Смерть и налоги

      Второй рабочий день в отделе живых и мёртвых начался так, как всегда начинались дни у Джея: он приходил в офис, и всё начинало разрушаться само по себе. На него напало странное растение с листьями-щупальцами, пытаясь его то ли осмотреть, то ли облапать, он дёрнулся и уронил вазу на пол, разбивая её, растение заверещало до болящих ушей, и этот звук заставил Хисына опрокинуть на себя чашку горячего кофе, а Сону — закричать в ответ ещё сильнее, а ещё стилус из его руки выпал и куда-то закатился.       Джей чесал затылок, смотря на то, как Юна вызывала в их офис службу по уборке из отдела жизни и смерти растений, а Сону хихикал, валясь внизу на сиреневом пуфике и рисуя на голографическом изображении детальки найденным стилусом. Хисын сменил одежду у зеркала, висящего в коридоре, и предложил Джею выпить кофе.       — Ты какой обычно пьёшь?       — Обычно я кофе не пью.       — Упущение. Давай я сделаю тебе свой любимый, — он запустил руку в коробку из-под капсул. Она была одна, и капсулы на ней были без вкуса и названий. Из коробки же, совершенно бездонной, Хисын достал латте макиато с карамелью и сунул в кофемашину, щёлкнув дважды крышкой. — Тебе побольше воды, поменьше, молоко, безлактозное?       — Тут и такое есть?       — Ага. Люди придумывают разные вещи, а мы забираем их себе. Благо из эфира можно создать что угодно. Ну так что?       — Слышал, на молоке будет вкуснее. На безлактозном, наверное.       — Каком из?       — Э-э-э-э…       — Сделаю на миндальном.       — Хорошо.       Хисын всё ещё его напрягал и держал в припугнутом состоянии своим внешним видом, и Джей постоянно поглядывал на костяную руку. Косточки звонко перещёлкивались и стучали по поверхностям, каждый раз отбивая уникальный звук в зависимости от материала. На низком кофейном столике между разбросанными пуфиками и одним разбросанным Сону стояла чашка кофе с горой сливок (уже подъеденной), на которой сверкал в свете потолочных ламп принт мамы-кошки и котят, которые идут друг за дружкой. Чайная ложка тоже была выполнена в виде лапки.       — У вас здесь, кажется, любят котов.       — Ну, лично я собачник, — ответила им Юна и вернулась к разговорам с прибывшими сотрудниками. Корни растения, формирующие уродливое существо, ворочались и бросались на сотрудников с укусами и криками.       — А часто можно встретить животных?       — Ну, они иногда попадают к нам на работу через регистратуру. Тоже получают возможность прожить вторую жизнь и всё такое. Только, разве что, у кошек есть почти безлимитный вход, потому что у них девять жизней. Они просто приходят каждый раз, когда умирают, проходят по коридору к воскресительной палате и возвращаются в мир людей.       — Тут есть воскресительная палата? — ошарашенно спросил Джей, опершись на столешницу, которая поддерживала кофе-брейк.       Машина перестала жужжать и выпрыснула весь кофе в кружку. Хисын достал из микро-холодильника, встроенного в столешницу, пачку молока, которая искажалась разными символами и картинками, не останавливаясь на чём-то одном, и придвинул чашку Джею. Она была с надписью «Хороших существ осталось мало, берегите меня!»       — Да, но туда возвращаются либо завершая великую миссию, либо сразу по изначальному плану Высшего Совета. Как с кошками.       — А что за миссия?       — Ну, если жнец, или кто-либо ещё, сумел в одиночку повлиять на человеческий мир в лучшую сторону и привести его к утопии, то Высший Совет может разрешить ему отправиться жить в такой мир. Но чаще всего Высший Совет решает, что такой сотрудник им нужен, поэтому они никогда не попадают под сокращение и никогда не покинут офис. Так что можешь сильно не стараться, — хмыкнул Сону.       — М-да уж. Мрачно.       — А то. Мы же Мрачные жнецы. Бу-у-у-у!       — Как ты? — вдруг спросил Хисын. — Всё в порядке с работой вчера было? Как у Рока?       — Всё путём. Я не впервые работаю в офисе. Спасибо.       — Сегодня вечером, после работы, у нас будет тимбилдинг. Рок разрешил взять час от смены и посвятить его твоему входу в наш коллектив. Заодно познакомитесь наконец с Рики.       Джей, услышав имя, тут же метнул взгляд в сторону рабочих столов и обвёл всё помещение. Рики уже работал и не отвлекался на их разговоры в зоне отдыха. Джею казалось, что Рики — самый последний человек, с которым ему удастся поладить. Наконец-то стало заметно тише, все сторонние шумы пропали: растение унесли и дверцы лифта благополучно закрылись. Юна пришла к ним в круг и пробралась к кофемашине, достав из чудо-коробки капсулу с какао.       — С самого утра гул в голове. Неудачное начало дня.       — Простите.       — Ты не виноват. Мандрагоры в целом растения неприятные. Давно хотела позвонить им за утилизацией, да вот всё повода не было. В прошлый раз, когда мы попросили унести дзиммэндзю, потому что он портил нам весь дух, отдел растений стал возмущаться, что мы ущемляем их. Просто кошмар.       — А что с ним не так?       — С отделом?       — С растением.       — Это дерево с плодами в виде человеческих голов. Сомневаюсь, что тебе бы такое пришлось по душе. Каждый день головы менялись, и часто это были те, кого мы убили прошлым днём…       — Какой ужас.       — А то. Удалось его убрать только после того, как я пошла к Року и мы утвердили, что дерево ухудшает дух коллектива и мешает рабочим процессам. Теперь отдел растений наблюдает за своим деревцем и радуется каждой новой головке.       — Хорошо, что я туда не попал…       — Это правда, — улыбнулась Юна. — А мы как рады! У нас давно не было новенького!       Хисын дал им на отдых ещё пять минут, а сам пошёл работать. Практически сразу за ним прошмыгнула и Юна вместе с чашкой какао, и несмотря на то, что Сону продолжал валяться на пуфике и увлечённо рисовать, Джей решил, что лучше будет присоединиться ко всем и начать работу, потому что он всё ещё на испытательном сроке и потому что стать очередной головой на древе ему хотелось в последнюю очередь.       Как только офисное кресло и стол соединились, на рабочей поверхности появилась стопка анкет, ничуть не меньше вчерашней, а также новые указания от Рока. И вновь он залип на красивый почерк. С его умением писать до Рока ему, как до луны — и в целом во всём остальном тоже.       «Доброе утро, Жнец.

