Знак Берендея. Туда, не знаю куда

      Свята угадала: мне, привыкшему жить прошлым, её условие совсем не понравилось.       — Это что получается: иду на праздник с красивой девушкой, буду там целую ночь развлекаться, а в памяти ничего не останется? Как с перепою, да?       — Ну… — Берегиня замялась. — Что-то вроде того. Только голова болеть не будет.       — И на том спасибо…       — Что же касается воспоминаний… Возможно, когда-нибудь они вернутся. Во сне. Но узнаешь ли ты их?       Я призадумался.       Не слишком ли многое происходит со мною во сне? Редкие свидания с покойной Олей, походы на деловые встречи, беготня от безголовых тварей… Теперь вот, ещё и гуляния купальские добавятся. Есть ли тогда смысл вообще просыпаться?       — Ну, Сень, что решил? — Прервала затянувшееся молчание девушка.       Тут меня вдруг остро кольнуло нехорошее подозрение.       Куда она торопится? И вообще, зачем я ей там? Не просто так ведь зовёт…       — Да ничего ещё не решил. Сперва хочу кое-что узнать. Скажи честно, ты что-нибудь выиграешь от моего прихода на праздник?       Красавица опустила глаза и мило покраснела.       — Вообще-то да. Прибытие на Купайлицы с партнёром укрепляет личное положение водяной девы в клане. Для нас оно нечто вроде обряда инициации. Но… Это совсем не… — она смутилась и замолчала.       Вот, что и требовалось доказать. Не зря же всё так подозрительно хорошо начиналось!       Ну не могла такая ослепительная красавица просто взять и пригласить на прогулку такого, как я! Не могла! Рылом не вышел. О том же, что её привлёк мой «богатый внутренний мир», говорить не приходится. Слишком мало мы для этого общались.       Впрочем, а на что я вообще рассчитывал? Чудес не бывает. Даже попадание в сказку не способно исправить мою порядком подгнившую личную жизнь…       Ладно, пора заканчивать эту трагикомедию.       — Понятно. Значит, ты идёшь на праздник не только развлекаться, но и для того, чтобы позаботиться о своём будущем. Это хорошо, это правильно, — не слишком искренне похвалил я. Затем собрался с духом и горько спросил: — Выходит, и наше свидание устроено лишь ради Купальских гуляний? Для повышения статуса в клане? Ничего личного, только бизнес?..       Глупый вопрос. Ответ и так очевиден.       Но…       — Нет! — Обиженно вскинулась берегиня. Её синие глаза потемнели от возмущения. — Нет и нет! Сеня, ты решил, что мне нужно только это? Да к Черзу лысому праздник, к Черзу инициацию и гуляния! Плевать мне на них со Звёздной Башни! Поверь, если бы я заботилась лишь о статусе, то просто попросила бы тебя пойти! И не только тебя, любого! Да хоть первого встречного! Кто бы осмелился отказать русалке в канун Ярилова дня?..       Она была так прекрасна в своём гневе, что я невольно залюбовался. При этом совершенно ничего не понял, кроме того, что своими подозрениями оскорбил ни в чём не повинную девушку.       — Прости, пожалуйста, Святик. Совсем не хотел тебя обидеть. Мне столько раз плевали в душу, что теперь везде ищу подвох… Даже там, где его нет.       — Знаю. Знаю! Потому-то одна моя подруга и попросила за тобою приглядеть, — тихонько призналась Свята. — Сказала, что гибнешь. Тонешь в тоске и одиночестве. Что выстроил вокруг себя глухую стену из сомнений и недоверия, а теперь сам от неё страдаешь. Совсем как я…       — Ты?..       — Да. Берегини тоже тонут, Сеня. И тоже нуждаются в помощи и спасении…       Столько неподдельной печали было в словах и взгляде девушки, что у меня даже сердце дрогнуло.       В который раз за сегодня захотелось обнять её, закрыть, защитить от жестокого мира… И никогда не отпускать.       Кажется, наши желания совпали: стоило распахнуть объятия, как прекрасная берегиня тут же крепко, но нежно прижалась к моей груди.       С наслаждением вдохнув травянисто-медовый аромат дивных чёрных волос, я шепнул:       — Знаешь, Святик, с огромной радостью составлю тебе компанию. Куда бы ты ни отправилась. И пусть завтра я не вспомню Купальскую ночь, зато этот момент никогда не забуду!       Широко распахнутые глаза берегини радостно блеснули. Привстав на цыпочки, она потянулась к моим губам… И сделала момент ещё более незабываемым.       Нахлынуло давно забытое чувство эйфории и уходящей из-под ног земли. На душе потеплело. Мысли в голове затуманились, оставив после себя лишь яркое светлое пятно.       Может, это и есть мифический Свет в Конце Туннеля?       Тот, что манит и завораживает, щедро даря силы и энергию для новых свершений…       Не знаю. Да и так ли оно важно сейчас, в этот сказочно прекрасный момент?       Когда мы наконец-то сумели друг от друга оторваться, то сообразили, что всё ещё стоим на крыльце «Алмазной Кирки». Внизу, на площади, уже собралась внушительная толпа зевак. Были тут и люди, и гномы с орками, и вездесущие полурослики. Послышались одобрительные выкрики, свист и даже пошловато-развязные советы.       Я со стыда чуть сквозь землю не провалился. Это же надо, взрослый человек за тридцать, а зажимаюсь с девочкой у всех на виду, словно фонтанирующий гормонами подросток!       