Господин Ви

      Удивительно, но в общении Тэхён очень лёгкий, и с чувством юмора у него тоже всё замечательно. Чонгук почему-то думал, что тот будет его морозить, но и тут был приятно удивлён, получив в первый же вечер сообщение. Конечно же, без пошлостей их переписка не обходится, что логично, это же сам Господин Ви — синоним слову пошлость.       И как же необычно смотреть на экран монитора, где, вновь по расписанию, красуется голый торс и толстый член, зная, кто скрывается под маской. Необычно и дико возбуждающе. Теперь не нужно фантазировать внешность, под веками — она вполне конкретная, и это распаляет намного сильнее, взрывнее, и быстрее, да.       Так этот красавчик-качок ещё и издевается, прислав после эфира сообщение: «Ну как тебе шоу, Чонгук-и?». Правда он в долгу не остаётся, отправив в ответ фото раскрасневшегося себя со спермой на животе. 1:1, ха!       Так проходит неделя: игривых сообщений, томных взглядов в зале, и ночных звонков. И Чонгука уже начинает немного напрягать, что ни свиданий, ни телесного контакта у них нет, хотя оба чётко дали понять, что симпатизируют друг другу, как вдруг случается чудо: Тэхён таки приглашает его на свидание. К себе. Домой.       Вау, Чонгук увидит откуда Тэхён ведёт эфиры. И самого Тэхёна, да.       Нервишки шалят, отзываясь учащённым пульсом во всём теле, но он и не думает отказываться, слишком любопытно и соскучился. И, конечно же, готовится к любому исходу этого вечера.       Разумеется, живёт Тэхён в элитном комплексе с пропускной системой, и о его приходе уже было доложено, поэтому никаких проблем не возникает, и он спокойно добирается до нужного этажа. Небольшой тремор всё же присутствует, но это больше от предвкушения и радости встречи. И вот тёмная дверь отворяется, являя Тэхёна в тёмно-синем шёлковом халате.       — Привет, — не говорит, а будто мурлычет Тэхён.       — Привет, — Чонгук же расплывается в той самой глупой влюблённой улыбочке.       — Проходи, — приглашает, сильнее раскрывая дверь и чуть отходя.       И только за ним успевает закрыться дверь, как его притягивают к себе, прижимая к сильному телу, запускают руку в волосы, слегка их сжимая, и накрывают губы поцелуем. В этот раз поцелуй не жадный и быстрый, а медленный, смакующий, изучающий. Губы к губам, язык к языку, и всё как в замедленной съёмке, с влажными звуками и прерывистым дыханием. И от такого поцелуя накрывает не меньше, а может даже сильнее, разжигая искры будущего пожара.       — Воу, вот это встреча, — выдыхает Чонгук, открывая глаза и восстанавливая дыхание.       — И это только цветочки. Я так соскучился, Чонгук-и.       — И я, очень.       — Голоден? — интересуется, попутно ведя вглубь квартиры.       — Нет, — решает придержать более пошлый ответ на потом.       — Может, хочешь выпить?       — Я уже пьян — тобой, — вот и настало то самое «потом».       Тэхён резко разворачивается, вот теперь смотря диким и голодным взглядом, вновь притягивает к себе, практически рыча:       — Ты не оставляешь мне выбора, сладкий, — подкидывает ахнувшего Чонгука, заставляя обнять себя ногами, впивается пальцами в ягодицы и вновь его целует, вовремя смекнувшего и наклонившегося для этого.       Уже в комнате, его заставляют снять весь верх, всё в той же позе, прижимают спиной к двери, покрывая оголившиеся участки тела кусачими поцелуями, вперемешку с засосами. Чувствительная кожа сразу же покрывается красными следами и мурашками, которые ловят губами и языком. Внутри уже всё горит, посылая жар в пах, и с губ слетает первый стон.       — М-м-м, как же ты сладко звучишь, а ведь мы только начали, — ведёт дорожку поцелуев по шее, доходя до уха, шепчет: — У меня есть небольшой сюрприз для тебя, Чонгук-и.       Этот самый Чонгук-и смотрит расфокусировано, пытаясь осмыслить, что ему сейчас сказали. Как же ему мало надо, чтобы поплыть. Но это касается только Тэхёна, только он заводит чуть ли не с одного прикосновения. В ответ понятливо хмыкают, но не торопят, давая время чуть прийти в себя, опуская на пол.       