Лёгкий роман

      Позолоченные кроны парковых деревьев лениво шевелились на прохладном ветру, порывами вздымающимся ввысь, чтобы заставить серебристые тучи неторопливо скользить по небу.              Кайя, уютно расположившийся на одной из скамеек в компании стаканчика кофе и пухлого блокнота, досадливо захлопнул последний. Фразы вновь разбегались от него стайкой испуганных рыбок в пруду. Он потратил полторы недели на то, чтобы перенести поворотный момент книги в сценарий, но каждый раз что-то упускал из виду, и результат его совершенно не устраивал.              Мужчина со вздохом убрал блокнот с карандашом во внутренний кармашек пальто и откинулся на спинку скамейки, задирая голову к небу. Какое-то время писатель бездумно смотрел на плывущие тучи, будто со стороны наблюдая горячку собственных мыслей. Сроки поджимали, а работать с маэстро оказалось непросто.              — Альберих, что это такое?! Ты писал не об этом в книге, так какого дьяволя это попало в сценарий? — с фонтейнским акцентом распиналась Фурина на тейватском, грозно глядя своими разноцветными глазами на мужчину. Несмотря на то, что женщина была миниатюрной и на вид довольно хрупкой, даже самые напыщенные и бесшабашные из слуг кино побаивались ее. Жалить словом маэстро умела и не стеснялась этим пользоваться.       К длинному списку ее причуд нелестно добавлялась нелюбовь к каэнрийцам. Что удивительно, маэстро на полном серьезе отказывалась причислять своего невольного ученика к роду ненавистных «подземных ободрышей». Может, смуглая кожа и темные волосы напоминали ей о пустынных народах Сумеру, Кайя не знал, да и не горел желанием узнать: мужчине хватало и того, как Фурина высоким поставленным голосом распекала его за неудачный эпизод, разве что не хватая за ухо, как провинившегося мальчишку.       Писать книги и писать сценарии — далеко не одно и то же, с явным неудовольствием пришел к выводу Кайя, терпеливо снося творческие побои от наставницы. Фурина предпочитала открытые чтения: Кайя приносил ей черновик, женщина при нем пробегалась взглядом по тексту и не скупилась в равной степени ни на похвалу, ни на критику. От того, что за одну минуту настроение наставницы могло несколько раз перескочить от праведной ярости до восторженного сопрано, Альбериха начинало мутить, как от корабельной качки.       Как говорится, бойся мечты, ибо она может сбыться.       Кайя поднялся с лавочки и медленно зашагал вглубь парка, лениво покачивая стаканчиком кофе в руке. Муза будто покинула его, стоило ему приблизиться к поворотной сцене в романе. За минувшую неделю Альберих не показал Фурине даже черновой вариант, потому как сам находил его совершенно скверным. Тщетные попытки исправить сцену только больше злили и вселяли чувство беспомощности в молодого писателя. Сценаристом он себя даже после бутылки вина не назвал бы.       С тех пор, как началась работа над сценарием к экранизации, его состояние улучшилось. Мужчина почти не пил, не появлялся в любимом баре, все силы и ресурсы отнимала работа. Безусловно интересная, но и неожиданно тяжелая. Несколько раз заглядывала Розария, но, убедившись, что друг пришел в стабильное состояние, не стала больше докучать, за что Кайя был ей втайне благодарен. Они не обсуждали его провальный сеанс, но Альберих почему-то не сомневался, что женщина в курсе произошедшего. Ну и пусть, ему же легче.       Еще одним неожиданным плюсом свалившейся на голову ответственности стало то, что у мужчины не оставалось времени на невеселые размышления. И некогда было думать о Дилюке. Ему все еще было до чертиков обидно потерять такого человека в своем кругу, но, честно говоря, писатель был готов капитулировать перед решением Рагнвиндра оставить их взаимоотношения на исключительно деловом уровне. Ну и не надо. Не очень-то и хотелось.       Хотелось же, — услужливо мурлыкал издевающийся голосок в голове. Кайя тряхнул головой, отгоняя рискующие увязнуть в болоте жалости к себе мысли. Нужно сосредоточиться на сцене. Что он упускал? Какую деталь пазла забывал сложить?       Телефон завибрировал в кармане. Мужчина нехотя извлек устройство и разблокировал экран. Яэ сухо сообщила, что Кайя должен присутствовать на деловом ужине с группой спонсоров и предоставить черновой вариант сценария уже через несколько дней. Мужчина скрипнул зубами. Ну конечно, все упирается в спонсоров и их неуемное желание отбить свои вложения прямо здесь и сейчас. О каком искусстве можно говорить, когда по рукам и ногам связывают денежные вопросы?       Еще одним бонусом в сложившейся ситуации стало немое противостояние маэстро и Мико. Женщины каким-то шестым чувством пришли к выводу, что не переваривают друг друга, и любое столкновение этих двоих превращалось в фехтование колкостями, а потому обе избегали таких встреч. Кайе это было на руку, частое и плотное общение с Фуриной освобождало его от присутствия Яэ, от которой, честно говоря, мужчина подустал. Складывалось впечатление, что в издательстве не осталось других авторов, к которым можно было бы придраться и держать на контроле. Что-то подсказывало, что энергичности госпожи остается только позавидовать, и Кайя сочувствовал своим коллегам по цеху.       