Надеюсь, ты освоился на новом месте, так что принимай задание. Оно несложное. Следуй ему, и всё будет в порядке. Семнадцать инженеров или людей, связанных с производственной техникой, должны умереть. Действуйте, как обычно. Рок»

      На столе под стенкой полок светилась встроенная кнопка, переливающаяся небесным цветом. Джей не решился на неё нажимать и повернул голову, чуть отъезжая в сторону и направляя взгляд к зоне отдыха. Сону всё ещё прохлаждался.       — А что это за кнопка голубая на столе?       — Новости из мира людей.       — О…       — Нажми, и увидишь.       Джей нажал. В воздухе полупрозрачным экранчиком высветились новости за вчерашний день. Он наклонился над столом, поправил очки и принялся читать.       The Korea Herald: «Сеул скорбит: смерть планировщика вызывает протесты. После гибели известного городского планировщика Пак Минджуна, чьи проекты изменили облик Сеула, тысячи жителей вышли на улицы, требуя пересмотра политики выселений».       The Korea Times: «Технологический прорыв: дроны спасают жизни. В районе Ёнсан успешно испытали дроны для доставки медикаментов в труднодоступные районы, что спасло десятки людей во время недавнего наводнения. Разработчики называют это «шагом к будущему», но критики опасаются, что технология усилит слежку за гражданами».       The JoongAng Ilbo: «К-поп фестиваль бьёт рекорды, несмотря на трагедию. Ежегодный фестиваль K-pop в Олимпийском парке собрал миллионы, но был омрачён обрушением сцены, чудом обошедшимся без жертв. Организаторы винят подрядчиков, а фанаты — организаторов».       О смерти человека, которого вчера Джей самолично выбрал отправить в мир иной, написали в новостях. Это неожиданно ударило по его самочувствию и заставило прилечь на спинку кресла, обдумывая своё решение. Не было ли оно каким-то поспешным и необдуманным? Вчера он тщательно всё отбирал, старался сделать всё идеально, чтобы улучшить мир, как и требуется, но, кажется, допустил ошибку. Или же баланс как раз в том, что умирают не только «злодеи», но и обычные мирные люди? А если в сегодняшних анкетах все инженеры, которые ему попадутся, будут совершать невероятные открытия и спасут мир, а он их просто убьёт и серьёзно затормозит развитие науки?       Джей со скорбью выключил новости и взялся за анкеты. Имя: Юн Сохён Возраст: 62 Род занятий: Бизнесвумен

Сохён основала компанию по электромобилям, революционизировав транспорт в Азии и снизив выбросы CO2, спасая окружающую среду. Но ее методы включают эксплуатацию работников, ложные обещания инвесторам и манипуляции рынком, что привело к банкротствам и самоубийствам среди сотрудников. Ее инновации — на грани спасения или разрушения.

      Жить _________       Умереть _________ Имя: Но Джунхо Возраст: 40 Род занятий: Активист за права

Джунхо боролся за права этнических меньшинств в Корее, организовывая протесты, которые привели к законам против дискриминации и спасли тысячи от насилия. Однако его ранние методы включали призывы к насилию и сотрудничество с криминальными группами, что вызвало жертвы среди невинных. Теперь он реформирован.

      Жить _________       Умереть _________ Имя: Чо Минхёк Возраст: 19 Род занятий: Трейни-айдол

Трейни из Сеула, три года оттачивает вокал и танцы. Харизматичен, но неуверен в рэпе. Его солнечный нрав поднимает дух команды, но наивность делает его уязвимым: соперники крадут его идеи. На Boys II Planet борется за дебют, несмотря на слабое агентство.

