Пробуждение Неро

«Всю жизнь любовью пламенной сгорая,

Мечтал я в ад попасть, чтоб отдохнуть от рая»

Вергилий всегда предпочитал закрытую одежду не просто так. Ранения, погодные условия, такое окружение, как кислотные лужи в аду – всё это представляло малую угрозу для Сына Спарды. Но вот синяки и ушибы после весьма самоотверженных ударов Данте Вергилий всегда старался прятать от матери, чувствуя нечто вроде стыда то ли за собственные промахи, то ли за глупость младшего брата. Нет, ему тоже нравилось драться с Данте, но мать их увлечения отчего-то не одобряла, а он никогда не хотел её огорчать. Интересно, что бы она сказала, узнай, что теперь он прячет не только кровоподтёки, но и засосы. И прячет он их теперь не от матери, а от сына. Заметив, как Вергилий неосознанно поправляет ворот, Данте расплылся в довольной ухмылке. Что-то вязкое и до ужаса тёплое растеклось по рёбрам Вергилия, и ему вновь нестерпимо захотелось ударить младшего брата за такую чертовски заразительную улыбку, из-за которой его собственные губы превращались в тонкую линию. Хоть он и не мог позволить себе лишний раз поддаваться на провокации, Вергилий не мог втайне не восхищаться этим солнечным сиянием, которое, как ему казалось, неустанно источал его брат. Его будто совсем не мучали никакие страхи и сомнения, а любые трудности он готов был встретить с оружием и дурацкой шуткой наготове. Видеть его таким… целым, полным жизни, в то время как он сам чувствовал себя уязвимее, чем когда-либо, было тяжело. Поэтому он старался не смотреть. Вергилий не понимал, как он мог оставаться таким беспечным в столь неловкой ситуации, но был отчасти благодарен ему за это. Если бы ещё и Данте стал избегать его, как Неро, за что бы он никогда не стал винить ни того, ни другого, то в мире смертных ему бы точно не осталось места. Конечно, он думал о том, чтобы остаться в аду, пока они с Данте разбирались с корнями Клипота. Конечно, он и сейчас нет-нет да возвращался к мысли о том, что ему в мире смертных делать нечего. (Его здесь больше никто не ждёт. И чему тут удивляться, если он приносит окружающим одни страдания.) В попытке избавиться от навязчивых амбивалентных мыслей, Вергилий слегка тряхнул головой и всё же случайно бросил взгляд в сторону Данте. Тот всё так же смотрел на него с этой идиотской улыбкой. … Идиот. Он бы и остался в аду, если бы не младший брат, который смотрелся там словно пальма посреди снежной пустыни. Данте не стоило растрачивать своё тепло на такой кусачий холод. У него была своя жизнь, работа, друзья. Неро. Но Вергилий не мог остаться в аду теперь, когда он узнал, что у него есть сын. Сын. Существо, что разделяло его плоть и кровь, как Данте. Являлось его непосредственным продолжением. У него были свои мысли и чувства. У него, как и у Данте, тоже была своя жизнь, друзья. У него был Данте. Но не Вергилий. Вергилий даже и не мечтал стать частью его жизни – между ними простилалась необъятная пропасть из потерянного времени и недопонимания. Но он не мог отказать себе в любопытстве. Как его сын жил все эти годы? Чем его сын увлекается в мире смертных? Как научился драться? (Наверняка Данте научил, не без укола в груди решило его подсознание.) Почему предпочитает такой агрессивный стиль боя? (Данте в бою ведёт себя как правило беспечно, в то время как Неро вкладывается в каждый удар.) Как относится к своему наследию? …С другой стороны, возможно, Данте прав, и им пока рано задавать ему подобный вопрос. Насколько Вергилий успел понять, несмотря на то, что Неро рос под покровительством Данте, ему чужды демонические инстинкты. Это подтверждает то, что Неро впервые осознанно использовал свою истинную форму демона лишь недавно, когда решился противостоять ему. (Вергилий не смог подавить лёгкий прилив гордости от того, что он всё же застал этот важный для его сына момент. И даже в некотором роде послужил его катализатором.) А питьё демонической крови ради поддержания силы явно выходило за рамки понимания людей и так же, как и инцест, считалось чем-то аморальным. Но Неро не был человеком. Ни он, ни Данте, ни сам Вергилий не были людьми в полной