Неприязнь-связь/ отвращение -любовь

Час спустя, когда неловкость наконец рассеялась, они сидели в той же комнате напротив лорда Элдреда Принса. Атмосфера была уже другой — серьезной, деловой. Предстояло обсудить будущее, полное опасностей и неопределенности. — И как же нам лучше поступить, дедушка? Спросил Северус, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Сидеть здесь в осаде или действовать на опережение? Элдред, потягивая какой-то темный ароматный напиток из хрустального бокала, посмотрел на них поверх ободка. — Осада — это для неудачников. Принцы не сидят в углу. Но также глупо ввязываться в неприятности без плана. Нам нужно… «Ты знаешь, — тихо, почти про себя, сказал Гарри, перебивая его. Он сидел, уставившись на свои руки, его лицо было угрюмым и сосредоточенным. — С этого года я могу жениться без согласия моих опекунов. Я достиг совершеннолетия в магическом мире. И я почти уверен, что Дамблдор решил воспользоваться этим. Он поднял взгляд, и в его зеленых глазах была горькая, усталая ясность. — Например, смотрите: некая Джинни Уизли — будущая жена, героиня, продолжательница «правильной» семьи Лайтов. Или, может быть… какая-нибудь заслуживающая доверия девушка из Хаффлпаффа, — он скривился от отвращения. — Гриффиндор тоже подойдет. Но Слизерин и Равенкло — нет. В Слизерине было слишком много пожирателей смерти, а в Когтевране… — он махнул рукой, — перед ним пресмыкались, ты сам знаешь. И все будут счастливы. И все будут счастливы. И «мальчик, который выжил» будет под надежным контролем, привязанный к «правильной» семье. Он замолчал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — И ты… — его голос сорвался, и он выдохнул с отвращением к самому себе, — и тебе нравятся мужчины, мой мальчик, я знаю. Просто ты был не в хороших отношениях с девушкой, чтобы понять это. Он процитировал эти слова с такой горькой иронией, что у Северуса сжалось сердце. Он узнал стиль Дамблдора — мягкий, отеческий, но невероятно ядовитый и манипулятивный. Лорд Элдред застыл с бокалом на полпути ко рту. Его глаза сузились, и в них вспыхнул холодный расчетливый огонь. — Повтори, — мягко потребовал он. — То же самое он сказал мне на пятом курсе, — мрачно пояснил Гарри, ни на кого не глядя. — После того, как я застукал Джинни и Дина за..... ну, в общем. Я пришла к нему, я была расстроен. А он… улыбнулся своей доброй улыбкой и произнес эту фразу. Как будто это было какое-то откровение. Как будто он сделал великое открытие и теперь собирался помочь бедному, запутавшемуся Гарри разобраться в себе. В комнате повисла тяжелая тишина. Северус почувствовал, как по спине пробежала волна чистой, беспримесной ярости. Дамблдор не просто манипулировал ими. Он играл с самой их сущностью, с их чувствами, с их индивидуальностью. Он пытался убедить Гарри, что его влечение к мужчинам было всего лишь результатом неудачного опыта, ошибкой, которую мудрый наставник мог бы «исправить», женив его на подходящей девушке. — Это… это… — принц Элдред не мог подобрать подходящего выражения. Его лицо превратилось в маску из холодного мрамора. — Он не просто хотел контролировать твою магию. Он хотел контролировать твою жизнь. Твою душу. Тебе решать, кого ты любишь. Он резко поставил стакан на стол. — Это имеет значение. Драматично. Его план, скорее всего, уже приведен в действие. Вероятно, у него уже есть кандидатура. И он будет оказывать на вас давление всеми возможными способами — через друзей, через прессу, через чувство долга перед «миром, который вы спасли». — Что нам делать? Спросил Северус тихим, но твердым голосом. Он уже мысленно составлял список ядов, которые можно подмешать в лимонные леденцы. «Мы действуем на опережение, — холодно сказал Элдред. — Но не применяем силу. Сила — это то, чего он ждет от нас. Нет. Мы победили его его