The Man Behind the Mask

POV: Скотт – О, да, Скотт... Вот так, милый. Этот голос... Он навсегда въелся под корку мозга. Этот чуть хриплый, уверенный и часто вкрадчивый голос. Мне кажется я готов сделать всё, что он попросит сейчас. – Скотти, дорогой, посмотри на меня. Нависает надо мной, а мне так неловко, так страшно. Хватаюсь за его плечи, такие широкие и твёрдые сейчас. По сравнению с ним, я какой-то не такой, меньше его, неуверенее в себе... – Перестань думать, Скотт. Хотя ты очень привлекателен, когда думаешь, когда еле заметно хмуришься каждый раз, когда сидишь за стопками бумаг. И улыбается так... Искренне? А я всё смотрю на его губы и думаю будет ли это ошибкой... Или ошибка в том, что я пытаюсь его оттолкнуть? – Скотт, - проводит ладонью по щеке и так смотрит, а мне жарко, мне хочется, но мне страшно. - Перестань бояться, перестань играть роль. Стань самим собой, Скотт. И наклоняется, чтоб поцеловать... Как же я ненавижу этот громкий звук будильника. Его придумал сам Дьявол. Открываю глаза и сразу же вырубаю эту звуковую пытку, приходя в себя. Поворачиваюсь, чтобы убедиться, что я один. Нет никого больше. Нет, Уилла. Это всё сон. Дурацкий сон. Я... Мне он не нравится, нет. Тем более родители уже нашли мне девушку, поэтому я должен поехать на День Благодарения к ним. Но я не хочу. Я не хочу, чтобы кто-то решал за меня, что мне делать, как мне жить, с кем быть вместе... Всю жизнь я был послушным сыном, прилежным учеником и сейчас ответственным сотрудником. И я люблю свою работу, но я устал слышать:«Скотт, это несерьёзная работа, и ты слишком далеко от дома, мы переживаем». Сейчас мне нужен контрастный душ и кофе. Ненавижу просыпаться настолько рано, чтобы успеть дойти до работы. Боюсь опоздать, боюсь показаться безрассудным. Хотя Уилл тоже приходит рано, но ему будто это не настолько важно: просто для себя. И делая кофе, всё вспоминаю этот поцелуй: он не был плохим, он не был омерзительным. Я просто испугался. Но чего? Того, что я поцеловал мужчину, и мне это понравилось. Но ведь это грех. Но почему мне нравится? Потому что грех сладок? Но я же не собираюсь предавать Бога, я просто чувствую себя иначе с Уиллом рядом. Я чувствую себя с ним спокойно. Просто хочу спокойствия, почему я должен помнить обо всех, но забывать о себе? Но ведь принципы семи добродетелей не о том, чтобы забыть о себе. Интересно, верит ли Уилльям до сих пор? Может он сможет помочь мне? Он же прав, что Бог создал нас всех по своему подобию... Я должен с ним поговорить, иначе сойду с ума от постоянных мыслей о Боге и о нём. Делаю первый глоток кофе, который жжёт рот и горло. Сейчас я хочу спокойствия. До встречи с Уилльямом всё было хорошо, всё было под контролем. Неужели Господь послал мне его не просто так? Почему и зачем я должен лишиться спокойствия? Что же заместо спокойствия даст мне он? Делаю второй глоток. Надо собираться на работу, а не думать обо всём, что надо или нет. Допиваю залпом и иду собираться. Рубашка, брюки, пиджак и галстук. Классика, которую ношу каждый день, иногда даже засыпаю так. Что-то в моей жизни точно надо менять... Начну с того, что поговорю с Уиллом. От нашего разговора и буду отталкиваться. Может и ничего менять не придётся, я уже слишком сильно привык к тому, как всё было... Но иногда хочется узнать, что будет, если я поменяю хоть что-нибудь. Например, перестану пить столько кофе каждый день. Вдох и выдох. Сначала просто поговорить. А для этого надо собраться и дойти до работы. Смотрю на себя в зеркало, и это просто ужас. Синяки под глазами от недосыпа стали ещё чётче, а на голове творится хаос. Нет времени и желания укладывать их, просто причесаться и уже лучше. Беру сумку с документами и выхожу из дома навстречу солнцу, что слепит. Надеюсь, что и сам день пройдёт хорошо. И вдохнув полной грудью, иду по дороге, которую запомнил настолько хорошо, что смогу и с закрытыми глазами дойти. Но хочу ли я доходить до дома? Как бы страшно не было признавать, но нет. Пустой и холодный, в котором живу только я... Я в принципе могу и на работе ночевать, учитывая сколько времени я провожу в этом "доме". Иду по пустой улице, где только изредка проезжают машины. И пока всё хорошо, но стоит начать