Свята же, хоть и не смутилась, терпеть непристойностей в свой адрес не стала. Медленно повернувшись к толпе, она нахмурилась, и в руке её эффектно материализовалось обсидиановое копьё. Чёрный наконечник хищно заискрил, и зеваки вдруг срочно вспомнили о каких-то неотложных делах. Площадь опустела.       Сзади послышались негромкие аплодисменты.       — Правильно, Святочка! Так их! Хотя, знаешь, иногда полезно и прислушаться к мудрому гласу народа.       Мы обернулись. В дверях заведения стояла крошечная кареглазая девушка с круглым миловидным личиком и пышными каштановыми волосами. Её жёлтое, как цыплячий пух, платье и расшитый самоцветами пояс выгодно подчёркивали все достоинства плотненькой, но ладной фигурки.       — Да ну тебя, Ясь, — теперь покраснела и моя спутница. — Ты слышала, что они нам предлагали?       — А то! — хитро подмигнула малышка. — Лично мне кое-какие идейки очень даже понравились! В самый раз для Купайлиц и Русальей ночи! Жаль, ты мне всех кавалеров распугала. Ну да ничего, сейчас кого-нибудь поймаю.       Легко сбежав по ступенькам, она с тоненьким коварным смехом скрылась за углом.       — А… Кто это? — глядя ей вслед, спросил я. — Глаза очень знакомые… И голос.       — Я́хонта. Наша официантка, — с улыбкой ответила моя спутница, лёгким движением руки отправляя копьё назад в оружейную.       — Кто-кто?!       — Говорю же — Яся, младшая дочь трактирщика. Она нам крысу приносила.       — А ведь точно! Но… у неё же была борода!       — Разумеется! «Алмазная Кирка» — традиционное заведение. А по традиции считалось, что гномьи женщины страшны и бородаты. Собственно, они сами это и придумали. Для защиты. Чтобы враги не охотились за хорошенькими гномочками. Много веков эта тактика срабатывала. На них даже пьяные орки не зарились.       — Охотно верю, — буркнул я, испытывая облегчение.       Честно говоря, вид местных официанток поразил меня куда сильнее, чем, скажем, нелепая внешность Попугая-разбойника. Тот хотя бы смотрелся естественно. Классический панк. А вот девочка с бородой… Бр-р-р!       Кстати, о девочках…       — Свята, ты недавно говорила о какой-то подруге. Ну, той, что просила за мной приглядеть. Это кто? Неужели Бася?       Красавица ничего не ответила, только улыбнулась и опустила глаза, чем окончательно подтвердила мою догадку.       — Ясно. Вот ведь вредина пушистая, вечно лезет не в своё дело!       — Зачем ты так? Она очень беспокоится!       — Да знаю, знаю. Это я так, бурчу. При встрече обязательно поблагодарю. Ладно, какие у нас планы? Назад, в зоопарк?       — Да, — подумав, ответила моя спутница. — Мы же в Пещеру Ошибок шли. Давай уже её осмотрим, а потом на время разбежимся. Мне нужно малышкам помочь, да и самой подготовиться к празднику. А тебе, Сень, не мешало бы съездить домой и вздремнуть часок, чтобы потом на Купайлицах не клевать носом!       На том и порешили.       От арки-входа в Гномий Двор до Пещеры Ошибок было рукой подать, так что добрались мы быстро и без приключений. А вот сама Пещера меня не особо впечатлила. Местами даже расстроила.       Да, имелись там довольно забавные существа, вроде хищного саблезубого зайца или двухвостого травоядного леопарда. Но, в основном, в вольерах обитали скучнейшие животные типа парнокопытной длинноухой лошади или, скажем, пятнистого козленя — лесного оленя с жиденькими козьими рожками и бородкой. Как гласила табличка, изначальная цель эксперимента была строго противоположной. Хотели получить неприхотливого домашнего козлика с роскошными ветвистыми рогами. Сбрасывая их каждый год, зверь обеспечивал бы владельцев ценным поделочным материалом. Однако что-то пошло не так, и теперь одинокий, всеми забытый козлень доживал свой век в Пещере Ошибок, провожая редких посетителей печальным взглядом больших добрых глаз.       И таких несчастных тут — сотни.       Мне стало грустно.       Маги смело экспериментируют, совершенно не заботясь о дальнейшей судьбе своих творений. Впрочем, а так ли далеко ушли от них селекционеры моего мира? В погоне за выгодой выводят крошечных или излишне короткомордых собачек, неспособных не только нормально питаться, но и просто дышать… Плодят уродливых лысых котят, мёрзнущих и при комнатной температуре… Не думают, что бедные, созданные для забавы и статуса животинки страдают, даже если спят на шёлковых подушечках, носят золотые ошейники и питаются самыми дорогими кормами.       Покинув Пещеру, мы двинулись через «Сад Жизни» в обратном направлении. К счастью, обсуждение со Святой планов на вечер очень скоро изгнало все мрачные мысли. Что-что, а вдохновить, поддержать и успокоить берегиня умела, как никто. Не зря Бася говорила, что из них, Волшебных Дев, выходят лучшие подруги и самые верные жёны…       У входа в Квартал Разумных рас мы с красавицей расстались, сговорившись встретиться на Главной городской площади за час до полуночи.       Обняв и чмокнув меня на прощанье, девушка убежала в Русальи Логовища, готовить себя и воспитанниц к Купальским гуляньям. Я же, окрылённый и полный светлых надежд, быстро проделал оставшийся путь до выхода из «Сада».       