А можно я вам...

      Пальцы омеги постукивают бесшумно по мягкому розовому покрывалу на огромной плюшевой кровати. Бровь Мин Юнги медленно, но очень уж грозно поднимается всё выше, ноздри с лёгким флёром раздражения раздуваются. А напротив, строя из себя святую невинность и обхватывая подушку, сидит его лучший друг.       Чимин смотрит большими невинными глазами, но Юнги точно знает: обманываться образом лани ни в коем случае нельзя. «Осторожно, зашибёт», — такой баннер должен висеть над головой, квартирой и рабочим местом Пак Чимина.       — Отказываюсь. — Чуть агрессивнее постукивает пальцами Юнги по покрывалу, а Чимин с обидой выпячивает нижнюю губу.       — Ну Юнги! — восклицает он.       На фоне их молчаливого противостояния слышится треск пластикового колёсика, беспощадно третируемого хомяком, словно силящимся похудеть к пляжному сезону. Юнги больше нравится второй питомец Чимина: Мино лениво лежит в опилках и жуёт какую-то семечку.       — Чимин, это безрассудство! — не выдерживает Юнги, на что Чимин оскорблённо смотрит на него из-под тёмной опущенной сейчас чёлки. — И как ты себе это представляешь?!       Юнги с нервным смешком рисует в воображении мгновение, в котором они, натянув на головы колготки (в случае Чимина обязательно розовые), схватят директора Чона, затащат его в подворотню и с воплями «Это ограбление» сделают… что? Выдоят его?       От одной мысли об этом Юнги становится плохо. Он сильнее стучит по бедному покрывалу, буравя Чимина взглядом.       — Но, Юнги, — канючит Чимин, сощуривая глаза, словно вот-вот заплачет, — он же идеален!       — Я тут при чём? — скептично принимается омега рассматривать свои ногти.       — Ты мой лучший друг. — Надувает Чимин губы. — Кто, как не ты, может мне помочь? Я только тебе могу доверить подобное, — понижает он голос, будто бы и правда между ними некое таинство, ужасно и планетарно-масштабно важное.       Юнги закатывает глаза, цокнув выразительно языком:       — Нет, Чимин. Я даже представить себе не могу, как ты собрался красть у директора сперму! Это ужасно — раз, — принимается он загибать пальцы, — это аморально — два, — сгибает второй, — и это невыполнимо — три!       — Выполнимо, — на выдохе, покусывая нижнюю губу, выдаёт друг.       Юнги смотрит на него так, словно у Чимина и правда на макушке стали прорезаться розовые дьявольские рожки.       Если Пак Чимин чего-то хочет — на его пути не существует препятствий. И тогда стоит прятаться всем, в особенности Мин Юнги, которого какого-то хрена во все эти авантюры засасывает, будто строительным пылесосом.       — Смотри, — воодушевлённо продолжает Чимин, — если мы с успехом закроем этот проект… — Глаза Чимина горят, словно две звезды Авроры, и Юнги кажется почему-то, что, подойди он к Чонгуку и примись уговаривать отдать ему сперму с таким увлечённым и воодушевлённым видом, начальник и сам поддастся этим чарам. — То определённо закатят пьянку! И вот тут… — Чимин хитрюще на него уставляется, отчего Юнги хочется мученически застонать и спрятаться в клетке у хомяков от их бессовестного хозяина. — В игру вступаешь ты!       Юнги падает на кровать Чимина, чтобы несчастно на того смотреть, потому что уже знает: ему не отвертеться.       — Я притворюсь, что перепил, — продолжает с горящими глазами омега, а Юнги слушает, взвешивая процентаж абсурдности этого несносного плана, — ты попросишь директора помочь мне дойти до дома, а потом…       Чимин выглядит так, словно состроил идеальный план по захвату мира, хотя в действительности ему просто нужно захватить в плен один-единственный член.       Сотрясая кулаками в воздухе, Чимин и не знает, с каким успехом сжигает последние нервные клетки лучшего друга.       — Я запру нас в пустом кабинете или где-нибудь ещё…       — И что дальше? Ты попросишь его подрочить тебе в баночку? — изгибает Юнги бровь в скепсисе.       — Нет, я ему отсосу, — с полной серьёзностью выдаёт Чимин, и Юнги сомневается в их общей адекватности. Это всё розовый цвет… — Он не должен догадаться, что я хочу ребёнка, а то может подумать, будто я собираюсь его привязать к себе, — сморщившись, заканчивает Чимин и машет рукой. — Я просто сплюну, куда мне надо.       — Чимин, это может не сработать, — вздыхает Юнги, потирая глаза пальцами. — Эти все жидкости… они ведь могут быстро потерять нужное тебе…       — Всё будет нормально. — Падает он рядом с Юнги, глядя на сходящего с ума в клетке хомяка. — Мне это очень нужно.       — Нет, Чимин, — раздаётся усталый вздох.       — Юнги-и-и, — канючит Чимин, прижимаясь к другу и укладывая ему голову на плечо. — Ну пожалуйста…       — Нет. И даже не проси.       Чимин состраивает жалобную мордашку.       — Но как я могу родить тебе крестника, если ты не помогаешь ему появиться на свет?! — Чимин трясёт кулаком в воздухе, словно угрожает лучшему другу по работе.       — Найди альфу и забеременей нормально или воспользуйся донором! — вздыхает Юнги, когда младший садится и насупливается. — Почему именно директор, ты скажи мне?!       — Красивый, умный, высокий, с горой мышц, — перечисляет Чимин, глядя на гоняющихся друг за другом хомяков. Опилки летят во все стороны, как и мозги Юнги, почти сдавшегося под напором Чимина.       — Ненавижу тебя, — шипит он на друга, бессовестная моська которого тут же начинает светиться, будто восходящее солнце. — Когда-нибудь мы попадём в крупные неприятности из-за тебя! — Тычет Юнги ему в рёбра, и Чимин только становится всё более довольным.       Юнги пыхтит, краснея и представляя, как позорно будет себя ощущать, отправляя этих двоих в уединённое место, где Чимин буквально ограбит их директора, но, возможно, тому это даже придётся по вкусу.       Неужели так трудно просто с кем-то переспать или заиметь отношения?!       Юнги раздражённо смеживает веки и сморщивает нос, потирая с досадой переносицу.       — Запустишь на мой комп вирус, который обещал, — почти шипит он, вспоминая их ещё один безрассудный план по обольщению скромного айтишника и приоткрыв один глаз. Чимин энергично, словно китайский болванчик, кивает, поспешно подтверждая условия безумной сделки. — И я сам выберу имя твоему ребёнку, засранец!       — Как скажешь. — Выдыхает восторженно Чимин, распахивая глаза пошире.       Юнги только переворачивается и громко, измученно стонет в розовое покрывало: ненавидит он дурацкие планы Чимина! Это определённо выльется в ведро проблем!       На секунду Юнги правда подумывает, что быть хомяком, лежащим в опилках, не так уж и плохо…

♡♡♡

      Чимин. Пак Чимин. Его персональная головная боль. И дело не в том, что Чимин плохой работник, как раз-таки наоборот, он превосходен. Он ответственный, быстрый, умный, хваткий. Он со всей отдачей относится к своему делу, по праву признанный и лучший. Он красив до умопомрачения — так, что у Чонгука при виде Чимина начинают скакать перед взором световые мушки, словно красота этого омеги настолько велика, что вызывает у альфы катаракту. Он — как лисица: вечно со своими провокационными подколами, двусмысленными выражениями, в жилах от которых у Чонгука вскипает кровь. Он идеальный и… недосягаемый.       Чонгук ни разу не видел этого омегу в отношениях, у него нет кольца на пальце, однако к Чимину не подобраться. Сколько раз директор тайно оставлял букеты на его столе? Он несколько миллионов вон на них убил, и каждый, чёрт побери, оказывался в мусорке.              Чимин же это действо сопровождал злорадным хмыком, словно знал, кто был его тайным воздыхателем.       Сколько бы раз Чонгук ни пытался хоть как-то подойти, это было либо проигнорировано, либо сопровождено таким взглядом, будто альфа — мелкий противный жучок с веточки, присевший на изящное плечико и недостойный внимания. Признаться, для самого Чонгука в новинку было оказаться игнорированным.       От горячности, одновременно сосущестующей в этом человеке с колкой холодностью, у Чонгука пробуждаются низменные инстинкты, например: затащить Чимина в свою пещеру и спрятать там, зло укая на всех, кто вздумает подойти.       Чонгук робеет рядом с этим омегой, несмотря на почти сорокалетний возраст. И всё, и ничего с этим поделать не способен — от этого противно и раздражающе.       