Her words

Я впервые заметил Еву, когда инструктор Шадис проверял нас на прочность, пытаясь доказать, что военная служба ломает тех, кто к ней не готов. В её глазах я увидел безразличие, как будто всё происходящее её не касалось. Когда она ответила ему: — Инструктор Шадис, я пришла сюда, потому что хочу узнать разгадку тайны титанов, — он сначала зло прищурил глаза. Но потом, словно заглянув глубже в её холодные глаза, понял, что она была тогда в Шинганшине. Он ничего не сказал. Недолго постоял, словно вспомнил о чём-то важном, и пошёл дальше. Ева робко взглянула на меня и сразу отвернулась, покраснев. Она выглядела совсем неподходящей для этого сурового мира, утончённой и нежной. Длинные каштановые волосы спадали до талии, слишком бледная кожа, стальные глаза. Что-то внутри меня дрогнуло. Неужели я видел её, когда превратился в титана и пробил стену Мария? Тогда она смотрела на меня так, будто знала обо всём зле, что я совершил, и всё равно доверяла. Впрочем, это всё ерунда. С такой высоты я не мог увидеть её лица. Да и вряд ли она когда-либо простила бы мне разрушение её родного города. Но мысль всё не давала мне покоя. Мог бы я забрать её с собой? Она казалась настолько чужой во всём этом мире, что я не сомневался — она могла бы пойти в неизвестность с любым человеком, кто проявит к ней тепло и заботу. После тренировок я ловил её взгляд в столовой, на плацу, на утреннем построении. Ева напоминала мне самого себя: потерянного, пережившего утрату, лишённого опоры. Но это не имело значения. Она была врагом, а долг требовал не считаться с чувствами островных дьяволов. Родина важнее всего, и так должно оставаться. Иногда ночью я просыпался от собственных кошмаров. Отец, бросающий мне в лицо: «Убирайся, ты не мой сын». Безразличная мать, которая рассматривала меня как средство. Как Марсель снова и снова погибает из-за меня. Хотелось стряхнуть с себя липкий кошмар, выйти из казармы и подышать свежим воздухом. В такие моменты я долго сидел на улице, пытаясь отдышаться, и вспоминал изгибы её талии, густые волосы, затравленный взгляд. На самом деле, не стоило так волноваться. В любом случае, мы почти не говорили, но Бертольд шептал мне: — Не смотри на неё так, помни зачем ты здесь. Я помнил. Но её пустые, печальные глаза вызывали в душе желание оберегать её, защищать от всех невзгод. Это не должно ни на что повлиять, ведь мне предстоит выполнить свою миссию и вернуться домой. Но когда я смотрел на неё, я уже не мог вспомнить, где мой дом на самом деле.