The Man Behind the Mask

Девять чёртовых часов. У меня уже отваливается задница, а тут ещё встреча с теми, от кого убежал тринадцать лет назад. Тринадцать... Как они оправдывались тем, что их единственный сын, сбежал от них, как только выпустился из школы? И оправдывались ли? Может, сказали, что я - разочарование? Не знаю, а мысли о том, что я их увижу вновь заставляют напрячься всем телом, бросаясь в холод и чувствуя, как внутри все органы сжимаются в один ком. Я думал, что взрослый, что не испугаюсь их. Но я неправильно думал... Я всё ещё тот самый мелкий Уилл, который боится не только общества, но и своей семьи. Возможно, ещё девять часов назад стоило дать попятную, но не стал, хотя уже чувствовал себя ужасно. Не стал только из-за Скотта, который рассматривал штат в окно, не отрываясь. Ради него хотелось меняться. Хотелось выбраться из своего панциря... В детстве только ради одного человека я мог сказать комплимент печеньям соседки, хоть они могли быть и не самыми удачными, рассказать историю из школы самостоятельно, показать рисунок всем, не стесняясь, только ради тёплой улыбки и нежной руки, проводящей по волосам, в знак одобрения. Только ради мамы... Но чем старше, чем больше ссор между ней и отцом, тем больше она слушала его и меньше любила меня. – О чём задумался? - знакомый приятный голос вытащил меня из мыслей, что пришлось даже глянуть в его сторону. – М? Нет, ничего. – Ладно, - слышу, как немного расстроен, от чего прикусываю нижнюю губу, - Долго ещё ехать? – Мы почти на месте. Завернув в район, еду прямо, вспоминая много чего: как ободрал колени, пока бежал от соседской собаки, которая потом пропала и соседка пустила слух, что я её собаку убил, а я даже паука не могу убить. Как другие соседи ругались, что я мешаю им, когда занимался машиной и её мойкой. Почему все воспоминания то связанны у меня с ссорами? И проехав дом с огромными кустами роз во весь участок, где жила миссис Грейс, она любила цветы и выпечку. Единственная, кто неплохо относилась ко мне, угощая разными печеньями, кексами и пирогами, вечно болтая о цветах. За то, что слушал её, не перебивая и даже иногда интересуясь, она и любила потрепать меня за щёку и угостить печеньем. И после её участка, с противоположной стороны, стоит всё неизменный двухэтажный дом. Белая краска снова начала лопаться в некоторых местах, забор всё такой же аккуратный и невысокий. Окно моей некогда комнаты зашторенно, будто я умер... Паркуюсь перед домом, замечая, что площадка перед гаражом пуста, значит отец не дома, что даже к лучшему. Не уверен, что он способен измениться. – Мило, - Скотт гладёт свою руку на мою и легонько сжимает, на что в ответ подношу и целую костяшки, от чего хихикает, - Ты готов? Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Сбежать не получится, слишком поздно. Стоит стать по-настоящему взрослым и взглянуть им в глаза, поговорить. – Готов. Отпускаем руки и выходим из машины. И если в машине я просто чувствовал себя некомфортно, то выйдя и взглянув ещё раз на этот дом, дыхание останавливается. Не могу найти силы двинуться даже, становясь тем самым маленьким Уиллом, который ненавидел приходить домой, потому что это только снаружи, внутри всегда ссоры, драки и ненависть. Чувствую как Скотт берёт меня за руку, неужели не переживает, что нас тут увидят соседи? Такая горячая, возвращает меня из воспоминаний. Смотрю ему в глаза, на что сжимает мою руку и кивает, подбадривая. Так хочется что-то сказать, но не нахожу слов и сил, будто никогда не умел говорить. Снова стать тем самым зашуганным Уиллом спустя тринадцать лет очень непривычно и страшно. Очень неловко... Он никогда меня не видел таким. Я был в начале сам себе на уме, но это одно, а тут я знаю, что выгляжу как зажатый в угол кролик. – Ты не обязан... - слышу тихие слова, но то, что дальше говорит уже не понимаю, в голове закрутились только эти три слова. Не