Смерть и налоги

      — Помните, я как-то обмолвился, что хочу написать книгу? Так вот, я уже всё решил.       — Я внимательно слушаю вас.       — Я это ценю. Что ж, возможно, вас это немного шокирует, но… На самом деле, я решил стать Великим писателем! Я напишу самый лучший, самый всеобъемлющий роман, который… изменит всё.       — Прекрасно. А могу ли я его прочесть первым?       — Разумеется, мой милый Жнец. Как только я его допишу, вы получите первый экземпляр первого тиража.       — Что по итогам дня?       — Ах, ну да! Итоги дня… чёрт. Почему, когда я занят важным, всегда появляется какая-нибудь рутина! Не хочу я ничего подводить. Хотите — я выплачу вам зарплату просто так. Всё равно. Плевать. Высший Совет надоел мне вечными придирками и замечаниями, будто бы они знают лучше, как делать мою работу. Никто в этом чёртовом мире меня не понимает. О… о… конечно, кроме вас, мой милый Жнец.       — Могу я задать вам несколько вопросов?       — Вопросы… вопросы, Жнец… О-о-ох… Ладно. Всё равно я тут немного потерял вдохновение. Вдруг ваши вопросы наведут меня на какую-нибудь мысль. Так что хорошенько подумайте над своими вопросами.       — Каково это — умирать? Вы ведь испытывали это?       — Наверное, испытывал. Только вот не помню. Мы бессмертны, и такие знания улетучиваются уже спустя десяток лет. Да и вы ведь недавно умерли. С чего такой вопрос? И всё же… думаю… мне кажется, это похоже на… долгожданное освобождение.       — Но смерть — это, может быть, ещё очень болезненный и неприятный процесс.       — В таком случае… каждый хотя бы один раз да умирает. Но, скорее всего, смерть — это просто ничто. А ничто — оно и есть ничто. Оно не может быть ни хорошим, ни плохим. Ни приятным, ни болезненным. Нет. Смерть, по крайней мере, не такая, какой люди её себе представляют.       — И нет никакого светлого рая?       — Едва ли.       — Вам не кажется, что у смертных есть некая… тяга к смерти?       — Потому что они с завидной регулярностью подвергают свои жизни опасности?       — Да, что-то вроде того.       — Жизнь непредсказуема, и изначально у неё вообще нет смысла. Сдаётся мне, люди сами должны наполнить им свою жизнь. Порой то, чем они её наполняют, приводит к смерти. Так что… нет, не думаю.       — Возможно, с помощью литературы и искусства можно попытаться понять Смерть?       — Надо пытаться и надо работать с тем, что у тебя есть. Люди чувствуют, что смертны. Каждый час, каждую минуту. И потому искусство — это своего рода попытка достичь бессмертия. Странная смесь из попыток развлечься, найти смысл и донести идею, запечатав какие-то черты своей личности. Облечённая в форму, которая, возможно, переживёт творца. По крайней мере, до тех пор, пока Вселенная не перестанет существовать.       — Ну… этот момент вряд ли наступит скоро… так ведь?       — Знаете, Жнец, вы странный.                     Следующую неделю Рока не было на месте. Джей вновь исправно приходил к нему, однако заставал только Мяо, и иногда лишь приходили звонки от Рока. Он предугадывал время, когда стоило позвонить, и всегда попадал на своего любимого подопечного. Сквозь помехи он слышал голос:       — Ха-ха, Жнец! Прекрасно!.. Как вы, наверное, заметили, я немного витаю в облаках. В общем, я решил устроить себе небольшой отпуск. В конце концов, скоро выходные. И ту малую толику свободного времени, что у меня есть, я могу посвятить своим исследованиям. Я пишу роман, помните?       — Ого. А можно и мне в отпуск?       — Алло? Жнец, вы здесь? Дурацкое устройство, будь оно проклято! Хоть бы раз работало, когда это надо! А, вас интересует вопрос отпусков… Ну, в нашей с вами профессии отпуск положен только Высшему руководству. Я к тому, что вряд ли вам вообще нужен отпуск. Технически, вы ведь… мертвы… вы даже не живой. Вы, верно, хотите узнать, что насчёт разбора полётов. Если честно, то мне сейчас некогда. Уверен, вы вполне неплохо со всем справляетесь. А теперь мне пора погрузиться в… пока-пока, мой милый Жнец!       