Саламандра 2. Новые горизонты

Красавчик погладил по щеке Ламиля и, тряхнув тогу, чтобы складки легли как положено, отправился на выход. Ворота были уже открыты. Мальчик с фонарем стоял на улице, рядом с ним стояли Сканд и вооруженная охрана, носильщики терпеливо ждали во дворе только его. Лекс привычно улегся ногами вперед, расправил складки тоги и засунул валик под локоть. Паланкин плавно подняли выше и процессия выдвинулась в путь. В городе пахло жареным мясом, пивом, свежим хлебом и потом множества тел. На возвышении неторопливо играли музыканты, кто-то пел что-то протяжное. Вечер плавно перетекал в ночь и в воздухе было разлито ожидание последней беззаботной праздничной ночи. Сканд кивнул головой и указал Лексу на стену, там была грубо нарисована углем фигура проткнутого копьем гладиатора, стоящего на коленях с зажатым в руке мечом. Шлем с перьями был опущен на грудь и от всей фигуры чувствовалось умиротворение, как будто человек умер, так и не сдавшись, и остался этим доволен. Он бился до конца и победил, а смерть - это просто плата за победу. Если бы можно было нарисовать мужество, то оно выглядело бы именно так! Паланкин остановился у подножия лестницы. Там было много патрициев, кто-то только приехал, кто-то кого-то дожидался. Их с мужем приветствовали. Сканд придерживал Лекса под локоть, пока они поднимались. Все вокруг улыбались и выглядели счастливыми. Лекс обратил внимание, что все старшие были одеты ярко, а их младшие или жены были одеты в одежду более светлых и блеклых цветов. Лекс и сам предпочитал светлое, но сейчас их парный со Скандом наряд вызвал фурор и завистливое перешептывание. Сканд остановился на вершине лестницы, разговаривая с кем-то, а Лекс посмотрел вниз на поднимающихся людей. Они с генералом, наверное, выглядели странно, и дело не только в парном наряде, но и в том, что Лекс был ростом вровень с мужем, и если бы не коса за спиной, то и повадками, и внешним видом он выглядел как старший. Остальные младшие были больше похожи на женщин, с прическами и косметикой на холеных лицах. - Мы уже переживали, что вы не придете, - рядом оказался Бэл. Он, к счастью, выглядел как обычно. Нет, он тоже был красиво одет и в драгоценностях, но с простой косой и без макияжа. И, кстати сказать, у них с Тургулом тоже были одинаковые туники, хотя тоги отличались по цвету. Бэл держался как старший, высоко подняв голову и не заглядывая в рот Тургулу, как другие младшие в ожидании команд. Это скорее Тургул глаз не спускал со своего ненаглядного и ревниво приглядывал за остальными старшими, чтобы, не дай боги, не посмотрели на него «не так». Сканд закончил разговор, хлопнул Тургула по плечу и, подхватив Лекса за локоть, потащил его дальше. Во дворце было много народу. Сканд на ходу кому-то кивал, с кем-то перебрасывался парой фраз и целенаправленно шел дальше, не позволяя втягивать себя в разговор, а потом резко нырнул в боковой проход, где шныряли слуги. Вспомнив план дворца, Лекс прикинул, что они проходят основные залы, где собирались приглашенные гости, и обходят вокруг большой зал. Вскоре они застыли перед дверьми, через которые чаще всего уходили с пира. Возле них стояли монахи, они кивнули капюшонами и открыли двери, пропуская внутрь пару наследников. Внутри, кроме слуг, расставляющих лежанки и столики, была пара императоров, которая о чем-то переругивалась. - Нечего ей делать рядом с тобой во время оргии, - зло щерился Кирель, - если ты ей присунешь, то не важно, понесет она от тебя или нет, но она предъявит своего следующего ребенка как твоего. Ей просто надо, чтобы у нее были свидетели, что она была с тобой как женщина с мужчиной, и доказать что-либо станет невозможно! Будет ее слово против даже не твоего слова, а непонятных фыркалок! Она родит ребёнка, который будет претендовать на империю! Доказать кровное родство сможет только лавровый венец, когда примет или не примет самозванца, но это, ты сам знаешь, будет возможно только после смерти императоров! И нас с тобой убьют, а потом твоего обожаемого Сканда с Лексом и заодно Лайка, чтобы не мешался под ногами. За ее спиной встанут ее сыновья, а когда придет время проверкой венцом, то на его голову положат простой лавр под видом божественного венца. Это разорвет империю в клочья, потому что мои монахи