Прошагав по усыпанной листьями аллее, Альберих приблизился к выходу из парка, неторопливо потягивая подстывший кофе. На горизонте замаячил автобус, и мужчина решил вернуться домой наземным транспортом, идея плестись еще половину квартала до станции метро его совершенно не вдохновляла. По большому счету, он мог себе теперь позволить даже автомобиль, да, не самый роскошный и навороченный, не из салона, с рук, но все же предпочитал общественный транспорт. Было что-то особенное в том, чтобы находиться в толпе людей. Даже не так: следить за толпой людей. Полноразмерные рыбки в общем гигантском аквариуме.       Кайя прибыл на остановку одновременно с автобусом. Ему повезло, и это оказался прямой рейс до его дома. Ехать, правда, добрые полчаса, но это ничего. Автобус прибыл с конечной, потому был полупустой. Кайя смог с комфортом разместиться на месте у огромного окна, на котором виднелись крохотные капельки воды. Начинался дождь, а мужчина этого даже не заметил.       Прижавшись виском к стеклу, писатель расслабился, позволив взгляду рассеянно блуждать по объектам за окном. Неожиданно даже для самого себя он понял, что правда хочет домой, в расслабляющую ванну, а потом полистать новые работы на сайте с фанатскими историями. Да, даже став своего рода звездочкой на небосводе Издательского дома, Кайя не изменял старым привычкам. По правде говоря, второй его роман писался не так быстро отчасти потому, что писатель не оставлял свое основное занятие, продолжая писать фанатские истории. Больше в стол, потому что не находил времени их выложить, но в них мужчина находил отдушину.       Несмотря на редкие обновления на его аккаунте, аудитория продолжала прибывать, активность в комментариях росла, что не могло не радовать создателя. Кайя все еще иногда проверял, что пишут люди под его постами. Некоторые знакомились, некоторые сцеплялись, как два разъяренных пса — таких он предпочитал охлаждать в суточном бане, некоторых все еще вдохновляли его работы, и люди оставляли ссылки на свои. Несколько работ Кайя читал, до уровня литературы не дотягивало, но было написано искренне, хоть и неумело. Да и что такое эта ваша литература?       На ум пришел один из разговоров с Дилюком на этот счет. Рагнвиндр никак не мог взять в толк, почему Самые Настоящие Авторы балуются проходнячком между написанием своих книг, или почему фикрайтеры вдруг становятся Писателями. Кайю это сильно позабавило, но по большей части потому, что он и сам когда-то задавался этим вопросом. Разница между литературой и не-литературой крылась лишь в точке зрения. Многие произведения, которые дети учат в школах, были написаны ради денег. Знаменитые глубокомысленные диалоги рождались не по прихоти авторов, а по нужде — оплата произведения была построчной. И наоборот, часть писателей, оставшихся в веках, были и без того обеспеченными людьми, писательство для них было забавой, отдушиной, а первые публикации состоялись не столько из-за того, что работы были хороши, сколько из-за знаменитых фамилий. Словом, литература не была математическим уравнением, в ее разнообразии не было логики, что бесило Дилюка, который, похоже, привык жить по определенным правилам. Этот нюанс глубоко печалил Кайю. Такой живой ум не должен быть заперт в клетке из фамильного наследия.       Иногда Кайя поддевал его: консерватор. Дилюк морщился и протестовал, Кайя давил сильнее, вынуждая мужчину защищаться активнее, и их спор мог длиться бесконечно долго, потому что на самом деле доставлял удовольствие им обоим. Приходилось придумывать остроумные аргументы, парировать чужие остроты и сглаживать углы, если кто-то увлекался. Альбериху безумно нравились такого рода столкновения, вот только в жизни находилось мало людей, готовых и умеющих ответить на его уровне. Дилюк как раз был из таких.       Поддавшись грустному порыву, Кайя достал мобильник и зашел в чат с Рагнвиндром. Последнее сообщение было около двух недель назад, Альберих поделился сценой, писать которую ему очень понравилось, но ничего, кроме сухой реакции — поднятого верх большого пальца — мужчина не получил в ответ. Кайя понимал, что Дилюк нарочно держит дистанцию, но все же стена, которую Рагнвиндр возвел для безопасности обоих, раздражала писателя. Может, со временем страсти улеглись бы… Хотя прошло уже больше четырех месяцев. Был ли смысл ждать и надеяться дальше?       Кайя вздохнул, блокируя телефон. Мужчина не считал себя снобом, но все же интересные люди попадались ему редко и надолго не задерживались в его жизни. Почему он так цеплялся за Рагнвиндра, он и сам не мог себе объяснить. Было в нем что-то такое, чего не было ни в ком другом. Но что — оставалось загадкой.       Мужчина порылся в карманах, извлек на свет небольшой кейс с наушниками и погрузился в музыку. До дома ему оставалось ехать не больше десяти минут.