Но, судя по тому анализу, который он успел собрать о Чимине за два последних года, что тот работает вместе с ним в компании, Чонгук с точностью может сказать: с Пак Чимином это не сработает. Его те самые низменные желаемые действия вызовут обратный эффект.       Самодостаточный, яркий, смелый лис за рабочим столом напротив кабинета Чонгука украл его сердце (или сам альфа отдал его, выпрыгнувшее, в чужие мягкие ладони без особого сопротивления). Но вот как заполучить то самое желанное от Чимина? Чонгук корит себя за не слишком настойчивые действия, однако…       Во-первых, правило о запрете служебных романов. Во-вторых, недосягаемость Чимина. В-третьих, у Чонгука действительно туго с чувством юмора, потому альфа не ощущает ту самую грань, чтобы распознать: шутит Чимин или всё же этот его флирт можно счесть за зелёный флаг к действиям?..       Чон смотрит на изящные запястья, на опущенную, ровно остриженную тёмную чёлку и лисий разрез глаз и совсем не слышит того, что ему там про тендер вещает Чимин. Словно зачарованный, альфа видит только размеренно шевелящиеся и шлёпающиеся друг о друга полные губы.       — Директор, мне вам скорую вызвать? У вас инсульт? — Чимин вздёргивает бровь, вынуждая в черепе Чонгука заверещать предупреждающую об опасности сирену.              Чонгук оживляется, отлипает от созерцания омеги, пытаясь прогрузить сознание, чтобы начало функционировать, и всасывает почти полившуюся слюну обратно.       — Нет, я слушаю, — хрипловато отвечает он, за что ловит на себе скептичный Чиминов взгляд и по поджатым губам понимает: ему не верят.       Ну и ладно. Зато он смог легально посмотреть на Чимина чуть дольше положенного.       И как прикажете работать в условиях, когда единственной мыслью является картина того, как Чонгук лежит у него на коленках, пока тонкие омежьи пальцы перебирают волосы. И пусть говорит о чём угодно, лишь бы Чонгук мог на него смотреть: о тендре, об отчётах, о сериалах. Хоть о политике — Чонгук готов стать дипломатом, если это поможет ему быть к Чимину максимально близко.       — Директор, так что вы думаете? — Омега подпирает скулу пальцами и изжигает Чонгуковы внутренности своими дьявольскими глазами.       Чонгук думает, что не против продать душу сатане, чтобы вспомнить, о чём там говорил Чимин, и не сесть задницей в лужу при нём.       — Я с вами согласен, — отвечает Чонгук, прочищая горло. Ему срочно нужно взять себя в руки — он, в конце концов, на работе, а не на свидании…       — Вы меня совсем не слушали! — возмущённо восклицает Чимин; его глаза опасно сощуриваются, когда он поднимается с места, чтобы прикоснуться тыльной стороной ладони ко лбу начальника.       Сердце Чонгука забывает, что камеры должны работать, мышцы — сокращаться, а лёгкие — дышать. Он просто уставляется на запястье омеги, маячащее перед лицом тонким золотым браслетом, тонет в мягком тепле его бахатной кожи, и единственное, чего альфа хочет, — схватить эту руку, чтобы коснуться её губами.       Он сходит с ума и теряет свою работоспособность, а виной тому — Пак Чимин. Любовь к нему.       — И что вы делаете? — Берёт кое-как себя в руки альфа, обхватывая всё же запястье Чимина, отчего чувствует едва заметную дрожь в конечности, когда их кожа соприкасается.       — Проверяю, нет ли у вас чумы или лихорадки. Потому что иной причины того, чтобы вы игнорировали важный этап подготовки к зарубежному рынку, не могу найти, — ехидно проговаривает Чимин, выдёргивая из хватки Чонгука руку. — Ознакомьтесь с документацией и пришлите ответ мне на почту, когда ваше помешательство пройдёт, директор Чон.       Чонгук хочет слушать его едкие замечаяни часами, хочет прикусывать губу (и не только свою), хочет, хочет, хочет.       Он зажмуривается, утопая в шлейфе духов, оставленном его подчинённым, втягивает поглубже в лёгкие остатки аромата, пока тот не рассеялся по пространству.       А после смотрит на закрытую дверь своего кабинета и яростно думает о том, что они выиграют этот чёртов бой с проектом, выйдут на новый уровень и зарубежный рынок, а потом… Чонгук завоюет Пак Чимина, хочет тот этого или нет. Иначе альфа свихнётся, сопьётся и будет, как настоящий сталкер, мартовским котом верещать пьяные баллады под его окнами, пока кто-нибудь не вызовет полицию.