мере. Людьми они были настолько же, насколько они были демонами. И Неро должен был понять это ради собственного блага. – Так и какой у тебя план? – будто читая его мысли, вдруг спросил Данте. Уловив тень сомнения на лице брата, он продолжил, – Допустим, мы найдём Неро. Допустим, сейчас я всё улажу. Что дальше? Вергилию вновь захотелось ударить Данте за столько покровительственный тон. Кем он себя возомнил? – Я способен «уладить» ситуацию с Неро самостоятельно, брат. Мне не нужна твоя помощь. – Тогда мне жутко интересно, почему ты до сих пор её не уладил. Прошла уже почти неделя с тех пор, как мы вернулись, а мы ещё так ни разу и не устроили совместные посиделки над семейным фотоальбомом. – Прекрати, – отрезал Вергилий («У них правда есть семейный фотоальбом?»), – Ты прекрасно знаешь, что всё не так просто. – Вот именно, – вдруг остановился Данте и положил руку на его плечо, которую Вергилий тут же машинально стряхнул, – Всё это… сложно. Я понимаю, что как бы сильно мне этого ни хотелось, мы не можем просто взяться за руки, спеть «кумбайя» и начать жить дружно. Поэтому я просто хочу быть уверен, что ты знаешь, что делаешь. Иронично, но такой способ сработал в случае с Данте. Неужели он сам этого не понимал? Данте лгал… не раскрывал правды Неро всю его жизнь, и всё же… «Если я узнаю, что ты как-то навредил Данте снова... Я убью тебя». Вергилий сглотнул неприятный комок, образовавшийся в горле. Всё же Неро был готов простить Данте. Но не Вергилия. («Ты не только слаб духом, но и умом. Ты правда думал, что он простит тебя после того, как ты оторвал его конечность? Сможешь ли ты простить себя за то, что оторвал конечность своему собственному неокрепшему отпрыску, который пока ещё даже регенерировать толком не может?») Если бы он тогда знал о его существовании, то… Это уже не важно. Случилось то, что случилось, и действовать надо в настоящем времени в настоящей ситуации. В отношениях между Неро и Вергилием методы отношений Неро и Данте не помогут. Он должен был всё исправить сам, найти свой собственный путь к сыну. – Я знаю, что делаю, Данте. Тебе не о чем беспокоиться, – холодно ответил он и, развернувшись, уверенно направился в другую сторону, показывая брату, что не нуждается в его присутствии. Напротив, присутствие Данте наверняка только усугубит ситуацию («как обычно»), и ему не удастся достучаться до Неро. Руины, в которые превратился Редгрейв, напоминали Вергилию ад. Полуразрушенные здания, перевернувшиеся машины, вздыбившийся асфальт и обломки прочей инфраструктуры отражали лишь искривлённую тень того порядка, частью которого они являлись когда-то. Вергилий ощутил на языке вкус приторно сладкого стыда от понимания того, что сейчас он чувствовал себя в своей стихии. Почти как дома. Лишь солнце, лучи которого бесстыдно освещали и нагревали поверхность царящей повсюду разрухи, и безоблачное голубое небо выбивались из ряда чего-то привычного. Вергилий прикрыл глаза и подставил лицо навстречу светилу. Он и забыл, как давно на самом деле не видел и по-настоящему не чувствовал его. На миг Вергилий смог понять всех тех демонов, что так рвались в мир людей. Это ощущение стоило того. В такой тишине (которую бы уже нарушил Данте, будь он рядом), избавившийся от помехи в виде зрения Вергилий мог легко сосредоточиться на окружающих его запахах. Нагретые смола и бетон, сухая вырытая земля, демонические экскременты и кровь, плавленый сыр (видимо, остатки эссенции Данте на нём) и отдалённый горящий порох. Вергилий сильнее втянул носом воздух, чувствуя, как напрягаются его лёгкие. Странно, но теперь он, казалось, мог различить даже запах пороха, что использовали Данте и Неро. Любимые пистолеты Данте палили часто, но практически бесполезно, в то время как револьвер Неро мог накапливать силы и стрелять на убой. Такое оружие Вергилию хоть и до сих пор казалось неизящным, но всё же нравилось гораздо больше. С каждым пройденным метром Вергилий начинал чувствовать и другие нотки, характерные его сыну. Он пах машинным маслом и сваркой, так как часто проводит время в компании той безумной водительницы («её зовут Нико, и ты это