обязан... Да, не обязан. Я могу сбежать, как сделал это тогда, снова. Но стану ли я от этого спокойнее? Счастливее? Я не обязан, но хочу. – Пойдём, - сжимаю его руку чуть сильнее, делая первый шаг. Не только внутри всё скрутило, но и ноги плохо слушаются. Пошатывающимися шагами идти ужасно, будто я возвращаюсь к ним, признаю, что они правы, хотя я осознаю, что это не так. Я здесь только, чтобы услышать, что ей есть сказать... Может, отчасти это и правда признание, что я зависим от них и их мнения. Белая дверь такая родная, но при этом и чужая. Ненавижу чисто белый цвет и всегда вглядывался в дверь, видя трещины, облупленную краску, раскрывающую натуральный цвет. И как иронично, что под краской тёмное дерево. Делаю глубокий вдох и стучусь в дверь, не отпуская руку Скотта. Она единственное, что держит меня ещё в разуме сейчас. Без неё я вряд ли бы дошёл, вряд ли бы приехал, вряд ли бы спокойно жил. И после трёх уверенных ударов, ничего не слышу, будто никого и нет. Будто, как и тогда, никто не ждёт больше меня. Но не успеваю я и развернуться и сказать Скотту, что это всё глупость, слышу быстрые шаркающие шаги, а после и слышим как кто-то открывает дверь. И когда она распахивается, дыхание спирает, видя перед собой совсем немного изменившуюся мать. В убранных волосам появилась седина, кожа начала немного провисать, и даже морщины появились. Самые ярко-выраженные у глаз. Смотрит с удивлением, будто не ждала нас. Не ждала меня... На лице не успевают полностью появиться эмоции, сменяясь так быстро: от удивления, замешательства до радости. — Александр, это ты?.. Неужели... - ох, как давно меня никто не звал по второму имени, будто это позволительно только ей. Смотрю на неё, не зная, что сказать, когда она переводит взгляд на Скотта, - Оу, где же мои маннеры. Маргарет, а вы должно быть друг Александра? Друг?.. Я даже сам не знаю, кто мы друг другу. Серьёзные ли у нас отношения, или это всё не для него? Но её взгляд сразу падает на наши руки вместе, от чего она беззвучно охает. Вижу, что такого она не ожидала. Закрывает глаза и делает глубокий вдох. От неё то я и учился этому, только это меня не успокаивало никогда. – Хотите выпить чаю? Я сейчас одна дома, - последние слова говорит, глядя на меня, точно помня, как я не ладил с отцом, а он со мной. Могу только кивнуть, не зная, с чего стоит начать. – Это было бы славно. - смотрим на Скотта, который подал голос раньше, чем я, - Извиняюсь, меня зовут Скотт. Решаю отпустить наши руки, чтобы проще было зайти внутрь. Закрываю за нами дверь, проходя на кухню, которая не изменилась. Правда осматривать дом и понимать, что в нём ничего не поменялось спустя столько времени, как-то опустошающе грустно. – Присаживайтесь, я быстро, - возится с чашками, пока я думаю стоит ли садиться, потому что чувствую, как предательски в нужный момент не смогу встать, от нервов ноги не слушаются. Скотт немного растерялся, замечая как я стою и смотрю только в сторону матери, но простым кивком дал понять, что всё в порядке, и он присел, смотря то на меня, то на неё. И когда мать несёт чашки на подносе, замечаю среди них одну, выбивающуюся из всего сервиза и интерьера. Мою кружку. Раставляет их каждому, присаживаясь напротив Скотта, оставляя мне место между ними, и смотрит на меня. – Присядь, Алекс. - а я не могу спустить взгляд с кружки, чувствуя как слёзы подступают к глазам, что она очень хорошо замечает. Всегда хорошо такое замечала, - Я не дала её выкинуть. Единственное, что осталось в память о тебе. И тут чувствую как горячая слеза скатилась по щеке, переводя взгляд на неё. Поджимает губы, сжимает свою кружку, сама вся сжимается, опуская взгляд. Всегда так делала, когда отец орал и затыкал её на любое отличающиеся ему мнение, будь то соль в супе, новые шторы или моё будущее. – Я... Мне очень жаль, - первое, что слышу, чувствуя как уголки губ начинают плясать как хотят. Вся