начнут бунт, а с ними поступят как с мятежниками! И наша столица утонет в крови! А следом поднимут голову сателлиты и решат отделиться, и от империи ничего не останется, только руины двух городов. Кирель с размаха толкнул Шарпа и тот практически упал на лежанку, растерянно хлопая глазами. Кирель презрительно ухмыльнулся и едко процедил: - А теперь ответь мне на вопрос - стоит ли твоя похоть всего этого? Чем она отличается от других женщин? Две руки, две ноги, посредине дырка. Она у нее с зубами, что тебе так любопытно попробовать, или может, там омут и тебе надо проверить членом его глубину? Ты сам распустил женский гарем, когда появилась Сулини. Вызвать девчонку из монастыря? Сам будешь возиться с этой пиявкой. Решил опять поиграть в крутого мужчину, перед которым ляжет любая? Только попробуй оказаться хотя бы рядом с Шанаи, и я тебя прилюдно кастрирую! Так что вместо сплетни, что ты был с Шанаи, все будут рассказывать, что я тебя приревновал к красавице и от ревности кастрировал! Будешь заново свой любопытный член отращивать, ровно до тех пор, пока она не уедет. Ты меня услышал? Ты понял, что я тебе сказал? - Мы невовремя? – Сканд шел вперёд, даже не сомневаясь. - Хе-хе, - Шарп заюлил, - Кирель меня приревновал. Такой смешной, я его немножко подразнил, а он завелся. Все из-за того, что он очень сильно любит меня. И я его обожаю, и мне никто кроме него не нужен! – Шарп схватил руку Киреля и пылко ее поцеловал, - ну, что ты, милый, так завелся? Это была неудачная шутка. Прости за нее. Ты же знаешь, как я люблю тебя. - Да, я знаю, - Кирель надел маску любезности и мило улыбнулся, - я тоже тебя люблю, прости, что понервничал за тебя. Ты же знаешь, как ты мне ДОРОГ. - Сканд, - Шарп вскочил и засуетился, - ты пришел проверить, куда распределили твоих друзей? Сыновей младшей ветви я определил возле бывших старших. Им будет полезна поддержка старых родов. Квинта с красавцем Луцием я решил поставить на место, где раньше располагалась фамилия Силусов. Им достался их дом в столице, так что место на пиру тоже будет их же. Остался только Тургул… - Я хотел бы распределить все места иначе, - Сканд пощелкал пальцами, и слуги бросили свои дела и встали возле лежанок, держа над головами вырезанные из дерева и раскрашенные гербы фамилий. – Казначея стоит отправить на твою половину, отец. Гости уедут и он окажется рядом с тобой. Он ведь твой друг? Он в последнее время стал много пить, по всей видимости от того, что срок проверки приближается, а все его предшественники плохо кончили. Теперь, когда гильдия счетчиков использует цифры Лекса, проверять их расчеты стало намного проще. Я слышал, глава гильдии счетчиков очень хочет уйти на покой, но только вот преемника нет. Представляете, никто не хочет стать главой гильдии и отвечать за дела предшественника. А проверка все ближе и ближе. Может тебе, отец, стоит поговорить с другом? Поддержать его в такой тяжелый момент. Ты ведь уверял сенат, что он самый честный и порядочный патриций в нашей империи и за него проголосовали практически по твоей просьбе. - Это правильно, - Кирель встал рядом со Скандом и прищурился на щиты с гербами, - появилась новая кровь и надо навести порядок с тем, что мы имеем. Так что ты предлагаешь? В итоге они немного поспорили, тасуя старые фамилии, но Кирель умел слышать сплетни не хуже Сканда и вскоре фамилии были расположены иначе. Место казначея оказалось на другой стороне, не со стороны Киреля, а под боком Шарпа. Вернее, он окажется там, как только будущие зятья с матерью уедут по домам, а потом были фамилии тех, кто пришел с Шарпом во время его становления, а со стороны Киреля сидели Сканд с Лексом, а рядом с ними появился щит с зажатой в кулаке рыбой. А следом и вся «стая личей». Это было очень показательно, потому что часть старших ветвей отделившейся молодежи оказались на другой стороне пира. Сканд усаживал рядом тех, с которыми работал – семейство картографов или фамилии из старого города, те, которые себя показали во время осады порта и теперь тянут на своих плечах порт и все портовые службы. А со стороны Шарпа собрались все болтуны из Сената. Кирель в конце ехидно ухмылялся, разглядывая, что получилось, а потом удовлетворенно кивнул головой: - Это будет даже интересно. Все. Можно открывать двери, мы готовы