Джей из ящика Плач Скорби так и не достал, но инструкциям следовать тоже не хотел. Они стали приходить странными. Рок просил — приказывал убивать всех. Каждого поголовно. На обеденном перерыве он подглядел на стол Сону и увидел там такой же инструктаж. Оказалось, все они получили в распоряжение убийство всех людей и бесприкословно исполняли его. Джей много размышлял об этом и проводил параллели с существованием его родителей. Он стал замечать странности. Он стал замечать, что чудовища являются чудовищами. Мир, построенный на параллелях с человеческой жизнью, рухнул, когда Джей понял, что все они здесь — цепные псы. Все работали по заданной структуре. И если инструкция гласит, что нужно убить всех, значит, нужно убить всех. Джей может обращаться к ним с любым вопросом, жаловаться на любые проблемы, но подвергать сомнению систему работы — никогда.       Джей видел, что Рики — единственный, кто не осуждал его. Думал о том, что Рики перевёлся в корейский отдел из японского, что работал на две ставки архивариусом и клерком. В один день Джей постучался к нему в номер; по правде, он даже не ожидал, что ему вообще откроют. Все снова ушли в бар, Рики время от времени отказывался, не способный так кардинально изменить образ существования. И дверь он приоткрыл.       В номере, одетый в пижаму, Рики не носил грим. Он не был ни клоуном, ни арлекином, ни Джокером. Он был обычным японцем с твёрдым лбом и печалью на лице, которые ни одна краска не нарисует; возможно, грим выглядел даже веселее, чем сам Рики. Почему-то Джея удивил тот факт, что Рики оказался любителем аниме. Конечно, он родом с островов, все дела, только вот умер он при войне, и не был он похож на человека, интересующегося чем-то настолько современным.       — У нас есть доставка? — переспросил Джей, смотря на плакаты. Каких только тайтлов здесь не было. «Тёмный дворецкий: Глава о цирке», «Ди Грей-мэн», «Мононокэ», «Человек-дьявол: Птица-демон Сирена». Последний плакат выглядел жутко.       — Ну… в каком-то роде… У Эйсы есть помощница, которая доставляет всё. Я не люблю светиться сильно.       — Почему ты ушёл из японского отдела? Прости, просто мне правда нужно знать.       — Мне стоило догадаться, что ты пришёл не просто поболтать.       — Прости. Рики, ты правда очень…       — Не нужно. Джей, ты затеял опасную игру. И ребята это видят. Все это видят. И он тоже. И… ты вообще уверен, что вывезешь? Они не вывезли вдвоём. А ты один.       — Не вывезли что? Разруху, что посеяли в мир?       Рики наградил его суровым взглядом.       — Джей…       — Расскажи, пожалуйста, то, о чём я попросил. Пожалуйста.       — Ничего такого, на самом деле. Японцы — жуткие нацисты. Они сплошь убивали всех туристов. И это было в отделах разных городов, от Токио до Иокогамы. Корейцы, конечно, тоже сильно консервативны, но… здесь мне по итогу работалось приятнее. Вот и всё.       — Точно?       — Точно, Джей.       — Почему ты тогда так долго не мог сблизиться с ребятами, раз они оказались лучше? Если ты сюда рвался? Ради чего это всё было?       — Чтобы я мог существовать в спокойствии и меня не дёргали. Здесь ко мне относились как к вегугину и особо не трогали, как ты мог заметить. Они неплохие ребята. Просто… у многих нет своего мнения, это нормально. Все они либо выходцы из вассального Чосона, либо из подвластной США Корее. Они выполняют то, что им говорят, потому что это заложено в генах. Ой… в смысле…       — А ты не выполняешь то, что говорят?       — Джей…       — Говори!       Рики весь сжался и забился в угол своей души. Джей с большим усилием заставил потухнуть огонь в груди и обратиться к Рики без былого напора.       — Прости.       — Я всё понимаю. Наверное, тяжело сдерживаться, когда видишь похожего себе. Хочется наконец-то получить ответы на всё, и всякое такое… Я тоже следую правилам, Джей. Нам ничего не остаётся больше. Следование правилам — и всё. Твои родители нарушали их раз за разом, не получали денег годами и работали за идею. И вот к чему пришли.       — Верно. Зачем деньги, когда можно было устраивать геноциды? Ты знаешь, что произошло на планете, когда они здесь заправляли?       