маска невозмутимости падает. С меня и с неё, когда по её щекам тоже бегут слёзы, - Я так виновата перед тобой за... Всё. Не знаю с чего даже начать. И когда чувствую, как скатывается вторая слеза, быстро стираю ладонью, отворачиваясь, одна рука на талии, вторая прикрывает рот. Я не хочу, чтобы она меня видела таким снова. Не хочу, чтобы и Скотт меня видел таким. И стоя спиной к ним обоим, слышу как начинает говорить то, от чего слёзы начинают бесконтрольно падать с костяшек на пол. – По началу я не принимала, не хотела верить в то, что ты... Другой. Я много плакала, когда ты уехал, вспоминая как ты посмотрел на меня в последний раз. Ни одна любящая мать не хотела бы, чтобы её ребёнок так на неё посмотрел и сказал, что у него больше нет родителей. Я... Что бы не делала, я вспоминала тебя и начинала плакать. Отец постоянно за это ругался, а я не могла перестать... Пока его не было дома, я приходила в твою комнату, садилась и плакала, молясь... - делает паузу, а у меня уже и руки трясутся, а в голове не укладывается, - Каждый поход в церковь я посвящала молитве о тебе. Я долго размышляла и молилась за тебя. И однажды я поняла, что ты мне дороже... Бог создал нас на его подобии и, может, ты не грешник, а непонятая сторона Господа? Я не знаю... И когда отец застукал, как я молилась в твоей комнате, начал всё выкидывать, но хорошо руки до кружки не дошли. Она единственное напоминание было... Я хотела связаться с тобой, но Джозеф... Я его боялась, поэтому бросила затею. Но потом... В газетах появилась новость про инженерную компанию, на которой я заметила тебя... Счастливого, осуществляющего свою мечту. Я поняла, что струсила и решила, что это знак от Господа, и начала писать письма, надеясь, что они дойдут до тебя... И, наконец-то, дошло. Затихает, а я не знаю, что думать, что говорить... Слёзы сами бегут безостановочно и кроме рук ещё и плечи начали трястись. Я весь начал сыпаться, как карточный домик. Как те картонные маски на Хэллоуин. Прокручиваю её слова снова и снова, пока не чувствую руку на своей спине. Слишком маленькую для руки Скотта. – Я не прошу меня прощать, Алекс... Я хотела просто сказать, что мне очень-очень жаль, что я не защитила тебя в самый важный момент твоей жизни. Я приму тебя таким, какой ты есть, даже если ты меня не простишь. Опускаю руки, не скрывая своего лица в слезах, поворачиваюсь к ней и вижу ту самую, самую тёплую улыбку, от чего глаза наливаются новой партией слёз, пока качаю головой, чувствуя как её руки обнимают меня. – Тише, дорогой. Ты так вырос, а всё ещё остался моим маленьким Александром. Не знаю почему, но руки сами тянутся обнять её в ответ. Аккуратно и совсем невесомо. Я всё ещё не уверен в том, что смогу простить... Гладит по спине и не замечаю сколько проходит времени к тому моменту, как немного успокаиваюсь. Отстраняемся и смотрим друг на друга. Просто протираю ладонью остатки влаги и смотрю на Скотта, который задумался о чём-то, смотря в кружку. Садимся за стол и кладу руку ему на колено, нежно поглаживая, привлекая его внимание. Поднимает взгляд, после чего кашляет в кулак и извиняется, отводя взгляд. – Прости нас, совсем мы тут расклеились. Значит... Вы оба любите друг друга? Тут и я замираю и чувствую, как Скотт напрягается. Любить слишком сильное слово. Мы любим друг друга или просто понравились и скрашиваем время, пока здесь, а после разъедемся по разным штатам, забыв друг о друге, будто сон? Я не такое хотел бы. Но что хочет Скотт? Вдруг это последние его дни, когда он может развлечься, а дальше свадьба с женщиной, дети и быт? Счастливая американская семья. А я лишь как воспоминание его буйной уходящей молодости?.. Но первым говорю не я, а он. – Да, миссис Афтон. – Просто Маргарет, не люблю эти миссис... «Да, миссис Афтон». Он любит меня... Неужели... Поднимаю взгляд на него, а в ответ получаю улыбку, от которой хочется его прижать и