Верный «Уазик» ждал меня в теньке у стены Дворца. Вокруг него с блокнотами в руках суетилась кучка подгорных гномов. Они с жадным интересом изучали неведомое транспортное средство, пытаясь определить, что за сила приводит его в движение. Кто-то заглядывал в окна, кто-то копировал рисунок протектора, а ещё кто-то задумчиво нюхал выхлопную трубу. Даже из-под днища торчала пара толстых коротких ног в тяжёлых сапогах.       — Вольно, ребята! — громко объявил я, распахивая водительскую дверцу. — Понимаю ваш профессиональный интерес, но это не механизм, а волшебное существо. Деревянный Конь, слыхали?       Круглые бородатые лица разочарованно вытянулись. Глухо ропща, гномы отошли от машины. Только один, самый старый, заметив у меня на руке часы, оживился.       — О, никак наша продукция? — подмигнув, спросил он.       — Да нет, оригинал, — усмехнулся я.       Гном непонимающе моргнул, затем, окинув взглядом «Скорую помощь», сообразил:       — Вы — гость из Тьмы!       — Он самый, — слегка поклонился я. — И Конь скопировал устройство из моего мира. Правда, движок воссоздать не смог. А вас, думаю, интересовал именно он.       — Верно, — старый мастер нежно погладил борт машины. — Ну да ничего, зато мы сумели разобраться в ведущих валах, поворотных тягах и тормозной системе. Где-нибудь да применим.       — Не сомневаюсь, — хмыкнул я, поворачивая ключ.       «Уазик» отозвался радостным рыком.       Гномы осторожно приблизились, с любопытством прислушиваясь и делая пометки в блокнотиках. Уверен, будь у них побольше времени, сумели бы по одному только звуку составить полный чертёж и мотора с КПП, и раздаточной коробки. Не зря их мудрый Ваня кудесниками малорослыми обозвал!       — Может, подвезти? — Предложил я, высунувшись в окошко. — Мне на Малую Песчаную Набережную, так что вполне могу подкинуть вас до ближайшей троллейбусной станции.       Бородатые радостно закивали. Аккуратно подсадив мастера на переднее пассажирское сидение, они шустро забрались в салон и с комфортом устроились на сколоченных Иваном лавках.       До остановки мы домчали быстро, с ветерком. Гномам очень понравилось кататься, и они, отчаянно краснея, попросили разрешения доехать до самой Набережной.       А мне что, сложно? Довёз.       Всю дорогу счастливые бородачи радостно ухали, весело смеялись и басовито щебетали.       Выбравшись из машины перед двором дядушки Владихора, они рассыпались в благодарностях и даже попытались честно заплатить за проезд. Я вежливо отказался, мотивируя тем, что нам всё равно было по пути. Тогда старый мастер торжественно вынул из-за пояса блестящую медную трубочку длиной с карандаш и с низким поклоном преподнёс мне.       — Наша новинка. Карманный стреломёт Горина. Оружие последнего шанса. Кстати, Горин — это я, — скромно вставил он и деловито продолжил: — При нажатии на рычаг мечет заговорённые серебряные стрелы. Три штуки, одну за другой. Цель они находят сами. Предельная дальность боя — сто шагов. Хороши против нечисти, нежити и волкодлаков. Бесполезны против драконов и горных каменных троллей. Этих тварей и из башенной баллисты не укокошить…       Я с благодарностью принял подарок. Да, иметь при себе такую штуку всегда полезно! Особенно если твой враг способен повелевать демонами и оборотнями…       — Интересно, а перезаряжать его можно?       — Ну… Мы ещё работаем над этим, — сконфузился гном. — Зато вы, господин, всегда можете зайти в любую нашу лавку и за символическую плату в три серебрушки обменять стреляный инструмент на новый.       Не думаю, что в диких лесах мне часто будут попадаться гномьи лавки, но, как говорится, и на том спасибо!       Избегая дальнейших расспросов, мастер Горин поспешно откланялся и, окруженный своими соплеменниками, утопал в направлении ближайшей станции Круг-Озёрного троллейбуса. Я же загнал машину во двор и, заперев ворота, поднялся в дом.       Дядушка Владихор ждал меня, сидя в кресле-качалке у камина. На его широкой груди вызывающе поблёскивал медвежий кулон, а на добром лице читалась сильная озабоченность.       — Знаю, внучок, что на праздник русалий собираешься. Хорошо это. И лично для тебя, и для дела нашего, — проговорил он.       — Что же вас тогда беспокоит?       Старик тревожно нахмурился.       — Видение мне было. Предупреждение. Снова Враг западню тебе готовит. Пойдёшь пешком — сгинешь безвозвратно.       — А если машиной?       — Без неё останешься. На Русальих Лугах не одни только вербы да сосны с берёзами растут. Найдёт там твой конёк себе пару, и всё, поминай, как звали. За Ключом на своих двоих потопаешь.       — Ну вот, очередной Камень на Распутье, только виртуальный, — невесело хмыкнул я. — Либо сам помрёшь, либо коня потеряешь. Чудесная перспектива. А ещё варианты есть? Ну там с богатством, женитьбой, чтобы всё по классике… Или это маленькое распутье, Т-образное?       Дядушка моей шутки не оценил. А может, просто не понял.       Вскочив с кресла, он нервно зашагал по залу. Медвежий Знак закачался, словно маятник.       — Вот ведь незадача! Не пойти нельзя, ты берегине в канун Ярилова дня обещал. Но… Идти тоже опасно! Как же нам быть?       — А что, если, такси взять? — Вслух подумал я. — В смысле, экипаж наёмный вызвать.       — Точно! Молодец, внучок! — Дядушка одобрительно хлопнул меня по плечу, едва не выбив сустав. — Сейчас мы ездового полкана с тележкой закажем. Надеюсь, при нём-то на тебя нападать поостерегутся…       Он снял с полки блюдечко с яблоком и ушёл в свою комнату.       Я же опустился в его любимое плетёное кресло и, раскачиваясь, принялся бездумно крутить на пальце латунный перстень, подарок Челокуша.       За этим глубоко интеллектуальным занятием меня и застал, вернувшись, Владихор.       — Всё, вызвал! Как стемнеет, подадут экипаж. А там уж… Ой, а что это у тебя? Покажи-ка! — Он схватил мою руку и принялся осматривать кольцо, удивлённо бормоча себе под нос. — Надо же… Неужели? Но… Откуда? Как?.. Где ты его взял?       — Подарили. Подкрышный тролль в «Алмазной Кирке». А что, оно и вправду берендеевское?       — Не просто берендеевское! — Глаза дядушки торжественно сверкнули. — Оно наше, семейное! Кольцо Вождя! Сидор, твой дед, получил его, как старший в роду. Забрал с собою во Тьму, но до избы Яги почему-то не донёс. Ольга сообщила, что кроме Знака, ничего ценного или колдовского с Сидором не переправляла. Так оно и сгинуло в неизвестности. А ведь знал я, что однажды Кольцо вернётся к нам! Знал, да позабыл…       — И чем же оно так ценно? — Спросил я, по-новому глядя на латунную вещицу. — Какие у него возможности?       — Обратись-ка, и узнаешь, — предложил Владихор. — Прими своё боевое обличье.       — Здесь? Сейчас? Да ну… Давайте в другой раз? Не хочу раздеваться.       Дядушка широко улыбнулся, затем громко расхохотался.       — Что смешного?       Он указал на стену. Туда, где между окнами красовалось большое старинное зеркало.       Заглянув в него, я ошарашено замер: вместо меня в кресле-качалке вальяжно расселась здоровенная псина с грустной чёрной мордой и пушистыми ушами. Как и говорил дядя Миша — настоящий, чистокровный сенбернар!       — Это что?! Как?! А где моя одежда?.. Ой… А почему я могу говорить?.. — Вопросы сыпались, как из рога изобилия. Причём, судя по отражению, собачья пасть в звукоизвлечении не участвовала. Рот не раскрывался, губы с языком не шевелились. — А назад как?..       Человеческий облик вернулся. Быстро и легко.       Оправившись от первого шока, я встал, подошёл к зеркалу и снова попробовал обратиться.       Получилось!       А в себя?       Снова успех!       И ещё разок в собаку…       Удобно усевшись на пушистую задницу, внимательно изучил своё отражение.       А пёс-то из меня выходит ого-го какой! Красивый, ухоженный, да ещё и размером с крупного европейского медведя.       А зубы! Чистые, белоснежные. Клыки острые, длиной с палец. И это не предел: чую, при желании сумею отрастить хоть «сабли» смилодона, хоть моржовые бивни.       А когти!.. Не тупые собачьи, а настоящие медвежьи крюки!       Не удивительно, что с таким арсеналом мне удалось без особого труда перебить целую стаю волкодлаков… У них просто не было шансов.       — Хорош, хорош! — Похвалил дядушка, подходя. — А теперь, внучок, попробуй частичные изменения.       — Это как?       — Ну, совмести, примером, человечье тело и собачью голову.       — Кольцо что, и это умеет? — Удивился я.       Оказалось, очень даже умеет.       Видок, надо сказать, вышел ещё тот… Меня даже передёрнуло.       Не зря о псоглавцах-киноцефалах ходит столько страшных легенд, ой не зря! От существа с такой неестественно-жуткой внешностью сразу хочется бежать без оглядки.       Экспериментируя дальше, мне удалось вырастить себе-человеку пышный хвост и острые звериные когти. Прикольно! И удобно: можно отгонять мух, чесать спинку и выражать эмоции вилянием.       Когда же я, забавы ради, обзавёлся в собачьем виде своей родной физиономией и ладонями, то стал похож на забавного мишку-эвока из «Звёздный Войн».       Бедный дядушка упал в кресло и прямо-таки зарыдал от смеха.       — Хватит, внучок! Хватит, прошу! Пощади старика, — с трудом проговорил он, держась за живот. — Не думал, что с Кольцом Вождя можно проделывать такие забавные штуки!       — Так жля шего…— Прошепелявил я и, спохватившись, вернул зубам их обычный размер. — Для чего его создали?       Владихор снова зашёлся в приступе хохота. К счастью, недолгом. Отдышавшись, он ответил:       — Кольцо, внучок, создано для трёх вещей. Во-первых, сохраняет на теле всю одёжу. Не рискуешь внезапно оказаться где-то посреди поля или глухого леса без исподнего. Во-вторых, позволяет говорить в зверином обличии. В бою это бывает весьма полезно. Правда, как ты уже понял, для этого нужно полное обращение. При частичном не сработает. Ну и, наконец, в третьих: Кольцо ускоряет смену облика.       А ведь и правда! Превращение теперь происходит почти мгновенно. Больше никаких туманов перед глазами, ноющей боли в зубах и удушений цепью Знака…       — Мда… На редкость полезная вещица! Даже странно, что тролль отдал её так легко. Ведь мы со Святой всего лишь угостили его обедом и выслушали!       