же оружием. Общественное мнение. Мы играем по его правилам, но меняем баланс. Он повернулся к Гарри. «Парень, ты сказал, что можешь жениться. Отлично. Мы не будем этого отрицать. Мы воспользуемся этим в своих интересах. «Ты предлагаешь… что мы поженимся?» — недоверчиво переспросил Гарри, краснея. «Нет, — усмехнулся Элдред. — Это было бы слишком очевидно. Слизерин и Гриффиндор? Бывший пожиратель смерти и мальчик, который выжил? Это вызовет скандал, но не сочувствие. Нет. Его глаза заблестели. — Мы объявим о помолвке… но не о твоей. Он посмотрел на Северуса. «Помолвка последнего отпрыска древнего и благородного княжеского рода». Помолвка, организованная по всем канонам магической аристократии, с одобрения главы семьи. Это выбьет почву у него из-под ног. Он не сможет оспорить это, не бросив вызов всему древнему укладу жизни. А твой брак, Гарри, — он повернулся к нему, — останется твоим личным делом. На данный момент. — Спросил Северус, нахмурившись. Ему не понравилась идея фиктивной помолвки. — Это моя забота, — сказал Элдред. — У меня есть на примете пара… подходящих кандидатов из нейтральных семей, которые приветствовали бы союз с нашим возрождающимся домом и которым можно доверять. Это будет ширма. История для прикрытия. Чтобы дать тебе время… укрепиться. И лишить Дамблдора его главного козыря — возможности выставить тебя, Гарри, непослушным ребенком, идущим против воли «мудрых» старейшин. Он встал, и его фигура внезапно показалась ему выше и мощнее. — Мы начинаем свою игру. Игру, в которой он — всего лишь пешка. Пришло время напомнить этому выскочке, что такое настоящая власть и настоящие интриги. Гарри выслушал план своего деда, и его лицо, поначалу напряженное, постепенно озарилось пониманием, а затем холодной, хищной улыбкой, которую Северус никогда раньше на нем не видел. — Возможно… это своего рода опека на расстоянии… — начал он, и его голос звучал задумчиво, но в нем звучали стальные нотки. — Или даже вот, посмотрите: «Вы только что поженились, поэтому ваша жена имеет право распоряжаться всеми вашими деньгами… Гарри, мне жаль, но лучше отправлять тебя на смертельно опасные задания в качестве аврора. О, вот и ты, Гарри, ты погиб случайно. О, бедная вдова, такая молодая и богатая… Девочка, дай мне половину состояния и налегке, и ты будешь обеспечена…» Он выпалил это быстро, с горькой, саркастической интонацией, пародируя закулисные сделки и манипуляции. Затем он резко остановился и посмотрел на лорда принца. Его изумрудные глаза, обычно такие открытые и ясные, сейчас были прищурены, как у хищной кошки, и светились холодным, безжалостным умом. Его взгляд был смертоносным, как у Овады, но в тысячу раз более проницательным и опасным. — Мистер Элдред, — четко произнес он, и его голос утратил юношескую неуверенность, обретя незнакомую властность. — Я думаю, нам нужно действовать как змеям. Ясно. Тайно. Для сумасшедшего смертельно опасно нападать на змеиное гнездо. Северус застыл, пораженный. Он смотрел на Гарри так, словно видел его впервые. Это был не тот вспыльчивый, импульсивный мальчик, который с криком бросался в бой. Он был расчетливым, холодным стратегом. Настоящий слизеринец, который проявил себя в полной мере. — Северус, не удивляйся, — сказал Гарри, словно угадав его мысли. Все та же хитрая, понимающая улыбка тронула его губы. — Изначально предполагалось, что я буду слизеринцем. Распределяющая шляпа была очень настойчива. Но случилось так, что змея притворилась львом… выживать. Элдред Принц наблюдал за этой метаморфозой, и впервые на его суровом лице появилось выражение неподдельного, глубокого уважения. Он увидел не мальчика, а равного игрока. — И что же предлагает змея? «что это?» — спросил он, скрестив руки на груди. «Мы играем в его игру, — сказал Гарри, его глаза сверкали. — Но мы меняем правила. Ты находишь мне «невесту». Идеальную, заслуживающую доверия, с безупречной репутацией. Из древней, но не влиятельной семьи, которая только приветствовала бы союз со «спасителем волшебного мира». Мы объявляем о нашей помолвке. Громко. С помпой. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — И тогда… Тогда я начну готовиться к своей карьере аврора. Я скажу, что хочу лично очистить мир от остатков Тьмы. Я пройду все испытания, продемонстрирую свою силу — ту, которую сейчас никто не сдерживает. Я становлюсь золотым мальчиком Минмага. А потом… — его голос стал тише и опаснее, — я начну расследование. Независимый. О махинациях в самом министерстве. О незаконном использовании магических ресурсов. О том, куда на самом деле пошли средства, выделенные на восстановление после войны. И первыми попадут под подозрение… будут те, кто слишком жадно следит за моим состоянием и слишком активно продвигает мою «невесту». Он посмотрел на них обоих. «Мы не прячемся. Мы светимся так ярко, что ослепляем их. Мы становимся неприкасаемыми. Любая «случайная» смерть Авроры Поттер, героя войны, расследующего коррупцию на самом верху, вызовет такой скандал, что все их схемы рухнут. А моя «невеста»… — он усмехнулся, — получит не состояние, а кучу проблем. Если, конечно, она не работает на нас с самого начала. Принц Элдред медленно, с явным удовольствием хлопнул в ладоши. В зале раздались тихие, размеренные аплодисменты. — Браво, мальчик. Браво. Он покачал головой. «Дамблдор недооценил тебя. Он видел в тебе только орудие, героя или жертву. Но не соперник. Это его роковая ошибка. Северус посмотрел на Гарри, и его охватила буря гордости, изумления и..... легкий страх бушевал в его душе. Он всегда знал, что Гарри умный и храбрый. Но он и понятия не имел о такой глубине, о таком холодном, расчетливом уме. Это была не его магия. Это был он сам. «Тогда решено, — сказал лорд принц. — Мы начинаем готовить почву. Я буду искать «невесту» и распространять слухи. Северус, тебе нужно будет… освежить в памяти некоторые разделы высшей окклюменции и легилименции. Нам понадобятся твои навыки. А ты, — он посмотрел на Гарри, — приготовься к самому блестящему выступлению в своей жизни. Пришло время показать миру настоящего Гарри Поттера. Не того, кем они хотели его видеть. Речь идет о том, кто он есть на самом деле. Гарри кивнул, и в его глазах вспыхнул азарт охотника, вышедшего на тропу войны. Змея, которая долгое время притворялась львом, наконец сбросила маску. Игра началась. Гарри с нежностью посмотрел на Северуса, и его внезапная воинственная уверенность на мгновение сменилась трепетной, почти виноватой нежностью. Он увидел, как напряглись плечи Северуса при упоминании о его «помолвке», как тень боли промелькнула в его темных глазах, прежде чем мгновенно скрыться за маской бесстрастия. — Северус… и лорд принц, — начал он, и его голос снова смягчился. — Я понимаю… что Северус определенно бы это сделал… было бы больно смотреть на все это со стороны. И… — он сжал кулаки, словно борясь с самим собой, — и все мое существо сопротивляется этой лжи. Притворяться, что я заинтересован в ком-то другом, когда… — он запнулся, не в силах закончить, но его взгляд, полный любви и преданности, был красноречивее любых слов. Он повернулся к Северусу, и в его позе была мольба о понимании. — Северус… Что мне делать? Да, это хороший план, он логичен, он… смертельно опасен для них. Но он… — он не мог подобрать слов, чтобы передать горечь этой необходимости. И вдруг его глаза снова заблестели — но на этот раз не холодным расчетом, а озорным, почти мальчишеским блеском. Он вскинул голову, переводя взгляд с Северуса на Элдреда. — Возможно ли это… заключить сделку на бумаге? Выпалил он. Оба принца уставились на него, не веря своим ушам. — На бумаге ? — Спросил