♡♡♡

      С них и правда сходит семь потов во время разработки плана, подготовки документов, переговоров и многих других заморочек, входящих в разные этапы создания и завершения проекта.       Чимин чувствует себя бедной высохшей медузой, выброшенной на берег солёного моря, а от моря, кстати, он бы не отказался.       Он лежит щекой на столе совершенно вымотанный и высосанный до дна работой и больницей. Чувствует, что сильно подорвёт своё здоровье и, наверное, придётся пересдавать множество анализов. Он глубоко поглощён усталостью и собственными мыслями, так что не сразу замечает, как кто-то оказывается возле его рабочего стола.       — Вам бы поужинать и отдохнуть. — Чимин поднимает глаза, сразу же замечая директора, остановившегося рядом с перекинутым через предплечье пиджаком.       — Я ещё не закончил, — невнятно отвечает омега.       Сроки подходят всё ближе и ближе, Чимину правда нужно доделать некоторые мелочи, но он так… так устал.       — Вы и без того хорошо поработали сегодня, господин Пак, — продолжает, нависая над душой, альфа, чем зарабатывает недовольный взгляд Чимина. — И надо хорошо поесть. Вы пропустили сегодня обед.       Ох, если бы эта красивая зараза только знала, что Чимин лезет из шкуры вон и всё это делает для того, чтобы в итоге добиться празднования, на котором обкрадёт его… Советовал бы он Чимину побольше отдыхать? Или же, насупившись, прогнал бы из компании?       Омега из-за усталости становится недовольным и капризным, поджимает губы, выпрямляясь.       — Если директор может позволить себе отдыхать на финишной прямой контракта и проекта, столь важного для компании… — колет Чимин холодными словами.       — Могу позволить себе, — уверенно произносит Чонгук, накидывая элегантный пиджак на широкие плечи; Чимин поджимает губы. — И вам позволить могу. Вы работаете не покладая рук, господин Пак. И самая важная часть уже капитулировала перед вашими стараниями. Может, стоит дать себе вечер отдыха? Мы укладываемся с лихвой.       Чимин снова обращает недовольный взор на альфу: эти его замашки… Но офис и правда пуст, потому что разошлись все, кроме него. И ему вдруг становится так холодно и одиноко, что он поёживается.       — Я угощу вас ужином. Выключайте компьютер, жду вас у выхода.       — Не надо тут мной командовать! Рабочий день окончен! — возбухает Чимин, нахохливаясь. Он терпеть не может эти альфьи повадки!       — Я не командую, господин Пак. Если вам неизвестно, то это называется забота, — отвечая, вздыхает самодовольная директорская рожа. Чимин скорчивается. — Вы мой работник. А работники мне нужны здорвые и сильные. Так что жду вас у входа. — Директор посматривает на наручные часы. — Не задерживайтесь, столик зарезервирован до десяти, успеть бы поесть.       Чонгук со странно напрягшимися плечами уходит, гася последние лампы в офисе. Чимин злится: он правда устал и с удовольствием запихнул бы в себя двухкилограммовый стейк, но…       Живот пронзительно начинает выть умирающей касаткой — Чимин стукает ладонью по этому беспризорнику и шикает на него. Дома его ждут голодные хомяки и паук в обществе абсолютно пустого холодильника. Стоит представить, что придётся готовить… И Чимин страдальчески утыкается лбом в столешницу.       А может, идея пойти с директором на ужин всё же неплохая? Тем более он платит.       Желудок снова подвывает за рёбрами, одобряя его мысли. Это ведь ничего не значит, пусть кормит Чимина за хорошую работу! Так что омега сдаётся голоду и поспешно выключает компьютер, чтобы последним покинуть офис, клацая за собой дверью.       Чонгук ждёт его у такси, и Чимин, вздёрнув гордо подбородок, с королевским видом садится в предложенную открытую дверь автомобиля. Чонгук же прослеживает за ним взглядом, прежде чем ту захлопнуть, сев после с другой стороны.       — Такси? — Приподнимает омега бровь.       — Хотел выпить после тяжёлого дня. — Пожимает Чонгук плечами.       В темноте автомобильного салона, разрушаемой лишь просачивающимся через окна светом вывесок, директор выглядит явно моложе. Черты его лица расслабляются, и он даже не кажется Чимину противным мужланом.       Или это омега настолько сильно устал, что даже рассудок помутился?       Фыркнув себе под нос, Чимин замолкает на время всей поездки, пока авто не замирает возле хорошенького ресторанчика.       На улице всё ещё по-весеннему зябко, и омега в своём лёгком жакете ёжится от прохлады. Чонгук косится на него, пока пропускает вперёд в заведение, придерживая стеклянную дверь.       Как только они усаживаются за нужный столик, Чимин жмурится, тая от обилия аппетитных и соблазнительных ароматов. Меню пестрит едой, и у омеги уже скапливается под языком густая голодная слюна. Он тычет пальцем в различные позиции, намереваясь оставить Чонгука без штанов в этом ресторанчике. А что? Сам виноват. Он — омега с хорошим здоровым аппетитом.       — У нас акция есть! — восклицает официант. — Если съедите мегамиску лапши, то можете выиграть пятьдесят миллионов вон!       Чимин азартно косится на официанта.       Пятьдесят миллионов вон — хорошая сумма, а Чимин всегда был азартным и лёгким на подъём. Он щурится на Чонгука, который тоже, видимо, данной акцией заинтересовался.       — Я хочу поучаствовать, — выдаёт уверенно омега.       — Хорошо! — Буквально сияет официант. — В порцию входит большая тарелка лапши объёмом в полтора литра, к ней идёт мясо и шесть варёных яиц!       — Я тоже, пожалуй, поучаствую. — Вдруг ослабляет альфа галстук, кивая официанту.       — Это ещё что? Вы покушаетесь на мои пятьдесят миллионов? — возмущается Чимин, тыча в сторону Чонгука пальцем.       — Ещё как, — хмыкает тот. В более неформальной обстановке альфа кажется расслабленным. Одна прядка на лбу выбивается из идеальной укладки, и чёрный локон опускается на лоб, делая директора эдаким… сердцеедом.       Чимин сощуривается.       — Соревноваться со мной хотите? — хитро шипит он. — Будьте готовы продуть!       — Это ещё посмотрим, — усмехается слабо директор, постукивая пальцами по столешнице. — Если я одержу победу — выполните моё желание.       — А вы моё: повысите мне зарплату на двадцать процентов! — Чимин чуть подаётся вперёд.       Чонгук несколько минут оценивающе окидывает подчинённого взглядом, а после протягивает ему руку, чтобы скрепить условия заключённой сделки. Чимин смело, с хлопком принимает широкую жилистую ладонь и, сам от себя не ожидая, вздрагивает, когда она оказывается приятно тёплой и достаточно шершавой, будто Чонгук много тренируется в зале или работает руками. И омега старается как можно быстрее ладонь отдёрнуть. А потом… из-за чего-то смущается. Может, из-за усталости и почти отсутствия брони в виде подколов или того, что впервые остаётся наедине с начальством…       Но всё это очень непохоже на дерзкого Чимина, которому палец в рот не клади. А расслабленые плечи Чонгука словно бы подталкивают к более свободному стилю общения, как и рукава его рубашки, закатанные до самых локтей.       — А вы любите покушать, — замечает Чонгук беззлобно, но Чимин принимает эту фразу в штыки.       — А вы из альф, которые считают, что омеги должны наедаться, понюхав лист салата? — Сощуривается он.       Чонгук удивлённо на него посматривает.       — Я считаю, что салатом в принципе наесться невозможно. — Пожимает директор плечами. — И если я люблю покушать, то и мой… партнёр, допустим, тоже должен любить покушать. Чтобы наслаждаться едой вместе.       Чимин с прищуром оглядывает альфу, подозревая в его словах какой-то потаённый смысл, и тот немного тушуется от омежьего напора.       — И омеги могут есть столько, сколько захотят, — добавляет Чонгук после небольшой паузы.       Чимин хитро ухмыляется, хватая из корзинки на столе хлебные палочки. Он откусывает у одной из них самый кончик, чтобы посмотреть на реакцию Чонгука. Быть может, его план и вовсе не провальный: альфа следит за движениями полных губ почти хищно. Так что… вероятно, развести его на сперму будет просто — Чимин почти слышит победные фанфары в своей голове, а невидимые зрители аплодируют ему за сообразительность.       — Директор Чон, — Чиминов голос льётся, будто патока, — вы хотите произвести на меня впечатление? — Он прикусывает нижнюю губу, считывая каждую проскользнувшую на чужом лице эмоцию.       — Похоже? — не уступает альфа. — Жду свою еду вообще-то, господин Пак.       Чимину хочется хохотнуть. Ему и правда весело, и даже усталость немного отступает. Однако омега держит себя в клещах, не позволяя проскользнуть всяким дурацким мыслям и ещё более дурацким альфам.        Перед ними ставят по действительно огромной порции лапши. Чимин чувствует, как под его языком копится ещё больше слюны от голода, и уже хватает палочки, намереваясь насладиться едой и утереть одному начальнику нос, когда тот улыбается ему уголком губ, словно желает удачи в этом соревновании.       Чимин же хитро скалится в ответ, не замечая, когда начинает есть, зачарованного взгляда напротив. Пусть посмотрит, как должны лопать на азартных игрищах!       Чимин приканчивает в рекордные сроки тарелку лапши и изящно утирает свой рот салфеткой, пока Чонгук сползает по стулу. У него на дне ещё остался бульон и кусочек мяса, и Чимин торжествующе издаёт высокий звук, чем привлекает посетителей заведения.       — Ладно. — Вдруг тихо искрит басовитый смех альфы, который жмурится, признавая его победу. — Ладно!       Чонгук примирительно поднимает руки, взгляд его карих глаз увлечённо уставлен на Чимина, но щёки омеги краснеют только от жара и плотного ужина.       — Ваша взяла, господин Пак. — Продолжает между делом приятно посмеиваться альфа. Чимин ловит себя на мысли, что ненадолго засматривается на него, но это из интереса о том, как будут улыбаться его будущие дети.       Дети? Стоп. Речь ведь шла только об одном ребёнке.       Чимин одёргивает себя, поправляя бледно-жёлтую рубашку в манжетах.       — Жду свою прибавку к заработной плате, директор Чон, — самодовольно проговаривает омега, не в силах скрыть лёгкой тени улыбки, приподнявшей уголки губ. И что это с ним сегодня?..       Чонгук кивает, глядя на него с неясными искрами, что провоцируют лёгкие всполохи мурашек на задней стороне шеи омеги, но те быстро оказываются прогнанными им.       Директор вызывает такси и почему-то едет с ним к дому. В машине царит расслабленная тишина, и Чимин уставше размякает на сиденье, даже пару раз зевая. Он правда пахал словно вол последние недели…       — Вы специально поехали, чтобы узнать мой адрес и сталкерить за мной? — выпаливает омега, когда авто уже окончательно тормозит, и Чонгук обходит машину, чтобы открыть ему дверь.       Вообще-то Чимин не беспомощный — он может сам открыть себе дверцу машины! Но жест альфы довольно галантный, и птичка колибри, вдруг занявшая место сердца омеги, внезапно трепещет за ребром, возмутительно благодарная тому, что Чимину просто, блин, открыли дверь.       — Может, я вам хотел цветы послать? — Подмигивает директор, и птичка — глупая! — начинает порхать лишь сильнее. — Или у вас есть определённые предпочтения в ухаживаниях?       — Нет у меня никаких предпочтений, — фыркает Чимин, а плечи его кусает мартовским холодом сквозь лёгкий жакет. — И ухаживаний мне не нужно. А вы старомоден.       — Увы, какой есть.       Чимин, уже намеревающийся зашагать к своему подъезду, вздрагивает и застывает, когда чувствует, как на его плечи приятной тяжестью тепла мужского тела ложится пиджак. Ухватившись за лацканы, чтобы не соскользнул, он оборачивается к директору, уже возвращающемуся к машине.       Чонгук лукаво подмигивает, открыв дверцу с пассажирской стороны сзади, прежде чем негромко проговорить:       — Спасибо за ужин, господин Пак, я давно не проводил так весело время.       Чимин застывает, вдруг потерявшись с ответом. Хмурый начальник, не реагирующий на его мурлыканье в офисе, вдруг оказывается приятно и бархатно спокойным. И омега сглатывает слюну.       — Доброй вам ночи, — оставляет омегу Чонгук наедине с этой фразой, садясь в салон такси, чтобы совсем его покинуть.       Эти слова вдруг ощущаются как последний кусочек невыносимо вкусного пирога, который ты потом ищешь в каждой кондитерской; как вкус ликёра в случайной конфетке, фантик от которой ты потеряешь и никогда не вспомнишь названия. Как что-то… что-то невыносимо приятное, но что так легко можно утратить.       Чимин поджимает недовольно губы, стараясь заткнуть птичку в груди, связать ей крылышки и заклеить клюв: ему это не нужно.       Но, обернувшись, ощущает всё ещё тёплый шлейф чужого парфюма, осевший на воротнике пиджака. И губы вздрагивают, а уголки слегка приподнимаются — всё эта глупая птичка!       Чимин задыхается возмущением: этого ему только не хватало! Никаких дурацких симпатий к альфам! У Чимина есть конкретная цель — украсть у Чон Чонгука сперму и забеременеть!       А вообще… Уголки губ снова неясно вздрагивают, когда в разуме Чимина вспыхивает сумбурная и возмутительная мысль, что было бы неплохо, если у него родится альфа, который будет таким же бархатно-приятным, галантным и запоминающимся, как утерянно-очаровательная конфетка с ликёром.

♡♡♡

      Чимин едва на стол не запрыгнул: всё получилось! Тяжёлая работа завершилась, команда и в принципе компания довольны, что закончилось всё неминуемым успехом (Чимин бы себе неудачу не простил, ибо это проигрыш по всем фронтам).       Он хотел ликовать и притопывать от счастья своими дорогими замшевыми туфлями. Но нужно было не забывать о цели и о том, ради чего он так пахал: ради вечеринки. Ради соблазнения начальника и кражи его биоматериала для своего будущего сына.       Отпраздновать такое важное событие были счастливы все, а Чимин — втрое больше остальных. Он разве что не потирал руки друг о друга в ожидании того, что вскоре должно случиться. От переизбытка энергии омега шутил так, что покатывались все коллеги, сидящие поблизости; он лил в себя напитки, словно позабыл о том, как блюдит за здоровьем, ведь ему кровь из носу нужно было получить то, за чем охотился!       А директор Чон сидел напротив и, казалось, не сводил с него сверкающих карих глаз.       А теперь, когда праздник уже в самом разгаре, Чимин озорно ищет Юнги хитрым взглядом, и друг выглядит настолько беспомощно и обречённо — как человек, которому ну очень надо спрятаться под столом. Но проблема в том, что если Пак Чимин чего-то хочет, то он и под столом достанет, и на том свете, и даже в аду за штаниной испуганного его появлением дьявола. Так что Юнги от кары не удрать и не спрятаться.       