***

      — Розария, нет, фу, брось это! — скривился Альберих, глядя на коричневый пиджак в руках подруги. Винные глаза опасно блеснули.       — Следующая твоя команда, Альберих, и будет фас.       — Ну это же гадость, как ты могла? — мужчина еще раз взглянул на вещь и его передернуло. Он терпеть не мог официальные мероприятия по ряду причин, одна из которых — костюмы. Архонты милостивые, он бы с большим удовольствием влез бы в наряд мима, чем в это.       — Гадость, зато ценник приятный, — хмыкнула женщина, убирая с глаз долой пиджак, чему Кайя был благодарен. Они уже битый час топтались на месте, пытаясь найти хоть что-то, что понравилось бы Кайе. Проблема была не в его скудном гардеробе, отнюдь, у Альбериха имелись вещи, в которых он смотрелся просто сногсшибательно, но… Но Яэ ясно дала понять, что в этот раз будет строгий дресс-код. А это значило — никаких рюшей, распахнутых на груди рубашек, обтягивающих брюк и всего того, что Кайя обожал. Перед друзьями встала сложная задача: найти нечто шикарное и не разориться. На меньшее Альберих был не согласен.       — А как насчет этого? — Розария достала с вешалки еще один пиджак, на этот раз синего цвета. Кайя закатил глаза под смешок подруги. От тщетности поисков у женщины болела голова, хотелось поскорее что-то найти и убраться восвояси, но Кайя не позволил бы этому случиться. Этот павлин не уймется, пока не найдет такую вещь, при одном взгляде на которую ему не захотели бы отдаться — Розария знала друга достаточно давно, чтобы понимать, в каком стиле и с каким подтекстом тот одевается. И все же видеть ужас, мелькавший в синем глазу при виде отвратительной вещи, было бесценно.       Со вздохом осмотрев по третьему кругу последнюю вешалку, Кайя направился к выходу из бутика, и Розария возликовала про себя. Мужчина задумчиво уставился в экран телефона, что-то рассматривая, после вскинул голову и, найдя взглядом небольшое указательное табло, просиял. Розария едва не застонала.       — Нам туда, — Альберих бодро зашагал к следующему магазинчику, Розария, потирая виски и тихо бормоча проклятья, поплелась следом. Кайя принялся распекать индустрию пошива костюмов, то обвиняя производителей в низких стандартах, то жалуясь на дурной вкус целевого покупателя, но подруга, казалось, совсем его не слушала, будучи вымотанной за те полдня, что они шатались по гигантскому торговому центру Мондштадта — второго по величине во всем Тейвате. Иногда Розария что-то отвечала, но большую часть времени только хмыкала и лениво обводила взглядом мелькавшие на их пути магазины. Ей казалось, что они идут вечность, Кайя постоянно сверялся с картой в смартфоне, бормоча что-то вслух, когда на глаза Розарии попалось это.       — Притормози, жеребец, — негромко окликнула друга женщина, останавливаясь напротив сияющей витрины. Кайя резко развернулся на пятках и подошел к остолбеневшей Розарии. Проследил взглядом, и…       — Архонты милостивые… — глаз Кайи округлился, наполнившись отблесками подсветки, а на лице расцвела улыбка. — Кажется, нашелся.       — Тогда чего тормозим? Есть хочу, давай быстрее, — Розария совсем не женственно ткнула друга локтем в спину, но окрыленный Альберих этого даже не заметил, спешно переступая порог магазинчика и взглядом отыскивая свободного консультанта. Тот нашелся довольно быстро, и, улыбнувшись и поприветствовав клиентов, выжидающе уставился на Кайю, но тот отвлекся, словно загипнотизированный глядя на белый костюм на одном из витринных манекенов.       — Нам вот этот на примерку, пожалуйста, — взялась за консультанта Розария, но молодой человек неожиданно вскинул брови и прикусил губу.       — Я прошу прощения у господ, но остался один размер, да и тот на витрине, сами видите, — печально сообщил консультант. — К тому же он остался без платья для невесты в пару. Боюсь, мне придется предложить Вам другой вариант, предпочитаете белый комплект?       — Что… Какой еще невесты? — Альберих, обернувшись на молодого человека, вскинул брови.       — Ох, прошу меня простить, — принялся извиняться молодой человек, вскидывая руки, — вы выглядите так гармонично, что я, должно быть, позволил думать себе лишнего. Еще раз прошу прощения.       Кайя подвис на мгновение, но взгляд его уперся в бейджик на лацкане консультанта. Свадебный дом Тиори. Розария, повертев в руках ценник с ближайшего к ней пиджака, прыснула от смеха.       — Вот тебя и женили, дружище. Твой самый страшный кошмар во плоти.       — Простите?.. — совсем растерялся консультант.       — Небольшое недопонимание, ничего страшного, — промурлыкал Альберих, наклоняясь к молодому человеку. — Ульф, да? — мужчина сверился с бейджиком. — Принесите мне на примерку этот костюм. Мне все равно, что он с манекена.       — А… Да, как пожелаете, но… Боюсь, он может быть маловат, рост модели составляет около ста семидесяти пяти сантиметров, а Вы… — глаз Кайи хищно блеснул, намекая, что отказ будет неприемлем, — Вы чуточку выше... Да, хорошо, кабинка номер четыре должна быть свободна.       — Умничка, — выдохнул рядом с ухом консультанта Альберих, удовлетворенно сжав тонкое плечо. На его губах заиграла мечтательная улыбка, от вида которой Розария в который по счету раз за день закатила глаза. Консультант поспешил разбираться с манекеном, покраснев до корней волос от небольшой выходки писателя. Сам же Кайя уверенно направился в сторону примерочных.       Издали бутик казался крошечным, однако первое впечатление часто бывает обманчивым. В глубине магазина расположилась довольно просторная зона примерки с диваном, постаментом для замеров и четырьмя пронумерованными кабинками. Три из них действительно оказались заняты будущими невестами, а на диванчике расположились их сопровождающие — две довольно молодые девицы и один крайне манерный мужчина среднего возраста. Розария осталась стоять чуть поодаль от дивана, пока Альберих занимал кабинку и ожидал консультанта.       Из одной примерочной, робко откинув шторку, показалась совсем молоденькая девушка, облачившаяся в довольно пресное белое платье. Тем не менее, сидящая на диване группа поддержки восторженно ахнула, вызывая волну смущения у будущей невесты. Розария вскинула бровь.       — Да вы серьезно, что ли…       — Какие-то проблемы? — обернулась на неё одна из девушек, смеривая женщину гневным взглядом. Будущая невеста тоже обратила внимание на ту и с интересом разглядывала одетую довольно неформально для своего возраста Розарию. Женщина вздохнула, жалея, что в этом чертовом торговом центре запрещено курить.       — Оно же, ну, простецкое. Сидит по фигуре, да, но с тем же успехом можно купить белую простыню и явиться с ней под венец, — Розария пересекла зал и слегка бесцеремонно подобрала ярлык с ценой с подола платья. — Срань архонтья, сколько?! — вырвалось у женщины против воли. — Мой совет, дорогая — поищи вариант поизящнее. И подешевле.       — И то, что выгодно подчеркнет твои бедра. Они шикарные? — Кайя с усмешкой поглядывал на смущенную невесту и закипающую на диване подружку. Судя по всему, это платье выбирала отнюдь не невеста. Мужчина принял из рук подошедшего консультанта две вешалки и скрылся в примерочной.       — Да вы! Да кто вы такие! — разъярилась подружка невесты и рывком преодолела путь до Розарии. Женщина на полшага отшатнулась, избегая такого близкого контакта, но внезапно ее заслонила хрупкая фигура в свадебном платье.       — Прекрати истерику, Деб. В конечном итоге это я выберу платье для своей свадьбы, — растеряв смущение, твердо отчеканила невеста высоким голосом. — Ты моя старшая сестра, но это не значит, что я буду поступать всегда так, чтобы ты осталась довольной. Ты мучаешь меня здесь уже третий час, отбраковывая все мои варианты, и стоило мне надеть на себя этот… Этот… Этот чехол от кресла, так сразу тебе все понравилось! А мне оно, между прочим, тоже не нравится, — последнюю фразу девушка произнесла, глядя на остолбеневшую Розарию, в чьи планы на день не входило оказаться втянутой в сестринские страсти.       — А твоему молодому человеку повезло с партией, — раздался мурлыкающий голос Кайи, а затем показался и сам, изящно отодвигая штору примерочной. Все взгляды присутствующих обратились к нему и так и застыли. Альберих облачился в тот самый костюм с витрины и выглядел не просто сногсшибательно, он… Он будто светиться начал. Черный жилет выгодно подчеркивал узкую талию, белые брюки идеально сели на бедрах, совсем немного скрадывая стройность ног. Белая рубашка была расстегнута на пару пуговиц, обнажая ямку между ключиц. Белый пиджак Кайя залихватски держал перекинутым через плечо, на лице сияла довольная улыбка. — Кажется, я нашел идеальный вариант.       Розария внутренне возликовала.