знаешь»), он пах палёной кожей, так как постоянно обжигается о свой пылающий меч, хоть и не признаёт этого. Он пах как детская жвачка, он пах как родная кровь, которую ему ещё никогда не доводилось вкушать. Он пах как Данте. Он пах как сам Вергилий. Вергилий резко распахнул глаза от странного, а главное непредвиденного рычащего звука. Он не сразу понял, что этот грудной звук издаёт он сам. Проклятье. Самоконтроль, выстраивавшийся в нём десятилетиями пыток, одиночества и пыток одиночества, только что был разнесён в горящие щепки одной мыслью о том, что Неро где-то рядом. Так нельзя. Так он только спугнёт его. Но что в таком случае ему делать? Что сказать, чтобы… – Если ты хотел застать меня врасплох, то у меня для тебя плохие новости. У тебя не вышло, – вдруг раздался голос Неро откуда-то сверху. Вергилий развернулся скорее в сторону бурлящей энергии, а не на звук, и увидел, что его сын, свесив ноги наружу, сидит в оконном проёме одного из едва устоявших кирпичных зданий. Вергилий на миг растерялся и тут же разозлился на самого себя. Нет, сын, тут всё наоборот – это я настолько затерялся в собственных мыслях, что даже не заметил тебя, хотел было ответить он, но передумал. Хоть это и было правдой, Неро вряд ли поверит ему, лишь сочтёт жалкой попыткой втереться ему в доверие. – Это не было моим намерением, – своим самым нейтральным голосом в итоге ответил он, глядя на сына снизу-вверх, – Я только хотел бы поговорить с тобой. После секундной паузы, которая Вергилию показалась болезненно долгой, Неро не глядя выплюнул: – Нам не о чем разговаривать. Несмотря на пересохшее горло, Вергилий был готов к такому вердикту. Он даже уже было открыл рот, чтобы не согласиться и начать перечислять аргументы, почему им необходимо сохранять хотя бы нейтральные отношения и хотя бы тогда, когда они идут вместе на миссии, ведь в бою очень важно полагаться друг на друга, как вдруг Неро снова прервал поток его мыслей: – Да и не то чтобы ты сам до этого горел желанием разговаривать. Вергилий был получеловеком дела, а не слова, это правда. С самого детства Данте и Вергилий не отличались большой словоохотливостью, особенно Вергилий. Они понимали друг друга без слов, на уровне инстинктов. Каждый раз, когда Данте ещё только собирался начать докучать ему, Вергилий чувствовал его льющуюся через край энергию и уже мысленно превращался в глыбу льда. Наверняка это работало и в обратную сторону. Наверняка только поэтому Данте и не требовал от Вергилия никаких оправданий своим поступкам. … Возможно, Вергилий бывает слишком строг к своему младшему брату. – Я не хотел навязывать тебе своё общество. После всего, что произошло, было нетрудно догадаться, что тебе неприятно такое сожительство, – прозвучало не слишком покровительственно? Он ведь всего лишь заботился о нём, старался понять. В тот момент, когда Данте буквально поставил Неро перед фактом о том, что Вергилий теперь будет жить вместе с ними, Вергилию захотелось придушить и запихнуть ему те беспечные слова обратно ему в глотку. Неужели было так сложно… сказать это по-другому? Он не знал как, но как-то не так. Devil May Cry служил не просто домом, но и гнездом для Данте и Неро, пусть последний об этом и не догадывался. Логично было предположить, что, когда на его территорию вторгнется чужак («враг»), Неро ощетинится и будет защищать свой комфорт, свою безопасность. На самом же деле Неро принял его даже теплее, чем он мог надеяться, и за это он был благодарен. Может, стоит сказать ему об этом? Да, сейчас подходящее время, ему стоит… – «Неприятно», – Неро зло усмехнулся, – Да у меня каждый раз, когда ты рядом, будто шерсть дыбом встаёт. Уверен, это взаимно. Конечно взаимно, сын, только совсем по другим причинам. С другой стороны, Вергилию было приятно, что внутренний демон Неро хотя бы так чувствует его присутствие – значит, он принимает его как семью. Демоны могут чувствовать присутствие других демонов по слуху или запаху, но на более глубоком уровне – только членов семьи. Когда Данте рассказывал ему о том, как демоническая рука Неро реагировала на Ямато, как легко приняла её в качестве своего