The Man Behind the Mask

POV: 3-е лицо Двадцать девять лет спустя. Возможно ли помнить обещание, которое дал почти тридцать лет назад? Да и возможно ли прожить бок о бок почти тридцать лет, не потеряв ту самую искреннюю любовь? Это больше смахивает на книжную историю, когда в жизни это сложная работа над собой и над отношениями, пока вас обоих съедает быт. Кому-то удаётся сохранить бережное отношение друг другу, а для кого-то это становится просто привычкой. Порой даже самой ненавистной. Не без своих споров, но Уилльяму и Скотту удалось сохранить те самые чувства, когда смотришь на своего партнёра и на душе становится спокойнее. Они уже были не молоды, всё меняется и только одна новость заставила их остановиться и переглянуться, когда они вновь готовили ужин вдвоём. – Сегодня на своём выступлении в Белом доме, президент Барак Обама, заявил о победе дела «Обергефелл против Ходжеса», как, цитата:"Победа для Америки". - телевизор был просто фоновым шумом пока Скотт готовил, а Уилл накрывал стол, пока их уже подпортившийся слух не зацепился за последние слова ведущей новостей, - С этого дня во всех штатах Америки легализованы однополые браки, думаю это не обойдёт стороной всю страну. Что они говорили дальше никто не слушал, потому что Скотт перестал дорезать салат, а Уилл не успел разложить столовые приборы. Они встретились взглядом, благо дом Коутона всё также оставался небольшим, но за столько лет стал уютным и живым: где-то появились вещи Афтона, или те, что он купил, как шторы в спальню, странные и светлые по мнению Коутона, но они всегда напоминали о его любимом, что он даже поворчал только первый день, а где-то и сам Скотт устроил перестановку мебели, да и как оказалось, ему в дом нужно было покупать вообще всё, потому что вечно Уилл спрашивал, как он так живёт. И чем дальше, тем сложнее было ответить на этот вопрос. Лицо Уилльяма сразу же покрылось морщинами в улыбке, когда Скотт всё отложил и помыл руки, чтобы подойти поближе и посмотреть на всё такого же своего любимого идиота. Афтон приобнял Коутона за талию, прижимая к себе, и второй рукой погладил по щеке, всматриваясь в глаза напротив через очки, из-за которых глаза Скотта становились совсем большими и забавными. – Этот день настал, дорогой, - разместив руку на шее и поглаживая большим пальцем линию челюсти, Уилл не мог убрать улыбки с лица и подходящих слёз, - Мы так долго ждали и я рад, что в этот день мы вместе. Я так рад, что тогда согласился уехать сюда, что встретил тебя и... Скотт Бенджамин Коутон, сделаешь ли ты меня самым счастливым мужчиной на планете и выйдешь за меня? Скотт улыбался, рассматривая всё такие же любимые глаза напротив. – Да, я выйду за тебя. - и когда Уилл обнял, крепко прижимая к себе, Скотт рассмеялся и легонько похлопал по плечу, - Но твою фамилию я всё равно не возьму. – Я твою тоже не возьму, - шёпот заставил пробежаться мурашкам по спине, - У меня есть ты и это самое важное, плевать с какой фамилией, дорогой.

