Королева универа

После бала, который вместо триумфа стал для Этери Тудберидзе настоящей пыткой, каждый день с Андреем Морозовым ощущался как тяжелая, изнуряющая игра. Она продолжала принимать его ухаживания, улыбаться его шуткам, позволять ему держать ее за руку. Но в каждом касании, в каждом взгляде Этери чувствовала отвращение к самой себе. Она использовала Андрея как щит от собственных, непонятных и пугающих чувств к Жене, как способ заглушить эту обжигающую ревность. Но щит давал трещины. Вид Жени, смеющейся с Лизой, ее расслабленная поза рядом с ней, теплое объятие, которое Этери застала несколько дней назад в кафетерии, – все это жгло Этери изнутри. Она, привыкшая к тотальному контролю над своими эмоциями, чувствовала, что теряет его. Андрей был хорошим парнем, он был внимательным, умным, перспективным. Он действительно ее любил, и это было очевидно. Но его любовь была не нужна Этери. Она была грузом. Чем больше Андрей старался угодить ей, тем сильнее Этери чувствовала, что задыхается в этом золотом капкане. "Ты такая загадочная, Этери," – сказал Андрей однажды, когда они сидели в дорогом ресторане, который он забронировал. – "Но я чувствую, что мы становимся ближе." Этери посмотрела на него. В его глазах была искренность, и это почти причиняло ей физическую боль. Она не могла больше лгать, ни ему, ни, что важнее, самой себе. Маска «королевы льда» трещала по швам. Она устала от притворства. Она устала от самой себя. "Андрей," – голос Этери был неожиданно тихим, почти нежным, отчего Андрей замер. – "Мне нужно с тобой поговорить." Его улыбка померкла. -"Что-то случилось?" "Да. Случилось. Дело в том, что... я не могу больше продолжать." Этери почувствовала, как ее гордость борется с желанием быть честной. Но ложь была невыносима. "Это нечестно по отношению к тебе. Ты заслуживаешь лучшего. Того, кто будет отвечать тебе взаимностью, кто будет действительно счастлив рядом с тобой." Андрей моргнул, его лицо побледнело. "Я не понимаю, Этери. О чем ты?" "О нас. Обо мне," – Этери сделала глубокий вдох. – "Я ценю все, что ты для меня сделал, Андрей. Твое внимание, твою заботу. Ты замечательный человек. Но я... я не могу ответить тебе тем же. Мои чувства к тебе не такие, как ты заслуживаешь. Я не могу дать тебе то, что ты ищешь." "Но... я думал, бал, все эти вечера..." – Андрей запнулся, пытаясь ухватиться за ускользающую надежду. "Это было... притворство. С моей стороны," – Этери чувствовала, как слова режут ее, но отступать было поздно. – "Я использовала тебя, Андрей. Как отвлечение. Как способ сбежать от себя. И это отвратительно. Мне жаль." Андрей сидел, как громом пораженный. Его глаза наполнились болью и недоумением. Он был сильным, уверенным в себе парнем, но слова Этери пронзили его насквозь. "Использовала?" – его голос был едва слышен. – "Ради чего, Этери? Кто-то другой?" Этери не ответила. Она лишь посмотрела на него с такой усталостью и печалью, что Андрей понял. Это был конец. Для него не было шансов. "Я понимаю," – прошептал он, медленно вставая. Его обычно уверенная осанка теперь была ссутулена. – "Тогда... мне, наверное, лучше уйти." Он оставил ее одну в ресторане, среди недоуменных взглядов официантов. Он даже не дотронулся до еды. Этери сидела еще долго, глядя в окно. Наконец-то. Это было сделано. Она почувствовала облегчение, но оно было горьким. Она причинила боль хорошему человеку. Но это был необходимый шаг. Андрей ей больше не был нужен. Он был щитом, который теперь только мешал ей видеть правду. Правду о том, что она чувствует к Жене. Новость о расставании Этери Тудберидзе и Андрея Морозова разлетелась по университету со скоростью света. Это было шоком для всех. Ведь они казались такой идеальной, такой недосягаемой парой. Сплетни кружили: "Этери Тудберидзе разбила сердце лучшему парню на потоке!" "Она просто слишком хороша для всех!" Андрей Морозов не стал задерживаться. На следующий день он собрал документы и подал заявление на академический отпуск, мотивируя его личными обстоятельствами и внезапной необходимостью уехать за границу. На самом деле, он просто не мог больше находиться в этом университете, видеть Этери, видеть места, где они были вместе. Его сердце было разбито, его гордость растоптана. Ему нужно было уехать, чтобы залечить раны. Так Андрей Морозов, бывший ярким и перспективным студентом, навсегда исчез из стен Московского экономического университета, оставив