не отпускать. Но не при матери. Для неё ещё рано такое видеть. Делаю наконец глоток чая, возвращая дыхание в нормальный темп. – Я так полагаю, вы работаете вместе? - Скотт кивает, обращая внимание в диалог, пока я могу только и крутить с одной стороны извинения от мамы, а с другой подтверждение того, что он меня любит. - Прости за такой вопрос, Скотт, а твои родители... Они знают? Вижу как прикусывает губу изнутри и качает головой. Сжимаю всю ту же коленку сильнее, напоминая, что он не один. – Они совсем из другой категории. И никогда не примут то, что они неправы, что что-то не так, как они хотят. Слышу, как ему тяжело, это говорить. – Джозеф такой же... Иногда мне кажется, что он просто завидует тому, как другие могут быть счастливыми, идти к своим мечтам, а не к мечтам родителей. - делает глоток и поднимает взгляд на нас обоих, - У вас есть я, если вы захотите... Я не самая лучшая, но я хочу попробовать исправить свои ошибки. – Спасибо, Маргарет, это очень... Мило. Стоит наконец самому подать голос, явно охрипший после некотролируемых слёз. Поднимаю взгляд сначала на Скотта, который улыбается и кладёт руку поверх моей, а потом и на маму. Она становится всё старше, как и я... Взрослым сложнее менять что-то в себе, в своей жизни, но она смогла. Ради меня. И сколько лет ей ещё осталось жить? Сколько нам осталось жить? Смогу ли я когда-нибудь назвать Скотта официально своим мужем и сможет ли этот момент увидеть она? Время слишком быстро уходит от меня. – Прости меня... - первое, что говорю, - Что тогда сказал, что ударил тебя... Я так не хотел быть похожим на отца, но не заметил, как стал с самого начала, как только ударил тебя... Я... Я прощаю тебя, и ты прости меня. Вижу как улыбка появляется у неё на лице, а после вижу как встаёт и обнимает меня. Сначала хотел проворчать, что я не маленький, но всё равно обнял в ответ. На словах я её простил, но привыкать обратно буду долго. – Ох, вы ж мои дорогие... - обходит с другой стороны, чтобы обнять нас обоих со Скоттом, чему я даже очень рад. Мы и правда становимся одной семьёй. Только счастье невечно, особенно когда входная дверь хлопает. – Маргарет, что за машина стоит у нашего дома? - все втроём оборачиваемся на голос, чтобы увидеть того, кто точно в рай не попадёт. Хмурится, пытаясь подобрать слово, с какого начать тираду о том, как мы загубили всю его репутацию, если соседи видели нас. - Что... Что ты здесь делаешь?.. Смотрю на него и вижу всё того же агрессивного алкоголика, заботящийся о репутации идеальной семьи больше, чем о самой семье. – Я здесь, чтобы разрушить весь твой имидж идеального семьянина вдребезги. - цежу сквозь зубы, поднимаясь со стула, и оттягиваю маму в сторону, чтобы ей не прилетело. – Паршивец. Сам же говорил, что у нас не было сына, чего же объявился? Денег захотел? Хмыкаю, замечая, как и Скотт и мама стоят позади, наверняка молясь, чтобы обошлось без крови. – Деньги? От тебя? Ты совсем мозги пропил? Хоть в газету взгляни по трезвости, полезно будет. – Маргарет, какого чёрта, ты пустила незнакомца в дом?! - и переводя взгляд на маму, замечает и Скотта, - Так ещё и не одного?! Что соседи подумают про меня, Маргарет? Ты хоть думаешь иногда или пизда вместо мозгов? Как ты могла впустить в мой дом этих пидорасов?! Я могу стерпеть в свой адрес такие слова, но не в адрес любимого. Подхожу к нему вплотную, смотря в глаза, чувствуя как улыбка сама расползается. Та же самая, что и в школе на выпускном тогда. Вижу, как проскакивает страх в его глазах, а я улыбаюсь и говорю так, чтобы он и только он слышал: – Зови меня как хочешь. Думай обо мне что хочешь. Но никогда и никому я не позволю оскорблять своего мужчину. Ты жалкий. Всю жизнь живёшь, как сказали родители, и меня пытался заставить жить под твою дудку, но я не ты. - наклоняюсь ближе, смотря прямо в душу, проговаривая каждое слово, - Я не ты. – Маргарет, выпроводи своих