Королева универа

Новогодний бал закончился глубоко за полночь, оставив после себя лишь мерцание гирлянд, запах хвои и легкую эйфорию усталости. Для Жени Медведевой эта ночь была водоворотом новых, противоречивых ощущений. Вернувшись домой, она долго не могла уснуть. С одной стороны, вечер с Лизой был на удивление приятным. Лиза была легкой, веселой, ее смех заразителен, а ее живой ум и нестандартный взгляд на мир оказались невероятно притягательными. Женя, обычно такая сдержанная, чувствовала себя рядом с ней свободно. Они говорили о множестве вещей, не только об учебе, но и о искусстве, о музыке, о мечтах. Лиза слушала ее внимательно, задавала вдумчивые вопросы, и в ее зеленых глазах читалось искреннее восхищение. Женя даже позволила себе немного потанцевать, что для нее было большой редкостью. Прикосновения Лизы – легкое касание руки, дружеское похлопывание по плечу – были теплыми и естественными, не вызывали никакого отторжения, а наоборот, какое-то приятное, непонятное ощущение. "Может быть, это и есть то, что мне нужно?" – подумала Женя, и эта мысль, на мгновение, принесла ей покой. Но с другой стороны, в голове Жени постоянно возникал образ Этери. Ослепительное изумрудное платье, золотистые волосы, смех рядом с Андреем. И таящийся за этим блеском, почти осязаемый холод. Женя не могла забыть, как Этери сияла, и как она сама чувствовала себя маленькой и ничтожной рядом с ней. И, к своему собственному ужасу, она не могла забыть то острое, жгучее чувство, когда видела Этери и Андрея вместе. Это была ревность. Теперь она уже не могла обманывать себя. Это была именно ревность. И это было пугающе. Почему она ревнует? К девушке, которую она так не любит? К этой высокомерной блондинке? Эта внутренняя борьба вымотала Женю сильнее, чем самая сложная сессия. Она чувствовала себя распятой между спокойной, искренней привязанностью к Лизе и болезненной, непонятной тягой к Этери, которая проявлялась в виде этой всепоглощающей ревности. Женя пыталась убедить себя, что ревность – это просто отголосок ее неприязни, что это просто злость на то, что Этери так легко получает все, включая внимание такого достойного парня, как Андрей. Но глубинная, иррациональная боль говорила о другом. Этери Тудберидзе, несмотря на весь блеск и внимание, которое она получила на балу, чувствовала себя опустошенной. Изумрудное платье, комплименты, объятия Андрея – все это казалось фальшивым, неважным. Каждый танец с Андреем, каждая его попытка быть ближе, лишь усиливали ее внутреннее раздражение. Она была там, в центре внимания, как и всегда, но ее глаза, словно невидимыми нитями, были притянуты к той, другой стороне зала, где Женя смеялась. Смех Жени. Этот легкий, искренний смех, который Этери никогда раньше не слышала. Он эхом отдавался в ее голове, словно самая прекрасная, но самая болезненная мелодия. Этери видела, как Лиза, эта девушка с яркими волосами, касалась Жени, как они что-то шептали друг другу. И каждая секунда этого наблюдения была для Этери пыткой. Она пришла на бал, чтобы быть звездой, чтобы подтвердить свой статус, чтобы, возможно, произвести впечатление на Женю, если та вдруг явится. Но ее планы рухнули. Женя появилась, но не одна. И ее смех, ее улыбка были адресованы не Этери, а другой. И это осознание обрушилось на Этери всей своей сокрушительной силой. Вернувшись домой, Этери не стала раздеваться. Она подошла к огромному панорамному окну своей квартиры, глядя на мерцающие огни Москвы. Ее изумрудное платье, казалось, душило ее. Она чувствовала себя так, словно проиграла. Проиграла сражение, о котором Женя даже не подозревала. "Ревность," – прошептала Этери в пустоту, и само слово обожгло ее губы. Это было отвратительное, унизительное чувство. Этери Тудберидзе, которая никогда ни в чем не нуждалась, которая всегда была на вершине, теперь испытывала это. Это было так низко, так не похоже на нее. Но это было реально. Она попыталась отмахнуться от этих мыслей, сосредоточиться на Андрее. Он был идеален. Он был рядом, он был готов на все ради нее. Он обеспечил ей блестящий вечер. И он был так счастлив, когда она позволила ему прикоснуться к себе, когда она согласилась быть "самой заметной парой". Этери вспомнила его сияющее лицо, его надежду. Он ей верил. А она... Этери почувствовала себя отвратительно. Она использовала его. Использует его, чтобы заглушить свою боль, чтобы заглушить ревность, чтобы быть в центре внимания, чтобы, возможно, заставить Женю хоть на мгновение пожалеть. Но Женя не жалела. Женя смеялась. С Лизой. Этери провела рукой по волосам, тяжело вздохнула. Она знала, что должна что-то делать. Это чувство, эта боль, это желание – оно поглощало ее. Она больше