логического продолжения или, скорее, начала, Вергилию понадобились все его внутренние ресурсы, чтобы сохранить видимое спокойствие. На самом же деле его внутренний демон рвал и метал в смешанном порыве гордости и ярости. Ему тогда стоило титанических усилий подавить желание встать и добровольно напороться на Ямато – такой стыд он испытывал от осознания того, что собственноручно уничтожил нечто столь ценное и прекрасное. – Но не волнуйся, я не стану мозолить тебе глаза слишком долго, – продолжил Неро и с грохотом выпрыгнул из окна на капот ближайшей машины, – Как только Нико починит двигатель, мы свалим отсюда обратно в Фортуну, будь спокоен. Но это было нечто большим, чем то, что способно выдержать спокойствие Вергилия. Вообще-то то, что до сих пор из последних сил держало его в форме человека, было не чем иным, как чудом или, возможно, божественным вмешательством самого Спарды, раз уж Неро вспомнил о Фортуне. Кажется, Данте упоминал, что Неро провёл там большую часть своего подросткового возраста, но Вергилий не успел разузнать подробнее. Их связь с Фортуной была исключительно логичной, ведь именно там Неро, как Вергилий полагал, и появился на свет. Ему не хотелось даже думать о том, как, или в целом вспоминать свою неосторожную сделку со жрецами культа Спарды – Вергилию была обещана помощь Аркхэма в обмен на частичку души наследника Спарды. Его души. Которая, по всей видимости, и стала Неро. От наглости и откровенной мерзости таких условий сделки Вергилий сначала было хотел уничтожить их «Орден» до основания, но Аркхэм сумел доказать свою полезность и убедить его в выгоде такого обмена. Возможно, именно это и послужило толчком к дальнейшему расколу его души на части. Вергилий неосознанно сморщился. Каким же идиотом он был. С другой стороны, если бы он не согласился, Неро бы сейчас с ним рядом не было. Он вдруг посмотрел на сына другим взглядом, и начавший было закипать демон внутри него снова довольно заурчал. Нельзя было допустить его отъезда. Семья должна быть вместе. Теперь-то он понял это. Вергилий смутно вспомнил, как та женщина-механик («Только не смей называть её так при Неро. То, что ты не хочешь признавать наличие у Неро людей более близких, чем ты когда-либо мог ему стать, не заставит их вдруг исчезнуть») очень экспрессивно жаловалась на какой-то стук в двигателе её дьявольской машины, и отложил эту мысль, решив, что вернётся к ней позже. А сейчас у него появилась другая идея. – Убегаешь так скоро? – наигранно равнодушно спросил Вергилий, – Я думал, ты будешь более заинтересован в реванше. Но как хочешь. Удаляющаяся спина Неро вдруг застыла на месте, и Вергилий был готов впиться в неё когтями, только бы заставить её остаться в таком положении. Никто больше в этой семье никого не оставит позади, и Вергилий собственноручно убедится в этом. Какое-то время Неро молча стоял спиной к нему, а затем вдруг резко развернулся: – А зачем это мне? – пожал плечами он, но Вергилий не мог не видеть на сыне ту же маску безразличия, что сам носил всю свою жизнь, – Я уже надрал тебе зад тогда, когда это было нужно. – Тогда тебе нечего бояться, – («Хорошо. Не говори больше ничего… Нет, не смей! Прикуси язык!»), – К тому же, добивать за Данте должно быть выше твоего достоинства. … («Почему именно сейчас тебе, из которого больше трёх слов обычно не вытянешь, вдруг захотелось поговорить? Ну хорошо, пусть будет по-твоему. Только не говори потом, что я не предупреждал») Неро налетел на него стремительно. Увернуться от такой прямолинейной атаки было совсем не сложно, и, будь Вергилий своим братом, наверняка бы ещё и шутливо подтолкнул Неро вперёд, материализовавшись у него со спины. Но ему такие приёмы казались детскими и глупыми, под стать самому Данте, поэтому, вместо этого, он весьма удачно попытался пронзить его мечом насквозь. Однако удачной попытка казалась недолго, ведь, как только кровавое лезвие вырвалось из груди Неро, тот схватился за его конец и со всей силы потянул вперёд. Такого приёма Вергилий точно не ожидал, хотя и припоминал, как Данте вытворил нечто похожее на острове Маллет, поэтому по инерции подался вперёд