Мне вдруг стало неудобно перед добрым Челокушем.       — Не переживай, Арсений. Перстень этот ценен только для берендея, — успокоил меня дядушка. — Для остальных же, включая твоего тролля, он — всего лишь безделушка. Красивая, да, но абсолютно бесполезная. Куда интереснее, как Кольцо к нему попало?       — Обещал рассказать при следующей встрече. Кстати, он прекрасно видел мой Знак. А я сейчас вижу ваш.       — Правда? Дай-ка попробую.       Старик взял кольцо, надел на палец и, взглянув мне на грудь, обрадовался:       — Ага, работает! Ну-ка, поглядим, что оно ещё умеет, — он поспешил к зеркалу, прямо на ходу меняя облик.       Оставив родича развлекаться с артефактом, я поднялся в «конуру» и, быстро раздевшись, завалился на кровать. Так и уснул — под весёлый дядушкин хохот.       Когда Владихор меня разбудил, за окном уже стемнело.       — Поднимайся, внучок. Экипаж у ворот.       Пришлось вставать.       Потягиваясь и зевая, я подошёл к шкафу и озадаченно замер, разглядывая свой скромный гардероб.       — А как вообще принято одеваться на Купайлицы? Праздник всё-таки, гуляния. А у меня ни галстука, ни белой рубашки.       — Да что хочешь, то и надевай, — хмыкнул дядушка, возвращая мне латунный перстень. — Главное, чтобы сбрасывалось легко и быстро.       — То есть? — Не сразу въехал я. И вдруг словно прозрел: — Ой… Канун Ивана Купалы! Это же самая долгая и развратная ночь в году!       Ну да! Именно на это и намекала сегодня малышка Яся! Я же, пребывая тогда в эйфории после первого за много лет поцелуя, как обычно, ничего не понял.       — Верно, друг Арсений, верно! Эх, Купайлицы! Доводилось и мне в канун Ярилы гульнуть с хорошенькими девчатами, — Владихор мечтательно вздохнул и расправил могучие плечи. — Теперь же твой черёд. Езжай, внучок, повеселись. Да будь осторожен. О западне не забудь. И вот, — он вытащил из шкафа мой свитер и бросил на кровать. — Захвати с собой. Поверь, пригодится. На рассвете у воды прохладно.       — Спасибо, учту.       Набросив кольчугу и жилетку, я зашнуровал берцы, сунул в карман свитер и, попрощавшись с дядушкой, поспешил к ожидавшему меня экипажу.       Перед воротами перебирал мохнатыми копытами чёрный длиннобородый кентавр в жёлтой жилетке с узором из шашечек. Зажав подмышками оглобли лёгкой открытой двуколки, широкими ладонями он вдохновенно барабанил себе по пузу, выбивая простенький незатейливый ритм.       Увидав меня, весело подмигнул и спросил:       — Куда едем?       — Главная площадь, к Президентскому Дворцу, — ответил я, усаживаясь на мягкое кожаное сидение.       — Ого! Неблизкий путь. — «Таксист» прекратил «музицировать» и ненадолго задумался. — Две серебрухи, и пару медянок сверху, на квас, — хитро прищурившись, потребовал он. — Деньги вперёд.       Даже мне, новичку в этом мире, было ясно: цена несколько завышена. Раз этак в десять.       — Серебруха плюс медянка, и то — в честь праздника, — категорично отрезал я. — Оплата по прибытии.       — Идёт, — легко согласился полуконь. — Эх, прокачу!       Это что у них, фирменная фраза?..       Чёрный кентавр рванул с места и поскакал тяжёлым размашистым галопом, выбивая подковами яркие искры из булыжной мостовой. Я же, свободно раскинувшись на сидении, с интересом глазел по сторонам и наслаждался вечерней прохладой и свежестью.       Оказалось, канун Купалы в мире Света — большой праздник, нечто вроде летнего Рождества.       Город сиял. Магические гирлянды, словно лианы, опутывали каждое дерево, забор, стену или карниз. Горели уличные фонари, светились окна домов и витрины магазинов. Красота!       Народ тоже не спал. Невзирая на поздний час, навстречу то и дело попадались молодые люди-нелюди. По одному, парами, а то и целыми толпами. Все в белых свободных одеждах, с венками на головах и радостно горящими глазами.       — Куда это они, на ночь глядя? — спросил я. — Тоже в центр, на Главную площадь?       — Не, за стену. К малым озёрам, — с готовностью отозвался полуконь. — Их вокруг столицы не меньше дюжины раскидано. Сомовье, Карасиное и прочие. Там нынче гульбища Купальские будут. По берегам уж давно костры сложены да угощения припасены. Власти позаботились. Оно ведь, ежели молодняк из города не выманить, к утру бедный Китеж заново топить придётся.       — Зачем это?       — А чтобы срамоту всю смыть, — заржал кентавр, едва не растоптав парочку пьяных гоблинов, в обнимку плетущихся по дороге. — Во, видали? Сами под копыта лезут. Не хватало ещё покалечить кого-то! Может, боковыми улочками поедем? Там поспокойнее будет.       А что, неплохая возможность сбить врагов со следа и обойти западню! Вряд ли меня будут поджидать где-нибудь на окраине…       — Давай боковыми! — Согласился я. И, подумав, добавил: — Только гляди, чтобы нас там никакие разбойники не сцапали! Доберёмся живыми, получишь три шага на квас.       