Рики жалобно свёл брови.       — Джей, а ты знаешь, что сейчас происходит на планете, когда здесь заправляем мы? — спросил он, смотря ему в глаза. Голос его был тихим и проникающим. — Видел ли ты, во что превратилась планета? Неужели это было твоё решение?       Следующим днём Джей таки достал Плач Скорби. Внутри полыхал пожар. Джей смотрел на огромную стопку анкет, инструкцию с приказом убить всех, и чувствовал, что демотивирован делать что-либо. Он попросил Юну помочь ему, ссылаясь на выгорание и усталость, и покинул офис, отправляясь к Року раньше положенного. Он думал, если Рока не будет на месте, он сам ему позвонит, даже не задумавшись о том, что и номера его не знал, существовали здесь вообще номера? как много в них цифр? — как вошёл в кабинет, а Рок был на месте. Он выглядел нервным и был одет в самый обычный траурный белый костюм. Кошка точила когти о кресло возле окна.       — Здравствуйте, Чонвон.       — Жнец! — Чонвон встал с места. — Ох! Ты просто не поверишь… Как же там было весело! Как это было не похоже на Канцелярию! На эту рутину, на это болото. И как же меня всё здесь раздражает! Жнец, это продолжается уже три недели! Нет, вы мне объясните, почему до сих пор вы не обратили на это внимание? А… неважно.       — Простите, я вас чем-то задел? — такой напал сбил его с ног.       Рока всегда кидало из одной крайности в другую, но сейчас он будто стоял на пике. Начальник встряхнул головой, выходя из-за стола и переходя на подчинённую сторону. Не было ощущения встречи руководителя и исполнителя. Они были по меньшей мере — коллегами, по большей мере — запретными возлюбленными. От этого неприятно свело желудок. Как он вообще попал в такую ситуацию?       — Вы? Нет, Жнец. Нет.       — Тогда почему вы…       — Почему я что? В бешенстве?! — Рок вскинул руками. — Потому что прочие члены Высшего руководства посчитали нужным… напомнить мне, что такие внезапные отлучки негативно сказываются на общих результатах. Потому что они хотели меня пожурить. За то, что я взял пару дней отпуска, дабы заняться важными исследованиями. Потому что, насколько я помню, есть такая поговорка… как там… «В мире неизбежны лишь две вещи. Это…»       Рок запнулся и задумался, приложив к губами ладонь в перчатке, нахмурившись.       — «Смерть и налоги», вероятно. Слова Бенджамина Франклина.       — Да! Точно! Как бы то ни было, им хватило наглости указывать мне! Как делать мою работу! — «Прямо как вы делаете со мной каждый день», — подумал Джей, но решил промолчать и подойти ближе. Обстоятельства, окружающие их и расположенные между ними, позволяли ему больше не бояться вести себя с Роком как с равным себе. А учитывая его эмоциональную неуравновешенность, ещё чувствовать себя несколько выше, сильнее, умнее, мудрее. — Ох, Жнец, забудьте об этом. Простите, что нагружаю своими проблемами.       — Чонвон, можно вас попросить об одной вещи? — Джей коснулся его плеча поверх белого пиджака. Огладил. Переместил руку и погладил по голове. Рок взглянул на него совершенно несчастно. И этому существу — тысяча с лишним лет?       — Смотря о чём хотите попросить… хотя, неважно. Да, Жнец. Просите.       — Могу ли я действительно не следовать инструкциям? Я знаю, что вы хорошо исполняете свою работу. К тому же вашим инструкциям следуют все отделы! Множество жнецов! Наверняка вы недаром заполучили это место. Просто я бы хотел попробовать самостоятельно чувствовать… понимать. Как вы. Вы мой кумир.       — Ох, Жнец…       Уязвимость порождает потребность в любви и лести, и сердце Рока растаяло от слов жнеца, а эго раздулось. Конечно, он прекрасный руководитель и знает, что делает. Конечно, его инструкциям следуют тысячи жнецов. Он взял руку жнеца и прислонил к своей щеке, чувствуя тепло кожи. Почти как настоящая. Конечно, он разрешит своему милому жнецу делать то, что он хочет. Потому что больше ни в чём нет смысла.              — Если ты не используешь Плач Скорби, может, тогда отдашь его мне? — спросила Юна в какой-то из последующих сурковых дней.       — Я временно им не пользуюсь. А тебе он зачем?       — Буду использовать вместе с инфернальной лампой. Более эффективно получится отслеживать, так я сама делаю подсчёты, а с Плачем будет видно наглядно.       — Прости, Юна-ним. Я не могу.       «И это твоя благодарность за то, что я тебя всегда вытаскивала из задницы?» — он почти услышал это обвинение, однако Юна развернулась не в самом хорошем расположении духа и вернулась за свой стол. Настроение в офисе становилось всё тяжелее с каждым днём, и, просыпаясь, Джей не желал идти на работу. Он испортил отношения со всеми или они испортили с ним — неясно. Мотивация стать одной семьёй и вместе проводить время после работы изжила себя. Они снова стали вести привычный образ существования. Рики так никто и не помог с подготовкой презентации об истории, да и в целом об этом все позабыли. Сону часто пропадал в других отделах и сплетничал с Хисыном. Джейк больше не появлялся. Джей так и не понял, чем он обидел его. От мыслей об инспекторе Паке по коже шли мурашки. И, как говорится, вспомнишь лучик…       Инспектор снова навестил их. На этот раз он прибыл через лифт вместе с понурым Сону, которого насильно вернули обратно в офис, и Рики теперь сбежать было нельзя. Пак Сонхун был недоволен статистикой и результатом работы.       — Ваша статистика — просто катастрофа, жнецы. Уму непостижимо. Стыдно ступать в ваш филиал, — на мгновение Джею показалось, что он вновь оказался в старшей школе, а их классный руководитель выражал крайнюю степень неудовлетворённости их подготовки к суныну. — Наводнения унесли двадцать три жизни, тысячи бездомных в Гангвондо! Дикие пожары, эвакуации, миллиарды убытков, двенадцать мёртвых от дыма. Девять пропавших без вести в Сеуле и Инчхоне, ракетный запуск двадцать второго октября, угрозы Ким Ченына, обострение в Мьянме, пандемии зреют, распространяется всё сильнее птичий грипп. Вы делаете всё спустя рукава. Ким Сону, сотрудники жалуются, что вы отлыниваете от работы и шныряете по всем отделам, отвлекаете других от работы.       — С какого это перепугу? — Сону аж подпрыгнул.       — Я не давал разрешение спорить со мной, — глаза Сонхуна вспыхнули красным, как два мегаполисных окна в ночи, и Сону с недовольством прикусил язык. — Нишимура Рики, токкэби жалуются на вас. Вы таскаете архивы не по работе, вовремя не возвращаете их и мешаете остальным работать. Ли Хисын, по данным никаких тренингов не проводится. Попойки в баре не считаются тренингами. Вы не исполняете обязанности главы отдела. Если так и будет дальше, вас придётся сократить или понизить.       — Откуда вообще эта статистика? Как будто одни мы виноваты в том, что происходит. Полно отделов и офисов под руководством Рока!       Сонхун стукнул посохом по полу, и от его фигуры чёрными вихрями отделились вороны, громко каркая и разлетаясь по кабинету, всюду рассыпая чёрные перья. Все поняли, что спорить или хоть как-то давать отпор несправедливым обвинениям не стоило. Джея инспектор словно бы проигнорировал. Возможно, потому что он был единственным, кто хоть как-то способствовал сохранению человеческой цивилизации. Плач Скорби выглядел ужасно. Ещё немного, и внутри окажется пепелище. Это заставляло его нервничать. Он постарался спасти как можно больше жизней, даже если люди были не совсем отрадными, и под конец рабочего дня добился того, чтобы в шаре перестал полыхать огонь. В остальном всё было ужасно. Но хотя бы без огня…       — Как дела, Жнец?       Они снова сидели в том кресле; Рок снова сидел на подлокотнике, смотрел в тёмное окно — будто бы от пожарного дыма — и гладил его мягкими движениями по волосам.       — Приходил инспектор Пак. Он недоволен работой отделов.       Рок цыкнул.       — Снова он. Не берите в голову, Жнец. Я уверен, вы прекрасно справляетесь… Инспекторату вечно хочется вставить нам палки в колёса, им неважно, как именно достигаются результаты, они видят вас и меня системой, механизмом, которая должна работать исправно. Только их исправно и наше исправно разнится. Они никогда не работали с людьми. Я эти дни много думал о человечестве. О том, что люди смертны. О том, каково их значение, их роль, в чём смысл их существования.       — И к чему вы пришли?       — Какой-то сумбур в голове… — Рок вздохнул. — Слушайте, разве смерть — это так плохо? Для всех было бы лучше, если… И вообще, действительно ли люди существуют? Что они есть, что их нет… это ни на что не влияет. Вы можете сказать: но как же, мы ведь все когда-то были людьми. Но что, если это — симуляция? Лишь иллюзия? Иллюзия, чтобы взрастить будущего жнеца — или кого другого. И за нами наблюдают, выбирая подходящего на роль, а остальной биоматериал уничтожается. В сути, оно так и есть… с нашей стороны… Каких бы высот люди ни достигали за время своей жизни, всё это временно.       — Да, Рок. Думаю, вы правы.       — Имя.       — Простите, Чонвон. Привычка.       — Я понимаю, мой милый Жнец, — Чонвон уставши вздохнул, повернув к нему голову, и поцеловал в макушку, как матерь — любимое дитя. — У каждого из них раздуто самомнение. Каждый считает себя пупом земли и центром Вселенной. И всё же без них солнце по-прежнему встаёт и заходит. Звёзды взрываются, галактики рождаются… и умирают. У нас есть отделы даже для такого рода событий. Люди — это не венец творения, как излюблено выражаются христиане. Они малы и ничтожны, хоть и мнят о себе обратное. В масштабах Вселенной они не более, чем пыль. Их миллионы, миллиарды — и каждый мнит себя уникальный снежинкой. У каждого есть свой экзистенциальный опыт! Вот только Вселенной до этого нет дела. И, технически, если присмотреться… все очень похожи. Живут как под копирку. У всех похожие жизни, похожие судьбы, похожие мысли. Вселенная полна чудес, но они не смогут… уже никогда не смогут их увидеть или почувствовать. Вы понимаете это?       — Конечно, Чонвон.       — Вы единственный, кто разделяет со мной эти чувства. Я вам так благодарен… Знаете, мир может обойтись и без них. Чтобы события происходили, сторонний наблюдатель в лице людей не нужен. Понимание природы событий не требуется. Жнец.       — М?       — Знаете, есть такая поговорка: «Если в лесу падает дерево, но рядом нет никого, кто это бы видел или слышал, то…»       Джей задумался.       — «…был ли звук падения?», кажется.       — Верно! Сколько же самомнения надо иметь, чтобы считать, будто мир не может существовать без самого факта их присутствия. Был не только звук падения, был шелест листвы, был скрип ветвей. Дерево выросло и прожило жизнь, и наблюдатель ему был не нужен. Ни для чего из этого наблюдатель в лице человечества не нужен.       — Я согласен с вами, Чонвон. Полностью.       — Я так рад, что вы у меня есть, мой милый Жнец… — Чонвон мягко обнял его за шею, прижавшись щекой к макушке. — Как вы сегодня поработали?       — Вроде сносно. В мире стало всё чуть лучше. Могу с вами поделиться?       — Всем, чем хотите, Жнец, — произнёс он ему в макушку.       — Наблюдаю за Плачем Скорби. Там всё так ужасно. Я пытаюсь исправить катастрофу на планете, но, кажется, не получается. На мои спасения нескольких людей умирают сотни других. Тысячи.       — Тогда, может, не стоит идти против течения? Таков мир. Нельзя спасти всех.       Джей с тяжестью вздохнул.       — Чонвон-ши… а вы и раньше давали всем инструкции?       — М-м-м… сколько себя помню. Это обязанности начальства.       — Выходит, кровавый век таким стал, потому что вы так решили. И мои родители тут не причём.       Рок утомлённо вздохнул.       — Разве есть уже во всём этом смысл? Человечеству всё равно уже конец. Великая Жатва близка. Возьмите плату в моём сейфе за сегодняшний день, — Рок остранился и слез с подлокотника, вставая возле окна и вяло занавешивая его. — Хочу пораньше сегодня уйти и продолжить писать роман. Код — сто тридцать семь.       — В нём есть какой-то тайный смысл? — Джей подошёл к столу начальника и ввёл код. Обычно на код устанавливают особые цифры. Сочетание дат, любимые цифры, какие-то отсылки… Так делали в человеческом мире, по крайней мере.       — Кто знает, Жнец. Уже неважно. Всё неважно…       — Чонвон, тут четыре цифры.       — Первая встроенная.       В таком случае код не сто тридцать семь, а — Джей поднял бровь — тысяча сто тридцать семь? Или один дробь сто тридцать семь? В любом случае сейф открылся, и Джей взял из кассы свои триста кредитов, возвращаясь остальное на место.       Плачу Скорби очень плохо. Стеклянный шар уже начинал трещать от огня. Решения Джея в отношении жизни и смерти совершенно не улучшали ситуацию. Он корил себя за промедление и наплевательское отношение прошедших недель. Наверное, стоило сразу же спасать как можно больше жизней, пока не началось масштабное кровопускание. От Рока перестали приходить инструкции. Он словно уже был не у дел. В один вечер Джей спустился к Эйсе, чтобы просто повидать её, и нашёл на прилавке у кассы потрёпанную игрушку мышки. Плюшевая, старенькая, такие делали в начале двухтысячных.       Джей отдал за неё сто пятьдесят кредитов. Ему всегда нравились мыши.       Через неделю Джей навестил Рока. Он стоял возле окна, уже отнюдь не чёрного, заваленного дымом и вихрями, а золото-ало-оранжевым. Джей вольно прошёлся по кабинету, вновь не заметив присутствия кошки, и встал рядом с начальником. Туч и облаков больше не было. Загробные высотки с горгульями и мифическими статуями продолжали чёрными пиками контрастировать на фоне неба. Внизу всё горело. На земле наступил настоящий апокалипсис.       — Всё началось, — произнёс Чонвон. — Томительное предвкушение свободы. Каждая травинка… каждый лучик солнца… Сегодня восхитительный день, не так ли, Жнец?       Чонвон повернул к нему голову со слабой улыбкой.       — Как-то я с вами не согласен. В мире творится хаос.       Чонвон задумался и вновь перевёл взгляд на окно. Оно больше не пыталось напугать. Ни разу с того момента, когда Джей впервые переступил грань между деловыми и личными отношениями. Значило ли это, что Джею теперь нечего бояться? Значило ли это, что теперь он сам — опасность?       — Всё именно так, Жнец. Ещё никогда прежде я не был столь уверен в себе, как сейчас. Вот скажите мне. Кому они все сдались, Жнец? Скучная рутина.       — Возможно…       — Я всё никак не могу определиться со стилем. Стоит ли мне экспериментировать? Или, может, лучше придерживаться традиционных приёмов повествования?       — Попробуйте экспериментировать.       — Ля текник! Композисьон, стиль, мэтод, ля структюр… рэализм, уи? Ну или нет — с последним уж как получится, — Чонвон снова взглянул на жнеца. Усмехнулся. — Ваш пустой взгляд говорит сам за себя.       — Чонвон, я серьёзно. Вы не видите, что творится с миром?       — Да. Это повод для написания уникальной истории. Точно. Это отличная идея! Я стану пионером в своём жанре. Это поможет мне выйти за рамки обычного… м-м… — Чонвон снова замялся, не подбирая слов, помахал головой и мягко обнял жнеца за талию, целуя в щёку и кладя голову на плечо. — Хаос. Кругом хаос. Вы правы, Жнец. Боль и страдания терзают человечество. Вот она, антиутопия. В мире осталась одна ультракорпорация. Насадив глобальную монокультуру, она растрачивает последние ресурсы планеты. Из людей делают пищевую пасту, чтобы накормить голодающую элиту; батарейки, чтобы питать залы виртуальной реальности. Уолтер Гераш, я восхищен твоим гением. Ну, что тут скажешь? Мир явно не процветает.       — Ваши указания и инструкции… я думал, они помогут избежать всего этого.       — М-м-м… — Рок поднял голову и посмотрел жнецу в глаза. Блик на очках слепил. Рок поддел пальцами в перчатках очки и снял их, откладывая на подоконник. — А вы уверены, что выполняли их в точности? Всё до последней буквы?       — Вряд ли кто-то на моём месте ответил бы вам «нет».       Чонвон вновь усмехнулся.       — Ну, сделанного не воротишь. Вам придётся жить с последствиями своих решений. Пока вы ещё жив. Работа ждёт, Жнец. Уж чего-чего, а времени теперь у вас мало. И транжирить его нельзя!                     