Всё равно я встану

Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.. Чьи-то души бесследно, растворяясь вдали, словно белые снеги, идут в небо с земли. Идут белые снеги… И я тоже уйду. Не печалюсь о смерти и бессмертья не жду. Е. Евтушенко Не жёстко ли? Нет. Пусть оставит надежду, что ему кто-то будет делать поблажку. Марат не спал почти всю ночь. В камере пока находился один, и ещё податливый петушок на соседней шконке. Правила существуют, чтобы их нарушать, правда? Он и с Сашенькой особо не разговаривал, и с этим тоже. Зачем? У Димки глаза забитого оленёнка, потерявшего мамку. Но здесь, блять, не детский сад! Помыться ему! Марат не смог сегодня прикоснуться к новенькому. От самого себя противно стало. Надо этого петушка авторитету подогнать, жалко такое тело на "общак" пускать. А Сашеньку не жалко.. Да там скорее злоба верх взяла, а потом не бегать же за петухом в самом деле? Сколько он своими руками здесь людей замочил? Сантименты сейчас к чему? Так и сдохнет сам в неволе. И жизнь пустая: ни любви, ни семьи, ни привязанностей. Каждый выбирает свою дорогу, или дорога выбирает тебя. *** Как бреются арестанты, если острые предметы запрещены? Очень просто: в СИЗО выдают одноразовые станки под роспись, так и на зонах. Приобрести что-то по интернету не составляет труда. Для особой касты. Любовницы и жены приносят своим мужчинам электробритвы, на зоне имеются парикмахерские услуги. Всё как на воле, были бы деньги. У Димки щетина отчего-то не росла. Его полностью перевели в кочегарку. Работа 2/2 была на зоне скорее привилегией, но Загорский решил хоть как-то облегчить судьбу пацану хотя бы здесь. После подъёма утром и гигиенических процедур, Дима подошёл к "Мишеньке" и, чтобы никто не услышал, тихо спросил: — Есть разовый станок? У меня просто щетина не растёт, но хочется побриться "там". – он указал глазами на свой пах. — А может, нормальный есть? Просто тут, наверное, разового не хватит.. — А, ну.. – петух сомневающе посмотрел на юношу. – Есть. Хотя это запрещено. Мне блатной в дар подогнал несколько штук. Хорошо ещё, что обыск в личных вещах не делают. Дам тебе один. Только ты это.. Никому. Скажешь, что нашёл, если всё же увидит кто! — Я тебя не сдам. Скажу: в душевой нарыл, типа, кто-то оставил. Не беспокойся. Мишенька, украдкой поглазев по сторонам, подошёл к своей шконке. А вот если бы не нашёл лезвий, то как? Наверное, всё-таки сама судьба идет навстречу, делая намёк на то, что Димка лишний в этой жизни. Спрятав станок с лезвием в карман штанов, он решил дождаться вечера. Там смена в кочегарке, его напарник и учитель в одном лице отдыхать пойдёт, а потом сменит Димку. Но менять уже не придётся. В ванную бы сходить! Тоскливо. *** За окном ледяной октябрьский дождь, а тут, в маленьком помещении, так хорошо. Заварив и попив чай, зек, который его обучал, ушёл на боковую. Странно, совсем как дома, пока не выйдешь наружу. Тут даже конвоиров не было, начальник тюрьмы доверял этому зеку. Вроде как зек одноклассником его был. Хотя доверять вообще никому нельзя, но и без веры, как жить? А умирать страшно. Говорят, что самоубийцы слабые люди. Димка мог бы поспорить с этим. Чтобы решиться на отчаянный шаг, нужна неимоверная сила воли. Он был уверен, что потерянного человека от такого шага держит не надежда и вера, или же любовь к родным, нет. Его держит страх, а когда страха нет, то и сделать решающий шаг в никуда ничего не стоит. Димка не верил в ад и рай, он знал, что у него нет будущего, а этого достаточно для того, чтобы потерять страх. Хотя какой смысл лгать самому себе – страшно. Заполнив сменный журнал учёта работы, Дима удостоверился, что всё в