к гостям! Кирель с Шарпом пошли на свои места, а Лекс со Скандом наоборот, отправились к дверям. Слуги открыли их перед ними, и первым, кто вошёл, был счастливый Чаречаши, который до сих пор был в восторге от своего выступления на арене. Лекс поморщился, вот так, по собственной дурости, потерять своих верных друзей и практически родного ящера… а сейчас вместо печали радоваться? Нет, это было в его понимании неправильно. - Рады приветствовать тебя на пиру, Чаречаши, - Сканд хлопнул его по плечу и сразу развернулся к Лейшану, - хорошо, что ты здесь. Прекрасная Шанаи, вы сегодня будете главным украшением пира! Места на пиру теперь расположены иначе, - это уже относилось к другому аристократу, - слуги держат гербы, чтобы всем было видно. Лекс тоже не стоял молчком. Он знал практически всех патрициев, хотя бы в лицо и по фамилиям. Спасибо язвительному Титусу и въедливому Пете с его нудной учебой. Да и народу на пиру было не очень много, и за все время практически одни и те же лица. Редко, когда появлялся новичок. Как правило, наследник, замещающий главу, или когда приходил на его место после кончины главы рода. Изредка приезжали патриции из сателлитов, но как правило, они были «на попечении» кого-то из местных. Они жили в их домах и хозяева домов таскали их с собой на развлечения, в гости или на пиры. Тогда они представляли их всем желающим познакомиться и в принципе отвечали за последствие их поступков. Случись такому гостю устроить в доме другого патриция дебош, отвечать пришлось бы тому, кто привел гостя в дом. В столице и старом городе было порядка четырех сотен фамилий патрициев. Каждый глава рода был по факту сенатором, но не все принимали в нем участие. Отнюдь не все жили в столице. Например, фамилии из старого города приезжали в столицу только по вызову. Кворум Сената состоял из трехсот человек, и если кто-то из постоянного состава не мог присутствовать, то «доставался запасной вариант», как правило, те самые, кто предпочитал вместо говорильни заниматься стоящим делом, или разорившиеся рода. Или те, у которых уже не было дома в столице, потому что не было денег на его содержание. Таких приглашали другие фамилии, которые хотели набрать больше лояльного себе народа при подсчете голосов за тот или иной закон. Кроме этого, были патриции, приглашаемые из сателлитов, но как правило, они не имели права голоса, но имели право выступать в Сенате, чтобы склонить собрание в ту или иную сторону при дебатах. Так что Лекс при последнем голосовании Сената знал поименно всех, кто поддерживал их начинания, а кто упирался рогами до последнего. Сканд тоже знал всех, и поэтому входящие в зал для пира были удивлены перестановкой мест, когда одних приблизили к императорам, а других отдалили. Так что пока патриции растерянно слонялись по громадному залу, выискивая свои новые места, а когда расселись, то оценили тонкое послание, кто в фаворе у наследника, а кто держится только благодаря старым заслугам. Кирель внимательно наблюдал за мимикой вошедших, чтобы позже дожать недовольных или наоборот, милостиво улыбнуться новым фаворитам. Патриции прибыли на пир в полном составе семей, с женами и младшими мужьями, чтобы все видели, кто кому друг и кто кого поддержит в случае нужды. Кроме этого, приводили своих детей, сегодня это были ненаследные младшие сыновья, вне зависимости, были они по статусу младшими или старшими, но отцы были бы счастливы пристроить их в гаремы Чаречаши или Лейшана. Особенно Лейшана, ведь его город только строился, а значит, был шанс закрепиться в нем при помощи сына. В начале пира на лежанке располагался только глава семьи, а все остальные стояли за его спиной. Жен с дочерьми, как правило, отправляли домой под охраной, когда пир переходил в фазу оргии, и тогда младшие супруги вольготно располагались вместе с мужьями или отправлялись с младшими отпрысками, дабы «предложить их в качестве угощения» нужным людям. Да и их самих старший мог отправить «угостить» того, кого он посчитает необходимым. Но этому неписаному правилу следовали уже не все. Мода на «единственного» пошла от Сканда с Лексом. Такие супруги являлись на пир с косой вместо прически и старший зорко присматривал, чтобы его «единственного» никто не смел лапать. Луций весьма манерно положил длинную заплетенную