Смерть и налоги

      Чонсон никогда не отличался особым везением. Ну правда. Как бы друзья ни приговаривали, что он себя накручивал, он абсолютно точно видел, что его жизнь соткана из постоянных неурядиц, проблем и изнуряющего стыда, который он чувствовал всякий раз, стоило вновь ошибиться. В детском саду он был неловким и стеснительным ребёнком, который едва складывал буквы в слова, потому как они переехали совсем недавно, а языка этой страны он знать не знал. В начальной школе он только привык к новым обязанностям и устройству мира, как оказалось, что им нужно вновь вернуться на родину в Южную Корею. Он только стал нормально говорить по-английски и забыл корейский, как нужно было перестраиваться. В средней школе он с горем пополам поспевал по предметам, в старшей сдал сунын едва-едва.       И ко всему этому добавлялись его неуклюжесть и неловкость, каких только надо видывать. Вместо того, чтобы помогать бабушкам доносить пакеты, он их необычайным образом рвал. Всякий раз, когда он забывал зонт, обязательно шёл дождь, а когда он зонт брал, светило солнце. Ему постоянно переходили дорогу чёрные кошки, кокетливо мигая яркими глазами, он глупо проходил под стремянками и между соединённых столбов. Его бутерброды всегда падали джемом вниз, согласно всем законам сладкой физики. Девушки считали его странноватым и милым, и хотя бы эта сторона жизни повернулась к нему с улыбкой. Они находили его очаровательным, особенно нуны на работе. Вид стеснительного клерка в отглаженном костюме и очках пленил сплетниц и кокеток, они заставляли его краснеть и хихикали над этим, а Чонсон в ответ приносил им кофе и сладости, отвечая на знаки внимания. И иногда даже не проливал напитки! И не ронял эклеры! А это дорогого стоило. И девушки это ценили.       И всё же жизнь подкидывала ему мелкие проблемы. Он собирал бёдрами все углы столов, садился на сломанные стулья, ходил целый день с пастой на лице, ронял кипы бумаг, вода всегда мочила его рукава, часы запаздывали на пять минут, рабочие программы любили вылетать, на улице он постоянно проходил под гнёздами голубей, автомобили обливали его грязью из луж, самокатчики сносили с пути, на полках в магазине оставался лишь нелюбимый вкус, покупал всё в обычную цену перед скидками, замечал все интересные премьеры только в последний день и всегда получал на Тайного Санту блокнот с ручкой.       И вот в один из таких дней удача навсегда попрощалась с ним, и последнее, что он увидел, — это летящий на полной скорости на зелёный пешеходный свет автомобиль. Ни цвета, ни номерного знака, ни лица водителя. Только толчок, боль от горячего асфальта, вспышка в груди — и пустота.       Всю жизнь он слышал самые разные теории о том, что ждало людей после жизни. Одни искренне верили, что существуют Рай и Ад, и их аналогии были в разных религиях и даже сектах. Иные утверждали, что после смерти ждало перерождение, и человек, исполняя светлый долг, мог повысить уровень своей души. Ещё одни утверждали, что после смерти есть жизнь после; другие — что душа путешествует по мирам; или что душа уходит в астрал; или остаётся в мире; или не существует никакой души, и человек просто умирает, и ничего с ним не происходит. Чонсон за жизнь так не определился, во что он верит.       Сначала он почувствовал, что под ногами что-то есть. Совершенно твёрдое и материальное. Он стоял ровно и не чувствовал вокруг ничего. Лишь слышал непонятное ему жужжание. Открыл глаза. Он, наверное, ожидал увидеть что угодно, но только не цилиндрическое помещение с вертикальными полосками тёмно-синих обоев. Они слабо пульсировали, как будто под ними у стен кровь циркулировала по венам и артериям. Деревянные старые плинтуса, стойка регистратуры, за которой сидел скелет в строгом костюме, подписывая пером и светящимися чернилами бумаги из стопки, которая постоянно возобновлялась и шла к нему нескончаемым потоком. Подписанные бумаги отправлялись в механизм, похожий на кассовый аппарат или печатную машинку, зажёвывались ими — и всё. Рядом со стойкой был встроенный в стену лифт, справа от лифта висело круглое зеркало в барочной рамке с вырезанными крошечными черепами. Нет, не висело. Парило. Жужжание, наполнявшее воздух, смешивалось с шёпотом из ниоткуда, от которого у Джея мурашки бежали по коже — если, конечно, у него ещё была кожа.       — Чего стоишь? У меня и без тебя тут полно работы.       Джей вздрогнул и повернул голову к скелету. Он не до конца понимал, к нему ли обращались. Да и вообще…       — Немой?       — Что? Нет.       — Чего молчишь тогда? Имя, фамилия.       — Э-э-э, Пак Джей Чонсон. А где я? Это предсмертный бред?       — Дата рождения.       — Две тысячи второй год, двадцатое апреля. Вы не ответили…       — Город рождения?       — Сеул.       — Город смерти?       — Там же. Я умер?       — Нет, родился, — кто ж знал, что скелеты умеют фыркать. Возможно, он даже и глаза закатил бы. Если бы они у него были. — Поздравляю, Джей. Международный Высший Совет Судеб решил, что вы идеально подходите и будете наняты на должность жнеца. Возражения не предусматриваются. К вашим услугам зеркало, определите свой внешний вид, который не будет вас пугать, и пройдите к лифту, когда будете готовы.       Скелет махнул костями руки в сторону парящего зеркала. Вот так поворот. Так вообще можно выражаться в сей ситуации? Это всё похоже на сон. Его коллега как-то говорила про онейризм. Состояние, которое приходит человеку во сне, и он пребывает в невероятных сюжетах, сражается с фантастическими тварями и путешествует по разным мирам, а потом просыпается и считает, что это всё была реальность. Вдруг у него так же?       В зеркале он увидел себя, правда, действительно в ужасном состоянии, будто с похорон прошло уже несколько недель. А ещё он предстал абсолютно нагим, что заставило его покраснеть; но лишь внутреннее, потому как, очевидно, сейчас к его лицу вряд ли могла прилить кровь.       — А что я… должен делать? — смущённо спросил он, отвернувшись от скелета почти полностью, чтобы прикрыть причинные места.       — Подумайте о том, что хотите видеть, и всё. И не мешайте мне работать.       Что ж, ладно. Чонсон взглянул на себя, постоял, как дурак, с минуту перед зеркалом и понял, что может думать только о том, что его окружает, а ещё рассматривать себя и все ушибы, что ему нанесла авария. Здорово его потрепало. Мысли взметнулись к друзьям и родителям. Он понадеялся, что он в состоянии комы, ему снится нескончаемый бред, а затем родные его приведут в чувства. Он читал, что в коме люди слышат голоса близких и идут на зов — может, с ним будет точно так же. А пока он решил закрыть глаза и вспомнить, как выглядел при жизни. Так ему будет легче воспринимать себя. А одежда… её тоже стоило придумать? Раз здесь у него должность какого-то жнеца… как он должен выглядеть?       Решив, что в любой профессии хорош костюм, он визуализировал именно его. И, вновь открыв глаза, был приятно удивлён тем, что мысли в самом деле материальны. Теперь его чёрные волосы снова были отлично уложены, острые подбородок и линия челюсти очистились от крови, глаза потемнели, на носу — целом! — появились очки с чёрной оправой. Его наготу прикрывал костюм с белой рубашкой и галстуком, а от лацкана к кармашку вела цепочка, и внутри кармана он обнаружил часы. Только вот стрелка на них крутилась, как лопасть вентилятора.       — …Я, наверное, готов.       — Пройдите к лифту.       Чонсон сделал, что велено. У лифта были привычные металлические дверцы с матовым покрытием. Словно заприметив его, как это бывает с дверными датчиками, они раскрыли свою пасть, приглашая глупого клерка вступить в бесконечный ад небесной бюрократии. И он ступил, и дверцы за ним плавно задвинулись. Лифт пришёл в движение. В нём не было ничего, на что он бы мог нажать, куда мог бы посмотреть, на чём можно было бы зацепить взгляд. Однако двери открылись быстрее, чем он сумел заскучать, и перед ним открылся длинный коридор, всем своим видом отдающий привкусом неплохого отеля. Тусклые лампы, похожие на старинные газовые фонари, отбрасывали мерцающий свет, и тени на стенах двигались. Выстроенные в ряд комнаты, стоящие тут и там диковинные растения с пурпурными и бордовыми широкими листьями, длинный, уходящий вдаль ковёр с бордово-молочным орнаментом. На дверях вместо номеров висели именные таблички, переливаясь на свету и слегка меняя оттенок.       Ли Хисын, Нишимура Рики, Но Юна, Хокадзоно Ироха, Ким Сону…       Эти имена ему не были знакомы, а ожидал он совершенно другого. Разве мозг мог генерировать незнакомые имена? Хотя наверняка мог. Мозг вообще удивительная штука. Чонсон прогуливался по коридору, читая именные таблички живущих в номерах людей, поражался обилию дверей и всё не мог осознать реальность происходящего. Насколько сильно он вообще мог доверять тому месту, в котором оказался?       Пак Джей.       Вот и его дверь. А может, это не номера комнат, а кабинеты? Или двери в другие миры? Чонсон коснулся круглой ручки, провернул её, и замок щёлкнул, словно он отворил её ключом. Его встретила небольшая комнатка без излишеств, однако здесь было всё, что нужно для жизни: двуспальная кровать — после смерти тоже устают? — комод, покрытый царапинами, складывающимися в нечитаемые письмена; рабочий стол со стулом; небольшой санузел с одной лишь душевой. Ещё и мыться после смерти надо. Напротив двери в душевую висело зеркало, похожее на то, что он видел на рецепции. Только это уже по-настоящему висело.       Чонсон уставился в зеркало, пытаясь осознать, что видит перед собой не просто отражение, а новую реальность — или, по крайней мере, то, что от неё осталось. Он поправил галстук, который материализовался идеально ровным, без единой складки, и вздохнул, повернулся к двери, размышляя, стоит ли выйти и осмотреться, когда под неё что-то проскользнуло с тихим шорохом, хотя никаких шагов слышно не было. Чонсон замер, уставившись на белый конверт, лежащий на полу. На нём не было ни адреса, ни марки; лишь его имя, выведенное каллиграфическим почерком: «Пак Джей Чонсон». Сердце — или то, что от него осталось в загробном теле — ощутимо надавило на лёгкие. Он нагнулся, поднял конверт, и пальцы слегка дрожали, когда он вскрывал его.       Внутри был листок пергамента, ярко-белый и чистый. Чернила светились так же, как у того скелета в приёмном покое. «Уважаемый Мрачный Жнец №72,

