Her words

Ева. Е-ва. Подойди сюда, бестолковая тварь! Так меня звали. Моё детство несмотря на то, что его так скоро отобрало ужасное чудище, уже успело обрасти шрамами, и огромным количеством потерь. Моя мать умерла, ещё когда мне было четыре года. Чахотка. Денег на лекарства не хватало. Я не даже не помню её лица, но она была единственным человеком, который обо мне заботился. Отец очень сильно переживал её смерть, а я для него всегда была пустым местом. Он мне этого не говорил напрямую, но в его глазах я видела желание того, чтобы я умерла вместо неё. Пусть из дома он меня и не прогонял, мне всегда было понятно: что чем раньше я уйду оттуда, тем свободнее он вздохнёт. Мне приходилось заботиться о себе самой, и единственной моей радостью был рыжий кот, которого я нашла ещё котёнком, постоянно кричавшим и ходившим за мной. Сейчас он вырос в красивого холёного кота, и очень часто я плакала, утыкаясь в его гладкую шерсть. Мне постоянно было одиноко и я считала дни до того момента, как я смогу уйти из дома. Самым реалистичным вариантом казалось кадетское училище. Я была очень закрытым и замкнутым ребёнком, который не верил, что его может кто-то полюбить. Отец... физически он был рядом, но оставался чужим человеком. Я не понимала, с чем это связано, и винила себя. Сейчас же... Скорее всего он умер под обломками стены Мария, но я не понимала, что чувствую по этому поводу. За эти годы я стала совершенно бесчувственной, потому что иначе мне было не выжить. Но я смотрела вокруг и понимала, что это ненормально, что так быть не должно. Иногда я играла с Жаном Кирштейном со своей улицы, и он приглашал меня домой. Невозможно было не заметить, что у него в семье дела обстоят совсем иначе, и я бы многое отдала, чтобы иметь возможность с пренебрежением относиться к своей матери, а она любила меня, несмотря ни на что. Но выбирать мне не приходилось, и каждый день я возвращалась в дом, где меня не ждали. Падение стены подарило мне свободу от прошлого, теперь я была чистым белым листом. Но что я запишу на нём теперь? Мои сокурсники часто говорили о семье, о доме, о том, как их кто-то ждёт. Многие хотели пойти в военную полицию, чтобы обеспечить хорошую жизнь себе и своей семье. Хватало других, тех, у кого тоже все погибли, и это было видно по тому, как во время таких разговоров они замолкали и неловко прятали глаза. Я старалась держаться знакомых мне людей, например, Жана, который пытается приободрить меня, но у него есть хотя бы кто-то, а у меня — никого. И тогда я вижу его: Райнера. Я вижу ту же самую утрату и такое же одиночество, что и во мне. Он выглядит сильным, но это только маска. В минуты, когда он думает, что остался один, его глаза делаются пустыми, как зимнее небо. Кто ты такой, почему я чувствую рядом с тобой как будто оказалась в свободном падении и никто на всём белом свете не способен меня удержать?