за собой лишь шлейф сплетен и ощущение недоумения. Для Жени Медведевой эта новость стала неожиданной. "Ты слышала? Этери и Андрей расстались!" – выпалила Алина, когда они встретились в коридоре. Женя замерла. - "Расстались? Почему?" "Никто не знает точно. Говорят, она его бросила. И он взял академ, уехал куда-то," – добавила Саша. Женя почувствовала странную, противоречивую смесь эмоций. С одной стороны, она почувствовала облегчение. Больше не будет этих мучительных наблюдений за Андреем и Этери. Больше не будет этого постоянного жжения в груди, когда они шли рядом, смеялись. Андрей, который был причиной ее прямой, острой ревности, исчез. Но с другой стороны, это означало, что Этери теперь свободна. И это вызывало в Жене новое, смутное беспокойство. Если ревность к Андрею была болезненной, то теперь, когда ее не стало, Женя осталась наедине с более глубоким, более сложным чувством. Если она ревновала к Андрею, то почему? Потому что он был *с ней*, с Этери. Значит, дело было не в Андрее, а в Этери. И это осознание напугало Женю. Этери, оставшись одна, почувствовала странную смесь опустошения и невероятной свободы. Она больше не должна была притворяться. Больше не должна была играть роль идеальной девушки для идеального парня. Теперь она могла быть собой. Но кто она такая, без этой маски? Первые несколько дней были трудными. Она привыкла к постоянному вниманию, к тому, что Андрей всегда был рядом. Теперь же ее окружала пустота. Ее друзья, привыкшие к ее закрытости, не решались спрашивать о расставании. Этери проводила больше времени в университете, но не в привычных ей местах, а в тихих уголках, где можно было остаться наедине со своими мыслями. И эти мысли неизменно возвращались к Жене. Теперь, когда Андрей исчез, Этери не нужно было больше заглушать свою боль. Все ее чувства к Жене, долгое время скрываемые за фасадом безразличия и показного романа, вырвались наружу. Это была уже не просто привязанность или любопытство. Это была жгучая, почти физическая любовь. Любовь, которая заставляла ее сердце биться чаще, а мысли – постоянно возвращаться к миловинному личику и большим карим глазам Жени. Этери начала осознавать, что ее ревность к Лизе была не просто вспышкой эмоций, а отражением этого глубокого чувства. Ей хотелось, чтобы Женя смеялась *с ней*, а не с Лизой. Ей хотелось, чтобы Женя смотрела *на нее*, а не отворачивалась. Она наблюдала за Женей еще пристальнее, чем раньше. За тем, как Женя общается с Лизой. Их дружба, казалось, только крепла. Они смеялись, делились секретами, поддерживали друг друга. Лиза была Женя. Этери видела, как Лиза заботится о Жене, как внимательно она ее слушает. И это снова вызывало у Этери приступ ревности. Но теперь эта ревность была направлена не на Андрея, а непосредственно на Лизу. "Она нужна мне," – прошептала Этери, глядя на Женю, которая сидела в библиотеке, увлеченно что-то записывая. – "Она нужна мне, как воздух." Ее дерзость и самомнение никуда не делись, но теперь они были направлены не на поддержание статуса, а на достижение одной-единственной цели – Жени Медведевой. Она, Этери Тудберидзе, впервые в жизни захотела чего-то так сильно, что была готова пойти на все, чтобы это получить. Она знала, что Женя ее недолюбливает, помнила их первое столкновение. Но теперь это не имело значения. Этери больше не могла себе позволить быть невидимой для Жени. Для Жени Медведевой уход Андрея Морозова из университета и расставание Этери с ним, хоть и принесли некое облегчение, но одновременно и усилили внутреннюю тревогу. Главный "объект" ее ревности исчез, но сама ревность не ушла. Она просто изменила свою форму. Теперь Женя ревновала не к тому, что Этери была *с кем-то*, а к тому, что Этери была *сама по себе*, и это давало ей еще больше власти над ее мыслями. А еще, Женя начала ловить себя на мысли, что ей хотелось бы, чтобы Этери смотрела на нее *так же*, как она смотрела на Андрея. Эта мысль была опасна, и Женя гнала ее прочь. Ее отношения с Лизой тем временем перешли на качественно новый уровень. Они стали по-настоящему лучшими подругами. Лиза была для Жени той отдушиной, тем безопасным пространством, где она могла быть собой, не опасаясь осуждения. Их будни теперь часто пересекались. Они стали постоянно обедать вместе в студенческом кафе. Лиза рассказывала о своих проектах, о студенческих выставках, о нестандартных идеях. Женя делилась своими