Покинув ярко освещённый проспект, мы углубились в настоящий лабиринт из тёмных подворотен, глухих переулков и узких объездных дорожек. К счастью, мой «водитель» прекрасно в них ориентировался. Забавы ради он, словно автонавигатор, громко проговаривал себе:       — Через двадцать шагов поверните направо… На перекрёстке за курятником следуйте прямо. Через пятьдесят шагов у кривого плетня сверните влево…       Упёршись в какой-то глухой тупик, хлопнул себя по лбу и хмуро объявил:       — Развернитесь и следуйте в обратном направлении.       Погружённый в свои мысли, я не особо прислушивался к его болтовне. Сейчас меня куда больше занимали предстоящие Купайлицы и весёлые гуляния в компании прекрасной спутницы. Стыдно признаться, но думы о них затмили даже дядушкино предупреждение об опасности.       Впрочем, когда кентавр вдруг замолк и, встревожено озираясь, замер на месте, мой мечтательный настрой мигом испарился. Дубинка тут же скользнула в руку, придав уверенности и прогнав остатки грёз.       Оглядевшись, я сообразил, что находимся мы в старом, давно покинутом городском квартале. Ни гирлянд, ни фонарей здесь не было. Вдоль неширокой мощёной улочки серой стеной нависали ветхие двухэтажные дома с провалившимися крышами. Их чёрные слепые окна напоминали мёртвые пустые глазницы. Ничто не нарушало здесь ночной тишины, один лишь ветер завывал над печными трубами и поскрипывал оторванными ставнями.       Мне стало на редкость неуютно. Захотелось поскорее вернуться в жилую часть столицы. Однако полуконь не спешил продолжать путь. Бесшумно опустив оглобли, он сбросил предательски яркую жилетку и, практически слившись с темнотой, шагнул к ближайшей подворотне.       — Что там? — Едва слышно шепнул я.       Вместо ответа кентавр приставил палец к губам и поманил меня к себе, настороженно вглядываясь во мрак под каменной аркой.       Подходить не хотелось, но и оставаться в тележке после приглашения тоже было глупо.       Держа дубинку наготове, я спрыгнул на землю. Приблизился, нещадно скрипя берцами…       …И через миг уже беспомощно болтался в воздухе, обхваченный могучей лапищей полкана.       Ага! Вот и обещанная засада! Дядушка Владихор снова оказался прав. Порадую его этой новостью. Если, конечно, выживу.       Рёбра сухо хрустнули, отозвавшись вспышкой острой боли. Ну и сильный, зараза!       — На… ших… — с трудом прохрипел я.       Твёрдая мозолистая ладонь тут же зажала мне рот, а грудь сдавило ещё сильнее. Подарок Яросвета со стуком упал на мостовую и, отброшенный ударом копыта, исчез во тьме.       — Поздравляю, вы прибыли в место назначения, — ржанул кентавр, и вдруг сочувственно добавил: — Лично мне, господин, вы глубоко симпатичны. Но, поймите, двадцать золотников — всегда двадцать золотников. Извозом мне таких денег и в жизнь не заработать. А тут вдруг такой шанс подвернулся, — он довольно фыркнул и чуть ослабил хватку, дав мне отдышаться. — Услыхал, что старине Кривому Хряку пришёл заказ на жирную тушку берендея. Решил чуток ему подсобить... За половину награды и всю вашу наличность. Понимаете, давно хочу домой, на юг. К кобылке и жеребятам. Но не с пустой же мошной!       Коварный полуконь принялся вдохновенно рассуждать, как и на что потратит своё золото. Это дало мне время, чтобы прийти в себя. Голова активно заработала, хотя в глазах всё ещё темнело от болезненных ощущений.       Клыки сами собой удлинились, перестав помещаться во рту.       Укусить, что ли?       Да нет, не стоит. Дёрнувшись, он доломает мне остальные кости. И пикнуть не успею.       Ситуация! А, главное, винить в ней могу только себя. Расслабился, не уследил, вот и влип. Значит, сам буду и выпутываться.       Но как?..       Вспомнился подаренный мастером-гномом стреломёт. А что, это вариант! Кажется, сейчас для него самое время. Нужно только добраться до кармана.       Шевельнувшись, я потревожил сломанные рёбра и тихо зашипел от нахлынувшей боли.       — Э, не дури мне тут! — злобно рявкнул кентавр. — А не то Хряк вместо цельной тушки получит кровавую отбивную!       — Чего?! — Проревело вдруг из темноты. — Это кто тут треплет гордое имя Кривого Хряка?       От неожиданности полкан подпрыгнул и, звучно бахнувшись обо что-то головой, судорожно отшвырнул меня в сторону.       Хвала Кольцу, приземлился я уже на лапы. Целый и невредимый. Обращение благополучно всё заживило.       Вокруг заметно посветлело. Сперва это озадачило, но вовремя вспомнилось, что у собак сумеречное зрение.       Крутнувшись на месте, я успел заметить тяжело валящегося на бок кентавра. Над ним ангелом мщения замер старый одноглазый тролль с громадным мясницким молотом на плече.       О, а вот и ещё одна засада! Кривой Хряк собственной персоной! Неужели решил не делиться наградой и убрал подельника с дороги?       — Вечер добрый, господин Арсений! — К моему удивлению, мясник клыкасто улыбнулся и, отбросив молот, учтиво поклонился. — Гляжу, успел вовремя, спасибо моему дружку!       — Дружку? Какому ещё дружку? — туповато переспросил я.       Из тёмной подворотни выглянул вчерашний орчонок-карманник и, щербато оскалившись, помахал рукой.       