гостей вон. – Нет... – Что?.. - удивляемся оба тому, что слышим, оборачиваюсь и вижу, как стоит и старается выровнять дыхание, - Ты смеешь меня ослушаться? «Она не ваша прислуга» слышу от Скотта перед тем, как мама подойдёт к нему и ударит со всей своей силы. – Я не игрушка, Джозеф. С меня хватит. Неужели ты не скучал по нашему сыну? – Я не мог скучать по пидору, которого ты считаешь нашим сыном. - отойдя от шока, он смотрел только на неё, - Разве тебе неважно, что подумают люди? А, Маргарет? – А что подумаешь ты? А Господь? А сам Алекс? – Уилльям. – Мне плевать, рожала его я. – Тогда и катись с ним из этого дома. Замирает, неужели всё было зря? Вижу, как опускает голову, сжимает кулаки, и, подняв вгляд на своего мужа, молча уходит. Не хочу верить в это, но придётся. Беру Скотта за руку и увожу из этого дурдома, он не должен выслушивать эти мерзкие слова. Он заслуживает только лучшее. Без лишних слов садится быстро в машину, а я не успеваю, замечая, как мать с небольшой сумкой пытается вырываться из хватки этого ублюдка. Хорошо, я ошибся и очень этому рад. Подбегаю и хватаю его за руку, чему удивляется, аж отпускает её. Не хочу ему что-то говорить больше. Хватаю теперь и её за руку, уходя к машине. Сажусь, не обращая внимания ни на кого, и прожимаю газ в пол. Чем быстрее отсюда уеду, тем лучше. Пусть остаётся один со своей репутацией и имиджем. Некоторые люди не меняются даже спустя время. И в машине было слишком тихо, пока не выехали на трассу. Только тогда первым нарушает тишину Скотт. – Можно узнать, почему вы называете Уилла, Александром? – Это самое интересное из всего, что случилось за сегодня? - подшучиваю, на что получаю лёгкий толчок в плечо. – Джозеф назвал его Уилльямом, а я хотела Александром. Всегда любила это имя. И, слава богу, мы сошлись на Уилльям Александр Афтон, а не как изначально он хотел назвать в честь своего же отца. Ужас. Ухмыляюсь, замечая удивление на лице Скотта. – Я бы забыл о своём втором имени, если бы не постоянная бумажная работа. - улыбаюсь и поглядываю в его сторону, надеясь, что расскажет сам, иначе придётся применять свои методы, - Я не скажу. Даже не мечтай. – Ну Скотт, это нечестно. Выбирай либо по-хорошему говоришь, лмбо я найду способ, как тебя разговорить. Шумно выдыхает. Надеюсь, он не злопамятный и не придумает никакой мести, как это сделаю я. – Ладно, но я это запомню. - делает паузу, переводя взгляд на дорогу, - Скотт Бенджамин Коутон, доволен? Не успеваю даже толком расмеяться, как прилетает от Скотта и в догонку от матери. – Вы сговорились против меня? Двое на одного нечестно. – Веди машину молча, Уилльям Александр Афтон. Смотрю в зеркало заднего вида на маму, ожидая какой-то негативной реакции, но вижу только улыбку и как покачивает головой. Теперь моя жизнь не настолько ужасна.

***

Стоять между мистером Уилльямсом и Скоттом, наблюдая за тем, как аниматроники презентуют нового, странно. Но детям, вроде бы, нравится, а это уже хорошо. Чувствую, как Скотт пихает локтём меня в бок, привлекая моё внимание. – Ты постарался на славу. Теперь это мой любимый аниматроник. Улыбаюсь, желая только одного сейчас, чтобы мог просто взять и поцеловать его. Если в обществе нельзя, то дома от него не останется живого места. Не знаю, сколько смотрим друг другу в глаза, но к нам успевает подойти младшая сестра Майка. Элизабет, кажется. – Наконец-то, Фокси показали. Он такой крутой! Круче, чем я нарисовала. - перевожу свой взгляд на неё, не зная с чего я улыбаюсь, - Вы очень крутой! Хочу стать такой же, когда вырасту. Открыть своё ателье и ходить на показы мод. – Уверен, у тебя всё получится. - улыбается и кивает, замешкиваясь на секунду, но решается и обнимает меня за ногу, от чего замираю. – Спасибо! Надеюсь, мы чаще сможем видеться, а то постоянно только с Майком разговаривать скучно. И даже не знаю, что сказать, просто киваю, чувствуя, как улыбка сама