косу на плечо и ехидно улыбался всем своим бывшим клиентам. Его старший уже убил одного, кто посмел быть к нему непочтительным, и Луций довольно щурился, оглядывая старших, которые старательно отводили от него глаза. Квинт после дня тишины отправлялся к своему месту службы, а Луций собирался проведать имение и «навести там порядок под свою руку», а после этого отправиться к мужу, чтобы скрасить ему время оставшейся службы в гарнизоне на границе. Пять из шести новых сенаторов возвращались на службу до окончания военного контракта, а после этого должны были вернуться в столицу и вести положенный патрицию образ жизни: заседать в Сенате, заниматься делами имения или вести собственное дело. Многие купцы предпочитали иметь «спящих» компаньонов, которые, по сути, крышевали их (за определенный процент) от претензий гильдий или других патрициев. Но некоторые патриции не собирались быть «спящими компаньонами» и порой вкладывали свои деньги и время в развитие дела или торговли. Патрицию было намного проще нанять охрану для каравана торговца и дать гарантии, что эта охрана не перережет горло хозяевам, когда караван отъедет подальше от столицы. Да и дела в торговой гильдии можно было уладить с большим доходом, когда торговец шел за спиной высокородного, с которым мало кто хотел связываться. В столице после праздников оставался только Тургул со своей центурией, которая дублировала многие городские службы, вроде пожарной дружины или ночной стражи, а также усмиряла стихийные беспорядки, которые могли возникнуть в городе. Сейчас, во время празднования, она с дубинками обходила кварталы, чтобы не допустить пьяных драк или воровства в жилых кварталах, пока жители беззаботно празднуют. Это было золотое время для обитателей серого квартала, которые грабили, убивали, а потом пропадали в сливных люках Клоаки. Сканд уже дал распоряжение Тургулу о зачистке злачных мест, но только после дня тишины. Когда город будет убран и жизнь вернется в привычный ритм. Наконец гости расселись по своим новым местам, кто-то довольно вздернув голову, другие в раздумьях, Лекс со Скандом заняли свою лежанку, на которую уселись рядом, чтобы выслушать речь Шарпа о величии империи и оружии, которое делает их армию непобедимой! Потом Шарп начал благодарить богов, что не оставляют империю без своей защиты и заботы, и прочее бла-бла-бла. Лекс смотрел, как на соседних лежанках сидят новые патриции. Тургул с Бэлом скинули тоги и сидели в одинаковых темно-синих туниках. У них даже пояса и украшения были идентичными. Впрочем, как и позы. Бэл, хоть и был помельче Тургула, но выглядел, пожалуй, надменнее и упрямее центуриона. Ведь он был не просто патрицием, а главой гильдии! Единственным на пиру. Его статус приравнивался к званию трибуна и он имел право накладывать вето на любые законы Сената! Хе-хе, если другие трибуны появлялись в Сенате только по приглашению, то Бэл имеет туда свободный доступ, по праву равного брака с главой рода. Если большинство сенаторов еще не поняли всю необычность ситуации, то наиболее ушлые уже прикидывали, как добиться его благосклонности. Луций с Квинтом выглядели влюбленной парой. По крайней мере, они сидели, сплетя пальцы и бросая друг на друга игривые взгляды. Похоже, их забавляло оказаться на оргии вдвоем и они уже предвкушали дальнейшее. Здесь и нагота, и прилюдный секс не были под запретом, красотой собственного тела многие гордились и подчеркивали, как могли. Лекс вспомнил, как на одном из пиров Луций танцевал в браслетах и прозрачных шароварах. Красивый и очень сексуальный в вихре развевающихся волос и мелких косичек. И вот еще один пир, где он супруг, с косой, неприкосновенный для всех остальных, кроме мужа, который ловит любое его желание или даже взгляд. Такая необычная судьба – быть супругом по договору, полностью под рукой мужа, потом упасть на самое дно и стать куртизаном, и опять подняться и стать супругом у очень сильного и влиятельного мужа, который ради его спокойствия может бросить вызов любому! И в этом браке он был не просто супругом, а равным в правах, и в собственности, и в принятии решений. О таком можно было только мечтать в этом мире. Двое были женаты и жены стояли за их спинами в ожидании, когда их отправят домой, а еще двое были холостые, без жен и без младших, и