Ваше присутствие требуется немедленно в кабинете Рока на верхнем этаже. Поднимитесь на лифте. Опоздания не терпимы.

С уважением,

Канцелярия Вечности»

      Чонсон перечитал записку дважды, моргая. «Рок? Что это значит?» — подумал он, чувствуя, как волна замешательства накатила снова. Это напоминало вызов в кабинет директора на его старой работе, и обычно такие вызовы заканчивались очень плохо. На ковёр мало кто мечтал попасть, только разве те оторвы, что искренне желали увольнения. Он сунул письмо в ящик комода и вышел в коридор, стараясь не смотреть на шевелящиеся листья растений. Если это сон, то почему всё так… слов не подобрать, бюрократично? Неужели он так сильно заработался, что работа приходила ему уже во снах? Можно ли звать это снами или же это сущий кошмар?       Коридор казался ещё длиннее, чем раньше, тени от ламп плясали на ковре. Что, если это правда? Что, если он действительно умер? Мысли кружились вихрем: о родителях, которые, наверное, уже оплакивают его; о коллегах, которые будут делить его стол; о той девушке из бухгалтерии, с которой он так и не решился пойти на свидание. Ирония жгла: всю жизнь он был офисным неудачником, а после смерти сделался офисным жнецом. Он чувствовал смесь страха и странного возбуждения; чувства как перед первым в жизни собеседованием, только теперь ставки были выше. Гораздо выше.       Двери лифта раскрылись перед ним. Внутри всё та же пустота, только вот теперь лифт никуда не поехал, и Чонсон слегка заволновался. Хотя, чего юлить, он волновался и ещё как, только теперь к волнению притесалась и паника. Что делать? Ему же нужно на верхний этаж к какому-то Року? Лифт вдруг начал движение. Вот как…       Стены слегка вибрировали, и он поймал себя на том, что сжимает кулаки, чтобы не паниковать. Нужно дышать. Или жнецы не дышат? Ладно, с него хватит того, что просто будет держать спину ровно и уверенно и постарается не споткнуться о собственные ноги. Наконец, двери открылись с мелодичным звоном, похожий на трель механических птиц, и перед ним предстал короткий холл с одной-единственной дверью: золотой, инкрустированной узорами и искрящиеся золотой пыльцой. Эфир.       Он нерешительно постучал костяшками пальцев. Дверь приоткрылась сама, без скрипа, приглашая войти. Чонсон шагнул внутрь, и воздух сразу стал тяжелее, пропитанный ароматом старого дерева и пыли веков. Кабинет Рока был воплощением викторианской роскоши. Высокие потолки с лепниной, изображающей херувимов с пустыми глазницами; стены обшиты тёмным деревом, полированным до блеска, и резными панелями. Вдоль них стояли массивные шкафы из красного дерева, забитые книгами в потрёпанных кожаных переплётах и странными трофеями: часами, где стрелки крутились вспять; флаконами с мерцающей жидкостью, похожей на собранные души; костяными масками; даже миниатюрными моделями миров — стеклянными шарами, внутри которых бушевали бури или цвели сады.       Посреди комнаты стояло кресло — трон, скорее, обитый бархатом цвета запёкшейся крови с высокой спинкой, украшенной золотыми львиными головами. Перед ним огромный стол из чёрного дуба, заваленный свитками пергамента, бумагами и стопками документов, что множились сами по себе. Напротив кресла стоял скромный стул для подчинённых, простенький деревяный без подлокотников, и иерархия угадывалась без слов. На противоположной от Чонсона стороне комнаты было окно. Настоящее окно! С тяжёлыми бархатными шторами, приоткрытыми ровно настолько, чтобы впустить тусклый, неопределённый свет. Но за стеклом не было ничего, только бесконечная серая мгла. Куда оно вело? В другой мир? В никуда? Чонсон почувствовал лёгкий озноб: это окно манило и пугало.       В кресле сидел он — Рок. Стоило Чонсону опустить на него взгляд, как тело сковала невидимая сталь. Рок совсем не выглядел как начальник. Начальники — они такие: большие мужчины в костюмах с короткой стрижкой, постоянно сидящие на телефонных звонках, с хмурыми бровями и небольшим лишним весом, готовые в любой момент уладить передрягу в своей конторе или отчитать нарушителя. Сейчас ему в глаза неотрывно смотрел юноша — иначе не назвать — в чёрном, как северная ночь, костюме со свободным пиджаком и такими же брюками, что струились по его тонким ногам. С левого плеча до правого бока пиджака тянулась бордовая драпировка. Она уходила за спину и тянулась до колен. Тонкие ладони с острыми пальцами были облачены в бордовые перчатки с чёрным кружевом на запястьях. И на его ногах, закинутых одну на другую, лежала рыжая пушистая кошка, которую он гладил от головы до самого хвоста. И при этом на нём не было ни одной шерстинки.       Чонсон сглотнул. Кошачьи глаза — в смысле, его глаза смотрели прямо на него. Он не был скелетом или кем-то ещё, кто водится в здешних краях. Мягкий небольшой нос с приподнятым кончиком, удивительно притягательная форма глаз, чётко очерченный контур губ. Этот юноша был более живым, чем он сам, представший перед Роком в своём обычном человеческом виде.       — Будете и дальше стоять? — спросил он, выводя Чонсона из оцепенения.       Теперь он снова чувствовал себя у начальника в кабинете. Пришлось поклониться и неловко сесть на своё место. Он даже ничего не задел и не ударился. Всё было не так плохо.       — Наконец, — вздохнул Рок. — Новое исчадие пробудилось. Сегодня знаменательный день. Для меня честь приветствовать вас в нашем мире, исчадие… эм… — Рок свободной рукой стал не слишком заинтересованно пролистывать скрепленные бумаги. Или, скорее, безэмоционально. И при этом он оставался так же красив и эелегантен, изящен. Голос его тоже был не слишком громким и чарующим. Пленительным. Джей на мгновение почувствовал себя нуной из отдела кадров. — Минутку… да, исчадие номер семьдесят два. Я есть Рок этого мира и хранитель порядка.       — Извините… Рок?       — Да. Рок судьбы, если угодно. Я управляю корейским подразделением порядка.       — А кто я?       — Вы — Мрачный жнец. Смерть. Звучит забавно, не правда ли? Вы только что умерли, потому что так решила другая Смерть, и сами стали Смертью. Мир полон иронии.       Тон Рока приводил его в лёгкий ужас, как и, в целом, любой тон начальника, особенно когда по лицу невозможно сказать, что у него на уме. А когда он по совместительству смертельно красив, это чувство только укреплялось. Пока что Чонсон понял одно: он, кажется, действительно умер. По-настоящему. И это не произвело на него впечатления. Глубоко внутри он уже это прочувствовал. Его разум уже давно всё осознал и давал ему время на привыкание.       — Добро пожаловать на новую работу. Вы будете надзирать за Сеулом. Я знаю, о чём вы думаете, и да, ваша работа будет заключаться в том, чтобы решать, кто из людей умрёт. Ничего особенного. Так как это ваш первый день, прошу вас, постарайтесь освоиться и не уничтожить весь мир.       — Я должен буду убивать?       Рок непонятливо моргнул и слегка дёрнул бровью. В его глазах сверкнула искорка удовольствия. Кровожадности.       — А чем, по-вашему, занимается Смерть?       Чонсон слабо кивнул, смиряясь с участью. Он и при жизни не был тем, кто станет идти против правил компании и устраивать бунты, обычно он просто следовал указаниям, и, видимо, именно поэтому он попал сюда. Он был очень удобным сотрудником в руках манипулятивного руководителя. А Рок наверняка был именно таким. Интересно, какие у него будут коллеги в таком случае?       — Я понял вас. А зарплату тут выплачивают?       — Естественно. Всё по контракту. Жнец получает достойную зарплату, которая зависит от качества проделанной работы. Главные ваши обязанности — правильно помечать анкеты. Если же вы отклонитесь от установленного плана, то не получите денег. Их я выплачиваю вам и другим каждый день в конце рабочего дня, после того, как просмотрю отчёты за день. Так что не вздумайте своевольничать. Судьба мира — это не шутки.       Кошка согласно мяукнула, поддакивая своему хозяину. Губы на лице Рока дрогнули в тени улыбки.       — Каждый день у вас будут задания от меня, они делятся на главные и второстепеные. Если не выполните второстепенное задание, я всё равно заплачу вам, правда, меньше полной суммы. А если не выполните основного, то вообще денег не получите. Повторюсь, вам стоит очень внимательно относиться к заданиям. Люди постоянно ходят по краю и сеют вокруг себя лишь хаос. Сейчас мир находится на пороге Великой жатвы… Мы же не даём людям шагнуть в пропасть. Мы следим за равновесием и держим их хаос в узде. Вам стоит помнить, что у каждого вашего действия будут последствия, Жнец.       — …Но почему я?       Чонсон заметно ослаб под воздействием возложенной ответственности. Он упёрся в спинку своего стула, сложив руки на бёдрах, и больше не смотрел на Рока, а рассматривал ковёр под своими ногами. Всё это больше не казалось ему увлекательным.       — Кто-то ведь должен, — хмыкнул Рок. — Вас избрал Высший Совет, а Канцелярия Вечности распределила вас в наше подразделение. Прошу за мной, я покажу вам рабочее место и ваш коллектив на ближайшую бесконечность, — и когда Чонсон поднял голову, готовый идти, Рок опомнился: — А, и ещё одно. Вам предстоит недельный испытательный срок. В конце него вас будет ждать аттестация. У вас есть неделя, чтобы показать себя и доказать, что вы заслуживаете второй жизни.       — Я понял вас.       — А теперь пройдёмте.       Рок заботливо переместил свою кошку с колен на стол, и она вытянулась, подняв попу вверх, длинная шерсть распушилась, подсвечиваясь лампами. Рок взял с собой несколько папок, обошёл стол и повёл подчинённого к лифту. Они были одного роста, похожей комплекции, но даже в походке и манерах Рока угадывались тысячелетия, которые он прожил, и наверняка хотя бы половину из них он проторчал в этих стенах. Звучало как бесконечное мучение. Чернильные волосы его были подстрижены со всех сторон и идеально уложены, они блестели на свету. Драпировка благородно свисала с его правого плеча. Костюм оказался притален. Возможно, если его подчинённые не соглашались работать за идею, то их легко переубеждал его вид. Наверняка Рок убеждал многих жнецов своей внешностью. Чонсон и сам купился.       Они встали в лифте, двери закрылись, и он мгновенно пришёл в движение.       — Можно задать вам вопрос?       — Разумеется.       — Вас зовут Рок? Или у вас есть имя?       Рок повернул к нему голову. Его глаза были холодны, как арктические воды, и темны, как глубоководная впадина.       — Есть. Однако вам его знать не дозволено.       Лифт мягко качнулся и остановился. Прибыл он прямиком в сам офис, и у Чонсона засосало в животе тревожностью: привычный низкий потолок с квадратными белыми плитами, часть которых была заменена на лампы тёплого света, три рабочих стола со стенкой с одной стороны и два с другой, небольшой уголок отдыха с кофейным столиком, диваном и пуфиками, разномастные растения подозрительных цветов и форм, некоторые из них реагировали на них и наблюдали. Всё было в лучших обычаях корейских муравейников. Стена напротив рабочих столов была отделана из непрозрачного стекла, и за ним тенями мелькали силуэты другого отдела. Мотивационные картинки на стенах должны были сподвигнуть сотрудников к работе, на столах лежали завалы бумаг и конвертов.       Чонсон поднял голову. Все лампы горели. Ни одна не мигала.       Рок привёл его к рабочей зоне и встал перед ней. Четверо из пяти столов были заняты. Сотрудники сидели и не отвлекались, не поднимали взгляда, и Чонсон уже представил свои нескончаемые дни на дне небесной бюрократии, в которых ему не суждено даже поболтать со своими коллегами, и каждый день его будут ждать лишь смерть-смерть-смерть…       — Это ваш стол. Здесь у вас установлена табличка с вашим именем, — Рок коснулся пальцами дощечки, подумал, смотря на имя «Пак Джей Чонсон», и нарочно провёл по нему ладонью. Перчатка наложила на дощечку кровавый свет. Теперь там осталось лишь «Пак Джей». — Вот так. Пройдёмся по оборудованию.       Чонсон, уже Джей, обернулся любопытно на своих коллег, но никто не поднимал головы, да и выглядели они все своеобразно. Какой-то пацан в вырвиглазной одежде, мужчина с маской на половину лица, девушка в костюме и изрисованный в чёрно-белого клоуна парень за дальним столом. Рок провёл новенького за стол и указал на аппарат, который он уже видел на регистратуре.       — Это сборщик данных. Или факс. Смотрите внимательно, Джей, — после этих слов на столе материализовались два досье неизвестных ему людей, и Рок пригласительно вытянул ладонь, чтобы новенький ознакомился со своими первыми делами.       Джей взял в руки первую папку. Имя: Ким Бохён Возраст: 20 Род занятий: Член банды