Элдред, нахмурившись. Гарри оживился, его слова зазвучали быстрее. — Ненастоящая, конечно! Но… чтобы показать нас как… скромную и застенчивую пару? Но очень нежную? Нравиться… нам неловко показывать всем свои чувства, но мы не можем полностью скрыть свою привязанность? Он с надеждой посмотрел на них, как будто предлагал не стратегический ход, а способ сохранить частичку своего счастья среди всей этой лжи. Идея была настолько неожиданной, настолько… Гриффиндорская в своей прямоте и в то же время по-своему хитрая, что Северус не удержался и издал короткий хриплый выдох, похожий на смех. Он представил себе это: он, Северус Снейп, бывший ужас Хогвартса, и Гарри Поттер, мальчик-который-выжил, изображают пару застенчивых влюбленных, которые тайно перешептываются и обмениваются нежными взглядами на публике. Это было до абсурда смешно. И… черт возьми, это гениально. Сначала принц Элдред посмотрел на Гарри так, словно тот предложил пригласить на ужин великана, а затем его суровые губы тронула медленная одобрительная улыбка. — Двойная игра, — прошептал он с явным удовольствием. — Игра на публику внутри другой игры. Да… это… это элегантно. Он начал расхаживать по комнате, уже обдумывая детали. — Это снимет множество вопросов. Почему наследник древнего княжеского рода вдруг проявляет такой интерес к юному Поттеру? Почему они всегда вместе? Мы списываем это на зарождающуюся дружбу, которая перерастает в нечто большее, но… О, эти милые, застенчивые молодые люди, они такие скромные, они боятся осуждения, они скрывают свои чувства! Он говорил с насмешливой интонацией сплетницы. — Зрители с удовольствием подхватывают это. Это романтично. Это отвлечет их от их истинных планов. И самое главное… — он замолчал и посмотрел на Северуса, — это даст тебе законную возможность быть рядом. Под прикрытием этой «застенчивой» привязанности вы сможете открыто совещаться, обмениваться информацией, даже… — он слегка улыбнулся, — проявлять заботу. Не вызывая ненужных подозрений. Северус слушал, и его первоначальное сопротивление растаяло, сменившись странным, новым чувством… предвкушения. Быть вынужденным скрывать свои истинные чувства было мучительно. Но получить разрешение показать миру их крошечную, дозированную часть… под видом игры… было извращенным удовольствием. —Это… может сработать, — неохотно признал он, избегая смотреть на Гарри, который сиял от восторга. — Это сработает! Уверенно сказал Гарри. «Мы будем… Ты знаешь.» — Давай обменяемся книгами в библиотеке. Я «случайно» дотронусь до твоей руки в Хогсмиде. Ты сделаешь вид, что сердишься, но в твоих глазах будет… понимание. Он говорил с таким энтузиазмом, что казалось, он уже продумал все до мельчайших деталей. — Только не переусердствуй, — предупредил Элдред, но в его глазах читалось одобрение. — Легкая неловкость, сдержанность, но сквозь нее пробивается искренность. Вы должны выглядеть не как актеры, а как два человека, которые действительно испытывают глубокие чувства, но боятся их показать. Он посмотрел на них обоих. «Я не думаю, что у вас возникнут проблемы с этим». Его слова повисли в воздухе, наполнившись новым смыслом. Их стратегия приобрела неожиданный, почти поэтический оттенок. Предполагалось, что они разыграют комедию, но в центре этой комедии будет их настоящая, неподдельная любовь. Они будут прятаться у всех на виду, используя свою истинную связь как лучшее прикрытие. Северус медленно кивнул, и едва заметный намек на улыбку тронул его губы. Это может быть даже… интересно. Смотреть на Гарри и знать, что только они двое понимают истинное значение каждого взгляда, каждого случайного прикосновения. Это будет их тайный язык, их личный, скрытый роман в большой, опасной игре. — Ну что ж, — сказал лорд-принц, потирая руки. — Мы начинаем готовить сценарий. У нас в