подходить к пиццерии... Пришёл ли он уже? Стоит и курит сейчас? Мне стоит что-нибудь сказать, если он там? Захочет ли он вообще говорить со мной? Останавливаюсь и делаю глубокий вдох и выдох. Надо успокоиться. Просто поздороваюсь и спрошу, хочет ли он поговорить, и всё. Да, так и сделаю. Иду и каждый шаг отдаёт в сердце. Заворачиваю за здание и вижу его машину, от чего сжимаю кулаки. Почему я беспокоюсь, что он не захочет поговорить? И чем ближе подхожу к углу здания, откуда поворачиваешь и сразу видно заднюю дверь, тем быстрее бьётся сердце. Нужно вести себя как обычно, чтобы не пошли другие неприятные слухи... Хотя Уилльям их не поддерживал. И когда дохожу до предела, заворачиваю за угол и останавливаюсь, смотря на мужчину, который заставил меня сомневаться в правильности всей моей жизни, мужчину, который снится мне теперь почти каждую ночь, мужчину, который сейчас выдыхает облако дыма и сам смотрит на меня, знаю точно. Так хочется вырвать у него из рук сигарету и поцеловать. Так, это не те мысли, которые сейчас должны посещать мою голову. Собираюсь с мыслями и иду к нему. Я должен быть немного смелее. – Доброе утро, - смотрит на меня и всё. Ничего не меняется у него на лице, а я сейчас взорвусь от волнения. – Доброе утро... – Нам стоит поговорить. Не сейчас, правда. Сейчас начнут приходить все. Лучше позже днём, когда все заняты своими делами, я могу же на пять минут выйти на улицу подышать свежим воздухом? Могу. Вижу как его кадык дёргается, а сам кивает, ничего не спрашивая. Стараюсь улыбнуться по-нормальному, чтобы выглядить более дружелюбно, я же не собираюсь его отправлять на другой конец США, и ухожу. И когда дверь закроется, понимаю, что сегодня я нормально не смогу работать. Как мне начать-то этот разговор? «Привет, Уилл, помнишь тот поцелуй? Я теперь сплю и вижу, как мы с тобой не просто целуемся». Он тогда отправит меня к самому Дьяволу. Так, сейчас же он меня не послал, значит есть шанс. Надо постараться думать о работе лучше. Моя каморка меня ждёт. Благо не надо далеко идти, она через пару шагов. Открываю дверь, и всё как обычно, даже жалюзи опущены на маленьком окошке. Надо что-то менять. И первым делом открываю жалюзи, давая солнечному свету залить всю комнату. Оставляю сумку на шкафчике с документами, как обычно. Снимаю пиджак и вешаю на спинку стула. Смотрю на стол, залитый светом, то как стоят ручки и карандаши, печати... Да, я на правильном пути. Ставлю печати и подписываю документы о поставке заготовок, когда следующим лежит документ на привоз искусственного меха, фетра и прочих материалов. Кажется, Уилл будет в скором времени собирать новую труппу. Слышу стук в дверь, когда только вспомнил, что так и ее подготовился к разговору. – Заходите. – Скотт, у меня для тебя хорошие новости. Винсент выздоровел и выходит сегодня в ночь, так что можешь спокойно уходить домой. – Спасибо, - наконец-то, я свободен. – Кстати, хотел спросить. Ты не знаешь, почему Уилльям сегодня какой-то нервный? Не из-за меня ли случаем?.. Вот я идиот. Стоило его предупредить, что я хочу просто прояснить ситуацию, а не испортить ему жизнь. – Есть предположение. Я с ним поговорю. – Спасибо, Скотт. Что бы я делал без тебя?.. Улыбаюсь, провожая взглядом мистера Уилльямса. Стоит найти Уилльяма. Я всё же виноват, заставил его переживать. Выхожу из кабинета, и в зале как обычно шумно, у кого-то день рождения. Улыбаюсь сам себе и иду искать в мастерской первым делом. – Нет, мы его не видели. Может охранник поможет? Киваю и направляюсь к Майку. Он же не мог сбежать? Стучу по двери, чтоб привлечь внимание Майка. – Ты не видел Уилльяма? – Лучше бы не видел. Он сам не свой какой-то, аж побледнел, будто призрака увидел. Он ушёл на улицу. Вправь ему мозги, прошу. – Спасибо большое. Майк всегда старается казаться равнодушным, но внутри себя он переживает за всех нас. Быстрыми шагами направляюсь к чёрному выходу. Наверняка сейчас стоит и курит. Точно останавлю его. И выходя на улицу, где солнце слепит, замечаю, что не курит. Бледнее, чем обычно, ходит из одного угла в другой. Закрываю дверь за собой и подхожу к нему: – Уилльям? - оборачивается и выглядит совсем напуганным, будто щенок, которого бросили хозяева на