насколько слышал Лекс, они наняли управляющих, чтобы присматривали за имениями, и просили Тургула с Бэлом, чтобы те присматривали за их закрытыми городскими домами, пока они будут на службе. За ними бегали свахи, но парни не хотели торопиться, пока не вернутся в столицу окончательно. Один был в хороших отношениях с прежней родней и по всей видимости, будет просить бывшую родню с помощью в выборе, а вот последний был обижен на свой прежний род, и при встрече отца и сына оба цедили слова как будто через силу. Ну, ничего, Лекс отмахнулся от ненужных мыслей, вот действительно, вернется в столицу и найдёт, кто ему по душе придется. Вон, например, у Бэла дочка старшая уже выросла в красавицу, да и в младшие опять-таки Бэл ему вполне может подобрать кого-то из адекватных перестарков. Тут, как говорится, была бы шея, а ярмо найдется. Шарп закончил речь и все выпили. Все. Считается, что пир уже начался. Слуги притащили столики, а служанки потащили блюда с закуской. Гости стали располагаться более свободно. Сканд встал и тоже толкнул речь о будущем империи, что новые союзники открывают им возможность стать сильнее и богаче. Теперь, когда Лейшан контролирует один из портов и важную транспортную дорогу от Зеленых долин, доставка продуктов в империю станет более стабильной, а значит, и жизнь будет легче и сытнее. Гости радостно выпили и закусили. На свободное место вышли танцовщицы. Лекс скинул тогу и прилег. Есть не хотелось, мысли крутились обо всем и ни о чем. О предстоящем походе Крина за глиной, о Мэле и Шурике. Как сложится их поездка в имение Бэла, станет ли Шурику легче на душе от такой поездки. О печальном Пине, он грустил о пропавшей жене и баловал дочку, которая была похожа на жену повадками. О том, что у Лайка будут новые друзья и как-то надо будет организовать его учебу и досуг. Подразумевалось, что дети до первой линьки жили с родителями, а вот после их начинали учить и активно готовить к новой жизни. Интересно было бы посмотреть на Шарпа, как он играет на флейте… Кстати, о Шарпе… Пир шел своим чередом. Гости говорили здравицы и императору, и Сканду с Лексом. Они поднимали кубки в ответ на каждый тост. Чаречаши громко смеялся и чувствовал себя победителем. Лейшан устало косился на подбирающихся к нему патрициев, которые тащили ему своих сыновей и нахваливали их нрав и красоту, как торговцы ездовыми ящерами на базаре. Похоже, у братьев таких «угощений» наберется на целую оргию. Так сказать, пробовать-не перепробовать, главное, чтобы член не стерся. Хотя, о чем это он?  Крепкий стояк здесь считался едва ли не обязанностью повелителя. Шанаи вначале сидела, а потом вдруг встала и отправилась в сторону императоров. Шарпа как сухой лист снесло с лежанки и он едва не побежал в сторону гостей. Так сказать, знакомиться с новыми фамилиями. Перед ним все вставали с лежанок и вежливо разговаривали, почтительно склонив голову. Он отпускал комплименты супругам и даже потрепал опешившего Бэла по щеке. Луций к подобному отнесся проще и ответил смешком и комплиментом. Шанаи дошла до ложа Шарпа, но поскольку император был занят, то и садиться на пустое ложе без хозяина не рискнула. Кирель предложил ей присесть на свое ложе и они о чем-то весело разговаривали, при этом Кирель взял ножик и нарезал яблоко тонкими ломтиками, ел с ножа, мило улыбаясь. Император тяжко вздохнул, когда увидел, как Кирель, весело смеясь, показывал Шанаи, как он умеет жонглировать ножичком, подбрасывая его и ловя обратно. Шарп отправился дальше разговаривать со следующими главами фамилий. Похвалил жен за кротость нрава, потом посидел на лежанке одного из холостых новых патрициев, и долго рассуждал, размахивая кубком, как важно иметь умного младшего, который помимо своей красоты принесет в семью поддержку в делах и спокойствие в сердце. Что семья - это самое главное, что может быть у человека, и косился на Киреля, который чистил очередное яблоко, снимая шкурку тонким серпантином на радость Шанаи. Пир шел своим чередом: певцы пели, танцоры танцевали, вино лилось в кубки как из бездонных бочек, подносы с едой, сложенной горками, были разнообразны. Сканд пытался накормить Лекса, но тот отмахивался, как капризный ребенок. Служанки незаметно занесли чаши, от которых поднимался дымок со знакомым запахом. Лекс