Ничего не понимаю! И этот здесь…       — Мы не враги вам, — тролль с кряхтением уселся прямиком на тушу поверженного полкана. — А коль не верите, кликните свой колдовской дубец. Уж он-то не даст соврать.       — Уговорили, — усмехнулся я, вновь принимая человеческий вид. — Наших бьют!       Дубинка не заставила себя ждать. Бесшумно появившись из темноты, она разок съездила кентавру по кучерявому затылку, и, полностью проигнорировав Хряка с юным орком, подлетела к моим ногам.       — Ладно, убедили. Выходит, этот сивый мерин вас оболгал? И заказа никакого не было?       — Был заказ, — огорошил меня тролль. — И не просто на берендея, а лично на вас, господин.       — Ого! С этого места, пожалуйста, поподробнее.       Мясник кивнул.       — Вчера, перед самой нашей встречей, некто связался со мною по блюдозвону. Ну, по тарелочке с яблочком. Лицо за глухой маской спрятал, голос изменил. Посулил кучу золота и потребовал срочно раздобыть тушу берендея. Меня это насторожило: раз срочно, значит, вырастить не успеваю. Да и вообще, отличить вашего брата от простого люда весьма сложно. Знак-то свой вы не каждому являете. Короче, отказался я. Наотрез. А он настаивает. Цену удвоил и сообщил, что один подходящий берендей прямо сейчас бродит по ярмарке. Ты, мол, сразу его узнаешь: в кольчуге, синей безрукавке, и с чёрной холстиной на голове. Ну, думаю, спешить не стану. Погляжу сперва. Хотел дружка свистнуть да на поиск послать. Нос из лавки высунул, а вы уж тут как тут: стоите, товаром моим любуетесь. И Щербатик там же, карманы ваши чистит…       — И ничего я не чистил! — Обиженно пискнул орчонок. — Даже дна не достал. А дядя Хряк меня за ухо хвать, да в помойку швырь! А там воняет…       — А ну цыц, окаянный! — Тролль с грозным рыком выдернул его из подворотни, усадил к себе на колени и, нежно погладив по ушастой голове, угостил леденцом на палочке.       Не сдержавшись, я хмыкнул. Надо же, какие высокие отношения! Словно у строгого, но любящего дедушки с непоседливым внучком.       Мясник между тем продолжал:       — Так вот. Решил я вас, значит, в лавку зазвать, чтобы там… того. Ну, как вот этого, — он с неловкой ухмылкой похлопал по чёрному конскому боку. — Уж и за колотушку взялся. Да только вы, господин, вмиг отбили желание причинять вам вред.       — Это как?       — А вот так: с самого порога пожелали добра и процветания главному делу моей жизни! А после ещё и щедро поделились ценнейшими образцами. Поверьте, для нас, старых ярмарочников, это дороже любых монет. Кривой Хряк тут же поклялся, что в обиду вас не даст. И принял свои меры.       Оказалось, старый тролль приставил ко мне Щербатика.       Шустрый зелёный воришка был рядом и вчера на площади, и сегодня в зоопарке. Даже во время неудавшегося покушения прятался под лавкой в машине.       Информацию своему наставнику он передавал через волшебное Блюдце с Вишенкой, карманный вариант Тарелочки с Яблочком. Так Хряк узнал и о предстоящем свидании со стражницей, и о моём родстве с Советником Владихором. Последнее немало его смутило и озадачило. Как и незавидная судьба орка-наёмника. Мясник сообразил вдруг, что едва не вляпался в очень грязную историю. Прими он тот заказ, пропал бы ни за грош. Либо в крысу обратился, либо же закончил жизнь на плахе. У тролля даже мелькнула мысль всё бросить и потихоньку скрыться из города. Но тут вдруг Щербатик доложил, что какой-то оборванец от имени Кривого Хряка подкупил нанятого Советником ездового полкана. Повелел доставить «тушку берендея» прямо в лавку, взамен посулив двадцать золотых и три медяка на квас.       Мясника это не на шутку разъярило. Наплевав на страхи и опасения, он натянул фамильные сапоги-скороходы, вооружился молотом и помчался на защиту своей чести. Успел вовремя: пришёл, услышал, защитил. А заодно и мне помог.       — Да уж… — Только и смог сказать я. — Дела…       Это же надо! Выходит, вчера там, в мясной лавке, мне спасла жизнь элементарная вежливость. Невероятно! После такого хочешь, не хочешь, а начнёшь верить в чудеса.       Кентавр вдруг протяжно застонал и очумело замотал головой.       Глядите-ка, живой и даже шевелится! А мне казалось, после такого удара он уже не очнётся!       — Лежи и не рыпайся, тать позорный, — грозно рявкнул тролль, и, вытащив из кармана кусок толстой верёвки, принялся спутывать ему передние ноги. — Погоди чуток. Щас доставлю доброго господина к его подружке и живо ворочусь сюда.       — За-зачем? — Испуганно проблеял полуконь. От его былой весёлой наглости не осталось и следа.       — Как это — за-зачем? — Хряк удивлённо выпучил единственный глаз. — Не бросать же тебя здесь, воронью на потраву? Неразумно это. Хорошая конинка всегда в цене. Да и на людёвую часть у меня клиенты найдутся. Праздник, как-никак. Время шашлычков, кебабов и прочих барбекю.       — Меня нельзя есть! Я иноземный гражданин!       — И что? Поверь, это не делает тебя менее вкусным. Особенно, ежели вымочить в крепком винном уксусе с пряными травами. Они отобьют запах навоза.       — Мне… Мне срочно нужно в консульство Зевсова Приморья!       — Уговорил. Завтра с утреца занесу им твой окорок. Какой лучше — правый или левый? Чуть поджарить, или пущай так, сырьём грызут?       Даже мне, уже знакомому со странным юмором старого мясника, стало не по себе. Что уж говорить о распластанном на мостовой «иноземном гражданине»? От страха тот едва ума не лишился.       Наконец, Хряку надоело. Вынув из-за пояса огромный нож, он злобно оскалился и, нависнув над испуганно притихшим копытным, ловко отсёк ему длинную чёрную бороду.       — Пшёл вон, кляча несчастная! Ещё раз подвернёшься — пущу на колбасу. Свиную.       Проведя ладонью по осиротевшему подбородку, кентавр беззвучно открыл рот, и в глазах его мелькнул животный ужас. Поднялся на ноги, дрожащими руками сбросил с себя верёвки и с жалобным ржанием исчез во тьме. Щербатик издевательски засвистел и заулюлюкал ему вслед.       Тролль же сунул пучок полканьей шерсти в карман передника и задумчиво проговорил:       — Думаю, в Китеже этого подлого мерина больше не увидят. Так драпал, бедолага, что даже имущество казённое бросил… А мы не гордые, мы подберём!       Он встряхнул и набросил на могучие плечи жилетку с шашечками, после чего взялся за оглобли.       — Прошу на борт, господа! Эх, прокачу!       Мы с орчонком забрались в тележку, и тролль, казалось бы, неспешно зашагал по улице. Да только на ногах его были сапоги-скороходы! Нас вжало в спинку сидения, в ушах засвистел ветер. Дома, заборы и деревья замелькали с немыслимой скоростью. Меня даже слегка замутило. Пришлось зажмуриться.       — Прибыли! — Через пару минут объявил довольный мясник. — Вот и Площадь! Господа ездоки, покидая экипаж, не забывайте свои вещи!       Приоткрыв один глаз, я убедился, что двуколка замерла в самом центре ярко освещённой Главной Площади. Рядом высилась чёрная громада Президентского Дворца, у стен которой весело сверкали огоньками шатры Ярмарки и «Сада Жизни». И, кроме нас, ни души вокруг.       Не удивительно: молодёжь ушла за стены, а старикам ночью здесь делать нечего. Они дома празднуют.       Поблагодарив за скоростную доставку, я осторожно выбрался из тележки. Ноги дрожали и подгибались, словно после аттракциона в «Луна-парке».       Орчонок за мной почему-то не последовал. Напротив, расселся на сидении и заложил руки за голову.       — Ну? Тебе особое приглашение нужно? — Тролль опустил оглобли и одарил воспитанника раздражённым взглядом.       Тот хитро прищурился.       — Дядя Хряк, а мы там молот оставили! Тот, твой любимый!       — Чего ж ты раньше молчал, паршивец? — возмущённо проревел Хряк, но тут же клыкасто усмехнулся. — Что, малыш, кататься понравилось? Ладно уж, пробежимся. Мне несложно. А вам, добрый господин, весёлых Купайлиц! Берегите себя и не задерживайтесь в столице!       — Погодите! — встрепенулся я. — Скажите, а зачем вы тому кентавру бороду обрезали?       — В наказание, — подмигнул тролль. — У них, копытных, чем длиннее борода, тем выше положение в стаде. Судя по метёлке нашего злобного приятеля, он был одним из вожаков, а то и из старейшин. Теперь же, покуда новая не отрастёт, в рядовые жеребчики разжалуют. И поделом! Нечего было злодействовать. Закон везде чтить надобно, даже в чужой стране!       — Верно. Что ж, доброй вам праздничной ночи! И, ещё раз, спасибо за помощь.       — Доброй ночи! — хором отозвались Хряк с Щербатиком.       Миг — и они растворились в воздухе вместе с тележкой.       Резкий порыв ветра едва не сбил меня с ног, глаза запорошило пылью.       Ух! Эффектно, ничего не скажешь. Может, стоит и себе поискать сапоги-скороходы? У Амазонок заказать, на ярмарке поспрашивать.       Хотя… Нет, не стоит. «Уазик» лучше! Пусть не такой быстрый, зато в нём и поспать можно, и пейзажами полюбоваться. А в сапогах всякое путешествие утратит свою прелесть.       Ночную тишину разорвал гул часового колокола на башне.       С последним, одиннадцатым ударом, из дворцовых ворот легко выпорхнула прекрасная Свята. В пышном купальском венке и белой полупрозрачной накидке, с распущенными тёмными волосами и босиком.       Воистину сказочный вид! Наверное, впервые с момента нашего знакомства я осознал, что она — не простая человеческая девушка, а настоящая берегиня. Русалка. Живое олицетворение природы.       Подбежав, красавица радостно бросилась мне на шею.       — Сенечка, ты пришёл! Пришёл!       — …!       Ответить она мне не дала, накрепко запечатав рот поцелуем.       Пожав плечами, я расслабился и целиком отдался процессу. Меня уже не волновало то, что обнимаемся мы прямо посреди главной площади города.       Во-первых, тут всё равно никого нет. Во-вторых — Купайлицы! А в-третьих, плевать! Нужно навёрстывать то, чего недополучил в юности!       Не знаю, как долго мы так простояли, мои внутренние часы тактично отключились. Из эндорфинного транса нас вывело только появление портала. Антрацитово-чёрная каменная стена Дворца замерцала вдруг холодными голубыми искрами, и в ней открылся небольшой яркий проход.       — Нам пора. Идём.       Берегиня нежно взяла меня под руку и повлекла к нему.