***

Кто-то скажет, что заключать брак в свои шестьдесят, глупо. Не тот возраст и странно выглядит со стороны. Но когда ждёшь возможности, наконец, назвать любимого своим законным мужем, то плевать на всех вокруг. У обоих улыбки гораздо шире и видна всё та же искра, как в молодости, по сравнению с некоторыми двадцатилетними. – Помнишь, как ты сказал мне, чтобы я не думал сбежать от тебя? - Уилл наклонился к Скотту, беря того за руку, сплетая пальцы, иронично что теперь у них обоих руки мазолистые, - Кажется, это была наша первая ночь вместе. Ты тогда был менее опытным, эх... Как быстро летит время. Коутон толкнул локтём в бок Афтона, слыша в ответ шипение и видя глупую улыбку. Они ждали своей очереди на оформление, а также Майка и Маргарет, как своих свидетелей. – Я тебе это припомню дома. Уилл только приподнял довольно брови, на что получил закатанные глаза. – Я тоже тебя люблю, Скотти. – Идиот, - еле слышное пронеслось, когда Коутон положил свою голову на плечо будущего мужа. Им обоим даже не верилось, что спустя столько лет, они могут не только дома между собой и в кругу друзей звать друг друга мужьями, но и официально представляться в больнице, на работе, да где угодно. Даже держаться за руки можно будет открыто... – Жаль, что Генри не приехал... - Скотт сжал руку Уилла чуть сильнее, вспоминая реакцию Генри на слова Афтона о том, что тот любит мужчину. Он не верил и говорил про девушек в колледже и прочее, но на все объяснения, что Уилл мог любить и мужчин, получил лишь немое неверие. Единственное за что они оба были благодарны, что Генри не рассказал никому, но больше не связывался с Уиллом. Даже не позвал на рождение своей дочки, о которой Афтон узнал случайно из разговоров с знакомыми. Родители Коутона до сих пор не знали правды. Скотт им лишь сказал отвязаться и что он сам решит, как ему жить, и больше не получал звонков. Точнее попытки были, но это всегда были попытки переубедить Скотта в том, что он не прав. Жизнь шла, что-то менялось и это всегда было странно вспоминать, будто только вчера они приехали в Юту открывать новый ресторан... – Чего вы зависли, будто передумали? - оба вернулись из мыслей в реальность на голос Майка, замечая странную улыбку на его лице. - Вы же не передумали, да? – Мне не нравится твоя улыбка, Майк. – Я то что? - жизнь странная вещь, Майк всё также был по большей части пофигистом, но только для своей семьи, коими он считал и Скотта с Уиллом, он начал больше открываться. Не успел Коутон хоть что-то сказать, как услышал топот и писк счастья, когда в них влетела до боли знакомая девушка. – Я так рада за вас, дядюшки! Боже-боже, вас надо сфоткать на память! – Конечно же, нет. – Ну дядя Уилл... - девушка отпустила мужчин, которые стали ей такой же семьёй, и хмуро смотрела то на одного, то на второго. Но Скотт заговорил первым. – Я думал у тебя важная встреча. Что ты здесь делаешь, Элизабет? – Я тоже рада вас видеть. Как что? Любая встреча подождёт, я пришла поддержать вас. Простого «Спасибо» было не достаточно для них, чтобы описать всю благодарность за присутствие, поэтому это слово, кажется, говорилось через каждые два.

***

– Я хотел строить всю свою жизнь на карьере, доказывать всем вокруг и самому себе, что мне так лучше, что никто не нужен, но, приехав в Юту и впервые увидев тебя, что-то щёлкнуло уже тогда. Я не мог засыпать спокойно, не думая о тебе, я не мог работать, не думая о тебе. Я не мог жить, не думая о тебе. Сначало это походило на безумие, пока мы впервые не поцеловались и тогда я понял, что впервые за долгие годы начал, по-настоящему, кого-то любить. Хотеть делиться мыслями и переживаниями. И когда я уехал по работе на три дня в Вашингтон, где жил с восемнадцати, то... Я почувствовал, что мой дом не там. Он здесь рядом с тобой. Или где-нибудь ещё, главное с тобой рядом. – Я искал в работе спасение от родителей, хотел сам контролировать свою жизнь, считая, что чем дальше от их дома и больше в работе, тем я свободнее, не осознавая, что я даже не знал, кто я на самом деле. Убежав в Юту, где я смог забывать чаще, что меня ждёт дома, какие разговоры и ссоры, я сам не заметил, как начал интересоваться тобой. Ты был закрытым ото всех, но, разговорившись, я понял, что за этой холодной маской, скрывается обычный человек. И даже порой идиот. Мой любимый идиот, которого я боялся потерять. Все эти чувства были так в новинку, что я боялся говорить вслух о них, думая, что ты сбежишь сразу же. И промолчал до тех пор, пока ты не уехал на три дня, от чего я распереживался и не знал, куда звонить, куда писать, лишь бы донести до тебя свои мысли, попытаться рассказать тебе хоть немного и перестать винить себя в молчании. Я ждал этого дня тридцать лет, чтобы назвать тебя своим мужем, и готов прожить ещё столько же, не отпуская даже на том свете. – Объявляю вас закоными супругами, можете поцеловать друг друга. Майк, Элизабет и Маргарет стояли и роняли слёзы от счастья, замечая, как и сами Уилл и Скотт плачут, целуясь. Как бы жизнь не распоряжалась, с какими бы трудностями их не сталкивала, они не бросили друг друга и сохранили самые тёплые чувства. У них разное прошлое, разные фамилии, но общее настоящее и будущее. Хотя кое-что общее и в прошлом было: маска, за которой они скрывали настоящих себя.