      Жить _________       Умереть _________       Джей остановился на этой анкете. И он должен был решить, умрёт ли этот юный мальчик? Он не думая взял маркер и поставил галочку в жизни, потому как точно не собирался быть палачом столь невинным людям. О его смерти говорили бы все новостные порталы.       Этот день прошёл как мог спокойно. Сону в конце концов спустя час от начала работы засел за своё место и стал печатать что-то на машинке, глядя на голографический экран, и ругался себе под нос, что у него не сходятся таблицы, а Хисын, сидящий за его спиной, что-то ему говорил о том, что нужно быть внимательнее и не отлынивать, и тогда всё получится. Один раз ближе к обеду дальний стол освободился, и Джей подумал, что таинственный Рики пошёл себе сделать кофе или что-то в этом роде, однако он покинул офис с большой кипой документов, перевязанных бечёвкой, и были слышны только космические звуки его спуска или подъёма на лифте Джей подумал о том, что, наверное, всё-таки спуска. Наверняка Рики отправился в те самые Архивы Бездны, а они, как и все тайные многовековые данные хранятся в тёмных подвалах под присмотром кого-то вроде Цербера.       К трём световым часам Юна пошла к кофе-брейку и достала из ящика упаковку астральных печений в виде черепов, Сону пошёл за ней хвостиком, зажужжала кофемашина, и Джей откинулся на спинку кресла, потягиваясь руками вверх. Даже после смерти его плечи и спина болели. А вот на прошлой неделе он задумывался о том, чтобы купить абонемент в спортзал, прочитав о том, что неразвитые мышцы в молодом и взрослом возрасте ведут к Альцгеймеру, деменции и разрушению организма, и его так напугала возможность превратиться в немощного инвалида к своим шестидесяти, что он был уже одной ногой на пороге спортзала, да вот незадача, его сбила насмерть машина.       Джей вздохнул, встал из-за стола, чтобы размяться, и пришёл в зону отдыха. Было чувство, что в ней даже дышалось легче, словно щупальцы, обволакивающие его во время работы, отпускали в свет и радость. Сону откусил печеньку, покрывая губы крошками, и заглянул внутрь, высматривая начинку. Её было страшно мало, словно украли. Сону обиженно надул губы.       — И вот так всегда. Джей, будешь? — спросил он, беря в свободную руку коробку печений с порванной плёнкой.       — Выглядят как Хэллоуинские.       — О, это тот праздник, когда люди наряжаются в страшил? — спросила заинтересованно Юна. Её глазки загорелись, и она сделала шаг к Джею, и только сейчас он почувствовал всю суть их одинакового роста. Он пребывал в сексуальном страхе от присутствия общительной и красивой женщины, от зрительного контакта с которой даже сбежать было нельзя.       — Э-э-э… кхм, да. Он.       — Расскажи о нём побольше!       — А вы не знаете о нём?       — Ну… — Юна взяла прядку на палец и стала крутить. — Хисын попал сюда в доисторические времена, Сону где-то около двухсот лет назад, Рики-сан и я попали сюда почти одновременно, я во время корейской войны, а он во время японской оккупации до войны. Я тут самая молодая! Была. До тебя.       Джей моргнул.       — Ну… А мне рассказать подробно или кратко?       — Подробно!       — Кратко.       Джей почесал затылок, пока Юна с Сону встретились взглядами и наэлектризовали всё пространство вокруг. Волосы встали дыбом наверняка не от смущения и стыда, а из-за них.       — Ну, если в общем, Хэллоуин — это праздник, когда дети и взрослые наряжаются в костюмы чудовищ, вырезают страшные фонари из тыкв и ходят по домам, чтобы собрать угощения, произнося: «Сладость или гадость!» Изначально этот праздник появился у древних кельтов, если не ошибаюсь. Говорят, в эту ночь завеса между миром живых и миров мёртвых пропадает, и… — Джей задумался. — По сути, это вы должны мне объяснять, что такое Хэллоуин.       — Почему? — искренне спросил Сону, грызя печеньки одну за другой.       — Ну, если легенда о празднике правдива, то это вы должны приходить в человеческий мир.       Юна добродушно рассмеялась. Джей смущённо увёл взгляд, но попытался держать его на ней, чтобы не выглядеть совсем уж глупеньким.       — А когда этот праздник отмечают?       — Тридцать первого октября.       — О! Совсем скоро! А для этого праздника есть какие-то мелодии, которые играют? Вот мы на Соллаль играли на каягыме…       — О, да! — Сону оживился. — Я обожал играть на инструментах, жаль, что наша пиратка никак не завезёт нам что-нибудь эдакое. Вы бы видели мои выступления на сцене! Я очень любил играть шаманов и китайских странников с флейтами! Я рассказывал, что я был актёром, Джей-чан?       — Нет?       — Так во-о-о-о-от! — он снова стал светиться, и от утренней усталости ничего не осталось. — Я был самым востребованным актёром империи Чосон. Ах, какие пьесы я играл, а какие спектакли! Из других стран к нам плыли, чтобы посмотреть на меня, вся Поднебесная была в восторге!       — Поднебесная? Ты имеешь в виду Китай?       Сону сморщился недовольно, и скорее не потому, что его бесстыдно перебили, а потому что Джей не понимал всей сути вещей.       — Ну да. Можно и так сказать.       И Сону ушёл. Джей обернулся на него, всем телом чувствуя, что коллега на него обижен страшно, да вот только ничего понять не мог и взглянул за помощью на Юну. Казалось бы, ещё вчера он думал о том, что обзавёлся потенциальным другом, как сегодня уже сказал что-то не так, и от друга след простыл. Юна заботливо ему улыбнулась и покачала головой. Она всё хотела похлопать его по плечу, но опасалась, что неловкий и стеснительный Джей боялся женщин в свои двадцать с чем-то и у него остановится сердце, как вчера, когда она помогала ему с последними анкетами.       — Не обращай внимания.       — Что я не так сделал?       — Когда Сону рассказывает о своей жизни, он испытывает очень… сильные чувства. Мы тут очень давно, и многие из нас вспоминают дни в человеческом мире с ностальгией, но для Сону это осталось открытой раной. И каждое неосторожное слово о его жизни он тяжело переживает.       — Но я же вроде ничего такого не сказал?       — Когда Сону говорит о своей жизни, просто соглашайся. Не стоит его исправлять.       — Я всё слышу! — недовольно встрял Сону. — И больше я ничего рассказывать не собираюсь.       Юна кротко улыбнулась и, глядя Джею в глаза, пожала плечами. Да уж. Только второй день, а он уже поссорился со своим коллегой. И пусть Сону был похож на того, кто способен вспылить и остыть всего за минуту, а ещё через минуту забыть о том, почему вспылил, всё равно было не шибко приятно. И в сим расположении духа они разошлись по своим рабочим столам, дорабатывать этот день.