улице. – Прошу, я понимаю, что это было глупо с моей стороны. Прости меня, пожалуйста. Я уеду отсюда, если надо, только прошу никому ничего не говори. – Уилл. Я хотел просто поговорить. Прости, что не сказал сразу, но я бы и не стал что-то кому-то рассказывать. Беру его за запястья, и он такой холодный. Я его напугал до такой степени... Я даже не знаю, как теперь извиниться перед ним. – Я хотел поговорить, потому что... Потому что я устал. Я каждый день думаю об этом всём. И я не могу ни с кем поговорить о своих чувствах кроме... Тебя. Смотрит на меня, а я не могу. Опускаю голову, просто чтоб не смотреть на него. Мне неловко, мне стыдно, мне страшно. Не вырывает свои руки из моей-то несильной хватки и кладёт их мне на плечи и немного сжимает. – Скотт... - тихо зовёт меня, а я не хочу поднимать взгляд. Я ведь знаю, что начал плакать... Я всегда был таким: не умел давать сдачи. Но я не хочу, чтобы он видел меня таким. – Хорошо, я понимаю тебя. Давай по-другому. Тебе было противно от поцелуя? - качаю головой и чувствую, как он переводит руки с плеч и берёт меня за локти, - Тебе понравилось, но тебя учили, что это неправильно? Киваю и чувствую, как притягивает к себе и обнимает. В этот момент что-то поменялось... Я даже набрался смелости посмотреть ему в глаза. – Не всё то, чему тебя учат, правда. Доверяй не кому-то, а самому себе. – Я боюсь... - боюсь узнать, что всё было ложью. Что вся моя жизнь была ложью. – Ты не один, Скотт. Смотрю на него и хочу провести рукой по его волосам, по щеке. Понять, какого это. Ни одна женщина меня так не привлекала, как это делает Уилл. И это меня пугает. И если я доверюсь себе, буду ли я счастлив? – Подумай о себе, - и обнимает меня. Обнимаю его за плечи и закрываю глаза. Если перестать думать хоть на секунду, то мне становится спокойнее, когда я чувствую, как он водит рукой по спине, говорит, что я не один. Возможно, я совершаю ошибку, но я всегда могу раскаяться. – Спасибо, Уилл. Разрываю объятье первым и смотрю ему в глаза. Решаю, что он тоже должен знать, что не один. – Все о тебе переживали, - удивляется, а я улыбаюсь. – Даже ты? - ухмыляется, и я узнаю Уилльяма. Но не успеваю я ответить, как слышу звук сирены скорой помощи, которая не утихает и совсем близко. Даже у Уилла сошла ухмылка с лица. И мы побежали внутрь. Почему я не могу выйти на пять минут без проишествий? Забежав, слышу крики и разговоры в зале. Не к добру это всё. – Отойдите все! - парамедики разгоняют всех от сцены, вокруг которой собрались несколько подростков и толпа взрослых. И переведя взгляд вижу Фредбера всего в крови, а изо рта неподвижо висит ребёнок. Всё скручивает внутри, что аж будто стошнит сейчас. – Скотт, иди сюда, - чувствую только как меня отводит в сторону Уилл. - Посмотри на меня, как себя чувствуешь? Я не знаю. Это первый подобный случай на моей карьере. Что же будет?.. Я не переживу ещё и закрытие пиццерии. – Скотт, всё будет в порядке. Беру его за запястье и смотрю в глаза. Я хочу ему верить. И, пожалуй, я поверю. – Я вас всех собрал, чтобы сообщить, что наша пиццерия закроется на время проведения расследования. Полицейские приедут в другой день для допроса, а пока все по домам. Это для нас всех потрясение. Мистер Уилльямс окончил собрание, а я всё ещё чувствую тошноту и страх. И хоть и вышел одним из первых на свежий воздух, но стою и провожаю взглядом каждого. Уилл тоже стоял и провожал всех, пока курил рядом. – Почему ты куришь? – Привычка. Раньше успокаивало. - затягивается и смотрит на меня, - Хочешь мы можем вместе проводить время, если ты себя не чувствуешь хорошо. Опускаю взгляд в пол, держа руки на груди, потому что уже довольно прохладно. – Да, хочу. Иначе точно сойду с ума. Замечаю, как выкидывает окурок, и подходит ближе. – Завтра нас, вроде, хотят допрашивать всех, а послезавтра как раз футбольная игра. – Не знал, что ты смотришь футбол. - хмыкаю и перевожу взгляд на него, а он пожимает плечами. – Ты много чего обо мне не знаешь, как и я о тебе. Тебя подвезти? И если раньше я готов был найти любую отмазку, лишь бы не ехать. Сейчас я хочу попробовать рискнуть, вдруг завтра я умру? Улыбнувшись, тихо произношу, боясь будто кто-то меня может услышать кроме него: – Давай.