пьесе новое, очень интересное действие. Давайте сделаем его убедительным. Гарри щелкнул пальцами, его глаза загорелись азартом драматурга, придумывающего идеальный сюжет. — Тогда получается… давайте сделаем это, — начал он, расхаживая по комнате. — Все знают, что я говорю на змеином языке. И всем известно, что профессор Снейп — величайший мастер зелий. Итак… — он сделал паузу и посмотрел на них с лукавой улыбкой, — я «случайно» узнал, что профессор Снейп ищет редкий ингредиент для противоядия — ну, я не знаю, слезу василиска или что-то в этом роде. И этот ингредиент можно получить, только если сумеешь договориться с определенным видом волшебных змей, которые очень редки и скрытны. Он повернулся к Северусу, и его взгляд стал игривым. — Я, скромно говоря, предлагаю свою помощь. Мол, я Поттер, я могу. И мы отправляемся в какое—нибудь опасное, но живописное место — Запретный лес, какие-нибудь древние руины. И там… О, ужас! Он драматично приложил руку ко лбу.: «Мы попадаем в ловушку!» Или что-то на нас нападает! И мы должны работать вместе, чтобы выжить! Я использую змеиный язык, чтобы успокаивать змей или отвлекать монстров, а ты… ты спасаешь нас обоих своим умом и зельями! Он вернулся, все больше и больше интересуясь своей историей. — И вот, после этого опасного приключения мы… сблизились. Основываясь на взаимном спасении и профессиональном уважении. Я начинаю посещать вашу лабораторию — под предлогом помощи с ингредиентами для змей, конечно. Мы проводим время вместе, обсуждая змеиные яды и противоядия. Он остановился и посмотрел на Северуса с притворной невинностью. — И что с того? Это логичное развитие событий. Ни у кого даже не возникнет никаких вопросов. Гриффиндор и Слизерин, объединенные любовью к..... герпетология и токсикология. Северус слушал, и бесстрастное выражение его лица постепенно смягчалось. Уголки его губ невольно изогнулись в легкой улыбке. Сценарий был на удивление простым… правдоподобный. И в этом была определенная ирония, которую он раскрыл. — Это… на удивление разумно, — сказал он наконец, и в его голосе послышались нотки веселья. — Особенно в части с ловушкой. Это придаст необходимый драматизм и объяснит внезапное потепление в наших отношениях. Взаимное спасение жизней — распространенная причина прекращения вражды. — точно! Гарри был в восторге. — И затем… затем вы можете «заметить», как мы обсуждаем не только яды, но и… книги, например, за чашкой чая. Или как вы «случайно» делаете комплимент моему произношению на змеином языке. Я краснею и смотрю в пол». Он смущенно улыбается. — Это очень мило и трогательно. Никаких фейковых новостей. Лорд Элдред наблюдал за ними, и его лицо озарила редкая одобрительная улыбка. — Браво, — прорычал он. — Использовать ваши реальные, уникальные способности в качестве основы для легенды — это блестяще. Это придает истории неоспоримую достоверность. И, самое главное, это дает вам законную причину проводить много времени вместе в лаборатории, за закрытыми дверями, где вас никто не побеспокоит. Его глаза озорно блеснули. — Идеально подходит для тайных встреч. — Что ж, — Северус поднялся со стула, к его движениям вернулась обычная уверенность, но теперь в них чувствовалась легкая, почти неуловимая легкость. — Похоже, я вот-вот открою для себя новый, глубокий научный интерес к герпетологии. И, возможно, «случайно» оставлю несколько необходимых книг на видном месте в вашей лаборатории. «А я, — улыбнулся Гарри, — скромно спрошу, не нужна ли уважаемому профессору какая-нибудь помощь». Ради науки, конечно. Их взгляды встретились, и возникло полное взаимопонимание и новая, странная радость от этой опасной, но увлекательной игры. Они больше не были просто жертвами обстоятельств. Они стали режиссерами собственной пьесы. И первый акт должен был начаться с совместного