┝┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈┥

      — Разве в день умирает так много людей?       — А то. В минуту по всему миру умирает примерно сто шестнадцать человек, что в секунду около двух, в час — семь тысяч. В день, выходит… ну, около ста семидесяти тысяч человек плюс-минус.       — Какой кошмар.       — Да. То, что люди этих смертей не видят наглядно, не значит, что они их не окружают. Но а вообще все закончили работу?       Джей справился со всеми анкетами ещё пятнадцать минут назад, Хисын уже как час сидел в зоне отдыха и занимался чем-то неясным на своём планшете, Сону продолжал непрерывно печатать на своей машинке, иногда поднимая взгляд к голографическому экрану, Рики же, вернувшийся из архивов, сложил все свои вещи и был готов уйти как только так сразу. А вот радостная Юна желала провести знакомство коллектива и создала презентацию по основным моментам работы, пока Хисын разработал стратегию интересного знакомства коллег друг с другом.       Все разместились на пуфиках, Джей оказался зажат между Сону, закинувшем одну ногу на другую и рвущим салфетку на миллион одинаковых частиц, и Рики, рядом с которым начинали терять ораторский навык даже самые опытные. Хисын тоже сел рядом с ними, но в кресло в углу, сделав себе ещё один кофе. Юна подключила проектор, который достала из шкафа — Джей удивился, — установила на низком столике, подложив под него книги, опустила роллет белой доски — Джей шокировался, — а затем подключила проектор к диску, и на экран высветился первый слайд презентации в Павер Поинте: «Ликбез по рабочим процессам Канцелярии Вечности». У Джея закончились эмоции.       — Итак, позвольте нам ввести вас в курс дела. Наша цель: введение в теорию отбора жизней, структуру работы, корпоративные отношения, этику и безопасность, — она провела рукой по доске, и слайд перелистнулся.       У Юны был чёткий поставленный голос. Такие, как она, при жизни вели тренинги и были приглашёнными гостями на вебинары. На слайде было три пункта: базовая теория, критерии отбора и пример. В уголке слайда танцевал брейк-данс скелет.       — Начнём с самой базы, — она повернулась к своей маленькой аудитории. — Отбор жизней основан на принципе баланса Вселенной. Каждое решение о жизни или смерти влияет на глобальное равновесие: демографию, ресурсы, эволюцию, развитие технологий, профессий, экологию и массовые бедствия. Мы не судьи, а регуляторы, должны подбирать идеальное соотношение во всём, насколько получится.       — А как мы поймём, как повлияли? Есть какие-то там графики за месяц?       — Это можно отслеживать в Плаче Скорби. Но его у нас нет, — с грустью сказала Юна. — Мы давно просим у нашей пиратки достать его, но пока не находит.       — Плач Скорби — это такая прозрачная сфера на подставке, как снежный шар, — вставил Сону, опережая новые вопросы от новенького. Он всё ещё вёл себя отстранённо, смотрел на свои ногти и гладил их большим пальцем. — Внутри неё маленький мир. Репрезентация условная. Каждое наше действие отражается там. Поэтому полезная вещь.       — Да! — сказала Юна с улыбкой. — Поэтому нам оно обязательно нужно. Подобных артефактов не так много, но они есть. Например, моя лампа. Инфернальный светильник. Когда ты отмечаешь анкету галочкой, можно положить лист под свет лампы и посмотреть исход. Чего убавилось, чего прибавилось. Иногда она показывает параметры и до галочки… но редко. Так вот, приступим к критериям отбора. Перед нами стоит важная задача, и для нашей возрастной группы мы используем следующие критерии: вклад в общество, положительный или отрицательный; потенциал; цепные эффекты, например, эффект домино. Нам нужно анализировать профессию, возраст, влияние на баланс и ежедневные ТЗ от Рока.       — А что ты имеешь в виду под эффектом домино?       — Хороший вопрос! Эффект домино — это когда решение о жизни или смерти одного человека запускает цепную реакцию, влияющую на других людей, сообщества или даже весь мир. Например, если мы подписываем смерть политика, чьи действия вызывают хаос, это может предотвратить кризис, но если его смерть спровоцирует ещё больший беспорядок — скажем, протесты или войну, — это нарушит баланс. Наша задача — просчитывать эти последствия. Джей, как новичок, ты будешь учиться это анализировать с Хисын-нимом, он будет твоим куратором. Ну, у меня тоже можешь спрашивать, конечно! Но по основному — Хисын-ним.       — Понял. А вот мы сохраняем баланс или ведём мир к лучшей его версии? Сону говорил, что за улучшение мира могут отправить в палату воскрешения.       Юна на секунду замялась, поправляя свой высокий хвост, и бросила быстрый взгляд на Сону. Затем она улыбнулась, сохраняя жизнерадостный тон, но добавила лёгкую нотку строгости.       — Наша первостепенная задача — поддерживать баланс Вселенной. Баланс — это равновесие между жизнью и смертью, хаосом и порядком, чтобы мир не скатился в катастрофу. Полностью идеальный мир тоже порождает катастрофу. В нашем случае скорее не совсем баланс плохого и хорошего, а баланс жизни и смерти. Невозможно, например, убивать всех людей, которые попадают к тебе, но и спасти всех ты не можешь. Кто-то должен выжить, а кто-то — умереть. Если так подумать, то да, ты можешь улучшать мир и должен делать это, если всё выйдет. Но это достаточно сложно, потому как мы не знаем последствий…       — То есть, я могу, если смогу, убирать деструктивных людей и давать жизнь полезным?       — В сути, это так.       — Понял.       — Я рада, — Юна улыбнулась и перелистнула слайд. «Основы работы». — Мы работаем через привычные людям программы. Эксель, Ворд, Павер Поинт, — она улыбнулась. — Думаю, в твоей эпохе уже все знакомы с ними и объяснять систему работы не нужно. Работаем мы через индустриальные печатные машинки и голо-монитор, когда ты сдашь аттестацию, тебе тоже оборудуют стол. Кроме этих программ, у нас есть ещё эфирный монитор, который показывает нам новости из мира людей. Так мы можем примерно отслеживать последствия наших решений, но чтобы сложить в один график, требуется сложная логистика. Этим занимаюсь я каждый месяц.       — Мы будем получать эти отчёты?       — Да, в конце каждого месяца я провожу семинар по этому поводу.       — Понял.       — Поговорим теперь о корпоративных отношениях и этике, — она пролистнула слайд.       На нём текста было очень мало, зато были человеческие мемы.       «Уважаемые трудоголики. Пожалуйста, перестаньте стараться. Вы депингуете качество работы проёбщиков».       Картинка с замученным плачущим котёнком и круговорот от «Хочешь с кем-то подраться» до «Пьёшь чай».       Мем со святым ликом и чудовищем: «Вот твоя доля от реализации идеи! — Но это ветка».       — Обсудим общение и коммуникацию в нашем отделе. Стоит быть уважительным ко всем и избегать сплетен, — она глянула на хихикнувшего Сону, — обращаться ко всем по должностями и именам. Если у тебя происходит с кем-то конфликт, обращайся к Хисын-ниму. По работе и всем конфиденциальным тонкостям анкет, которые попадают к нам на стол, не стоит распространяться с сотрудниками других отделов, это тайна. К кому и зачем можно обращаться? — она осмотрела всех сидящих тут, и Хисын вздохнул первым.       — Обращайся ко мне, если у тебя есть какие-то вопросы по работе. Проблемы с доступами, с сайтами, с программами, с рабочими процессами. Если есть какие-то конфликты, то это тоже ко мне.       — Спасибо, Хисын-ним. Сону-ним?       — Ну не называй меня та-а-а-а-а-а-ак…       — Сону-ним.       Сону закатил глаза, продолжая рассматривать свои идеальные ноготки в любом удобном случае.       — Ко мне не надо подходить, я ничем не помогу.       — Сону-ним.       Сону поправил яркий галстук, переливающийся в свете ламп, и бросил на Джея взгляд, полный напускного высокомерия и лёгкой обиды из-за их недавней мелочной ссоры.       — Ко мне можешь обращаться, если хочешь посплетничать или заглянуть к пиратке. И, ради всего загробного, если тебе нужен совет, как выглядеть на уровне в этом офисе, я твой стилист. Потому что пока что твой вид оставляет желать лучшего, — Сону окинул его брезгливо.       — Сону-ним! Что мы говорили про корпоративные отношения и уважение?       — Да где я не уважаю? Я предлагаю помощь и указываю на ошибки!       Юна покачала головой и посмотрела на последнего сотрудника.       — Рики-кун?       Джей, признаться честно, никогда не слышал более загробного, замогильного голоса. Возможно, когда Рики говорит, где-то в мире извергается вулкан.       — Ко мне — строго по делу. Я тут архивариус на полставки. Я заведую всеми историческими данными и цепочками смертей, так что могу подсказать. С личными вопросами мимо меня.       — Всем спасибо! Джей, ну, ко мне можешь обратиться тоже с вопросами по анкетам, если сомневаешься в выборе. Я помогаю анализировать, как решения влияют на демографию или общество. В целом, мы с Хисын-нимом разделяем обязанности.       — Хорошо. Вроде понятно…       — Отлично! У нас осталось совсем немного, — она перелистывает слайд. «Безопасность и правила».       И снова набор картинок: «С днём неустойчивости интернет-соединения».       «Она же маленькая, зачем она тебе, брат? — Вы мне скинете ЗП или нет?»       «Бакалавриат, магистратура, аспирантура, регистратура психневрологического диспансера».       — Итак, насчёт техники. Не выноси за пределы офиса аппаратуру. В целом всё, что есть в офисе, должно остаться в офисе. Избегай контактов с другими существами без разрешения, особенно в баре. И удели внимание призракам, с ними точно не стоит заводить разговор. Сюда они не заходят, но ты можешь встретиться с ними в лифте или в коридоре нашего общежития, так что в любом случае не советую. Если с тобой кто-то познакомился, то… — она улыбнулась. — Скажи, к кому ты обратишься?       — К Сону?       — Верно.       Сону хмыкнул.       — Ну и, в целом, всё? Теперь ты часть нашей команды, Джей! Теперь, Хисын-ни-и-и-им! Передаю правление в твои руки.       — Спасибо, — кивнул он, вставая.       Юна отключила проектор и запустила роллет обратно, а затем взяла пуфик и перетащила его к Джею, бросив между ним и Рики. Присела мягко и улыбнулась ему, и все направили взгляд на Хисына. Он подошёл к канцелярскому столу, стоящего как раз под роллетом, и взял из коробки пару ручек из чёрно-чёрных чернил с черепушками на кончиках и несколько стикеров.       — Коллектив для любого существа — это особенная сфера в существовании, и для таких, как мы, жнецов, которые должны вместе уживаться вечность, необходимо желанно-нежеланно находить общие темы и комфорт друг с другом, — Джею так интересно слушать их голоса. Каждый выделялся чем-то своим особенным, и голос главы ему нравилось слушать больше всех. Он медленно превращался в его глазах в кумира. — Предлагаю нам всем для знакомства попробовать методику, которая называется ACT, то есть Acceptance and Commitment Therapy. В переводе значит Терапия принятия и ответственности. Для того, чтобы выполнить упражнение, вам нужно пронумеровать два столбца от одного до пяти.       Ребята вынужденно пересели за стол, один Рики остался в пуфике, пытаясь писать на коленке, и Хисын кивком намекнул ему присоединиться ко всем. С большим нежеланием он переместился и присел возле Сону. Под столиком ноги все смешались в одно большое многоножковое существо, и Юна, коснувшись тапочкой до Сону, хихикнула и устроилась поудобнее, стукнув коленом Рики и извинившись.       — В первом столбце вы пишите вещи, с которыми вы недавно простились. Отказались, удалили из существования, решили больше не делать — всё, что угодно. Второй столбец — вещи, которые вы хотите в скором времени внедрить в своё существование. Новый стиль, идеи, желания. Всё то, чего у вас ещё нет, но что вы бы хотели развить и получить.       Хисын присел в своё кресло и стал писать. Джею, чтобы заполнить листик, понадобилось приличное количество времени. В целом, ему пришлось отказаться много от чего не по своей воле, и он не думал, что был смысл прописывать это. В голове было ноль мыслей. И из того, что бы ему хотелось попробовать, — тоже. Хотя на подкорке скребло одно-единственное желание, связанное непосредственно с Роком, к которому он время от времени возвращался мыслями. Стоило ли ему написать об этом на листке? А если он напишет его псевдо-имя, почувствует ли Рок, что его упоминали?       Хисын дал на выполнение задания десять минут, а затем они снова расселись по своим местам, и Хисын на этот раз внедрился в их круг, тоже воспользовавшись пуфиком, расположившись на одном вместе с Сону.       — Кто желает начать?       — Я! — активно ответила Юна, вскинув наверх руку, и взялась просматривать свой список. — Я написала всего три вещи, от которых недавно отказалась, и две, которые хочу попробовать. Я заметила, что я отношусь по-особенному к людям, которые как-то связаны с войной и армией. Я постоянно вижу в них отражение моего прошлого. И только недавно я стала медленно отходить от этого. Вот. Второе… — она глянула в листок и стала крутить на пальце прядку. — Ну, может, не сильно заметно, но я отказалась от идеально вылизанного внешнего вида. Вы не видели, но я каждый день вставала рано утром и торчала битые часы у зеркала, исправляя то, как выгляжу, а теперь трачу на это всего десять минут! Третье: я поняла, что конфликты в команде — это нормально, и теперь не переживаю так сильно, когда Сону ссорится с кем-то.       — Эй!       Юна рассмеялась, и Сону тоже, пусть и выглядел нарочито оскорблённым.       — Та-а-ак… Теперь новые вещи. Я бы очень хотела познакомиться с новыми существами! Нам тут торчать нескончаемое время и всегда интересно обзавестись новыми знакомствами, а так как мы не можем, как Сону, бегать по отделам, можно знакомиться с существами в баре. И я бы хотела поработать над внедрением в нашу работу разных праздников. Например, День Обмена Талисманами.       — Это как Тайный Санта?       — А что это?       — Ну, — Джей неловко поправил манжету, — люди вытягивают бумажки с именами, узнавая своего тайного получателя, так сказать, и готовят ему подарок. И в преддверии праздника все открывают свои подарки, но никто не знает, от кого они. Поэтому и Тайный.       — О, да! У нас так же! И я бы хотела, чтобы в этом году мы провели этот День, и ещё можно другие праздники тоже. Ещё я недавно начала исследовать современные теории в сфере корпоративной психологии и этики, мне стало интересно изучать всё, что связано с коммуникацией сотрудников. Люди столько всего придумывают! И говорят такие очевидные и достойные вещи, хотя мы до них не додумываемся. Вот. У меня всё.       — И тебе спасибо, Юна. Кто-то хочет поделиться следующим? — спросил Хисын, смотря то на Сону, который свёл вместе ноги, глядя на розовый стикер в пальцах и в сотый раз перечитывая свой мелкий почерк, похожий на зёрнышки; то на Джея, неловко глядящего на стикер, приклеенный к коленке на брюки; то на Рики, лицо которого выражало абсолютное нежелание озвучивать написанное. — Сону?       — Ну ладно, — согласился он, надув губы. — Первое, с чего я бы хотел начать, — я выкинул из комнаты все фотографии моей сестры, которая работала вместе со мной. Она была кисэн, — он рассматривал свои ногти. — Я знаю, что это запрещено, но я просил кое-кого достать для меня фотографии с ней, и… ну, вот, недавно я смог попрощаться с ней и свыкнуться с мыслью, что та моя жизнь осталась в прошлом. Второе: я отказался от поверхностных связей. И половых, и дружеских. Эй, чего уставилась?       — Сону, ты снова за своё?       — Я же сказал, что я отказываюсь, — буркнул он. — Это сильно мешает мне работать. Рок ругается, что из-за моих похождений некоторые отделы отказываются иметь со мной дело, и ему приходится выслушивать жалобы. И… вот. Мне это надоело, и я решил, что стоит кончать. Ещё… — он немного смутился. — Я отказался от того, чтобы рассказывать чужие секреты.       — Да что ты говоришь? — снова вспыхнула Юна.       — Да ну я же не специально!       — Да конечно, а кто тебя заставлял?       — Моя театральная жизнь! Без интриг нельзя было выжить! И… ну, это привычка просто…       — Ничего, Сону, мы всё понимаем, — кивнул Хисын.       — Нифига подобного! — возмутилась Юна, переключив внимание на главу. — Тебе легко говорить, твои секреты он-то никому не рассказывал.       — Ну, так-то рассказывал, — неожиданно произнёс Рики.       — Что?! Какой? Почему?!       — Ну! Рики со мной заговорил впервые за три года, я был так рад, что… ну вы меня тоже поймите!       — Джей, не рассказывай ему никаких секретов! — Юна схватила Джея за запястье и серьёзно, с блеском возбуждения заглянула в глаза. — Он растрещит всем отделам, и Року в том числе!       — Да я только твой ему рассказал!       — Только мой?!       — Давайте не будем ссориться и продолжим, — предложил Хисын. — Юна, присядь-ка. Сону, продолжай.       Все глубоко выдохнули и расселись. Сону от нервозности и эмоций даже немного покраснел.       — Итак… да… Чего бы мне хотелось принять, да? Во-первых, мне бы хотелось перенаправить свою эмпатию в другое русло, и вместо того, чтобы переживать из-за каждого решения по поводу человеческих смертей, я подумал, что было бы классно, если бы я направил её на решение конфликтов между сотрудниками. Был бы медиатором…       — Сону, ты сам эти конфликты провоцируешь…       — И что?! Так вот. Не перебивай. Ещё я бы хотел запросить у начальства дополнить корпоративную вики психологией коммуникации и эмоций, чтобы изучать это всё. Как сказала Юна, это правда интересно, я наткнулся на упоминания психологии в новостях, и мне стало очень интересно… думаю, это будет полезно. Ну и предлагаю по пятницам после работы устраивать тут вечер караоке! Запросим разрешение у Рока?       — И что ты собрался петь?       — Как что? — Сону встал с пуфика, переваливаясь со стороны в сторону, вскочил на ноги и взялся за фантомный микрофон, пританцовывая. — Наполни меня любовью-ю-ю! Видимо, любви батарейка уже села-а-а-а. Без тебя не проживу, правда не смогу. Ты — моя батарейка-а!       Юна захихикала. Джей тоже улыбнулся. С караоке их пребывание тут станет похоже на обычную жизнь в человеческом мире. Целенаправленно ли они делают это, чтобы снова почувствовать себя живыми, или же это круговорот, где существа вроде жнецов жили свои жизни, люди стали повторять за ними, и после смерти, становясь жнецами, вспоминали людские забавы? Мозг Джея начинал пульсировать. Из мыслей он вышел, когда Сону, громко смеясь, забрал с кофе-брейка несколько печений и плюхнулся обратно на пуфик.       — У тебя всё?       — Угу.       — Следующий?       — Я могу, в целом… — начал Джей.       — Давай.       — Мне бы хотелось избавиться от страха не справиться с ролью жнеца. Боюсь подвести Рока и вас. Здесь пусть всё мне привычно, но всё равно есть множество нюансов, которые переворачивают всю работу с ног на голову, и оттого я чувствую себя ещё более неловким и неуклюжим, чем обычно. Второе… ну, вот, как раз про неуклюжесть. Я постоянно вспоминаю все ситуации, где я повёл себя глупо или сделал что-то не так. Вы бы знали, как часто я проливал кофе на важные документы.       — Да и умер ты по-дурацки, — вставил Сону.       — Это правда, — успел согласиться Джей до того, как Юна влезла со своими подзатыльниками. — Ну и… в целом, мне, видимо, отказываться есть много от чего: от всей своей жизни. Это самое актуальное для меня сейчас. Боюсь, как бы не было слишком тяжело. Не люблю периоды адаптации… тем более к новой жизни.       — Всё будет в порядке. Все мы в одной лодке, — примирительно и заботливо сказала Юна.       — Да… понимаю. Насчёт принятия. Хотел бы научиться анализировать анкеты быстрее. Поднабраться опыта. Ещё… думаю… мне бы тоже хотелось посещать какие-то офисные события, если уж такое планируется, и, может, мне придётся отказываться не от всей человеческой жизни, а просто некоторые моменты переформировать во что-то здешнее. Вот так вот. А ещё… может… я хотел бы завести питомца, если такое возможно будет. У меня полгода назад погибла кошка, и… Я уже смирился с её уходом, и, раз я тоже умер, думаю, мне не стоит жалеть.       — Кошка? — Сону оживился. — А как её звали?       — Рури.       — Рури! — он улыбнулся и весь засиял. — Да! Такая трёхцветная кошечка с откусанным ухом и белой передней лапкой?       — Да? — Джей заволновался.       — А мы её видели-и-и-и! Она появилась, как и всякая кошка, у нас в коридоре. И она пошла в палату воскрешения! Я успел её потискать! Она такая замурчательная!       — Значит, у неё ещё не все жизни кончились.       — На экране палаты было написано девять. Началась её последняя жизнь. Но не в Сеуле. Кажется, её направили в Стамбул. Туда направляют всех кошек, кто дошёл до своей последней жизни. Город кошек, и всё такое, где с ними обращаются, как положено. На мягкой, как пыльца, кошачьей шерсти сохраняется нежный аромат весны…       — Я рад, что теперь у неё всё хорошо. Можно ли тут заводить домашних питомцев?       — За этим нужно обращаться в отдел животных… к их начальству, — хмыкнул задумчиво Хисын. — Это можно сделать через Рока. Он подаст запрос своему коллеге. Но процесс муторный.       — А у вас есть питомцы?       — Не-а. Мы как-то и при жизни их не имели. В наше время не очень с этим складывалось.       — Жаль. Питомцы — это маленькая радость. И, да, я всё. У меня закончился список.       — Отлично. Рики? Хочешь быть последним? — спросил Хисын. Рики пожал плечами. — Тогда я продолжу, и оставим Рики-куна на сладкое.       Юна усмехнулась.       — Сразу скажу, я озвучу не всё. Есть вещи личные, которые… пока я не исполню, не смогу озвучить. Я заметил за собой тенденцию к постоянному контролю, чего бы это ни касалось, и я не мог понять, как от этого избавиться и нужно ли избавляться, потому что это приносило столько же пользы, сколько и проблем. Но решил, что раз у меня есть напарница, которой я могу доверить часть обязанностей, то можно и сбавить обороты. Ещё… я сразу скажу, что я даю добро на нововведения. И вот почему. Я раньше многое запрещал, потому как… ну, многое во мне предпочитает стабильность и неизменность, и новые праздники и традиции в нашем коллективе меняли бы ход нашего существования. Я не люблю перемены. Но подумал, что наше существование стало не рутиной и даже не днём сурка, а словно бы временной петлёй. и поэтому… да. Даю разрешение.       — Ура! А мы можем украсить наш офис?       — Можете.       — УРА-А-А! — завопил Сону. — Ух, займусь тогда на неделе подбором декораций.       — Я тоже хочу! — взмолилась Юна.       — Тогда вместе!!!       — А можно я продолжу?       — Ой, да, конечно, хён.       — Так вот. Хотел что-то и сказать, и забыл. Из-за вас.       — Да ну, у тебя просто с памятью проблемы. Мозг доисторический, — хмыкнул Сону.       — Ты сейчас будешь лететь дальше, чем видишь.       — Ну давай.       — Ладно, перейду к принятию. Я хочу научиться принимать Сону в нашем коллективе.       — Что-о-о? А до этого ты что, не принимал меня?       — Постоянно хотелось тебя выставить за дверь. В нашем случае — в лифт и на корабль.       — Как грубо.       — В целом, не знаю, что можно принять. Я написал всего один пункт, и это про принятие новых взглядов и технологий. Всё то, что вы упомянули, — современные теории, праздники, караоке. Чем больше свежего, тем лучше, я думаю, да. Будет неплохо.       — Урашки!       — И остался у нас Рики.       Все заинтересованно взглянули на последнего коллегу. Рики действительно держался особняком и чувствовал себя некомфортно, несмотря на долгую работу в этом коллективе. Он словно всегда был отдельной пешкой, которая не принадлежит ни к архивариусам, ни к клеркам. Белая ворона всюду. Только Сону хотел взять импровизированный микрофон, чтобы начать петь, как Рики заговорил:       — У меня есть похожая проблема, как у Юны. Умер я давно и не самым приятным образом. И когда я читаю анкеты дезертиров, перебежчиков и военных тиранов, во мне всё будто вспыхивает, и мне сложно контролировать это, и… — Рики было тяжело делиться чем-то внутренним, поэтому он делал паузы, чтобы подумать, и даже Сону решил не вмешиваться, ощущая чужие эмоции, как свои. — Я много раз срывался на других из-за этого. И подумал, что было бы неплохо, если бы кто-то захотел со мной поговорить на эту тему. Когда я буду снова чувствовать… злость? Не знаю.       — Мы всегда рады, — негромко и утешающе кивнула Юна.       — И… мне бы хотелось как-то… избавиться от моей изолированности. Как-то… внедриться в общество, возможно? — он не знал, стоило ли озвучивать то, что одиночество его убивает и ему хочется умереть повторно, чтобы этого не чувствовать. Но решил, что это слишком. Он и так много просил от коллег. — Из принятия. Мне бы хотелось проводить какие-нибудь… тренинги… по архивам. Есть много интересных вещей, которые вам бы пригодились, как мне кажется. Разные архивные инсайты… Вот. Думаю, всё.       — Спасибо, что поделился, Рики-чан! — Сону восторженно перекатился на бок в пуфике, выглядывая из-за Джея. — Мы очень рады услышать такие трогательные признания и мы тебе со всем поможем! Так ведь?       — Конечно! — спохватилась Юна. — Ты же часть нашей команды. Всем должно быть комфортно.       — Угу.       — Ну а тепе-е-е-ерь! Идём в бар?       — О, вы сегодня без меня, — Джей вздохнул. — У меня денег нет, да и я лучше сразу к Року поднимусь. Сону-ним, а когда можно будет сходить к флибустьеру?       — Она по идее приплывает завтра. Я к ней загляну! И как это — у тебя нет денег? Рок тебе не платит?       — Не знаю… может, дело в испытательном сроке?       — У нас он оплачиваемый.       — Не знаю. Спрошу тогда сегодня. Рок наверняка много работает, забывает.       — Возможно. Тогда до завтра, Джей!       — Пока, Джей. Увидимся!       — Ага, всем пока! — он улыбнулся, помахав им, врезался в свой стол по пути и скрылся в лифте.       Сердце стучало. Вот и подтверждение его неуклюженности и глупости. Непонятно, отчего его щёки и уши горели: от стыда или от того, что Юна мило рассмеялась, и через закрывающиеся двери лифта донеслось: «Какой же он милашка, давно у нас таких не было!» Перед тем, как предстать перед столом шефа, ему стоило прийти в себя и вернуться в нейтральное состояние. Сейчас он глубоко вдыхал и выдыхал. Сегодняшний день в офисе ему даже понравился, пусть и мысли крутились воронами вокруг кабинета Рока. Всегда волнительно подниматься к начальству, и неважно, какой день был до этого.       Двери раскрылись. Джей постучался и вошёл. Рок снова не сидел в кресле. Он стоял у книжного шкафа и держал в руках старый фолиант из красновато-блеклой кожи. Левая рука придерживала корешок, правая изящно прижимала пальцы между страниц. Спина как всегда была столь ровной, что Джей заставил себя выпрямиться.       — Здравствуйте, Жнец. Как прошёл второй день? — не отвлекаясь, произнёс Рок. Джей присел на свой стул, намереваясь поскорее уйти из кабинета. Кошка лежала на рабочем столе, растянувшись во весь рост, скинув бумаги и даже чернила на пол. Они растеклись лужицей, почти высохшей, но Року словно было всё равно.       — Всё хорошо, Рок.       — Прекрасно, — он помолчал. В тишине кабинета слышался треск электричества. — Да, похоже, всё в порядке. Вы молодец. Не давайте сомнениям и терзаниям сбивать себя с толку.       — Звучит здорово, — улыбнулся Джей невольно.       Рок, что удивительно, усмехнулся и закрыл книгу с хлопком, поднимая голову.       — Верно. Здорово. Ваше бы рвение да всем прочим исчадиям. Думаю, вам стоит хорошо отдохнуть. Доброй ночи.       Рок наконец повернулся и посмотрел ему ровно в глаза. Джею не хватило сил и смелости спросить об оплате. От взгляда сердце замерло. Он только кивнул и встал со своего места.       — Да. Доброй ночи, Рок. Я вас не подведу.       — Очень на это надеюсь, Жнец.       Ещё один день без оплаты. Джей вспоминал свою работу при жизни, как приходилось топтаться у бухгалтерии несколько минут, взвешивая все за и против в голове, чтобы зайти и получить очередной нагоняй от женщин: зарплата задерживается. Видимо, здесь система ничем не отличается. Лифт спустил его на этаж комнат, где всё по-прежнему было тихо и спокойно, и он подумал о том, что пока не встретил ни одного своего соседа или соседку. Комнат и дверей было много, а вот жителей — пустошь. Он уже представил, как зайдёт в комнату, вымоется и задумается о планировке комнаты, коснулся ручки двери и почувствовал странные вибрации и колебания в воздухе.       Чуть повернул голову вбок.       Вдали коридора посередине стоял прозрачный призрак юноши с неестественно откинутой на плечо головой. Он смотрел на Джея в упор и не моргал, его ноги не касались пола, и силуэт расплывался по краям. Вокруг всё стало темнеть, как на виньетке, фокусируя взгляд на одном призраке. Он внимательно следил за тем, как рот призрака медленно раскрывается в чёрную дыру, а в ухо ему пришёл шёпот:

«Тебе не стоило сюда приходить»