Этот человек вырос в неблагополучной семье и с детства привык к отцовским побоям. Чтобы защитить себя и свою старшую сестру, Бохён подружился с самым крутым бандитом на районе. Бохён знает — своих подручных этот головорез в обиду не даст.

      Жить _________       Умереть _________       Джей моргнул. Взял второе досье. Имя: Ли Хёнгу Возраст: 66 Род занятий: Аферист

Лжец, бывший политик, аферист. Этот человек написал множество книг, и все они были полным бредом. Эти книги испортили немало судеб, что в свою очередь создало эффект домино и привело к плачевным последствиям — в глобальным мастшабах. Сейчас Хёнгу этим пользуется.

      Жить _________       Умереть _________       — Ого.       — И теперь, когда вы ознакомились с досье, для вас у меня есть задание: один человек обязательно должен умереть. Любой из них, — с пустого ранее стола Рок необычайным образом взял перламутровый маркер, на одном стороне которого был нарисован череп, на другой — ключ жизни. И он протянул этот маркер ему, и Джей неловко взял его из изящных рук. — Поставьте свою галочку там, где считаете нужным, но помните о том, что исправить свой выбор уже будет нельзя.       Давление чуть сжимало его плечи взваленной ответственностью, однако Джей практически без размышлений поставил галочку на «жить» члену банды, а аферисту — «умереть». Первое досье стало едва заметно подсвечиваться солнечным светом, а у второго углубились тени. Джей предпочёл закрыть маркер колпачком, пока случайно не наделал делов. Рок удовлетворительно кивнул и обошёл его со спины. Джей был напряжён и считывал любой шорох, любое прикосновение. Теперь Рок был по другую его руку, левую.       — Когда ваши досье готовы к отправке и вы убеждены, что следовали моим инструкциям, вы используете факс, — на стенке аппарата, повёрнутым к ним, теперь отображался счётчик. У левого края ключ жизни и ноль-один, у правого края череп и те же цифры. — Вам стоит поднести досье к факсу и нажать на кнопку, и он поглотит его, высылая ко мне в кабинет.       — Мне стоит высылать их в конце рабочего дня?       — По мере готовности.       — Могу задать вопрос?       — Разумеется.       Рок смотрел так, что даже у него, опытного коврочиста, подкашивались ноги. Было в этом взгляде что-то дьявольское. И господин Рок наверняка умело этим пользовался. И всё же Джей постарался совладать с собой. В конце концов, с ним обращались вежливо и галантно.       — Досье достаточно краткие. Я думал, я буду получать больше информации, чтобы заниматься выборкой. Так просто и не решить…       — Это работа другого отдела. Вам на стол попадают лишь готовые, вычитанные и резюмированные файлы, потому как ваша работа — решать судьбы людей, а не читать многотомные истории жизни, не так ведь? — Рок улыбнулся. — До вас доходит лишь та информация, которая важна. Вы сами выбираете, для кого окончен час. Ещё вопросы?       — Во сколько заканчивается рабочий день?       — Как только ваш отдел заканчивает разбирать выделенные на день досье.       — Что?       Губы Рока дрогнули в удовольствии.       — Простите мой юмор. Рабочий день оканчивается в шесть часов вечера и начинается в девять часов утра. Чтобы и ноги вашей здесь не было после шести, Жнец, и не вздумайте приходить раньше девяти. Я не ценю переработки.       — Да, я вас понял.       — Прекрасно. Ещё вопросы?       — Я должен приходить к вам после каждой смены?       — Верно.       — И ещё, этот лифт… — начальник отвечал открыто и доброжелательно, а потому всякое напряжение стало сходить на нет. За исключением сексуального. — Как им пользоваться?       — Вам стоит лишь подумать о том, куда вам нужно доехать. В нашем подразделении есть мой кабинет, ваш офис, зона комнат, бар и пристанище флибустьера Эйсы.       — Вот как. Спасибо, господин Рок.       — Просто Рок, будьте любезны.       — Да… благодарю вас, Рок.       — Надеюсь на плодотворную неделю, Жнец.       Рок ему вновь улыбнулся, стрельнули искры, обтекая его отражающийся в зрачках силуэт, а затем он развернулся и ушёл, и Джею осталось лишь проследить за элегантностью походки и развевающийся драпировкой, что тянулась шлейфом вплоть до того, как закрылись двери лифта и в офисе наступила тишина. Джей разместился на офисном стуле, удивительно удобном и мягком, в сравнении со стульями в его родном офисе, а затем услышал грохот колёсиков, и уже через секунду к нему на скорости от своего стола отъезжал пёстрый парнишка на крутящемся стуле. Он врезался в стенку его рабочего стола и улыбнулся.       — А вот и новенький! Приветули! Мы всё ждали, когда ты придёшь, мне не терпелось поглазеть на тебя! Ва-а-а, какие у тебя очочки интересные! А какой костюмчик…       Его пиджак словно обрезали клинком посередине, и глаза сами потянулись к голой тёплой коже с татуировкой креста под пупком. Живот мягко собрался у пояса брюк цвета фламинго в тон пиджаку, под которым закрывали шею и запястья под манжетами белая рубашка и галстук с цепочкой. Маленькими ручками он подёргал чужого лацканы пиджака, снял с переносицы очки, повертев в руках, с любопытством осмотрел с головы до ног нового сотрудника и нацепил очки на себя.       — Ва-а-а-а! И ты в этом что-то видишь?       — Вижу, — моргнул Джей, перестраивая зрение. — А без них нет.       — Круто! Хисын-хён, не хочешь поздороваться с новеньким? Ему же нужно тут сделать экскурсию!       Юноша развернулся на кресле в сторону одного из одинаковых рабочих столов, отличных лишь по содержимому и украшениями. За ним сидел как раз тот мужчина в самурайской маске на нижнюю половину лица с длинными клыками. Его взгляд пустил по коже дрожь. Ответа не последовало, и юноша повернулся обратно к Джею, привлекая его взгляд.       — Ну и ладненько! Меня зовут Сону, приятново познакомиться!       — Да… я Джей. Можешь звать меня так.       — Я слышал! Вончик же сказал!       — М? — Джей снова моргнул. Лицо названного Сону теперь стало пятнами. К счастью, ему вернули очки, и теперь он мог разглядеть довольную улыбку и искрящиеся от азарта и удовольствия сощуренные глаза. Он был похож на тех сотрудников казино, которые змеем-искусителем подталкивают сделать ставку побольше. — Вончик?..       — Вончик! Ян Чонвон! Ты не знаешь, с кем пришёл?       — С Роком…?       — Ну, так-то оно да! Зовут-то его не Рок.       — Вот как… — Джей неловко почесал затылок. — Рок сказал мне, что мне нельзя знать о его имени.       — И ты прав! Но все знают, что лучший шаг к сближению людей, — это интересная, загорающая тело изнутри сплетня, особенно если она о начальнике! Так ведь, Хисын-хён? — в ответ снова тишина. Сону отвёл взгляд от мужчины в маске и снова обратился к Джею. — Ты не думай, что он грубиян. Ну, он грубиян! Но Хисын-хён очень ответственный, он глава нашего отдела. Как только он всё закончит, он тебе объяснит и покажет всё. Он тут заправляет координацией жнецов и тимбилдингом! А я украшение нашего дружного коллектива!       Сону весь светился. Джей решил, что будет полезно узнать от коллеги побольше информации о здешних местах и жителях.       — Украшение коллектива?       — Агась! Ну ладно, не совсем. Я координатор по внутренним связям. Бегаю по разным отделам и узнаю разные новости! Помогаю новичкам на местах осваиваться, всё-таки мы тут на це-е-елую вечность! Хи-хик.       — О, так тут есть и другие отделы, да? К ним можно ходить?       — Не-а! Только мне!       — А чем занимаются другие?       — М-м-м-м-м… секундочку!       Сону откатился на кресле, оттолкнувшись блестящими туфлями от стены его стола, и взял со своего какой-то девайс, похожий на планшет, но с матовым экраном, словно бумага. Сону вернулся, положил его на колени и нажал на кнопку. Перед ним в воздухе появилась проекция прозрачно-розового цвета, и Сону сосредоточенно открывал и закрывал окна, что-то печатал и вводил. Таких технологий на земле не было. Удивительно. Он теперь себе тоже такую хотел.       Сону пикнул, когда нашёл, что хотел, и вместо экрана теперь появилась объёмная моделька того самого Хисына. Он стоял, сложив одну руку в карман прямых брюк, вторую согнув в локте. Его длинную фигуру утягивала строгий костюм, узкую грудную клетку укрывал жакет, застёгнутый на все пуговицы. Рубашка была идеально чиста и отглажена. Сону пальчиками крутил модельку во все стороны.       — Это Ли Хисын. Наш папуля отдела. Он координатор по операциям и персоналу, следит за тем, чтобы тут всё было чики-пуки. Смотрит, чтобы мы все не разругались! Отчасти благодаря ему я всё ещё тут! Я приношу ему все сплетни о других отделах, и он с помощью этого лучше организовывает нашу работу! Без него мы бы все погрянули в трясине монотонной жизни… Вот так вот!       Сону любовно увеличил модельку, и теперь можно было отчётливо увидеть его лицо. Глаза главы были округлыми и даже наивно-глупыми, если не смотреть на детально проработанную маску самурая с острыми зубами. С шеи у главы свисал красный бантик из тонких атласных лент. Затем Сону вышел с экрана одной модельки и открыл другую. Теперь это была девушка, сидящая за столом позади Джея. Она стояла чуть завалившись, держа в руке стопку отчётов или досье, и вторая рука была поднята в приветствии. В отличие от главы, девушка ярко улыбалась и создавала вокруг себя чувство безопасности. Вокруг неё парили крохотные шоколадные конфеты в блестящих обёртках. Она носила чёрный приталенный костюм с расстёгнутым пиджаком и длинный, почти до поясницы шёлковый хвост.       — Это наша звёздочка Но Юна-чан! Вообще она у нас аналитик по демографическим кейсам, так что если у тебя будут трудности с выбором, то обращайся к ней! Бывает такое, что тебе попадают досье только хороших людей и невозможно выбрать. Она проверяет досьешки на пользу обществу, у неё есть классная лампа! Юна-чан! Покажи лампу!       — Сону, не мешай мне, пожалуйста, — донеслось из-за баррикады в виде забитого рабочего стола. Сону надул губы и вернулся к своей модельке, прокрутив её вокруг оси.       — А почему «чан»?       — Ну-у, мне нравится, как звучит! Это же миленько!       — Но главу ты зовёшь хёном.       — Потому что он меня вздёрнет, — хихикнул Сону, заметив перемены на лице Джея. — Шучу-у-у! Я зову его так, потому что ему не идёт «чан». А вот Рики-чан! Рики-ча-а-а-а-ан!       — Да ладно, не отвлекай их. Все работают.       — Пф-ф-ф… Тогда давай посмотрим на Рики-чана поближе!       Моделька Юны пропала, и на замену пришла моделька того парня за дальним столом. Он тоже носил костюм, как и все здесь, кажется, отдавая дань корейским стандартам офиса. Названный Рики стоял незаинтересованно, отведя взгляд в сторону, сунув одну руку в карман брюк и вторую опустив вниз вдоль тела. От шеи вниз расходились к бокам две цепочки. Сону приблизил модельку, чтобы рассмотреть лицо: оба узких строгих глаза были смазаны чёрными тенями в виде четырёхконечных звёзд, губы были накрашены чёрным и нарисованные уголки тянулись почти до скул. На его лбу тоже был чёрный рисунок, похожий на стигмату.       — Он… кхм… — Джей хотел сказал, что он странный и пугающий, а потом вспомнил, что этот жнец с ними в одном помещении и явно всё слышал, как и ответившая им Юна.       — Классный? Согласен! Рики-чан архивариус! Он занимается историей мира и проверяет уже заполненные досьешки других годов и веков, чтобы отследить все неточности и ошибки! Помогает нам более эффективно работать на благо цивилизации! Но я тебе не рекомендую обращаться к нему с вопросами, Рики-чан не очень жалует, когда ему мешают.       — Но ты сейчас кричишь на весь отдел.       — Да разве я могу кому-то мешать?! — разулыбался Сону. — Смешной ты, Джей-чан!       — А можно меня звать хёном?..       — Тебя? — Сону удивился, закрывая полупрозрачные иконки и окошки. — Да ты вылитый Джей-чан! Какой ещё хён? Я тебя старше раз в пятнадцать!       — Кхм… а все эти модельки ты сделал сам?       — Конечно! Теперь и тебя сделаю. Мне очень нравится моделировать, людишки придумывают много классных вещей и скрашивают мне долгие одинокие вечера…       — Понятно. Не думал, что в загробной жизни есть такие… бонусы.       — А ты думал, мы скитаемся в астральных мирах и выбираем, кого зарезать? — фыркнул Сону. — Человеческий мир создан по нашему подобию. Точнее, по подобию отдела растений, всё-таки люди появились гораздо позже, а растения были всегда! Ну к ним заходить я бы не советовал, там постоянно пахнет йодом и травой. Цветочный отдел — мой любимый! Недавно у них случилась ошибка, и они случайно уничтожили почти весь вид какого-то цветочка. Мугунхва? Кажется, она. Представляешь?       — Да уж. Кошмар… А у нас такие ошибки могут быть?       — Пока что не было. Но ты будь внимателен! — улыбнулся Сону и похлопал его по плечу. — Ладненько, работай! Поговорим в конце рабочего дня!       И, оттолкнувшись туфлями от его стола, уехал обратно. Джей выдохнул и вернулся за свой рабочий стол. Послышался щелчок от магнитного соединения мебели, поверхность слегка подсветилась, и материализовалась стопка досье в виде обычных документов без папок. Сверху лежала записка с указаниями от Рока.