Чимин уже готов приводить план по ограблению чужих яиц в действие — не хватает только розовой колготки на голове. Юнги мученически стонет и прикрывает голову крышкой ноутбка, надясь, что пронесёт.       Чимин, как они с Юнги и договаривались, просто в течение получаса текущего празднования принимается изображать крайнее опьянение, рухнув головой в собственный локоть. Но Юнги медлит, оттого массовик-затейник просто что есть мочи топчет ему ногу, чтобы быстрее сориентировался.       — Директор! — раздаётся голос Юнги над головой. — Кажется, Чимин перепил!       Альфа нависает над ними — Чимин почти всеми фибрами это чувствует, — а алкоголь нехило действительно бьёт ему в голову, раз сердце так колотится в груди.       — Вы у нас самый трезвый, — тоже невнятно наигранно произносит довольно трезвый Юнги. — Сможете отвезти Чимина домой?       — Конечно, — вдруг легко соглашается альфа. — Господин Пак. — Директор мягко касается плеча Чимина, отчего волнительные мурашки струятся по телу омеги вниз от места прикосновения. — Поднимайтесь, пора домой.       Пак хихикает, изображая в стельку пьяного, а сам даже малость краснеет, стоит Чонгуку приобнять его за талию и помочь подняться. Чимину, конечно, деланная беспомощность не по душе, но что только не сделаешь ради своих целей. Поэтому омега позволяет вести его по пространству заведения, пока они не оказываются в прохладе уличного воздуха.       — Директор, — тянет Чимин, не проговаривая звуки до конца намеренно, — я телефон в офисе забыл, а скоро выходные… Куда я без телефона? Как я сторис буду заливать?       Чонгук смотрит испытывающе, Чимин — жалобно и просяще. А на деле внутри него маленький дьяволёнок потирает ручки друг о друга, готовясь попасть в самый эпицентр сегодняшнего взрыва событий.       Юнги посматривает искоса, остановившись у входа в ресторан, и Чимин, обернувшись, отрицательно мотает головой: он вполне справится сам.       Чонгук, вздохнув, кивает, и они ковыляют к офису, находящемуся в нескольких десятках метров от выбранного для гулянки ресторана. Чимин хихикает, опираясь на плечо начальника, и в нос бьёт тот самый запах, исходящий от альфы постоянно, но явственно заметный лишь в непосредственной близости.       Чимин слегка втягивает, раздувая ноздри, шлейф тёплого аромата парфюма, и у него начинает кружиться голова. Неужто и правда переборщил с соджу?..       От Чонгука алкоголем тянет совсем немного, он трезвый на вид, а его лицо с мужественными чертами расслабленно.       — Что у вас за парфюм? — насмешливо спрашивает омега, впитывая комфортный запах ликёровой конфеты, отчего Чонгук вдруг прочищает горло, словно смущаясь.       — Это гель для душа. Я больше ничего не использую, — ровно проговаривает в ответ альфа. Чимин моргает. Ему тоже нужен этот гель для душа. Ну, или поменьше пить.       Офис встречает их тишиной, темнотой и короткими вопросами охраны. Чимин ощущает, как адреналин всполохами обжигает вены и кожу на щеках, вынуждая выпитый алкоголь от волнения испариться. Он примечает, какое помещение ему бы стоило ипользовать для своих планов, как вдруг его взгляд цепляется за склад с образцами. Там так темно и тесно…       Чимин прикусывает нижнюю губу и вдруг с небывалой силой для пьяного человека хватает директора за лацканы пиджака, чтобы втащить в тёмный укромный уголок.       Чонгук ошарашенно застывает, оказавшись прижатым лопатками к стене; Чимин вглядывается в чуть сверкающие в тусклом свете из крохотного окна над дверью глаза и сглатывает внезапно вставшую комком в горле слюну. Он безрассуден сейчас, Юнги просто обозвал бы его придурком на всю окраинную, но кровь, хлещущая в голове, не позволяет остановиться: он ведь уже на финишной прямой!       — Мне нужно интересоваться чем-то, господин Пак? — тихо, почти на грани шёпота произносит альфа, придерживая подрагивающего омегу за предплечья.       Чимина ошпаривает новой порцией адреналиновой паники, когда он вздёргивает горящий взгляд на альфу перед ним.       — Директор…       — Вы что-то хотели мне сказать? — Чимину кажется или голос альфы взволнованно вздрагивает? Это становится ощутимым даже в вибрациях шёпота меж ними.       — Директор. — Омега нагло игнорирует его вопрос и вообще мнение, выпутывается из хватки, довольно-таки ровно стоя на своих двоих, и продолжает: — Можно я вам отсосу?       Глаза Чонгука вдруг округляются до предела, губы смыкаются, а брови взлетают вверх. Он, пребывая в состоянии шока, даже не находится с ответом, чем Чимин бессовестно пользуется: торопливо опускается на колени, пока альфа не очухался, и выуживает заранее приготовленный зип-пакет из кармана классических брюк, снизу вверх глядя мужчине в шокированные зрачки.       — Я быстренько, — мурчаще шепчет омега, хлопая ресницами, пока с ловкостью взломщика расстёгивает чужой ремень. — Мне очень надо, директор.       Чонгук задыхается и хватает Чимина за пальцы, когда тот впивается в пуговицу и силится «взломать» ширинку: ограбление началось.       — Господин Пак, я не думаю… — баритон значительно понижается, но альфа не успевает договорить.       Пальцы Чонгука вздрагивают, грудная клетка вспархивает от судорожного вздоха, когда Чимин ныряет ладонью под бессовестно расстёгнутые брюки и касается чужого паха через ткань нижнего белья.       — Я очень аккуратно и очень быстро, — с придыханием выдаёт Чимин, замечая, как его же живот принимается дрожать.       У него не было секса с последнего расставания, а секс без обязательств Чимин считает унизительным. Поэтому он вполне может справиться сам, без присутствия альфы в его кровати. Или… мог справиться, пока Чонгук не начал отзывчиво твердеть под его пальцами.       Он даже тут пахнет ликёрной конфетой, и у Чимина всё обильнее выделяется слюна, когда под его пальцами член увеличивается в размерах и становится твёрже. Губы горят пламенем, почему-то исчезают изначальные цели, которые он преследует, есть лишь сорванные вздохи над головой и желание коснуться ткани чужих трусов в районе головки губами.       Чимин ёрзает на коленях — между бёдер и ягодиц становится уж подозрительно горячо. Всё дело просто в приближающимся эструсе — именно так себя успокаивает омега. Но стоит ему вскинуть взгляд, и нутро принимается чертовски сильно трепетать: Чонгук, это заметно даже в полутьме, смотрит жадно, дико, столь горячо, что Чимин ошпаривает дыхательные пути, столкнувшись с ним глазами.       И шальная колибри в груди преобразуется в огонь, потому что от внезапного желания подразнить альфу сгорает каждый внутренний орган.       Чимин, тяжело дыша, опускает резинку Чонгуковых трусов, чтобы тяжёлая головка чуть ли не шлёпнула его по полным губам.       — Я не уверен…       «Я уверен», — прерывает собственными мыслями его Чимин, тут же выбивая тихий вздох между альфьих губ, когда всей шириной языка проводит по члену снизу. Он обводит все выступающие венки, вынуждает плоть становиться почти каменной, и вздох Чонгука кажется ему слившимся с задавленным стоном.       Альфа кладёт ладонь на взлохмаченные волосы Чимина, а тот чувствует дрожь в районе поясницы. Он словно голоден: член проникает с лёгкостью по скользким губам в рот, головка давит тяжёстью на язык, вынуждая пропустить глубже, и Чимин облизывает чужой стояк как чёртову ликёрную конфету. У него начинает кружиться голова, под веками пляшут световые мушки.       Чонгук сверху едва различимо постанывает и словно хочет остановить Чимина, пропуская пальцы сквозь его волосы.       Омегу обжигает румянцем и желанием, тихонько застонав, сжать себя через брюки. Ему так горячо, что внизу живота практически стягивает ноющей болью; его член упирается в жёсткую ширинку, и Чимин зажмуривается, в очередной раз лишь поёрзав: он здесь не ради удовлетворения, он пришёл ограбить Чонгука!       Поэтому, одёрнув себя, ускоряется и с более жёстким темпом насаживается головой на член. Его губы испачканы слюной, что слегка измазывает подбородок, когда он силится взять особенно глубоко. Головка то давит на сомкнутое горло (но туда его Чимин не готов впускать: алкоголь — штука опасная), то скользит за щёку, проехавшись воздушным касанием по кайме зубов.       Чонгук издаёт великолепный низкий звук и всё же стискивает пышную шевелюру омеги в кулаке.       Чимин ощущает, как максимально твердеет член на его языке, и чуть подгибает оный, готовый к чужой разрядке. Стиснув губы кольцом вокруг головки и помогая себе рукой, омега не замечает, как покрывается испариной лоб: он сосредоточен лишь на цели, совсем не наслаждается тем, как искажается лицо альфы в безмерном удовольствии. Разве с ним — с Чимином — может быть иначе? Он и не ожидал меньшего!       Плоть Чонгука начинает пульсировать, губы омеги дрожат, а дышать совершенно нечем в миг, когда солоноватая сперма касается брызгами его языка и щёк. Чимин позволяет в рот выпустить всю. Всю, что ему нужна. Пока Чонгук отрывисто постанывает, запрокинув голову назад.       Альфа, оглушённый оргазмом, совершенно не замечает, как Чимин избавляет рот от содержимого и как щёлкает зип-пакетик, тут же спрятанный в кармане на подкладе пиджака. Чонгук часто шокированно дышит, но Чимин не позволяет ему прийти в себя: резко подскочив на ноги, будто ни рюмки не выпил, он прикасается кончиками пальцев к щеке директора, чтобы, словив его осоловевший взгляд, прошептать:       — Спасибо, директор Чон.       И исчезнуть со склада, как сизая дымка, оставляя альфу, будто оглушённую на берегу рыбу, одного.