Проморгавшись и пару раз глубоко выдохнув, Чонгук даёт понять, что готов лицезреть этот самый сюрприз, и чего точно не ожидает — так это маски кролика на стуле и две синих ленты, под цвет халата Тэхёна. Рот от удивления открывается сам по себе, и он переводит недоумённый взгляд на этого ухмыляющегося засранца.       — Я тут подумал, что пора немного изменить концепцию моих эфиров. Тебе никогда не хотелось оказаться на экране? А вместе со мной? — рот Чонгука открывается ещё шире. — О да, вижу ты удивлён. Так вот, сегодня у тебя будет шанс не только лицезреть, как же Господин Ви всё это снимает, но и принять непосредственное участие.       — Что?.. Я… Я не уверен…       — Тс-с, — прикладывает палец к губам, — не волнуйся, тебе понравится. И за этой маской тебя никто не узнает, — Тэхён ведёт пальцем по нижней губе, после засасывая её в свой рот и слегка прикусывая, — тебе будет очень хорошо, обещаю, — в самые губы. — И я в любой момент могу завершить эфир, стоит тебе только сказать «стоп».       Чонгук прикрывает глаза, наслаждаясь нежными касаниями Тэхёна и его порхающими поцелуями то по плечам, то по лицу, и не может поверить в услышанное. Мечтал ли он о таком? Да у него и мыслей таких даже не было. Хочется? Безумие, но да! Абсолютно незнакомые люди будут смотреть, как Господин Ви его ублажает. С ума сойти…       Это пугает ровно настолько, насколько и возбуждает.       — Я согласен, — отвечает, спустя несколько минут тишины. — Но при одном условии: ты будешь это делать, как мой парень, — и опять колечки в плену зубов.       — Интересное начало отношений, — хмыкает, притягивая Чонгука к себе за задницу, — но я абсолютно не против, ведь всё равно бы тебя уже не отпустил.       И снова поцелуй, закрепляющий их соглашение, который затем перерастает в распаляющий, плавящий сознание и вновь разгоняющий огонь страсти по венам. Руки клеймят, оставляя невидимые ожоги, заставляя выгибаться под их касаниями.       Остальная одежда Чонгука летит куда-то в сторону, и вот он уже сидит на стуле, с привязанными к нему руками, с маской кролика, полностью закрывающей лицо, обнажённый, возбуждённый, и готовый к продолжению. Тэхён, нет, Господин Ви запускает эфир, сидя рядом на втором стуле.       — Приветствую, любители вздрочнуть на сон грядущий. Почему, спросите вы, я сегодня не как обычно голый, а в халате? Хороший вопрос! Потому что главным героем сегодняшнего эфира буду не я. Да-да, вам не послышалось. Впервые я решил пригласить на съёмки кого-то ещё, и именно он будет получать удовольствие, и вы вместе с ним. Готовы? Смазка под рукой? Тогда встречайте нашего гостя.       Ви отодвигается в сторону, одновременно с этим пододвигая стул с Чонгуком и останавливая ровно напротив веб-камеры. Щёки тут же печёт румянцем, хоть за маской этого и не видно, а член предательски дёргается, выдавая его с потрохами. Что ему не страшно или неловко, ему нравится.       Горячие ладони Ви ложатся на плечи, спускаются к груди, гладят пресс, намеренно игнорируют стоящий колом член, вновь возвращаясь на грудь, тянут за соски. Он стоит за чонгуковым креслом, специально не перекрывая обзор на прекрасное тело. Да, у Чонгука оно тоже красивое, в меру подкачанное, с выделяющимся прессом, мощными бёдрами, молочной кожей и россыпью родинок на ней.       Сейчас тело Чонгука чувствительно как никогда, и даже, казалось бы, от простой игры с сосками, по нему проходят импульсы, выстреливая прямиком в пах, от чего он подгибает пальцы на ногах. Хорошо. Как же ему хорошо.       — О, у кого-то, оказывается, чувствительные соски, — мурлычет Ви, внезапно прекращая все манипуляции и куда-то уходя.       Возвращается он так же быстро, как и ушёл.       — Ты же не думал, что я это просто так оставлю? — и тон такой довольный-довольный, интимный, но чтобы можно было расслышать.       