«Приветствую, Жнец. Перед вами анкеты людей. Жизнь каждого из них висит на волоске, и судьбу каждого вы можете решить. Сегодня вы осваиваетесь, поэтому инструкции будут простыми. Указания на день: 34 человека должны умереть.

Когда определитесь с выбором, отправьте мне анкеты по факсу. Удачи в первый рабочий день! Рок.»

      Почерк заставлял его рассматривать. Заглавные буквы Рок выделял особыми завитушками, как в инициалы на первой стране старой книги, пропитанной временем мира. Джей оглянулся на коллег: они сосредоточенно работали, писали ручками, щёлкали клавиатурой печатных машинок и перелистывали толстенные талмуды в поисках чего-то неизвестного. Даже Сону был занят и более не отвлекался. Что ж. Видимо, и ему пришло время поработать. Имя: Пак Минджун Возраст: 45 Род занятий: Городской планировщик

Этот человек спроектировал и реализовал масштабные инфраструктурные проекты в Сеуле, включая новые мосты и парки, которые улучшили транспорт и качество жизни для миллионов. Однако его методы включали принудительное выселение тысяч жителей из бедных районов, что привело к социальным конфликтам, бездомности и разрушению сообществ. Минджун оправдывает это «прогрессом», но его действия создали долгосрочные неравенства.

      Жить _________       Умереть _________       Джей отложил анкету в сторону и взял следующую. Имя: Чхве Ёнхи Возраст: 78 Род занятий: Участница сопротивления

Вдохновленная реальной историей Корри тен Бум, Ёнхи во время японской оккупации Кореи прятала диссидентов и спасла десятки жизней, рискуя своей. После войны она столкнулась с моральными дилеммами в лагерях, где иногда лгала или предавала мелких соучастников, чтобы выжить. Теперь она пишет мемуары, вдохновляющие молодежь, но ее прошлое скрывает компромиссы, которые стоили жизней другим.

      Жить _________       Умереть _________       Джей вновь отложил анкету. Имя: Ким Тэхён Возраст: 32 Род занятий: Журналист

Тэхён известен гонзо-журналистикой, разоблачая коррупцию в правительстве и корпорациях, что привело к реформам и спасло многие жизни от мошенничества. Однако его репортажи часто преувеличены или сфабрикованы для сенсации, он злоупотребляет наркотиками, и его стиль спровоцировал насилие против источников. Его работа — смесь правды и хаоса.

      Жить _________       Умереть _________       Джей потёр лицо руками и вздохнул. И впереди у него по меньшей мере сотня анкет, среди которых нужно найти тридцать четыре человека, которым сегодня суждено умереть. Хотел бы он оказаться на их месте. Смерть не кажется такой ужасающей в сравнении с бесконечной жизнью в стенах офиса, где каждый день будет сопровождаться кипой бумаг, дедлайнов, проектов и бесконечной, титанической ответственности, ведь на кону не просто товар или акции. На кону человеческие жизни и судьба мира.       Джей уже начал скучать о прошлой жизни. Она казалась ему беззаботной и радостной.

