Her words

— Ева, постой! — окликнул меня Жан. — Ты сегодня какая-то грустная... Приходи после десяти вечера за казармы. Он хитро улыбнулся: — Я стащил из погреба две бутылки красного вина. Приходи, будут Саша, Конни, я... Если хочешь, можешь пригласить ещё кого-то. Я сощурилась, прикусив губу. Время летело стремительно, и каким-то образом с моего поступления прошло уже полгода. Наши отношения с Райнером не продвигались дальше взглядов на построении и случайных прикосновений на тренировках, которые заставляли меня противиться желанию испуганно отдёрнуть руку. Сейчас всё было спокойно, но наш мир, как выяснилось, очень хрупок и нестабилен. Никто не знает, сколько нам отведено жизни. Если титаны снова разрушат стену, то мне предстоит вступить с ними в бой уже в качестве солдата. Я по-прежнему ощущала себя такой же потерянной и неуверенной девочкой, что и в тот день. Да, вот что значит быть солдатом. Именно поэтому в полицию отбирали лучших выпускников курса. Ведь срок жизни члена разведкорпуса статистически был не очень большим, поэтому лучших логично было оставить охранять короля. Раньше мне часто приходилось видеть, как разведкорпус возвращается с миссий. Уставшие от войны, не способные контактировать с толпой. В их глазах была тоска. Сейчас не время думать об этом. Но если я не буду представлять, сколько мне осталось… я рискую упустить что-то хорошее. В конце концов, у меня в жизни было так мало таких моментов, чтобы позволить времени ускользнуть сквозь пальцы. Я заговорила, стараясь звучать как можно безразличнее: — Я приду, только... Может, я ещё Райнера приглашу, никто из вас не против? На лице Жана отразилось понимание: — А-а, хорошо, я бы и сам... пригласил Микасу. — Он посмотрел куда-то мимо меня. — Вряд ли она пойдёт без Эрена... Я произнесла что-то дружески-нейтральное вроде «может, она не будет против» и «почему бы тебе не попробовать» — и пошла дальше. Предвечерняя мгла постепенно сгущалась. Мне нужно было собраться и позвать его. На мгновение я остановилась и прислонилась к стене. С чего я вообще взяла, что ему это будет интересно? Он выглядел таким погружённым в себя, а в последнее время общался в основном с Бертольдом. Иногда они перекидывались парой слов с Энни, но в остальном от отзывчивого и неравнодушного Райнера, готового всем помочь, осталась только тень. Я постояла, слушая пение сверчков, сжала руку и направилась к тренировочному залу. Он стоял недалеко от него спиной ко мне, видимо, только закончил тренироваться. Я осторожно подошла и незаметно положила ему руку на плечо. Сначала он вздрогнул, а потом в его глазах появилось узнавание, и Райнер как будто расслабился. Он зажал мою ладонь в своей руке, словно раздумывая, стоит ли отпускать её или нет. — Райнер, — начала я, — ты не хочешь сегодня после десяти выпить вина? За казармами. Будет Жан, Саша, наверное, ещё пару человек — и всё. Он улыбнулся: — Да, я приду. Я... хотел к тебе подойти, но всё не было времени, знаешь... Спасибо, что пригласила. Я всё-таки расцепила наши пальцы: — Хорошо, увидимся, — и быстро зашагала в комнату к Саше. Перед тем как завернуть за угол, я обернулась и увидела, что он смотрит на меня с каким-то непонятным выражением лица. Я почти бегом влетела в комнату, захлопнув за собой дверь. Саша лежала на кровати, закинув руки за голову, и лениво листала какую-то потрёпанную книжку. — Ну? — Она приподняла брови, едва заметно улыбаясь. — Ты его позвала? Я села на край своей кровати и выдохнула: — Позвала. Он согласился. Саша хитро прищурилась: — Ты такая красивая сегодня, я даже тебе завидую... Давай я заплету тебе косу! — Она вскочила и потянула меня к стулу. Её движения были мягкими и уверенными. На минуту мне показалось, что мама могла бы так же заплетать мои косы в детстве. Мне было и страшно, и приятно, в груди было ощущение, как будто стоишь на краю. — Вот, — Саша легонько подтолкнула меня к зеркалу. — Красота. И не говори, что не красавица! Я посмотрела на своё отражение. Косы придавали лицу мягкость, какой у меня, наверное, не было с того дня, как я поступила сюда. — Спасибо, — прошептала