изучения змеиного яда. Гарри энергично кивнул, мысленно уже обдумывая следующие ходы в этой сложной игре. — Тогда я отправлюсь на площадь Гриммо, — сказал он деловым и собранным тоном. — И я скажу Рону что-нибудь вроде: «Мистеру Принсу было трудно достать одну из змей, которые были нужны ему для эксперимента, и мне нужно было с ней поговорить. Но она была несговорчивой, чертовски агрессивной тварью, она чуть не откусила мне палец.» Он даже притворился, что слегка дрожит, для пущего правдоподобия. — Но все прошло успешно, и она дала яд. Но, к сожалению, он не годился для противоядия. Придется поискать другой вид.» Он посмотрел на Северуса, и в его глазах мелькнула искорка веселья. — Это объяснит мое отсутствие, легкий стресс и даже возможные синяки, если мы решим добавить их для реалистичности. Рон купится на это. Он знает, что у меня всегда неприятности с монстрами. Затем выражение его лица стало более серьезным. — Я сообщу Гермионе наедине. И вот тут-то она и поможет. Кстати, она мастерица отвлекать внимание тех, кто не нужен. Он лукаво улыбнулся. «Если Рон или миссис Уизли начнут задавать слишком много вопросов или заподозрят неладное, Гермиона может легко перевести разговор на что—нибудь нейтральное — новую книгу, сухой закон, рецепт нового пирога. Она будет засыпать их информацией до тех пор, пока они не забудут, о чем спрашивали. Лорд Элдред одобрительно хмыкнул. — Хорошо продумано. Распределение ролей. У нас есть официальное прикрытие, оперативное прикрытие и… отвлекающий маневр в лице мисс Грейнджер. Он посмотрел на Гарри с вновь обретенным уважением. — Ты был рожден для этого, мальчик. Для игры в тени. — Мне пришлось научиться, — сухо ответил Гарри, и на мгновение в его глазах промелькнула тень прежней боли. — Но да. Это сработает. Гермиона уже ознакомлена с основными принципами. Она знает о нашей… связи. Он слегка покраснел. — И она на нашей стороне.» Я могу доверять ей. Северус, который слушал молча, наконец заговорил. Его голос был тихим и задумчивым. — Тебе придется солгать своим друзьям, Гарри. Постоянно. Искусно и убедительно. Ты готов к этому? Чтобы каждое твое слово было частью представления? Гарри встретился с ним взглядом, и его лицо стало серьезным. «Я лгал им и раньше, Северус. О крестражах, о пророчествах, о миссиях Ордена. Я сделал это, чтобы защитить их. Сейчас… теперь я делаю это, чтобы защитить нас. Чтобы защитить то, что у нас есть. Он сделал шаг вперед. — Это еще одна ложь. Это не отключается. Она… она как плащ-невидимка. Она прячет наше сокровище от тех, кто может захотеть его забрать. Его слова, простые и искренние, развеяли последние сомнения Северуса. Он кивнул, коротко и ясно. — Тогда мы начнем.» Сегодня. — Вот именно, — сказал Элдред. — Я собираюсь очаровать миссис Уизли.» Ты, Гарри, подготовишь почву и разработаешь легенду с мисс Грейнджер. А ты, — он посмотрел на Северуса, « возвращаешься в Хогвартс.» Вам нужно подготовить лабораторию для вашего «нового хобби». Повесьте пару карт с местами обитания змей и «случайно» оставьте на столе несколько томов, относящихся к делу. Создайте антураж. Они обменялись кивками, трое заговорщиков, готовых начать свою сложную и опасную игру. В воздухе повисло напряжение, но не от страха, а от предвкушения. Гарри вышел из комнаты первым, он был уверен в себе и целеустремлен. Ему предстояло сыграть свою первую роль, роль слегка уставшего, но довольного успехом «герпетолога-любителя», вернувшегося из опасной экспедиции. Северус смотрел ему вслед, и противоречивые чувства бушевали в его душе. Гордость за его ум и храбрость. Страх за его безопасность. И странное, щемящее чувство нежности, смешанное с мрачной решимостью защитить это хрупкое, только что родившееся счастье любой ценой. Игра началась. И они были к этому готовы. Все трое. Гарри