не могла просто наблюдать. Она не знала, как именно, но она должна была заставить Женю заметить ее. Заметить ее по-другому. И это означало, что ей придется выйти из своей зоны комфорта, сломать свои же правила. Для Андрея бал был триумфом. Этери была великолепна, она позволяла ему быть рядом, танцевала с ним, смеялась. Она даже сама проявила инициативу, попросив его устроить "незабываемый вечер". Андрей был на седьмом небе от счастья. Он был уверен, что, наконец, сломил ее лед, что она начинает отвечать на его чувства. Он представлял их будущее – успешные, красивые, влиятельные. Он не заметил ни мимолетного отчуждения в ее глазах, ни того, что ее взгляд часто блуждал по залу. Для него Этери была его. И это придало ему сил и уверенности. Его ухаживания, которые и до этого были настойчивыми, теперь стали еще более интенсивными. Он был готов на все, чтобы удержать эту, казалось бы, завоеванную позицию. После новогодних каникул университетская жизнь возобновилась с новой силой, принося с собой атмосферу приближающейся сессии. Зимняя стужа сменилась оттепелью, и Москва снова задышала ожиданием весны. Но внутренний климат между Женей и Этери был далек от потепления. Напротив, он стал еще более напряженным. Будни Жени вернулись в привычное русло: лекции, семинары, часы в библиотеке. Но теперь каждое ее действие, каждое наблюдение было окрашено новым, сложным спектром эмоций. Телефон Жени теперь иногда оживал, когда приходили сообщения от Лизы. Лиза оказалась очень внимательной и приятной собеседницей. Они переписывались о пустяках, о новых выставках, о фильмах. Иногда Лиза приглашала Женю на кофе в университетском буфете или на прогулку по университетскому парку. Женя соглашалась. Рядом с Лизой она чувствовала себя комфортно, расслабленно. Лиза никогда не давила, не требовала, а просто была рядом, принимая Женю такой, какая она есть. Однажды, во время такой прогулки, Лиза, увидев замерзшие руки Жени, предложила ей свои перчатки. Женя смутилась, но Лиза просто улыбнулась и нежно обхватила ее ладони своими. Этот простой, теплый жест вызвал в Жене приятное чувство. Может быть, это и было счастье? Но даже в эти моменты покоя, тень Этери не отпускала Женю. Она видела, как Андрей теперь постоянно сопровождает Этери. Он встречал ее у входа в университет, провожал до кабинета, сидел рядом с ней на лекциях, если было место. Он приносил ей еду из модного кафе, когда она не успевала пообедать. Их отношения, казалось, вышли на новый уровень публичности и близости. Женя видела, как Этери позволяет Андрею касаться своей спины, когда они идут вместе, или как он шепчет ей что-то на ухо, а она смеется. И каждый раз, Женя чувствовала, как ее сердце сжимается. Она начала замечать, что в ее голове прокручиваются сценарии: "А что, если бы это я давала ей перчатки? Как бы она выглядела, если бы я ей шепнула что-то смешное?" Эти мысли пугали ее. Она была так сосредоточена на Этери, что это походило на одержимость. И она ненавидела себя за это. Этери Тудберидзе жила в состоянии постоянного внутреннего конфликта. С одной стороны, Андрей был для нее щитом, отвлечением, способом заглушить боль от ревности. Она позволяла ему ухаживать, принимать его внимание, даже имитировала некое подобие привязанности. Он был ее "баффом", ее подтверждением, что она все еще "Этери Тудберидзе, главная красавица университета", которую хотят все, включая такого завидного жениха, как Андрей. С другой стороны, все ее мысли были заняты Женей. Этери, которая никогда не отвечала на сообщения, которая держала всех на расстоянии, теперь стала искать способы сократить дистанцию с Женей. И это было невероятно сложно, ведь Женя продолжала ее избегать. Этери начала проявлять удивительную для себя тактику "случайные" пересечения. Этери теперь "случайно" оказывалась в одних и тех же местах, что и Женя. В кофейне, в коридоре перед нужной аудиторией, у входа в библиотеку. Она делала вид, что не замечает Женю, но ее взгляд всегда скользил по ней, пытаясь уловить реакцию. Когда Женя виту же отворачивалась, Этери чувствовала разочарование. "Невзначай" брошенные реплики. На общих лекциях Этери могла "невзначай" задать вопрос профессору, зная, что Женя, сидящая впереди, обязательно услышит. Вопросы были умными, демонстрирующими ее глубокое понимание предмета. Она словно пыталась сказать Жене: "Я не просто красивая обложка. Я тоже что-то стою." Женя, конечно, слышала эти вопросы и, к своему удивлению, вынуждена была признать, что Этери действительно умна. "Невидимая" помощь. Однажды, когда Женя столкнулась с проблемой в компьютерном классе – завис компьютер, – Этери, сидевшая за соседним столом (куда она, конечно же, пришла "случайно"), наблюдала за ней. Женя расстроено вздохнула. Этери могла бы просто пройти мимо. Но вместо этого, она демонстративно громко позвала лаборанта, описывая проблему так, что она явно касалась зависшего компьютера Жени. Лаборант подошел к Жене и быстро все исправил. Женя подняла глаза, чтобы поблагодарить, и наткнулась на взгляд Этери. В голубых глазах Этери промелькнуло что-то – то ли вызов, то ли скрытое самодовольство, то ли просто ожидание реакции. Женя лишь коротко кивнула и поспешно отвернулась. "Наверное, просто совпадение," – подумала она, но внутри у нее все равно было смятение. Этери продолжала встречаться с Андреем. Она позволяла ему водить ее в дорогие рестораны, покупать подарки, быть ее постоянным спутником. Чем сильнее Этери чувствовала ревность к Лизе и свое растущее влечение к Жене, тем сильнее она цеплялась за Андрея как за свою опору, как за доказательство своей востребованности. Это был замкнутый круг. Она использовала Андрея, чтобы заполнить пустоту, которую Женя оставляла в ее сердце, и чтобы вызвать ревность у самой Жени. Зимние дни постепенно уступали место более мягкой, но все еще прохладной погоде. Сессия приближалась, и напряжение в университете нарастало. Но гораздо сильнее оно росло между Женей, Этери и Лизой. Отношения Жени и Лизы развивались. Они все чаще проводили время вместе – ходили в кино, на прогулки, обсуждали учебу и жизнь. Лиза была первым человеком, с кем Женя чувствовала такую легкость и непринужденность вне круга своих давних подруг Алинв и Саши. Лиза не давила на нее, но ее симпатия была очевидна. Однажды, после успешного выполнения сложного проекта, Лиза обняла Женю, и Женя почувствовала себя так спокойно и защищенно в ее объятиях, что ответила ей. Это было просто дружеское объятие, но оно было очень теплым и искренним. Этери, конечно, заметила это. Она, как обычно, "случайно" проходила мимо, когда Женя и Лиза сидели в студенческом кафетерии, отмечая что-то. Она увидела их объятия. И если до этого момента ревность была острым уколом, то теперь это был раскаленный клинок, который вонзился ей прямо в грудь. Этери почувствовала, как перехватывает дыхание. Ее глаза сузились. В них читалась такая ярость, такая боль, какой никто никогда не видел. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони. Ей хотелось подойти, оттолкнуть Лизу, разорвать эту связь. Она чувствовала себя униженной. Женя, которую она так медленно и мучительно начинала любить, Женя, которая игнорировала ее, отдавала свое тепло другой. Это было невыносимо. В эту же секунду Андрей Морозов, который шел чуть позади Этери, увидел ее напряженную спину. "Этери, что случилось?" – спросил он, обеспокоенный. Этери резко развернулась к нему, ее лицо было бледным, но глаза горели. "Ничего," – выдохнула она. – "Просто... просто пошли отсюда. Мне душно." Она почти впилась в его руку, уводя его прочь. Андрей, обрадованный ее внезапной привязанностью, не стал спрашивать, в чем дело. Он был рад, что она ищет в нем опору. Женя почувствовала, что взгляд Этери прожигает ее насквозь. Она подняла глаза и встретилась с ее взглядом. В нем было столько боли, столько ярости, что Женя вздрогнула. Это был не взгляд высокомерной королевы, а взгляд раненого хищника. Женя тут же отвела глаза, ее сердце заколотилось. Что это было? Неужели Этери... ревнует? Эта мысль была одновременно абсурдной и невероятно волнующей. С этого дня напряжение между Этери и Женей достигло своего пика. Этери стала более агрессивной в своих попытках привлечь внимание Жени, хотя и продолжала делать это непрямыми путями. Она чаще появлялась в местах, где была Женя, ее взгляд постоянно скользил в ее сторону. Иногда она позволяла себе более открытые взгляды, пытаясь прожечь Женю насквозь, заставить ее почувствовать ее присутствие. А Женя? Женя теперь видела Этери по-другому. Она больше не была просто "высокомерной блондинкой". Женя видела ее боль, ее скрытую уязвимость. И, к своему ужасу, это притягивало ее еще сильнее. Ее ревность к Андрею и Лизе стала обостряться. Когда Андрей и Этери проходили мимо, Женя чувствовала укол в сердце. Когда Лиза нежно прикасалась к ее руке, Женя чувствовала тепло, но одновременно и странное беспокойство. "Что со мной?" – этот вопрос Женя задавала себе каждую ночь. "Что я чувствую? И к кому?" Сложная, запутанная сеть эмоций опутывала их. Этери, охваченная любовью и ревностью, стремилась к Жене. Женя, терзаемая своей собственной, непонятной ревностью и притяжением к Этери, пыталась разобраться в себе, но пока держалась за Лизу. И Андрей, счастливый в своем неведении, стал невольным катализатором этой драмы, чье присутствие только усиливало бурю в сердцах обеих девушек.