мыслями о макроэкономике, о финансовых моделях. Лиза, хоть и не понимала всех тонкостей, слушала внимательно, задавала вопросы, показывая искренний интерес. Часто после занятий, если позволяла погода, они гуляли по университетскому парку или по соседним улицам. Эти прогулки были наполнены легкими разговорами, смехом, иногда задумчивым молчанием. Лиза умела чувствовать настроение Жени. Если Женя была грустной или задумчивой, Лиза просто клала ей руку на плечо или предлагала послушать музыку. Она помогала Жене расслабиться и отвлечься от стресса сессии, предлагая пойти в галерею или на концерт. Женя, в свою очередь, помогала Лизе с экономическими аспектами ее проектов или с написанием грантовых заявок, где требовались финансовые расчеты. Их дружба была невероятно крепкой и искренней. Лиза, с ее яркой индивидуальностью и открытостью, была идеальным дополнением для Жени – сосредоточенной, серьезной, но глубоко чувствующей. Между ними не было романтического напряжения, они обе понимали и ценили свою дружбу как нечто очень важное и надежное. Это было согласие по умолчанию: они были подругами, и им было комфортно в этой роли. Лиза стала первой, кто заметил, как изменилось поведение Этери. "Женя," – сказала Лиза однажды, когда они сидели в библиотеке, и Этери, как обычно, была где-то на горизонте, словно случайно перекладывая книги. – "Тебе не кажется, что Этери Тудберидзе слишком часто оказывается там, где и ты? Она словно следит за тобой." Женя вздрогнула. "Что за глупости, Лиза. Она просто... учится. Сессия же." Лиза усмехнулась. "Ну да. Или ей очень хочется посмотреть на твои конспекты по экономике. Она же вроде с Андреем рассталась. И Андрей куда-то исчез." Женя почувствовала, как по ее щекам разливается жар. "При чем тут я?" – пробормотала она. "А при том," – Лиза наклонилась ближе, ее зеленые глаза светились озорством. – "Она на тебя смотрит, Жень. По-особенному." Женя попыталась рассмеяться, но смех застрял в горле. "Да брось, Лиза. Она меня терпеть не может." "А вот я так не думаю," – Лиза откинулась на спинку стула, задумчиво прищурившись. – "Мне кажется, она не просто тебя не терпит. Мне кажется, она тебя... хочет. Или хочет тебя понять. Или... в общем, ты ей очень интересна. Я это вижу." Слова Лизы заставили Женю еще больше запутаться. "Хочет? Меня? Этери Тудберидзе?" Это казалось невероятным. Но, с другой стороны, ее собственная, необъяснимая ревность к Этери – что это было, если не какая-то форма интереса? Этери, тем временем, активно перешла в наступление. Не навязчивое, но очень заметное. Она стала появляться на тех же семинарах, где была Женя, хотя это не было ее расписанием. Она задавала вопросы, вставляла реплики, пытаясь вызвать Женю на диалог. Если Женя отвечала на вопрос профессора, Этери могла бросить взгляд в ее сторону, и в этом взгляде читалось что-то, что Женя не могла расшифровать: восхищение? Вызов? Боль? Однажды Этери подошла к Жене, когда та стояла у расписания, пытаясь понять изменения. "Привет," – голос Этери был чуть более глубоким, чем обычно, и неожиданно мягким. Женя вздрогнула. Она не ожидала, что Этери заговорит с ней напрямую. "Привет," – ответила Женя, стараясь выглядеть равнодушной, хотя сердце бешеноколотилось. "Там изменения в расписании, да?" – Этери указала на лист бумаги. – "Лекция по глобальной экономике перенесена на час раньше. Я могу тебе помочь, если хочешь." "Я уже разобралась, спасибо," – Женя ответила быстро, ее голос звучал холодно. Она тут же поспешила уйти. Она не могла позволить себе быть вежливой, не могла дать Этери повода для сближения. Она все еще помнила инцидент в столовой, высокомерное "малышекурсница". Этери сжала губы. Отпор был резким. Но вместо того, чтобы отступить, она почувствовала новый прилив решимости. Женя была холодна, но не безразлична. Этери видела легкое смущение в ее глазах, мимолетный румянец на щеках. Это был хороший знак. "Я тебя достану, Медведева," – прошептала Этери, глядя вслед Жене. – "Что бы это ни стоило." Этери теперь была свободна от Андрея, от притворства. Ее любовь к Жене, пусть пока еще и невысказанная, была чиста и сильна. А Женя, хотя и пыталась отгородиться, чувствовала, как ее собственная, необъяснимая ревность, теперь лишенная внешнего объекта, начинает трансформироваться во что-то новое, что-то, что заставит ее пересмотреть свое отношение к "королеве льда". Игра начиналась по-настоящему.