вместе с Ямато. Этой секундной оплошности хватило для того, чтобы Неро смог врезать ему своим спектральным кулаком и оттолкнуть от себя подальше, разделив старшего демона с его мечом, который так и остался торчать из его тела, как штык. То, как изящно Вергилий сгруппировался во время полёта и телепортировался в положение стоя, не спасло его от секундного чувства стыда – никогда он не бывает настолько невнимательным, только Неро оказывает на него подобное воздействие. Свои промахи их предыдущего боя Вергилий поначалу объяснял своей измотанностью, но даже Данте, будучи не семи пядей во лбу, поймал его на лукавстве: – На форму Демона Греха тебе силёнок-таки хватило. Да и в аду ты махался будь здоров. – Я не удивлён, что «махание» и «использование с годами натренированных внутренних ресурсов» для тебя понятия тождественные, – растягивал гласные Вергилий в ответ, на ходу придумывая контраргумент, – Но и ты для того, кто весь бой пролежал в коматозном состоянии, подозрительно быстро пришёл в себя. – Я никогда не откажусь от оздоровительного сна. К тому же я подумал, раз Неро так настаивает, вам с пацаном стоит побыть наедине. Растопить лёд, снять напряжение и всё такое, – подмигнул Данте, и сая Ямато будто сама притянулась к его затылку. Комментарий Данте всколыхнул в груди Вергилия больше чувств, чем он рассчитывал. Ему пришлось признаться хотя бы самому себе в том, что он действительно хочет узнать Неро поближе («Ближе. Как можно ближе. Ты хочешь смешаться с его внутренностями и напитать их собственной силой. Не ради этого ли ты побирался по миру?»), поэтому каждый раз их общение тет-а-тет заканчивалось стычкой. За сыновей Спарды звон клинков говорил лучше любых слов, и Вергилий был рад понять, что Неро владел их языком в совершенстве. К слову о совершенстве. Очевидно, взяв пару заметок из нечестивой книги Данте, Неро даже не пытался вытолкнуть лезвие Ямато обратно. Совсем наоборот, перехватив его покрепче голыми руками, он рванул его так, что цуба, должно быть, разорвала ему лёгкие и переломала все рёбра, но болезненный стон отчего-то вырвался у Вергилия. Ещё никогда в жизни в нём не боролись два настолько противоречивых желания – наброситься повалить вонзить разорвать и уберечь от любых опасностей собственным телом. Алеющая в крови его сына Ямато легла в руку Неро настолько естественно, будто всегда тому и принадлежала. Лёгкий укол чувства собственничества был тут же подавлен тем, насколько правильно Неро смотрелся с его мечом в руке. Наверняка он часто тренировался с ним, пока Вергилий не… не решил вернуть его себе («Пока ты не оторвал руку собственному сыну. Называй вещи своими именами, трус»). Ему пришлось прерывать своё любование только тогда, когда свободная рука Неро прикрыла зияющую дыру в его груди. – Тебе не стоило этого делать, – прочистив горло, как можно равнодушнее заметил Вергилий, – В тебе ещё недостаточно сил для того, чтобы регенерировать такое большое количество тканей и не исчерпать весь свой запас энергии. Ему не нужен был голос внутреннего демона для того, чтобы понять свою ошибку. Беспокойство, которое пытался проявить Вергилий, Неро принимал за снисхождение, и Вергилию пришла в голову до смешного глупая мысль о том, что ему не хватает Данте, который мог бы в своей манере объяснить Неро ту до сих пор невиданную степень заботы, скрывающуюся за его словами. Но сейчас они, непонятые друг другом, были только вдвоём, и желание понять было не взаимным. Сначала Неро не подал виду, что вообще расслышал его слова. Прокрутив Ямато в одной руке, он сделал вид, будто взвешивает её, а затем резко замахнулся и кинул меч прямо Вергилия на манер дротика в дартсе. На этот раз Вергилий был готов и поймал его сразу в ножны, не отрицая облегчения, последовавшего за воссоединением с оружием, которое он считал полноправным продолжением своей руки. То, с какой, по словам Данте, лёгкостью Ямато соединилась с демонической рукой Неро, вызывало в нём не менее противоречивые чувства, но всё же нелепая гордость раздувала его грудь гораздо сильнее, чем ревность скребла по стенкам внутренностей. Ревность ли по отношению