На выходных Джей и Рики спустились в архивы. Архивы Бездны были сердцем загробной Канцелярии. Расположенные глубоко под офисом, в лабиринте, высеченном из эфирного камня, архивы напоминали пещеру. Воздух был густым, пропитанным запахом старой рисовой бумаги, пепла и металла. Потолок терялся в тенях, где иногда мелькали призрачные огоньки. Температура была обманчиво мягкой. Рики уверенно шагнул к массивной двери из обсидиана. Он приложил свою карту-пропуск — тонкую пластину из нефрита с выгравированным символом Канцелярии — к выемке в двери. Руны на обсидиановой двери замерцали, дверь с низким гулом отворилась, выпуская волну эфирного ветра, от которого волосы Джея взъерошились.       Внутри Архива Бездны простирались бесконечными рядами стеллажей, уходящих в темноту. Полки были заставлены свитками, книгами и светящимися кристаллами, в которых хранились цифровые копии досье. Между полками сновали токкэби — низкорослые рогачи, их кожа отливала лазуритом или огнём. Они таскали тележки с анкетами, переругивались и иногда подбрасывали свитки в воздух, и свитки исчезали. Один токкэби с кривым рогом и серьгой в длинном ухе заметил Рики и усмехнулся.       — Рики, снова задерживаешь сроки. Совет в ярости. Ты принёс?       — Да. Не переживайте.       Кроме токкэби, в архивах работали другие сущности. Полупрозрачные призраки чосонцев с длинными волосами скользили вдоль полок, сортируя досье; их глаза светились. Духи рек в виде водяных теней текли по полу. Иногда мелькали морские драконы, чешуйчатые тени отражались на стенах. За массивным столом, заваленного свитками, сидел старый дух гор; его борода струилась дымом. Он вёл учёт, постукивая когтистой лапой, а рядом дремала тень тигра, изредка рыча на токкэби, если те шумели.       В центре зала возвышалось Сердце Архива — гигантский пульсирующий жизнью кристалл, где хранились миллионы душ, подписанных чёрным маркером во времена войн и катастроф. Джей замер, глядя на него, чувствуя, как кристалл будто смотрит в ответ. Ужасающее чувство.       Джей взял архивы тех времён, когда начальство сменилось и на место руководителя пришёл Рок. Он как раз изучал это у себя в комнате следующим днём, когда появился Джейк. Нежданно-негаданно. Давно он не приходил.       — Эй, Джей! Пс-с-с… Мы, призраки, чувствуем, что что-то явно не так. Очень подозрительно… — он навис в воздухе над лежащим на кровати Джеем, застыл в воздухе, подпёр голову руками и стал болтать ногами в воздухе. — Тяжёлый случай, Жнец, ты должен слушать нас! А не других. Да-да, слушай меня! Меня-я-я-я-я!       — Боги, Джейк, ты…       Джейк дёрнулся и упал на кровать, а с неё — сквозь кровать. Затем поднялся, пройдя сквозь Джея. Стало холодно, как в морозильной камере. Джей задрожал против воли.       — Тише! Нас подслушивают… нас…       Джейк исчез. Джей вздохнул и продолжил читать архивы.       Запись 918.03.12. Код: KRY-918-01       Субъект: Ян Чонвон, сущность класса квисин.       Должность: Рок Судьбы       Назначен управляющим отделом Канцелярии после отстранения предыдущего руководителя (данные стёрты, код доступа: Совет-Alpha).       Цель: стабилизация баланса душ в эпоху объединения Корё.       Отмечено: внедрил нефритовые пластины для учёта досье, сократив время обработки на 30%. Идентификатор KWS-017 выразили протест, TK-092 зафиксированы за подделкой свитков. TK-092 переведены на сортировку архивов на 50 циклов. Сохранено 8,472 души.       Запись 935.07.20. Код: KRY-935-042       Объединение Корё под властью Ван Гона. Отдел Рока обработал 12,305 досье (Хупэкче, Тхэбон). Рок перенаправил 10,128 душ в реинкарнацию, отклонив 2,177 запросов на растворение. Жнец KWS-022 подписал 300 несанкционированных смертей, вызвав локальный дисбаланс (голод в провинции Кёнсан). KWS-022 отстранён, досье переписаны. Смертность — 15,000, реинкарнация — 9,000, растворение — 3,500.       Запись 03.11.1018. Код: KRY-1018-109       Вторжение киданей в Корё. Обработано 50,000 досье. Рок утвердил выборочные подписи (20% растворение, 80% реинкарнация), отклонив массовое уничтожение деревень (предложение KWS-017). Симуляции «Зеркала Судеб» показали дисбаланс — наводнения в провинции Хванхэ (2,000 смертей). Причина: ошибки жнеца KWS-019. Рок ввёл протокол проверки подписей. Смертность — 55,000, реинкарнация — 40,000, растворение — 10,000. TK-104 подделал досье, наказан сортировкой на 100 циклов.       