***

      Шумная толпа никогда не пугала писателя. Выросший в окружении незнакомых по сути людей, Кайя чувствовал себя как рыба в воде среди рода человеческого всех мастей. Ему не составляло труда поддержать практически любой разговор: вовремя уходя от опасных тем и ловко жонглируя словами, мужчина давал довольно исчерпывающие ответы.       Альберих как раз объяснялся с одной дамой, когда на периферии зрения мелькнуло красное пятно. Мужчина улыбнулся и спешно закончил разговор, устремляясь по следу. Дилюк нашелся в компании изысканного вида фонтейнцев, переговариваясь с ними вполголоса. Облаченный в черный однобортный костюм, резко контрастирующий с пожаром волос и бледностью кожи, Дилюк будто сошел со страниц классического романа. Кайя задержался взглядом на широкой спине, обтянутой тканью пиджака, по которой волнами рассыпались горящие пряди. Один из неизвестных писателю мужчин заприметил приближающегося к ним писателя и отсалютовал бокалом.       — А вот и наш герой, как продвигается дело? — с легким акцентом произнес он. Кайя в ответ лишь улыбнулся, поравнявшись с компанией, и почувствовал на себе взгляд Рагнвиндра. От того, как долго Дилюк смотрел на него, в груди поднималось приятное тепло. Кайя знал, что выглядел просто потрясающе, и без стеснения пользовался этим.       — Черновой вариант готов, лежит на согласовании у режиссера, — протянул писатель, и мужчина довольно фамильярно хлопнул Альбериха по плечу.       — Как славно! — мужчина засмеялся, а после отпил из своего бокала. Судя по алкогольному флёру, бокал был далеко не первый. — Значит, не придется долго ждать результата вложений. Я рассчитываю на тебя, парень.       Кайя натянуто усмехнулся. Рассчитывает, как же. Писателю все еще претила мысль о творческом конвейере, который представляло себе большинство людей, решающихся вложиться в съемки, записи альбомов, продвижение книг… Мужчине хотелось верить, что не все в жизни можно измерить деньгами, а оттого, встречая толстосумов, не способных отличить ширпотреб от искусства, испытывал легкое раздражение. Несмотря на то, что черновой вариант был отправлен всем приглашенным накануне, Кайя был уверен, что богатеи даже не притронулись к копиям рукописи. Он сомневался, что инвесторы вообще знали, о чем речь. Стремясь поддержать увядающее от невеселых мыслей настроение, Кайя обернулся и обратился к Дилюку, тотчас встречаясь с его изучающим взглядом.       — Не знал, что ты будешь тут, — на губах писателя расцвела легкая улыбка. Дилюк пожал плечами, выглядя слегка напряженным. Его явно смутило, что Кайя поймал его на разглядывании — скулы окрасились едва различимым румянцем. Мужчина потер шею, и Альберих внутренне усмехнулся — он давно заметил, что Дилюк делает так каждый раз, как оказывается смущен.       — Было бы странно, не будь его здесь, он же вложился в проект по полной, — заметил кто-то из инвесторов, осушая бокал и поглядывая то на Рагнвиндра, то на писателя. Слухами Тейват полнится, Кайя лично несколько раз становился свидетелем зарождающейся сплетни и не переставал удивляться людской фантазии. Заметив их стремительное сближение во время работы над «Легким романом» и такое же стремительное отдаление, особо ушлые успели окрестить их любовниками, поговаривали даже, что между ними пролегла пропасть глубокой ссоры, а потому на людях мужчины перестали появляться вместе. Зная истинное положение дел, Альбериху только и оставалось, что посмеяться над гуляющими толками. Однако то, о чем говорил инвестор, стало неожиданностью для писателя.       — Ты — главный инвестор? — ахнул Кайя, буравя винодела взглядом. Дилюк стойко выдержал контакт глаз, которого писателю хватило, чтобы заметить плескавшуюся на дне рубинов усталость и грусть. Дилюк повел плечом и нехотя ответил:       — Да.       — Но зачем? — искренне удивился писатель, складывая руки на груди. Винодел нахмурился, медля с ответом. Казалось, что он борется с собой, чтобы его слова прозвучали правдиво, удовлетворили наблюдавших за ними инвесторов и при этом не поставили бы их с Кайей в неловкое положение.       — Не в моих правилах проходить мимо таланта, — наконец объяснил мужчина с непроницаемым лицом. Кайя почувствовал, что напрягает челюсти. Как общаться — сразу нет, а вложить средства в проект — пожалуйста. Ну что за человек.       — Спасибо, что высоко ценишь мои способности, — улыбка вышла грустной. Дилюк неопределенно повел плечами. Писатель ощутил, как между ними повышается градус неловкости. Остальные инвесторы, удовлетворив свое любопытство, потеряли интерес к писателю и обратили разговор в деловое русло. Дилюк вновь положил руку на шею, растирая кожу.       — Нужно обсудить детали, — мужчина кивнул в сторону собравшихся. Кайя почувствовал укол разочарования. Он-то надеялся на что-то большее, чем переброситься парой формальных фраз. Признаться честно, он безумно скучал по тому общению, которое было между ними еще каких-то несколько месяцев назад. Все, что мог сделать мужчина — это кивнуть и понимающе улыбнуться.       — Тогда не буду задерживать, господин большой босс, — не обойдясь без шпильки, ответил писатель. Дилюк на автомате закатил глаза, услышав свое прозвище, и Альберих весело фыркнул. Рагнвиндр вновь нахмурился и покачал головой, а после развернулся и присоединился к разговору с инвесторами.       Кайя задумчиво оглядел зал, перехватил снующего туда-сюда официанта и разжился бокалом шампанского. Не то, что он любит, но для начала сойдет. Фурина стояла поодаль, но даже так писатель улавливал ее тонкое щебетание на фонтейнском. Очевидно, те несколько джентльменов, которые окружили маэстро, были либо ее друзьями, либо старыми коллегами. Мимо прошла Яэ, ледяным тоном разговаривая с кем-то по телефону. Словом, все знакомые люди были заняты своими делами, и Альбериху ничего не оставалось, кроме как немного расслабиться и примкнуть к любой из стаек, вооружившись ослепительной улыбкой.       Жертвами досуга писателя пала группка людей из Паровой птицы — статусного новостного бюро в Фонтейне. Среди них обнаружилась и та самая журналистка, которая залепила пощечину старому Лоуренсу на одном из приемов в рамках коллаборации Издательского дома Яэ и компании Рагнвиндра. Шарлотта — так звали легенду во плоти — обладала довольно крутым нравом и бесконечным энтузиазмом по отношению к своей работе. Кайе пришлось поднапрячь мозг, чтобы ловко уворачиваться от ее порой провокационных вопросов. Какое-то время писатель развлекался этим, пытаясь скоротать вечер.       Ровно до того момента, как на периферии зрения снова вспыхнуло пламя волос. Дилюк о чем-то разговаривал с молодым человеком, который, судя по его пестрому виду и бронзовой коже, прибыл из Натлана. Невозможно было определить, принадлежал ли мужчина к одному из шести главенствующих кланов, но роскошные одежды буквально кричали о статусе своего владельца. Рагнвиндр держался уверенно и профессионально, в отличии от натланца, который откровенно пялился на мужчину. Что-то колкое прошлось по пищеводу вместо очередного глотка шампанского. Писатель нахмурился, наблюдая эту абсурдную сцену. Натланец то и дело норовил взять Дилюка если не за руку, то хотя бы за локоть, искал контакта всеми возможными способами, при этом бросая довольно откровенные взгляды.       Увиденное не понравилось писателю. Однако, он поспешил поймать очередного официанта и обменять бокал на полный, мысленно убеждая себя, что это не его дело. Они друг другу никто, чтобы Кайя переживал насчет Рагнвиндра. Могли бы стать неплохими друзьями, но не более. Вскоре к натланцу присоединилась женщина, судя по одежде, принадлежащая к клану Цветного Пера. Натланка кокетливо жестикулировала, явно польщенная вниманием Дилюка, который, впрочем, выглядел спокойно и собранно. Что-то противно склизкое зашевелилось внутри.       — Вот ты где! — прервала мысли Альбериха Фурина. Щеки маэстро порозовели, взгляд весело поблескивал, и писатель понял, что женщина в том самом прекрасном опьянении, когда весь мир — твой лучший друг, а заботы отходят на десятый план. — Пошли, скоро презентация начнется. За тобой вступительное слово, ты не забыл?       — Как можно, маэстро! — заверил женщину Кайя, мысленно матерясь на всех ему известных языках сразу. Конечно же, он забыл. Придется импровизировать. Прежде чем последовать за женщиной, Кайя еще раз посмотрел в том направлении, где до этого стоял Дилюк, но наткнулся взглядом лишь на пустой столик. Натланца и леди из клана Цветочного пера тоже след простыл.       Кайя прошествовал к главному столу и, ловко подхватив десертный нож со скатерти, легонько постучал им по своему бокалу, привлекая внимание гостей. Гул постепенно утих, взгляды присутствующих обратились на писателя, а сами гости подобрались поближе, готовясь слушать. Писатель заученным жестом поприветствовал всех, легко улыбаясь. Взгляд против воли скользнул по головам, и где-то под ребрами противно ухнуло разочарование. Дилюка в зале не было, как и того настырного натланца. О том, куда могли запропаститься мужчины, Альберих старался не думать, концентрируясь на своей речи. В ушах противно застучала кровь, сквозь шум которой Кайя не слышал собственных слов, пока в голове ядовитым кровоцветом расцветало неожиданное откровение.       Архонты всемилостивые, да он ревнует.