И спустя несколько секунд Чонгук понимает: Ви надевает на него зажимы для сосков, соединённые цепочкой. О господибоже. Он жмурится, сглатывая, а член, предатель, снова дёргается, вызывая смешок со стороны Тэхёна. Тот обходит его, вставая боком на колени, откуда-то достаёт смазку с банановым ароматом, щёлкает крышкой и обильно распределяет по чонгукову члену, отставляя бутылёк в сторону. Проводит по всей длине пару раз, играет большим пальцем с головкой, не обделяя и яички, перекатывая их во второй руке.       — А, точно, чуть не забыл! — встаёт с колен, наклоняется к лицу и там, где должны быть губы, произносит: — Сейчас вернусь, сладкий.       Снова небольшая пауза, но для Чонгука так даже лучше: ещё один шанс выдохнуть и чуть остыть, ведь он практически на грани, а подводить Тэхёна своей быстротой не хочется. Да и перед зрителями как-то стыдно — только начали, а он уже готов кончить. Так и сидит с прикрытыми глазами, но недолго, и вновь их распахивает, чувствуя чужие губы и язык на своём члене. Блять. Правда ласка эта долго не длится, и после пары движений, которые почему-то прекращаются, Чонгук чувствует, как что-то скользит по его члену, останавливаясь у основания. Он опускает голову вниз, чтобы посмотреть, что происходит, и поражённо выдыхает, видя, как на основании члена красуется эрекционное кольцо. Дважды блять!       — Да-да, милый, я не дам тебе так быстро кончить, но и слишком долго мучить тоже не буду. Просто расслабься и получай удовольствие.       Легко сказать! Не ты привязан к стулу, не тебя бессовестно ласкают, что только и остаётся — закатывать глаза от удовольствия да постанывать. Пальцы Господина Ви творят с его членом что-то невероятное, двигаясь то быстро, то медленно; то по всей длине, то уделяют внимание лишь головке; то вообще чередуют различные техники. Никогда ещё Чонгуку не дрочили так искусно.       А когда Ви тянет за цепочку с зажимами, Чонгук не удерживает слишком громкого стона, выгибаясь в пояснице. И он бы уже кончил, но это чёртово кольцо!       А Тэхён жадно следит за каждой реакцией чонгукова тела, не отрывая от него глаз ни на секунду. Обычно он читает комментарии на свои действия, сейчас же ни разу даже не взглянул в сторону экрана. Да и как можно, если перед тобой такой сексуальный экземпляр извивается, поджимает пальцы, и так сладко стонет. А ещё чертовски хочется сорвать эту маску и посмотреть, он уверен, на раскрасневшееся от возбуждения лицо и покрасневшие от покусываний губы.       Предложил же на свою голову… Такой разгорячённый Чонгук пиздец как заводит, и чует Тэхён, что скоро сам на всё плюнет, завершая эфир, и хорошенько оттрахает этого кролика.       Ви продолжает доводить Чонгука до точки кипения, хотя, казалось бы, куда уж больше, а вот и есть куда! Когда он слышит звук вибрации, скорее всего стимулятора, то уже хочет попросить остановиться, но не успевает произнести и звука, как эта самая вибрация, и да, это оказывается именно стимулятор, проходится по всему члену, перетекает на яички, затем концентрируется на головке, вызывая настолько сильную волну наслаждения, что Чонгука начинает буквально трясти. Он выгибается, насколько это позволяет положение и взрывается сверхновой уже даже не со стоном, а со звуком, больше всего похожим на скулёж, выплёскиваясь горячей спермой. И никакое кольцо не является помехой.       Тэхён с нескрываемым восхищением наблюдает, как Чонгука накрывает оргазмом, как он мелко дрожит, а из подрагивающего члена чуть ли не фонтаном брызгает сперма, доставая даже до подбородка. Он с каким-то маниакальным наслаждением слизывает всё, что выше груди, остальное размазывая по коже.        — Ты такой вкусный, — и наклонившись к уху, чтобы слышал только он, низко произносит: — Чонгук-и.       Прикусив мочку уха, наконец, поворачивается к монитору, но только, чтобы:       — До новых встреч, господа извращенцы, — ухмыльнувшись, резко завершает эфир.       