к своему мечу или самому Неро, Вергилий сказать точно не мог. – Поздновато для жизненных уроков, «отец», – возможно, ему таки передались кое-какие способности Ямато, ведь яд, которым Неро пропитал это заветное слово, мог бы проесть врата в мир демонов насквозь, – Ты понятия не имеешь, на что я способен. – Я не ставлю твои способности под сомнение, Неро. Это лишь вопрос физиологии. То, как поздно пробудился твой внутренний демон, говорит о том, что человеческого в тебе всё же больше, и такие нагрузки… – Заткнись! – прервал его Неро утробным рычанием и тут же снова схватился за медленно заживающую рану, – Рука у меня стала демонической, ещё когда я пешком под стол ходил. В доказательство своим словам Неро вновь призвал свои крылья, и Вергилий неодобрительно покачал головой. Беспечность мальчишки можно было понять – Данте совсем им не занимался и не объяснял, как работает их уникальный организм. Ещё одна причина, по которой в последнее время у Вергилия чесались кулаки в присутствии его брата. – Что только подтверждает неравномерность твоего развития, – снова верный посыл, но неправильные слова, тут же понимает Вергилий. В глубине души его невыносимо раздражало то, что сейчас он не мог просто вогнать Неро в грудь его собственный меч и оставить одного обдумывать своё поведение и корни своей натуры. Во-первых, он так уже делал с Данте на вершине Темен-ни-гру. Метод, конечно, эффективный, учитывая, что именно после этого Данте и осознал весь свой потенциал, но последствия слишком фатальные. Во-вторых, Красная королева, созданная самим Неро («Пока ты в свои подростковые годы носился по библиотекам в поисках чужой силы, твой сын выковал свою собственную. Но ему бы и не пришлось искать способы защитить себя, если бы ты не был таким упрямым слепцом») не имеет никаких магических свойств, поэтому акт насилия останется лишь актом насилия без долгоиграющих последствий, чего Неро явно не оценит. Вергилию только и остаётся, что учиться новым сложнейшим приёмам – диалогу и ненасильственным жестам, – Успокойся и позволь мне помочь. А учиться, как известно, значит ошибаться до тех пор, пока не получится. Как только Вергилий сделал несколько уверенных шагов, вокруг Неро заискрилась демоническая энергия, которая вместо того, чтобы залечивать раны, концентрировалась на несуществующей угрозе в виде другого сильного демона рядом («демона, который оторвал ему конечность»). Вергилий тут же остановился, а Неро после очередного выброса энергии сложился пополам: – Не подходи, я сказа– кха! Из его рта вылетели мелкие капли ярко-красной крови, и Вергилий сжал рукоять Ямато, сгорая от собственной беспомощности. Если бы он порезал свою ладонь, из неё бы пошла тёмная густая демоническая эссенция, которая могла бы сейчас излечить его сына, дать ему сил, ведь без должной подпитки кровь его становится чуть ли не прозрачной. Но вместе с тем он рискует спровоцировать демона Неро на ещё большую агрессию, что при других обстоятельствах было бы даже довольно забавно, но в таком ослабевшем состоянии могло нанести только вред. А Вергилий не хотел наносить своему сыну ещё большего вреда, чем уже нанёс. Чем бы всё это могло обернуться, Вергилий не желал думать и впервые был рад вмешательству Данте. Его младший брат будто буквально свалился на их головы с неба и тут же поспешил к задыхающемуся Неро. Хоть раненый демон пытался оттолкнуть и его тоже, Данте было нетрудно подобраться к нему, перебросить его руку, не сжимающую дыру в груди, через своё плечо и махнуть Вергилию, чтобы тот последовал его примеру. У Неро, похоже, не осталось сил для того, чтобы активно сопротивляться, потому что, как только они оба подхватили младшего демона, он ни сказал ни слова. В отличие от Данте. – «Я знаю, что делаю, Данте. Тебе не о чем беспокоиться», – передразнил он его, закатив глаза, – Какого чёрта здесь произошло? Последним, что услышал Неро, перед тем, как потерять сознание от переизбытка гнева, был сухой ответ Вергилия: – Мальчик слаб. Нам нужно помочь стать ему сильнее…. Мне нужно помочь стать ему сильнее. Хотя вполне возможно, что последнее ему лишь приснилось.