я, всё ещё чувствуя лёгкое волнение в груди. — Пошли, а то Жан обидится, что мы так долго копаемся, — засмеялась Саша, подтолкнув меня к двери. Мы вышли в предвечерний полумрак. Воздух был прохладным, пахло травой и сырой землёй. Сверчки продолжали свою мелодию, где-то вдали кричала ночная птица. Мы прошли мимо казарм и свернули на знакомую полянку за деревянным забором, куда редко заглядывали офицеры. Там уже стояли Жан и Конни. У Жана в руках блестела бутылка вина, а рядом на траве лежали несколько жестяных кружек. Они переглянулись, заметив нас, и Жан с улыбкой поднял руку. Мы уселись в круг. Саша, как всегда, громко рассмеялась над какой-то шуткой Конни, а Жан ловко разливал вино по кружкам. Я взяла свою, чувствуя, как краснеют щёки — не от алкоголя, а от мысли, что совсем скоро к нам придёт Райнер. Я выпила примерно половину, боясь не справиться с волнением. И именно в этот момент, будто почувствовав мои мысли, позади раздались тяжёлые шаги. Я обернулась. Он шёл к нам. Высокий силуэт, тёмная фигура на фоне густеющего неба. Моё сердце так громко стучало, что казалось, все его слышат. Он шёл медленно, уверенно, но в этом спокойствии чувствовалась какая-то тяжесть, будто каждая его мысль была камнем на плечах. На свету костра, который Жан успел развести, его лицо казалось резче, чем днём: чёткие линии скул, хмурый взгляд, который смягчился лишь тогда, когда его глаза нашли меня. — О, Райнер, — вскочил Жан, пожимая ему руку, — мы уже думали, ты не придёшь. Он слегка улыбнулся: — Я тут обещал кое-кому... Саша с Конни переглянулись, не в силах сдержать улыбку. — Налить тебе? — Я сама не заметила, как спросила это. Он посмотрел прямо в глаза — слишком прямо, слишком внимательно. — Да, — сказал тихо, но так, что слова будто прошли по коже. Я взяла бутылку у Жана, стараясь не пролить ни капли, и медленно наполнила его кружку. Он не отводил взгляда, и от этого внутри будто что-то сжималось и вместе с тем — разливалось теплом. Мы сидели кругом, пламя потрескивало, разливая рыжий свет по лицам. Саша рассказывала какой-то смешной случай с тренировки, Конни пытался её перебить, Жан отпускал язвительные комментарии. Все смеялись. Все — кроме меня и Райнера. Он вдруг наклонился чуть ближе, так что я почувствовала, как его плечо почти коснулось моего. — Спасибо, что позвала, — произнёс он тихо, почти на ухо. Я сделала глоток вина. Всё вдруг стало таким тихим и незначительным. Я видела только нас двоих, этот вечер, который мог в любую секунду обернуться бойней. Всё было таким ненадёжным, а мы тратили это время на недопонимание и внутренние сомнения. Жан что-то крикнул в сторону костра, Саша хохотнула, но я даже не разобрала слов. Вино тёплой волной разливалось по телу, стирая границы тревоги, и я вдруг почувствовала: если сейчас не позволю себе остаться рядом с ним, потом будет поздно. — Хочешь... пройдёмся? — Голос чуть дрогнул, но я надеялась, что он не заметил. Он перевёл на меня взгляд. Долгий, будто взвешивал. Потом кивнул: — Пойдём. Мы пошли по тропинке прочь от огня, и ночь словно сомкнулась вокруг. Сверчки, далёкие голоса, лёгкий шорох травы. Тьма была густая, но не страшная — рядом с ним ничего не казалось страшным. Райнер шёл чуть впереди, и его шаги были уверенные, как всегда. Потом он замедлил шаг и оглянулся: — Ты не замёрзла? — Нет, — покачала головой, хотя воздух уже был прохладный. Он остановился у старого дерева, прислонился к стволу и посмотрел на меня так, будто видел в первый раз. Долго. Без слов. Я тоже замерла, не зная, что делать с руками, куда деть взгляд. Но он сделал шаг вперёд, медленно, будто боялся спугнуть. — Мы как будто избегали друг друга, — сказал он задумчиво. — Я... — Я сглотнула, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. — Я не знала, что сказать. Он наклонил голову, и на лице появилась та самая мягкая улыбка, которую я видела только пару раз — и оба раза во сне. — А сейчас знаешь? Я открыла рот, но слов не было. Только тишина между нами, полная чего-то слишком большого. И вдруг он коснулся моей щеки ладонью. Тёплой, тяжёлой, словно настоящей. Я закрыла глаза.