Освобождает руки Чонгука, наконец, срывает с него маску, и приникает к красным, как он и предполагал, губам. Тот отвечает лениво, разморённый таким ярким оргазмом, обнимая за шею.       — Я так сильно хочу тебя, — хрипит Тэхён во влажные губы, — что мои яйца ещё немного и взорвутся. И боюсь, что на нежности меня уже не хватит.       — Я весь твой, Тэ, и я готовился, так что…       Тэхён повержено рычит, срывая с себя халат, вновь подхватывает Чонгука под ягодицами, неся того на кровать. Однако, вопреки своим же словам, не бросает того, а нежно укладывает на спину, нависая сверху. Тянется за другой смазкой, заранее стоящей на тумбочке, попутно покрывая влажное тело под собой поцелуями. Распределяет смазку по сфинктеру, что от прикосновения предвкушающе сжимается, смазывает пальцы и проникает сразу двумя, под аккомпанемент мелодичного стона. Убеждается, что Чонгук действительно готов, немного поиграв уже тремя, и резко заменяет их твёрдым членом.       Стонут уже оба. Тэхён — от жара и тесноты, Чонгук — от заполненности и внушительного размера. Он всё ещё дико чувствителен, поэтому ощущает каждую венку на толстом стволе и ярко реагирует на малейшее движение. На этом, всё же, терпение покидает Тэхёна, и он сразу задаёт быстрый темп, резко вгоняя член на всю длину. Чонгук было вцепляется в его плечи, но Тэхён пресекает и это, заводя чонгуковы руки над головой, держа их одной своей, а другой шлёпает по бедру.       И Чонгук снова уплывает, от быстрых толчков, от контроля, от немного болезненных, но всё равно приятных, засосов; от того, что Тэхён не забывает и про соски, дёргая зубами за цепочку; и от его низких стонов, подтверждающих, что хорошо не только Чонгуку. Толчки становятся размашистее, говоря о том, что Тэхён уже близко, а стоит ему положить вторую руку на чонгукову шею, слегка придушивая, как Чонгук тут же изливается, закатывая в экстазе глаза, и так тесно сжимая тэхёнов член в себе, что он идёт следом — кончая, запрокинув голову и низко выстанывая.       В комнате слышно лишь шумное дыхание двух довольных и полностью удовлетворённых. Двигаться абсолютно лень, да никто и не торопит, поэтому они просто лежат, раскинувшись по кровати, восстанавливая дыхание и иногда поглядывая друг на друга, улыбаясь.       Уже после душа, а его таки пришлось принять, ведь оба были потные, липкие и во всяких жидкостях, они, как ни в чём не бывало, сидят и уплетают ужин за обе щёки. Чонгук удивляется, что Тэхён, оказывается его сам приготовил, и спрашивал тогда, не голоден ли он, не просто так. Ему даже становится немного совестно, что вся эта вкуснятина остыла, но он ни о чём не жалеет! Ещё бы… из него вытрахали всю душу.       — Ну что, не хочешь как-нибудь ещё повторить совместный эфир? — буднично интересуется, как будто это в порядке вещей, и вообще они сейчас не секс на камеру обсуждают, а погоду за окном.       — Ты это сейчас серьёзно? — чуть ли не давится банановым молоком. И да, Тэхён купил его специально для Чонгука, что, кстати, очень мило.       — Вполне. Тебе же понравилось?       — А по мне было не видно?       — Ну вот. Я же говорил, что решил немного изменить эфиры, и я не шутил. Мы можем иногда проводить их вместе, экспериментируя с темами. Да и с кем, как не со своим парнем, мне делить своё хобби?       — Ну почему ты такой невозможный, а? Как вот тебе такому отказывать? — притворно стонет, делая вид, что повержен. — Конечно, я согласен, — и улыбается так искренне и ярко.       — Вот и славненько, — широко улыбаясь в ответ и чмокая чонгуков нос. — А завтра жду тебя в зале, будем работать над твоим жимом, да и присед у тебя страдает…       — Ну Тэ-э-э, — а вот теперь мученический стон уже вполне себе настоящий.       А этот засранец только звонко смеётся и, чмокнув в губы, ретируется в спальню, прибирать следы их необузданной страсти.