***

      Синева мрачно взирала на него с зеркальной поверхности. Под глазами залегли тени, старательно замаскированные гримом. Визажист постарался на славу, отметил про себя Альберих, пальцем пробуя стереть зафиксированный тональный крем. Профессиональная косметика надежно скрыла следы его волнений, но мужчина не обманывался. Последние ночи его изнуряли неприятные сны, содержание которых он едва-едва помнил, алкоголь оказался хреновым помощником на этот раз, равно как и снотворное.       Кайя открыл кран, позволяя воде с шумом удариться о поверхность раковины, и намочил ладонь. После снова попробовал стереть грим, но безуспешно: казалось, снимать макияж придется растворителем вместе с кожей. Мужчина криво усмехнулся. Чего только не придумают, чтобы ты выглядел на все сто под жарящими софитами и перед нагромождением различных кинокамер. Сегодня он давал очередное интервью, посвященное экранизации Черного солнца. Альберих никогда бы не подумал, что однажды ему выпадет честь сидеть задницей на том самом стуле в той самой телестудии того самого канала. Хотя, говоря откровенно, мужчине было на это глубоко плевать. Куда серьезнее его волновало то, что в этой же студии часом ранее интервью давал Дилюк.              Мужчина громко цокнул языком, ощутив странное покалывание в животе. Ему не нравилось то, что внезапно стало происходить с его собственным телом. Оно будто решило зажить собственной жизнью, реагируя порой неожиданно на довольно тривиальные вещи. От взгляда Рагнвиндра становилось жарко, сердце начинало колотиться с такой силой, что грозило впечататься в ребра, пальцы рук немели, а дыхание сбивалось. Это раздражало. Он уже чувствовал подобное очень-очень давно, и воскресающие ощущения ему совершенно не нравились. Дилюк — довольно привлекательный молодой человек, Альберих никогда этого не отрицал, но никогда не рассматривал его как кого-то, с кем можно переспать разок-другой. Нет, тут было что-то иное, и это выводило из себя.       Некстати вспомнилось, что в последний раз мужчина снимал напряжение довольно давно. Работа над экранизацией отнимала все силы и время, а чем дальше двигался продакшн, тем чаще писателю приходилось принимать участие в интервью, шоу и прочей медийной активности, которая тоже стала заметно раздражать. Яэ была непреклонна, она следила за рейтингом своих питомцев крайне внимательно, ловко держа их за яйца заключенными договорами и дополнительными соглашениями. Хитрая лисица, чтоб ее черти драли.       Его жизнь закручивалась в какую-то темную спираль, выбраться из которой не представлялось возможным. Все, что ему оставалось — это стиснуть зубы и перетерпеть. А еще лучше — пойти сегодня в бар и снять кого-нибудь, раз вечер оставался относительно свободным. Но и здесь Альберих сталкивался с очередной проблемой. Ему перестали импонировать смазливые личики потенциальных партнеров, цепкий взгляд выделял целый ряд причин, по которым писатель говорил «нет» возможному сексу с ними. Они не были… Им. Это сводило с ума. И мужчина понятия не имел, что ему с этим делать. Привычный уклад жизни стремительно рушился, а Кайя только и мог, что беспомощно наблюдать за этим.       Мужчина закрыл кран и некоторое время молча смотрел на свое отражение. Лицо приобрело острые черты, и Кайя знал, что это было заметно со стороны. В последнее время писатель все чаще возвращался в соцсети, откуда и начался его творческий путь, и просматривал различные обсуждения, где упоминался он и его творчество. Фанаты замечали, что Альберих сдал, и подчас строили вокруг этого целые теории, где не последнее место занимал Дилюк. Удивительно, с какой скоростью и легкостью сообщество связало их в одно целое. Даже находил фанатские работы с их участием, но вот прочесть не решался, все еще не понимая, что он думает или чувствует по этому поводу. Весь этот цирк пора было заканчивать. Только как?       Поправив глазную повязку и прическу, Альберих покинул помещение, устремляясь по коридору к лифтовому холлу, параллельно с этим бездумно копаясь в телефоне, чтобы отвлечься от собственных мыслей. Лифт звякнул, оповещая о своем прибытии, и Кайя, не глядя, вошел в него, для приличия кивнув попутчикам. Механический женский голос проинформировал, что лифт движется вниз. Альберих потер свободной рукой переносицу. Скорее бы уже покинуть эту чертову телестудию. Внезапно мужчина ощутил знакомый аромат и замер, вдыхая его полной грудью. Этот парфюм стоил целое состояние, и позволить себе его мог не каждый, и писатель знал только одного человека, который носил этот запах.       Лифт остановился на промежуточном этаже, застывшего статуей Альбериха оттеснили выходящие люди. Кабина опустела, оставив мужчину наедине с обладателем знакомого аромата. Уже зная, кого он увидит, писатель обернулся. Дилюк не заметил его, увлеченно печатая что-то в смартфоне с хмурым видом. Стук закрывшихся дверей вынудил Рагнвиндра оторваться от девайса и поднять голову. Спустя мгновение в гранатовых глазах мелькнуло узнавание и легкое удивление.       — Привет, — тихо выдохнул Кайя. Сердце с новой силой стукнулось о грудную клетку, вызывая волну раздражения наряду с теплом, уютно гнездившимся где-то в районе живота. Почему его тело реагирует так откровенно, будто ему снова восемнадцать?       — Приветствую, — Дилюк расправил плечи, надевая набившую оскомину маску безразличия. Альберих ощутил болезненный укол где-то в районе солнечного сплетения. Не такую реакцию он хотел бы видеть на этом бледном лице.       Кайя обернулся, глядя на небольшое табло над дверьми. Девятый этаж, совсем скоро они прибудут на первый, и времени на то, чтобы что-либо сделать, оставалось так мало… Мужчина без колебаний нажал кнопку аварийной остановки. Лифт дернулся, заскрипела тормозная конструкция. Они остановились.       — Что ты делаешь? — задал логичный вопрос Дилюк, непонимающе глядя на мужчину. Писатель всего в пару больших шагов оказался в опасной близости от винодела, молча буравя того взглядом. Рагнвиндр отстранился, упираясь спиной в стену кабины, но Кайя вновь сократил расстояние между ними, сталкиваясь с мужчиной почти что нос к носу.       — Это я должен спросить, что ты делаешь, — Кайя поднял руку и оперся ею о стену, будто отрезая мужчине пути к бегству. Дилюк смотрел обескураженно, явно не ожидая от писателя происходящего. — К чему вся эта клоунада с твоей холодностью и попытками сбежать от меня? Или перегорел, и теперь жалеешь, что признался? Я видел тебя с другими мужчинами.       — Что?.. Какого… Это даже не твое дело, — справившись с удивлением, зашипел Рагнвиндр, глаза его опасно блеснули. Уголок рта криво усмехнулся. — Ты что, в сталкеры записался? Какая тебе разница?       — Разница есть, — зарычал Альберих, нависая над мужчиной так близко, что едва не чувствовал теплое дыхание на собственных губах. — С большой натяжкой я бы понял твое нежелание общаться со мной, если бы ты все еще испытывал чувства ко мне. Тебя отпустило, как я погляжу, но ты все равно продолжаешь меня избегать.       — Что за хрень ты несешь? — не выдержал Дилюк, делая попытку отпихнуть от себя мужчину, однако Кайя ловко поймал его запястья, удерживая. Рагнвиндр зло рыкнул, пытаясь освободить руки, но тщетно: у писателя была на редкость крепкая хватка.       — Ответь мне, Люк, — обратился снова писатель, крепче стискивая бледные запястья, — почему ты меня все еще избегаешь?       Какое-то время Дилюк молчал, замерев. Он больше не пытался вырвать руки из захвата, лицо его помрачнело. Мужчина бросил неоднозначный взгляд на писателя, прежде чем тихо заговорил:       — Что, если не отпустило?       — Повтори? — от слов Дилюка сердце пропустило удар, в животе будто взорвался небольшой фейерверк, щекотными искрами рассыпаясь по внутренностям.       — Издеваешься? — Дилюк оскалился, вырывая руки из ослабевшего захвата, и уже готовился довольно грубо отпихнуть писателя, когда совершенно неожиданно оказался втянут в поцелуй. Ладони, легшие на плечи писателя, сжались. Долгое мгновение ничего не происходило, пока Кайя не перешел в наступление. Рагнвиндр мгновенно оттаял, отвечая на поцелуй, позволяя юркому языку писателя скользнуть по губам и кромке зубов.       Кайя вжался всем телом в молодого мастера, ладонями обхватывая того за талию, срываясь на тихий стон, когда руки Дилюка запутались в его волосах, так правильно сжимая те у корней. Целовался Рагнвиндр потрясающе, оставляя писателя без единой связной мысли в голове. Жаркие ладони прошлись по смуглой шее, едва царапая кожу короткими ногтями, сам же Кайя тихо зарычал, принимаясь за пряжку ремня мужчины. Когда кожаная лента скользнула из пряжки, Дилюк будто опомнился, поймав руки Кайи в свои.       — Что ты делаешь? — Рагнвиндр внимательно посмотрел на писателя, и Кайя увидел, как сильно расширились его зрачки. Тому явно понравилось все происходящее, так какого же.?       — Ты же хочешь этого, — не думая, выпалил писатель, ощутив, как вздрогнули чужие руки. — Может, если ты получишь желаемое, то снова сможешь общаться со мной. Черт возьми, Люк, ты один из самых удивительных людей, которых я встречал, и это просто нечестно, что ты…       — Кайя, прекрати, — бледные ладони сжали смуглые запястья. На этот раз Альберих был пойман, а не наоборот. — Ты не понимаешь, что ты несешь.       — Что? Мы взрослые люди, мы можем себе это позволить, ты этого хочешь, я этого хочу, так почему… — сбивчиво затараторил писатель, прикрывая глаза и тщетно пытаясь угомонить бешено колотящееся сердце.       — Вот как? — Дилюк выгнул бровь, ослабляя хватку. Большие пальцы с нежностью прошлись по смуглой коже. — Разберись в себе для начала, Кайя. А потом мы сможем об этом поговорить.       Дилюк отпустил запястья и, аккуратно оттеснив застывшего мужчину, отжал кнопку аварийной остановки. Лифт дернулся и продолжил движение. Кайя стоял неподвижно, все еще переводя дыхание, сердце колотилось, волосы на загривке встали дыбом. Он ощущал все и в то же время не ощущал ничего. Рагнвиндр как будто сломал что-то в нем, но мужчина не понимал, что, зато отчетливо различал первые волны надвигающейся паники.       — Хорошего вечера, Кай. Еще увидимся, — когда лифт наконец-то достиг первого этажа и противно звенькнул, произнес Дилюк. На ответную реакцию мужчина и не рассчитывал, а потому с легким вздохом покинул кабину.       Некоторое время Кайя боролся с собой, чтобы не развернуться и не последовать за Дилюком, однако стоило лишь ненамного прийти в себя, как руки сами полезли в карман за телефоном, чтобы напечатать краткое сообщение.       «Роз, код красный»