расползается на лице. – Уилльям, можем поговорить? - смотрю на Уилльямса и киваю. Как только разворачивается, смотрю на Элизабет и Скотта. – Извините, работа не ждёт. Я постараюсь вернуться, как можно быстрее. Кивают и я ухожу, оборачиваясь в последний раз, чтобы увидеть, как они разговаривают и уходят в зал. Что-то в этом есть. Дохожу до кабинета мистера Уилльямса, размышляя, о чём хочет поговорить. Зайдя, сразу же просит присесть напротив, начиная свою речь. – Уилльям, а точнее мистер Афтон, я бы хотел поблагодарить вас за вашу помощь нашему заведению. Никто не хотел соглашаться на сделку, говоря, что это убыточное место, но вы... Вы доказали, что невсегда то, что говорят люди, правда, подняв это заведение с колен. - делает паузу и смотрит на меня, убирая натянутую улыбку бизнессмена, и просто слегка приподнимает уголки губ, - Наш ресторан обгоняет все желаемые результаты, благодаря вам. И как бы не хотелось прощаться, но вы выполнили вашу работу и теперь можете возвращаться в Вашингтон. От всего сердца и нашего ресторана скажу «Спасибо». Точно... Я здесь не навсегда. Я должен был приехать и создать аниматроников, чтобы поднять ресторан со дна. Твердил себе, что не должен привязываться к месту и к людям. Но я не смог. Я должен уехать обратно, но не хочу этого. Только не один. Не нахожу ничего лучше ответить, чем: – Мне нужно созвониться с начальством и обсудить всё. – Конечно, лучше всего в кабинете у Скотта. Киваю и, кажется, срываюсь с места, надеясь, что смогу уговорить их. Внутри всё кувырком, я не смогу жить дальше, если брошу Скотта. Только всё наладилось, я не могу всё испортить. Ожидаемо его нет в своём кабинете, что даже лучше, не хочу объяснять ему кому и зачем я звоню. Подхожу к телефону и набираю заученные цифры, надеясь, что возьмёт трубку. – Ну же, давай, я тут сейчас умру на нервах... - гудки и наконец-то слышу, как снимает трубку. – «Роботы Миллера и Ко.», Генри Эмили слушает. – Слава богу, это ты. – Уилльям? Хей, как там работа? Всё настолько плохо, что уже сбегаешь? Делаю глубокий вдох, надеясь, что смогу сдерживать себя. – Нет, всё наоборот. Слишком хорошо, что меня уже отправляют обратно. – Уже? Вот это ты даёшь... Стоп, а это плохо? – Да, это ужасно, Генри. Я... Я не знаю, что случилось и в какой момент, но... Я не хочу возвращаться в Вашингтон. – Воу, стоп, с этого момента поподробнее. Как это «не хочу возвращаться»? Ты же всегда мечтал об этой работе, разве нет? – Мечтал, но тут... Слишком сложно, чтобы объяснить. – Дай угадаю. Ты просто влюбился и не хочешь бросать её? Ха-ха, ни разу не видел тебя таким с колледжа, довольно уморительно. – Перестань, потешаться. - не исправляю его, не обязательно ему знать, что это не она, а он. Он заставляет меня быть тем самым влюблённым идиотом, над которыми я хихикал в колледже, иронично, - Да, влюбился. Это тебе повезло, что ты жену нашёл в Вашингтоне. Да и я не считаю Вашингтон своим домом, хоть таковой там находится. Я бежал лишь бы разбавить свои будни. – Хорошо-хорошо... Говоришь, дела пошли слишком хорошо? Хм, а что если открыть там филлиал? Должны же мы как-то Мюррея обходить. Я поговорю с начальством, а ты поговори с владельцем, вдруг он хочет ещё пару точек открыть в Юте. – Спасибо, Генри. Ты настоящий друг. Кладу трубку, понимая, что если всё получится, то смогу продать дом там и жить вместе со Скоттом. Останется помочь ещё матери с разводом. Идя в кабинет Уилльямса, рассматриваю коридор, понимая, что буду скучать по этому месту. По небольшим беседам с охраниками. По гляделкам со Скоттом. Я с детства считал, что у меня нет дома в том, понимании, когда хочешь куда-то возвращаться и тому, по чему скучаешь, что мне не нужен этот самый «дом», но я ошибался. Стучусь, открывая дверь, видя Уилльямса в своём кресле. – Мистер Уилльямс, у меня есть предложение для вас. Здесь я чувствую себя, как дома, и не хочу этого менять.