встрепенулся. - Синие цветочки?! О боги!! Ну, зачем?! Так все хорошо было, зачем этот допинг? - Многие устали, - пожал плечами генерал, - вон скольких «гостинцев» должен оприходовать Лейшан, чтобы подтвердить свою силу и стойкость. Ты думаешь, это легко в последний день празднований? - Прям бедняжка, слеза по щеке, - отмахнулся Лекс, - а мне-то что делать? Меня сейчас опять вынесет из сознания. Ты только пообещай, что не подпустишь меня к своим тылам, даже если я буду просить тебя об этом! Наши игры и предпочтения только наши и не следует об этом знать посторонним. Хорошо? Пообещай! - Обещаю, - усмехнулся Сканд, - поешь плотнее. Когда сытый, это не так действует, а и вообще, не переживай ни о чем. Я рядом и не отпущу тебя никуда и ни к кому. Лекс согласно закивал головой и набросился на куски жареного мяса, лежащие на тарелке, примерно как Лайк на кашу. Просто как в голодный год, двумя руками, чавкая и стараясь сожрать побольше. Старшие стали вставать с лежанок, чтобы проводить жен до охраны и вернуться, чтобы теперь разлечься со всем удобством и с азартом наблюдать за парными танцами, которые плавно перетекали в сексуальную прелюдию. Любого из танцоров можно было позвать на свою лежанку, и по одиночке, и парой. Лекс наелся, как будто на год вперёд, и сняв поясок, улегся на колени мужа. Мясо теперь следовало переварить, как питону. - Шанаи ушла, - хмыкнул Сканд, - отцу прямо полегчало. Смотри, как бежит на свою лежанку. Расстроил своих друзей, они-то размечтались, что он не только с нашей стороной гостей поговорит, а всех обойдет, а тут такой облом. Жар внутри разрастался, и Лекс вывернулся, чтобы усесться на живот Сканду. Его руки подрагивают, когда он стаскивает тунику с мужа, а от самоконтроля, который он считал сильнейшей своей стороной, не остается и следа. Все чувства обостряются и рука, гладящая его по бедру, казалось, гладила что-то внутри, поднимая волну жара. - Ну что ж, если нам все равно придется трахнуться прилюдно, то почему бы не начать? – Сканд пытается увернуться и притормозить, но это почему-то раздражает неимоверно. - Тебе нужна прелюдия? - усмехается Лекс, притягивает здоровяка за шею и смотрит, как его зрачок расширяется и глаза становятся черными от желания, и целует долго и жадно. Лекс еле находит силы отстраниться и съязвить, - если ты не готов, то можем притормозить и начать с легкого флирта. Например, ты прочтешь мне стихи о любви. Сканд утробно смеется и они целуются, позабыв, что они не одни в целом мире. - Вы красиво смотритесь вместе, - рядом раздается голос Киреля. Он почему-то совершенно голый. Такой красивый, как мраморная статуя, только глаза светятся любопытством и желанием. Лекс сам не ожидал, когда его рука помимо его воли хватает Киреля за бедро и притягивает еще ближе, а потом губы впиваются в так долго желанный сосок. Маленький и твердый. Его кожа пахнет дурманом и ладаном, Кирель отрывает двумя руками от себя алую голову и, не торопясь, наклоняется и мягко целует приоткрытый рот Лекса, будто пробует глубину нового омута. Сладкий и дурманящий. Лекс чувствует, как его сознание плывет, а Кирель, едва вырвавшись, со смешком наклонятся к растерянному Сканду, только вот вырваться от него не так легко. Сканд ухватывает Киреля за основание косы и погружает его в безумие, пока у того не подламываются колени и он со стоном начинает опадать в попытке прийти в сознание от удовольствия, но ему это не позволяют и втягивают в середину, зажав между двух горячих тел. А что было дальше, Лекс помнил кусками. Вот он кусает Киреля в загривок, пока вдалбливается в его узкую и умопомрачительную задницу… А вот он лежит на спине и чувствует такие привычные тяжелые толчки, а Кирель нависает сверху и шипит через плечо на Сканда, который щерится в ухмылке: – ты же кончил. Дай кончить мне! Вытащи его из меня, чудовище. Что? Опять? Сканд! Это уже слишком, мне осталось чуть, Сканд, двигайся тогда быстрей, я не выдержу еще одного захода! Чудовище… еще… да… резче… ааа… *Кворум — это минимальное количество участников (обычно более 50% или > 50% + 1 голос), необходимое для того, чтобы собрание, заседание или голосование считалось правомочным и принятые решения имели юридическую силу. Если кворум не набран, собрание считается несостоявшимся, а решения — недействительными