Her words

В новой жизни были свои маленькие радости. Когда мы начали тренироваться с УПМ, многие нервничали, пытаясь удержать равновесие, боясь, что непослушное тело подведёт их и они окажутся исключёнными. Я же всю жизнь любила качаться на качелях или зависать в воздухе, прыгать с тарзанки в пруд. В такие моменты казалось, что всё вокруг исчезает, остаётся только воздух и лёгкость. Когда я закрепила ремни и повисла в воздухе без малейшего волнения, оказалось, что я в числе лучших. Рядом была черноволосая, тихая девочка, которая ходила тенью за Эреном Йегером — именно его голоса я раньше слышала на площади. Я присела на траву в стороне, наблюдая, как остальные проходят испытание, и ждала своей очереди, ощущая, как сердце чуть успокаивается, но внутри всё ещё пульсирует тревога. Райнер тоже справился идеально. Я невольно задержала взгляд на очертаниях его мышц, на уверенности, которая исходила от него почти физически. Мне было трудно отвести глаза — несмотря на собственный успех, я всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке. Он подошёл ко мне, немного помявшись, и молчал, пока я не решилась взглянуть на него снизу вверх. Он направил взгляд куда-то через моё плечо. — Ты хорошо справилась, — сказал тихо, и голос его был таким мягким, что внутри меня возникло странное тепло. Я опустила глаза. — Спасибо… ты тоже неплохо. Как тебя зовут? — спросила я, хотя знала ответ, но хотела услышать его лично. Он слегка прикрыл глаза и улыбнулся. — Райнер Браун. В воздухе всё становится проще, не правда ли? — Ты не выглядишь так, будто хоть что-то здесь для тебя сложно, — сказала я, наконец встретив его янтарные глаза. Лёгкая дрожь пробежала по телу, а сердце почему-то застучало сильнее. Он посмотрел на меня, угол его рта дернулся. — Кое-что действительно стало немного сложнее, чем раньше… Прости, я отойду, — сказал он, когда за плечо дёрнул темноволосый, стеснительный парень, который постоянно ходил рядом с Райнером. Я провожала их взглядом. Бертольд что-то объяснял Райнеру с недовольным выражением, а Райнер слушал с лёгкой улыбкой, не отрывая взгляда от меня на секунду. Я почувствовала странное тепло, которое распространилось по всему телу, и тихо улыбнулась в ответ. После отбоя Саша, которой я уже несколько дней отдавала свою порцию из-за отсутствия аппетита — это сразу сделало меня «героем» в её глазах, — схватила меня за рукав и зашептала: — Райнер так на тебя смотрит с самого первого дня… Все уже заметили. У вас с ним что-то есть! — Саша хихикнула, глаза блестели. — Не говори глупостей, мы с ним даже парой слов не обменялись. Остальные пусть за собой следят, — ответила я, хотя сердце уже наполовину знало правду. — Ну-у, так неинтересно! Ты ведь видела, как он пялится на тебя через всю столовую! — Это он восхищается твоим аппетитом, Саша, — мы обе рассмеялись, но внутри я понимала, что это не просто шутка. Ночью, лежа наедине со своими мыслями, я поняла, что впервые за долгое время чувствую что-то большее. Странное тепло в груди, лёгкое дрожание, когда я думаю о нём — это непривычно и страшно, но приятно. Я так привыкла к одиночеству, к своей холодной независимости, что теперь всё это кажется почти волшебством. Даже если ничего из этого не выйдет, у меня есть Саша, с которой мы сблизились за эти дни. А с Райнером мне приятно находиться рядом, и пусть всё это кажется новым и странным, мне нравится, что он всё время рядом. С этими мыслями я наконец расслабилась и уснула, чувствуя, что что-то в моём мире только начинает меняться.