Запись 15.04.1231. Код: KRY-1231-278       Великая Жатва, монгольское вторжение. Обработано 200,000 досье за цикл. Рок организовал конгресс жнецов. Решение: создание эфирных убежищ для душ (1,000,000 спасено от растворения). Перегрузка архивов, TK-089–095 допустили путаницу свитков (10% досье повреждено). Рок ввёл систему кодировки нефритовых пластин. Смертность — 250,000, реинкарнация — 180,000, растворение — 60,000.       Запись 30.08.1392. Код: KRY-1392-512       Свержение династии Корё, переход к Чосону. Рок утвердил досье на правителей (реинкарнация, 0% растворение), вызвав протест Совета (код: Alpha-1392). Внедрён «Эфирный Кодекс» — правила для жнецов, запрещающие массовые подписи без симуляций. KWS-030 нарушил Кодекс, подписав 500 несанкционированных смертей. Отстранение KWS-030, переработка досье. Смертность — 30,000, реинкарнация — 25,000, растворение — 4,500.                     Плач Скорби полыхал. Люди умирали. Анкет было не больше пятидесяти — никогда так мало не приходило. Джей проставил не глядя жизнь каждому из них. Очередной вечер в офисе Рока сопровождался ароматом кофе с ванилью и корицей возле окна, через который виднелся апокалипсис.       — Творчество, талант, стремления… всё это в прошлом. Тупые, ленивые, оболванные — когда грянул кризис, жестокие хозяева стёрли их в порошок. Они забыли, что значит мечтать. Саморазвитию они предпочли тупое существование в рядах серой массы. Их лебединая песня вот-вот смолкнет. Круче лишь кривая смертности. Растёт по экспоненте. Теперь, Жнец, прошу меня оставить — мне надо работать над своим великим творением. А завтра мы завершим последние дело в Канцелярии.       На стол Джея попала анкета. С ней была инструкция.

«Последний человек, оставшийся в живых, Жнец. Просто убейте его. Я даю вам возможность поставить точку во всём этом. Рок.»

      Джей тяжело вздохнул, потёр лицо ладонями и поставил галочку на жизни.       — Вы выполнили моё поручение, Жнец?       Джей стиснул зубы. В глаза смотреть не получалось.       — Я не могу его убить, Чонвон.       — Правда не можете, Жнец? Для этого ведь не надо быть семи пядей во лбу. Просто убить. Даже думать не надо.       — Это катастрофа. Всё человечество мертво. И ведь вы знали, что делали.       — Да. Мир к его финалу подвёл именно я. Мне кажется, догадаться было нетрудно, разве нет? Это я спланировал Великую жатву. Да, я не люблю людей. Ни капли. Они лживые жестокие существа, которые убивают, насилуют, ненавидят таких же, как они. И я с этим сталкивался, и вы, и все ваши коллеги. Бедные ваши родители. Пытались исправить это. И вы спросите: «Но зачем? Зачем я всё это делаю, если уже всё в прошлом?» Я уже устал от всего этого. От этого безрадостного существования, от всех этих людей, от всех этих бесконечных размышлений о смерти. Всё это бессмысленно, понимаете? Бесконечный и однообразный День сурка, который для меня никогда не кончится. Для нас никогда не кончится. Вы хоть представляете, как долго всем этим занимаюсь? Я ведь и сам едва помню… Я устал, мне всё обрыдло. Я мечтаю со всем покончить, но нет — никто тебя не отпустит, пока ты не сделаешь свою работу. Но если всех приберёт Великая жатва… Тогда я ушёл бы, наконец, на заслуженный отдых. Освободился. Так что я приближал Великую жатву — помаленьку, шаг за шагом. Больше не нужно поддерживать Равновесие! Нужда в Канцелярии отпадает, и мы сможем тихо развоплотиться.       Джей вздохнул.       — А я ведь был вашим верным помощником…       — И вы великолепно справились со своей задачей, — Чонвон коснулся перчатками его шеи. — Вы свободны, Жнец. Осталась пара часов — можете занять их чем угодно. Больше мы с вами не увидимся.       И Джей наклонился, целуя Рока.       Мир навсегда уничтожен. Всё, что рождено эфиром, неизменно вернётся обратно в эфир.