грустно улыбнулся, и его взгляд на мгновение затуманился. Реальность их опасной игры на мгновение перевесила радость от того, что они нашли решение. «Северус, мне тоже придется уйти… — тихо сказал он. — Что ж, собирайся и расскажи все Гермионе, а Рону расскажи легенду. Мысль о предстоящем разговоре с лучшим другом, полном полуправд и недомолвок, явно тяготила его. Он чувствовал себя предателем, и это, пожалуй, было самой сложной частью всего плана. Но затем, словно солнце, пробившееся сквозь тучи, изменило выражение его лица. Его глаза, которые только что были полны печали, внезапно стали ярче, яснее, наполнились чистой, ничем не омраченной радостью. Он посмотрел на Северуса, и в его взгляде промелькнуло внезапное, ослепляющее осознание. — Но… — выдохнул он, и его голос прозвучал почти благоговейно, — у нас есть неделя до Хогвартса…… Он сделал паузу, чтобы до него дошел смысл этих слов. — И нам придется побыть, по сути, только вдвоем… наши мини-каникулы. Он произнес это с такой надеждой и нежностью, что у Северуса перехватило дыхание. — Ты из Хогвартса и от Дамблдора, — продолжил Гарри, его слова были быстрыми и полными восторга, — а я от своих родственников и, как ни странно, от славы… и от Уизли. В его голосе не было обиды на друзей. Была только глубокая, застарелая усталость от постоянного нахождения в центре внимания, от необходимости соответствовать ожиданиям, от роли, навязанной ему с детства. И неделя, всего одна неделя, когда он мог быть просто Гарри. Не Поттер. Не герой. А просто сам по себе. С этим. Это была не просто стратегическая необходимость, это была их «экспедиция».» Это был подарок. Неожиданный, драгоценный подарок судьбы, который выпал на их долю среди всего этого хаоса и опасности. Северус посмотрел на него, и его собственное сердце, навсегда застывшее во льду, откликнулось на эту надежду. Он представил себе это. Неделя без ядовитых взглядов коллег, без необходимости играть роль ужасного профессора, без гнетущего присутствия Дамблдора и его вечных манипуляций. Неделя, когда он мог бы быть просто Северусом. Не Снейпом. Не шпионом. А просто человеком. С этим. — Наши мини-каникулы, — повторил он тихо, почти невероятно для самого себя. Слова прозвучали странно и непривычно на его языке, но они несли в себе обещание чего-то невероятного. В его темных глазах, обычно таких невыразительных, вспыхнул ответный огонек, крошечный, но реальный. Он кивнул, коротко и ясно. — да. В этом одном слове было больше смысла, чем во всей речи. Утверждение. Принятие. И предвкушение. Грусть на лице Гарри полностью исчезла, сменившись сияющей, беззаботной улыбкой, которая делала его похожим на того молодого человека из бара, с которым Северус танцевал много месяцев назад. — Тогда я пойду, — сказал Гарри звенящим от нетерпения голосом. «Я быстрее совру Рону, быстрее поговорю с Гермионой и раньше вернусь.» Вам. Он в последний раз посмотрел на Северуса взглядом, полным любви, решимости и обещания скоро увидеться, и вышел из комнаты, оставив после себя почти осязаемое ощущение света и тепла. Северус остался один, но одиночество больше не тяготило его. Это наполнилось новым смыслом — тихим ожиданием. Он подошел к окну, глядя на безликую скалу Гринготтс, но видел не ее, а образы будущего. Неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Вечность и мгновение одновременно. Он повернулся и вышел из комнаты быстрыми и целеустремленными шагами. У него тоже были приготовления. Ему нужно было выбрать самое уединенное и безопасное поместье принцев. Проверить защитные чары. возможно, даже… подумайте, что взять с собой. Не только книги и зелья. Но, может быть, что-то еще. Что-то, что могло бы сделать их «мини-отпуск» более приятным.… отпуск. Впервые за много-много лет Северус Снейп с нетерпением смотрел в будущее.