порядке, а через пару часов сменщик проснётся по звонку будильника. В помещении имелся туалет и умывальник. Умирать в туалете не очень романтично, но с учётом того, что с ним делали зеки, это такой пустяк. Ему просто хотелось жить. Закончить универ, жениться на любимой девушке. Вместо этого – предательство и тюрьма. А ещё, видимо, наружу вылезла темная сторона: ему нравится чертов зек. Что прячется в человеке до поры до времени? Никто сказать не может. Дима вытащил станок для бритья из кармана, уверенно доставая оттуда лезвие. — Если я пойду долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня. Он только это и запомнил. Когда хоронили опекуна, поп из местной церквушки читал молитву над могилой. Именно эти строчки и запомнились. Тетю Таню определённо похоронили рядом. Городок совсем близко, съездить бы туда, да куда уж!.. Оголив запястье, он стиснул зубы, чтобы не завыть от страха. — Не нужен! Дальше – ничего..– убеждая себя, прошептал юноша, сделав резкий надрез вдоль вены. *** Какая-то ересь снилась, ещё и жарко. Надо бы проверить, как там парнишка. Звонка будильника ещё не было, но зек, покряхтывая, встал со своей лежанки направляясь в каморку, где они пили чай. В каморке была вся документация, там они и находились в основном. Потом кто-то один проверял пультовую и работу котлов. Он зашёл в комнатушку не обнаружив там Александрова. Может, в туалет зашёл? Парень вроде не чудил, но не надо было настолько доверять и оставлять его одного! Мужчина обошёл небольшую котельную, именуемую в простонародье кочегаркой, и с громко бьющимся сердцем забежал в туалет. Пацан сидел на полу прислонившись спиной к стенке. Запястье левой руки было перерезано, рядом натекла небольшая лужица темной крови. Испачканное лезвие зажато в другой руке. — Да ебать же твою мать!!! – заорал зек, подбегая к Димке и хватая того на руки. Он выбежал с отяжелевшим телом в промозглую стужу, и снова закричал прося о помощи. В медблоке должен находиться дежурный врач, но об этом мужчина забыл напрочь, вспоминая что где-то находятся вертухаи. Паника затопившая разум не давала размышлять логически. — Помогите! – голосил испуганный зек, прижимая к себе парня, со всех ног подбегая к небольшому зданию, где должны были находиться конвоиры. На зоне есть специально отведённые места для них, такая постройка находится отдельно от самой тюрьмы. Услышав отчаянный вопль прорезающий ночную тишину, из помещения-караулки выскочила отдыхающая смена. *** Ночью на зоне поднялся нехилый кипиш. Из дома была вызвана вся начальственая верхушка тюрьмы. Александрова отправили в медблок, и теперь Загорского ожидал строгий выговор и отписка множества объяснительных. Димку спасли. Резанул себя неопытный самоубийца неглубоко, отчего и кровь стекала медленно. Но ещё бы каких-то несколько минут, и тогда спасать было бы некого. Марат сидел на шконке, обхватив голову руками. Это он – кремень. Душа железная, а сопляк этот!.. До утра оставалась пара часов. Мишенька дрожал, как осенний лист на ветру. А если узнают, что это он подогнал станок этому придурку? Нужно самому признаться во всём и уж лучше Марату! Он не такой отбитый, как некоторые блатные. Посте завтрака, Мишенька подошёл на несколько шагов к смурному мужчине, не подходя слишком близко. Нельзя, пока не позовут. — Чего тебе? – резко спросил Виталенко, недовольно глядя на перепуганного петуха. — Мне нужно поговорить о Александрове. Но наедине. Марат, изучающе посмотрев в глаза бледному парню, хмуро бросил: — К беседке в прогулочном дворике подойти и жди, пока я не приду. Голова Виталенко пухла от ненужных мыслей и откуда-то проклюнувшейся не вовремя гребаной совести.