┝┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈┥

      — Бедняжка, — раздалось над ухом. Джей вздрогнул. Спина болела и не разгибалась от неведомо скольких часов за работой. Плеча коснулась чужая грудная клетка, запахло фруктовой кислостью и амброй. Ухоженная рука с маникюром оставила на анкете перед ним маленькую с ноготок конфетку в пастельной розовой обёртке. — Совсем тебя завалили в первый день. Тебе помочь?       Джей обернулся. Это была Но Юна. Глаза переливались смесью воодушевления и интереса, щёки румянились почти что естественно.       — Да я вроде как справляюсь… но спасибо.       Сону ушёл по ощущениям час назад и до сих пор не вернулся. Находиться в офисе было неловко; единственный жнец, который наладил с ним контакт и обрёл энергетику потенциального друга-знакомого, отправил его в свободное плавание, переоценивая его социальные способности. Юна наклонилась над столом, пробегаясь взглядом по анкетам, а затем взяла записку от Рока.       — Вот как. И скольких людей ты уже убил, Джей-чан?       Джей покраснел. Ладно слышать это от Сону. Но от девушки… он сглотнул, поправил неловко очки на переносице и опустил глаза в бумаги.       — Тридцать три. Не могу определиться с последним…       Юна без спросу достала из своего кармашка на пиджаке перламутровый маркер и мигом расставила галочки на жизни и смерти, кажется, даже не задумавшись, а затем отправила их в факс нажатием кнопки. Стол Джея теперь был девственно чист. Маркер снова ушёл в её карман.       — Вот и всё! Ничего, привыкнешь. Сону в первые свои дни круглосуточно ныл, что его заставляют работать в таком месте, а потом втянулся. Как тебе у нас?       — Сносно… привычно. Я при жизни тоже работал в офисе.       — Вот как! У нас впервые тут офисник. Видимо, ты был настолько экстраординарным сотрудником, что тебя избрали, иначе не сказать. Ладушки. Расскажешь нам всё в баре. Сегодня мы все пойдём отмечать твоё устройство и по совместительству новоселье. Уже был у себя в комнате?       — Был.       — Там, конечно, не хоромы, но вполне сносно. Можно обустраивать как тебе угодно. Но на цокольный спускаться будешь с Сону. Эта пиратка у меня уже в печёнках сидит. Тебе точно стоит приобрести себе часы. Но об этом позже, — она выпрямилась и отошла от стола, повернувшись в самый дальний угол офиса. — Рики, ты пойдёшь с нами?       Рики даже не взглянул на неё, убирая стол под закрытие офиса. Юна вздохнула.       — Рики, ты никогда с нами не идёшь. Давай, сделай хоть одно исключение. У нас же новенький! Сто лет у нас не было новенького.       — Сто семнадцать, — подправил её Хисын, подошедший со спины. Вблизи он выглядел ещё более пугающим. К фруктам подмешался аромат лавра и ежевики. Чёрная чёлка спадала на его острые глаза. Голос у него был тихий и рокочущий, как горный водопад, из которого напиваются дикие хищники. — Рики не уговорить. Привет, Джей. Добро пожаловать. Извини, что не помог тебе обустроиться здесь, было очень много работы.       — Да, спасибо. Всё в порядке. А о каком баре вы говорите?       — Внизу есть бар. Им заведует Хакадзоно. Мы иногда ходим туда после особенно трудных дней, ну а сегодня хотим отметить твоё присоединение к нашей команде, — улыбнулась Юна. — Отказы не принимаются!       Ровно в шесть весь свет в офисе выключался автоматически, и единственным выделяющимся объектом оказывался лифт, который изнутри подсвечивался лампами и эфиром. В него зашли вчетвером. Юна и Хисын обсуждали сегодняшние анкеты, предполагая, какие новости они смогут прочесть завтра о своих деяниях. Джей не очень понимал, о чём они, но решил не задавать вопросы, боясь показаться глупым. Он не привык ничего не понимать в привычной среде, где всё было очевидно как два плюс два, но при этом вызывало у него ступор. Двери лифта открылись на этаже комнат, и Рики покинул их. Стало чуть легче. Находиться рядом с ним было некомфортно, глаза постоянно тянулись разглядеть его лицо, а взгляд заставлял дрожать изнутри косточки. Затем лифт качнулся и открылся на другом этаже.       Здесь было темно. Приглушённый свет неоновых ламп на стенах освещал всё помещение ушитого бордовым бара, похожим на нуарные заведения. Бархатные чёрные барные стулья у стойки, на двух из которых сидели полупрозрачные посетители. Призраки. Это всё напомнило Джею фильм «Биттлджус». Пол устилал персидский ковёр. За стойкой управляла напитками девушка удивительной внешности: мандариновые глазки, маленький носик и губы, волнистые бледно-розовые волосы, растекающиеся вокруг неё, и активные мышиные ушки, украшенные двумя сережками, блестящими в свете неона. За спиной качался длинный тонкий хвостик, им она брала с пола бутылки или помогала себе забирать пустые чашки, если руки были заняты.       Увидев новых гостей, она помахала рукой, улыбаясь во все зубы.       — Приве-е-е-ет! Я уже соскучилась по вам! Тяжёлый выдался денёк?       — На удивление нет, — ответила Юна. — У нас пополнение!       — Да? А я думала, что это Рики-кун так изменился. Как тебя звать?       Мышка налегла на стойку, рассматривая Джея. Она ему напоминала Гаечку из «Чип и Дейла». Какое ужасное сравнение. Интересно, как много разных существ ему удастся повидать здесь.       — Я Джей. Да. Попал сюда сегодня… ещё не полностью освоился…       — Ну ничего! Добро пожаловать в «Семь Пределов». За один вечер каждому доступно только семь напитков в честь Семи Пределов Ада. После первого ты будешь чувствовать себя, как на Холме Ножей, после второго — как в кипящем котле, после третьего — замерзая в ледовом леднике, четвёртый заставит тебя испытать мучения от падения на Древо Лезвий, после пятого ты поплатишься за ад своего языка, после шестого тебя оплетут змеи, а в завершение… — она потянула паузу. — Тебя распилят пополам.       — Что?       — Седьмой предел — Ад Великих Решений. Экономические мошенничества, всё такое.       — А если я не совершал ничего?       Ироха рассмеялась, запрокинув голову назад.       — Все людишки что-то да совершают в жизни. Этого не стоит стыдиться. Так или иначе ты в лучшем питейном заведении по ту сторону Бездны. Как тебе тут у нас? Нравится бытие-существование?       Джей присел на барный стул, обтёсанный рисунками. Рядом с ним уселись улыбчивая Юна и Хисын, которым Ироха стала сразу делать «как обычно». Они вдвоём стали обсуждать план недели и быстро перешли на сплетни о других отделах: кто-то кому-то что-то поведал и рассказал…       — Приятно чувствовать себя в некотором роде… живым, — кивнул Джей.       Ироха дёрнула ушками, махнула хвостиком, подкидывая шейкер и фокусничая перед новеньким гостем. Юна заказала себе что-то с клубникой, а Хисын — что-то химозное на вид в стиле мохито; Джей даже не пытался задумываться. Ему алкоголь был чужд, как и секс, и все эти прочие экстравертные активности.       — Находишь в своём посмертии положительные стороны? Правильно. Бьюсь об заклад, ты и представить не мог, что закончишь вот так. Какая у тебя была смерть?       — Меня сбила машина.       — Бедняжка. В таком случае сделаю тебе сегодня бесплатный напиток. А ещё, раз ты новенький, предлагаю пройти мой коктейльный тест. Я провожу его на всех посетителях, которые приходят ко мне, и пока что я ни разу не прогадала.       — Ой… ну давай…       — Она правда знаток того, что делает, — кивнула Юна, услышав их разговор. — Она вот мне как сделала этот коктейльчик в мой первый день сотню лет назад, так он и остался моим любимым, раз в месяц обязательно его пью, — она подняла маргаритный бокал с зонтиком, на пике которого была тыковка. — «Ноев Ковчег» называется.       Ироха пискнула от радости. Её ушки задёргались.       — Рада, что нравится! Ну так что, Джей, готов?       — Угу.       — В общем, правила такие: я описываю тебе нестандартную ситуацию, а ты отвечаешь, как бы ты себя повёл. Вопросов обычно четыре. Их хватает, чтобы я сделала идеальный коктейль. Ну что?       — Да, всё понял.       — В таком случае слушай первый вопрос. Ты выходишь из комы после несчастного случая. Твои мозг и тело больше никогда не восстановятся. Врачи предлагают тебе решение: вживить в мозг чип и закачать туда личность совершенно другого человека, какого ты только захочешь. Что ты будешь делать?       И тут Джей посыпался с первого же вопроса.       — Эм-м…       Юна негромко рассмеялась. Призрак в другом конце барной стойки завибрировал от этого звука.       — Мышонок, ну ты его и поставила перед вопросом. Он же человек! Был им, точнее, меньше суток назад.       — И что-о-о-о? — Ироха сделала наивно-глупое выражение лица и похлопала глазками. Приоткрытые губы показали очаровательные большие передние зубки. — Ну так что, Джей? Какой твой ответ?       — А почему врачи сами не выберут за меня?       — Принято! Второй вопрос.       — Это был не…       — Второй вопрос! Ты долгие годы трудился в Канцелярии, но попал под сокращение. Тебя отпустили в человеческий мир и разрешили выбрать любую другую профессию. Теперь ты можешь начать жизнь заново. Какую профессию ты выберешь?       — Нужно именно любую другую?       — Да.       — Я бы хотел заниматься математикой. Возможно, стал бы учёным в этой сфере или преподавателем.       — Поняла. Третий вопрос. Ты можешь улучшить любой свой навык. Какой бы ты выбрал?       — Навык?       — Ну да. Костистость, каллиграфию, плащудрость, смертеллект, мрачность духа и так далее.       Джей примерно соотнёс параллели.       — Смертеллект.       — Ну и последний штрих. К тебе пришли друзья, и ты готовишь им пиццу, да вот незадача — части ингредиентов нет. А без них пицца — не пицца! Ты скребёшь по сусекам и всё-таки кое-что находишь. Что именно?       — Мне первым пришёл в голову ананас.       — Отлично! Какой ты у нас интересный, — она ухмыльнулась и стала рыться за стойкой, доставая разные банки-склянки. — Смелый, конфликтный… с деспотичными чертами личности. О, да! — она потёрла ручки. — Я сделаю для тебя идеальный коктейль!       — Я не уверен, что…       — Если Ироха сказала, что это ты, значит, так и есть. Ты уж поверь, — сказала Юна. Джею осталось лишь смириться. Тем временем мышка ловко смешивала все ингредиенты.       — Сорок миллилитров виски с корицей, двести миллилитров апельсинового сока, один целый выжатый лимон… — она смешала всё тоненькой барной ложкой, стуча по металлическим стенкам. — Теперь добавим острого соуса и лимонада… — она все смешала, закрыла шейкер и взболтала. Получившуюся консистенцию вылила в пузатый бокал с красными рубинами по периметру. — И украсим кусочками карамели и корицей.       Ироха подала его коктейль. Зонтик в нём был чёрный с красными кончиками, трубочка тоже была чёрной, а содержимое выглядело красно-рыжим.       — Назову я его «Армагеддоном», — сказала Ироха, сложив ладони в замке и прижав их к щеке. — Пробуй!       Джей поднял бокал и с некой опаской обхватил трубочку губами, втягивая в себя напиток. По вкусу он… как тысяча жгучих солнц, вышедших в зенит одновременно. Прокатился громом, что смыл народы и цивилизации, оставляя за собой лишь смерть и пепел. Время и пространство схлопнулись с дикой силой. Измерения перекрутились, миры сошлись в сингулярность, и она взорвалась под мощным давлением. Джей в своей жизни пробовал лишь соджу со сливой. И теперь он понял, что имела в виду Ироха, когда говорила о Семи Пределах.       — …Достаточно вкусно. Но ты уверена, что это я?       — Абсолютно. Мой тест никогда не подводит. Тебе просто нужно раскрыться. Могу тебе чем-то ещё помочь? Сделать что-то ещё? Ты можешь выпить ещё шесть напитков, но уже за свой счёт.       — Но у меня нет денег.       — Тебе не платят? — она вскинула брови.       — Да я первый день…       — Он ещё не ходил к Року, — вставил вдруг Хисын. Из-под маски его голос звучал приглушённо и брутально.       — Ой… получается, я споила его перед встречей с начальством, — она хихикнула, совершенно не сожалея. — В таком случае могу я чем-то ещё помочь?       — А много людей работает в этом… как оно… в Канцелярии?       — Ох, народу столько, что не пересчитать! Думаю, ты до конца никогда не осознаешь размеры этого места. Никто не может. Вот есть вы, жнецы, вас миллиарды отделов. Есть Легион Стражей, неутомимые сборщики данных из Счётной Палаты, Архив Бездны с архивариусами. С вами вот работает милашка Рики, он работает день у вас и день там. Также есть Служба неживого персонала, ребята с прибабахом, но кто-то должен заниматься кадровыми вопросами. Есть ещё Руководители среднего звена — никто не знает, чем они занимаются. Ещё есть Высшее Руководство, но они ко мне сюда не заглядывают. Рок — один из них.       — Вот как… многовато, и правда.       — Да. Сюда в «Семь Пределов» заглядывают простые сотрудники вроде вас со всех отделов, так что приходи почаще и держи ушки на макушке, — она улыбнулась, и её ушки дёрнулись. Джей заметил за собой, что частенько поглядывает на них.       Юна подняла руку и взглянула на свои часы.       — Джей, тебе бы подняться к Року. Он ждёт.       — Блин… да, ты права. Ироха, спасибо, что рассказала мне побольше обо всём.       — Всегда пожалуйста! Приходи почаще! Кстати, а где Сону?       — Да он решил проведать Ыйджу из отдела…       Дальше Джей не слышал, потому как двери лифта раскрылись, вздыхая, словно большой металлический зверь, и закрылись за его спиной. Он подумал о кабинете Рока, и лифт задвигался, поднимая его на самую вершину их здания. Джей нервничал перед встречей с боссом, к тому же он заправился алкоголем и голову слегка кружило (на самом деле это было от волнения, да вот разве он знал?). Он попадал на ковёр к начальству несколько раз в жизни, и то — потому что разливал кофе на документы или разбивал случайно вазы, задевая их бедром. Забавно, что он сравнивает этот подъём к Року с ковром…       Ну а вдруг он плохо справился?       Лифт открылся совсем не вовремя. Джей не успел себя раскритиковать. Пришлось стучаться в дверь Рока раскритикованным лишь на сорок девять процентов, а ведь у него в запасе было ещё…       — Войдите.       Джей сглотнул и толкнул дверь.       Рок стоял в том же костюме, что и утром, у окна спиной к двери. Его кресло-трон пустовало. Рок держал одну руку за спиной, согнув в локте, а второй гладил свою кошку, сидящую на подоконнике, по голове. Мурчанье было слышно даже по другую сторону кабинета. Отсюда Джей мог беззастенчиво рассматривать скульптурную фигуру начальника, не подозревая, что в отражении стекла его отлично видно. Рок смотрел ему в лицо.       — О, новое исчадие. Приветствую. И как прошёл ваш первый день? Вижу, вы уже заглянули в «Семь Пределов».       — Здравствуйте, Рок. Я… да… — неловко ответил Джей, решив сесть на стул, где и сидел этим утром. — Меня пригласили ребята из офиса, и я…       — Похвально, что вы сблизились с коллегами. К такого рода работе привыкаешь не сразу, поэтому необходимо находить тех, с кем можно поделиться переживаниями, не так ли? Все через это проходят.       — Да… наверное, так.       — Проверим ваши успехи…       Рок убрал руку с головы кошки. Она и не двинулась, продолжила сидеть. Рок повернулся к нему лицом и медленно явился ко столу, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу ровным грациозным движением. Лицо выражало совершенное безучастие, в отличие от огненных горящих глаз. Рок порылся в бумагах, лежащих на столе, и нашёл скреплённый отчёт имени исчадия семьдесят два.       — Сегодня умерло ровно тридцать четыре человека, Жнец?       Рок взглянул на него с поднятой бровью. Джей сглотнул.       — Да, Рок.       — Умница. Как вы думаете, вы сделали верный выбор, остановившись на тех людях, которых вы убили?       Джей задержал дыхание на обращении-похвале. Оно обжигало.       — Я… не знаю? Я старался не задумываться об этом и просто выполнять ваши указания.       — Интересно. Хороший подход к делу. Всё-таки всё касается жизней людей. Я рад, что вы были внимательны к деталям и читали каждую анкету. В будущем выбор вам будет делать труднее, но я уверен, что вы со всем справитесь, Жнец. Такой уж закон мироздания: жестокий, неоспоримый, не подлежащий критике и обязательный к исполнению. Вопросы?       — Я всё ещё не очень понимаю, что конкретно от меня требуется.       — Внимательно читать мои инструкции и выполнять свою работу. На этом, пожалуй, всё. Впереди новый день. Вы свободны.       Джей только кивнул и встал, чтобы покинуть кабинет. Пререкаться с начальством он никогда не умел и не желал. Всё обошлось, как бы он ни боялся. И только подойдя к двери и занеся кисть над ручкой, он услышал позади себя голос, оглаживающий плечи и спину.       — Я знаю, что вам назвали моё имя, Жнец. Я всегда знаю, когда его произносят. И вам я этого делать не советую.       Джей испуганно вышел из кабинета и сжал челюсть. Имя начальника ему назвал Ким Сону. И этот же Ким Сону ушёл сегодня из офиса в середине дня и не вернулся, и никто не мог точно сказать, куда он делся. Его тут же окинуло ушатом ледяной воды, заставляющей всё тело заледенеть во мгновение. А что, если Ким Сону нарвался на неприятности?       Лифт остановился на этаже спальных комнат. Джей к тому времени весь состоял из колотого льда, под которым билось в страхе сердце. Рок не сделал ровно ничего, а напугал его до посинения пальцев и мерцания перед глазами. Его определённо точно не стоило испытывать на прочность.