Смерть и налоги

      Я стою на краю ничто. Мир — это пепел, рассыпавшийся под небом, которое больше не отражает звёзд. Моя кожа, мои кости, моё дыхание — всё, что я считал собой, — начинает растворяться, как тень в свете. Это не боль, а странное чувство освобождения, будто я сбрасываю тяжёлую ткань, сотканную из надежд, страхов и имён, которые я носил. Я чувствую, как мои пальцы становятся лёгкими, превращаются в искры, которые не падают, а поднимаются, растворяясь в бесконечности. Это не тепло, не холод; это отсутствие, которое обнимает меня, как пустота между галактиками.       Моё сознание распадается, но не исчезает. Оно растекается, как чернила в бескрайней воде, смешиваясь с другими — миллионами, бесконечностью других, которые были до меня. Я слышу их, но это не голоса, а вибрация, отголоски жизней, которые были и никогда не будут. Я пытаюсь вспомнить, кто я, но воспоминания ускользают, как песок сквозь пальцы. Это не утрата, а странное слияние: я становлюсь всем и ничем. Моя индивидуальность тонет в эфире, в этой субстанции, которая не имеет ни начала, ни конца. Я — нота в симфонии, которая звучит вечно, но без мелодии, которую я мог бы назвать своей.       Экзистенциальный вопрос «зачем я был?» растворяется вместе со мной. Нет смысла, нет цели, только бесконечное бытие, где моё «я» — лишь капля в океане. Я не исчезаю, я становлюсь частью того, что всегда было: эфира, который держит звёзды и пепел, жизнь и смерть. Это не конец, а возвращение к тому, что никогда не знало границ. И в этой пустоте я нахожу странный покой: быть ничем значит быть всем.       — Ну ты и наломал дров! Мир лежит в руинах, все дела… и ничего уж тут не попишешь.       Джей резко открыл глаза. Эйса смотрела на него со снисходительной улыбкой, подпирая щеку, согнувшись над своей лавкой в трюме. Темнота сменилась на осязаемые объекты и одновременно с этим была лишь иллюзией. Золотые украшения её сверкали и были единственным светом в этой комнате.       — Я же умер? И ты? И все?       Эйса улыбнулась.       — Не суть, Джей. Вот что я скажу… ты можешь начать всё заново, если хочешь. Я могу устроить это. Переверну часы — и окажешься в другой временной линии. Параллельный мир — проглоти его, как левиафан. Там ты вновь обретёшь друзей и наживёшь врагов. Испытаешь надежду и познаешь ужас. Знания и трофеи останутся с тобой — как же иначе… — она продолжала улыбаться и вводить Джея в ужас. — Круговорот вечности… и всего такого.       — Кто ты? — в ужасе спросил Джей.       Эйса покачала головой.       — Просто пиратка. Неважно, кто я, Джей. Важно, кто ты. Ты действительно уникальная личность. Самый обычный человек. Таких сейчас мало осталось, верно? — её улыбка напоминала улыбку матери. — Так что ты выберешь: жизнь, — она положила перед ним на стол золотую монетку с изображением ключа жизни, — или смерть?       Вторая монетка сверкала черепом. Джей сглотнул и выбрал жизнь.

┝┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈┥

      — Чего стоишь? У меня и без тебя тут полно работы.       Джей открыл глаза, вдохнул полной грудью и повернул голову к скелету. Стойка регистратуры, за которой сидел скелет в строгом костюме, подписывая пером и светящимися чернилами бумаги из стопки, которая постоянно возобновлялась и шла к нему нескончаемым потоком. Подписанные бумаги отправлялись в механизм, похожий на кассовый аппарат или печатную машинку, зажёвывались ими — и всё. Рядом со стойкой был встроенный в стену лифт, справа от лифта парило круглое зеркало в барочной рамке с вырезанными крошечными черепами. Джей улыбнулся.       — Немой?       — Увы, нет.       — Чего молчишь тогда? Имя, фамилия.       — Пак Джей.       — Дата рождения.       — Две тысячи второй год, двадцатое апреля.       — Город рождения?       — Сеул.       — Город смерти?       — Там же.       — Поздравляю, Джей. Международный Высший Совет Судеб решил, что вы идеально подходите и будете наняты на должность жнеца. Возражения не предусматриваются. К вашим услугам зеркало, определите свой внешний вид, который не будет вас пугать, и пройдите к лифту, когда будете готовы.       Джей привычно вообразил себя в костюме «Червонной Королевы» и подошёл к лифту, ступая внутрь и отправляясь на этаж отеля. Всё было привычно и знакомо. Имена коллег и друзей сверкали на дверях. Джей коснулся круглой ручки, провернул её, и замок щёлкнул, словно он отворил её ключом. Его встретила небольшая комнатка без излишеств, однако здесь было всё, что нужно для жизни: двуспальная кровать; комод, покрытый царапинами, складывающимися в нечитаемые письмена; рабочий стол со стулом; небольшой санузел с одной лишь душевой. Он потянулся, приятно чувствуя, как перекатываются мышцы.       В дверь протолкнули письмо. Джей даже не взглянул на него и отправился к Року. Постучал и вошёл. Всё осталось неизменным. Кабинет был воплощением викторианской роскоши. Высокие потолки с лепниной, изображающей херувимов с пустыми глазницами; стены обшиты тёмным деревом, полированным до блеска, и резными панелями. Вдоль них стояли массивные шкафы из красного дерева, забитые книгами в потрёпанных кожаных переплётах и странными трофеями: часами, где стрелки крутились вспять; флаконами с мерцающей жидкостью, похожей на собранные души; костяными масками; даже миниатюрными моделями миров — стеклянными шарами, внутри которых бушевали бури или цвели сады.       В кресле сидел он — Чонвон. В своём костюме с драпировкой, знакомой с самого первого дня. Джей улыбнулся и присел напротив. Рок поднял на него взгляд.       — Здравствуйте, Рок.       Рок обомлел и застыл с раскрытым ртом. Округлые глаза внимательно всмотрелись в лицо и красно-чёрный костюм. Рука медленно и ласково гладила кошачью шерсть.       — Разве мы с вами знакомы?       — Нет. В письме написано, как к вам обращаться.       — Вам палец в рот не клади, — усмехнулся Чонвон. — Я люблю таких сотрудников.       — Благодарю, — улыбка Джея стала ещё шире, и Рок ответил ему усмешкой.       Джей почувствовал, как у него в груди взрывается салют. Теперь настала его очередь играть.

┝┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈┥

В мире вечно лишь одно: смерть и налоги.