Знак Берендея. Туда, не знаю куда

      — Слушай, Сень, а ведь, как ни крути, с заданием мы справились, — довольно проговорил Ваня. — Избавили селян от чудища неведомого, в рот ему кило печенья!       — Ты прав, — подумав, признал я. — Больше от джинна никто не пострадает.       — Значит, можем спокойно возвращаться. Интересно, как нас отблагодарят за подвиг?       — Да как… Харчей каких-нибудь дадут, — предположил я. — Мешочек муки, кусочек старого сала, дохленькую домашнюю курочку. Ну, или сплавят что-нибудь ненужное. Но пафосу при этом нагонят, будто отдают самую ценную вещь в селе.       — Тю… И стоило ради такой ерунды жизнью рисковать, — обиженно фыркнул Иван, взваливая верный молот на плечо. — Идём, темнеет уже. Не хотелось бы и тут заблудиться…       Мы бодро зашагали по сумеречному лесу в сторону села.       Бася поджидала нас, сидя на тропинке за поворотом.       — Отпустили джинна? — спросила она, пристраиваясь рядом.       — Отпустили, — кивнул я. — Не держать же его в кувшине? Тем более, желания всё равно закончились. Пять он выполнил, а последнее, шестое, оставил на потом.       — Как это — закончились? — удивлённо мяукнула киса. — Это невозможно. Хозяин джинна в желаниях не ограничен, это и ребёнку известно. Пока у духа хватает энергии, он обязан служить владельцу сосуда. Когда же тот помрёт, кувшин или лампа переходит к следующему. В том-то и заключается месть Черза своим непокорным творениям: гордое могучее существо вынуждено исполнять прихоти слабого глупого человечка.       — Вот и верь после этого диснеевским мультикам, — оторопело проговорил я, чувствуя, как сзади коварно подкрадывается Жаба. — Знал бы это раньше, повременил бы с освобождением.       — Никогда не сожалей о добрых поступках, — успокоила меня киса. — Тем более, вы сами убедились: духи стихий очень мало знают о людях и не особо разбираются в их потребностях. Исполненное желание скорее причинит вред, чем принесёт хоть какую-то пользу. Вспомни коваля Федьку и погибших селян…       — Та да…       — Бась, а откуда ты про творения Черза знаешь? — вмешался Ваня. — Подслушивала, да? А как? Тебя же, вроде, позже принесло.       — Так об этом во всех справочниках написано, — фыркнула кошка. — Чёрный Змей не простил своим детищам непослушания. До самого низвержения в Пекло упорно вылавливал их и запаковывал в сосуды. Да и после своего пленения в покое не оставил. Его прихвостни обманом поместили заклинания вызова в главные колдовские книги Света. Теперь каждый, кто хоть немного владел магией, мог открыть портал и выдернуть в наш мир кого-то из духов. Одной из жертв такого призыва стал крылато-рогатый Сенин знакомый из «Свирепого Лося».       — Это тот, что в подполе харчевни домашнюю кровянку лопал? — хохотнул Иван. — Помню-помню, вы сказывали. Он ещё торбу колбасок с собою прихватил, в рот ему кило печенья.       — Ага, — хмыкнул я. — Но больше трактирным запасам ничего не угрожает. Джинн по моей просьбе прикрыл портал в Зелёной Балке. Уничтожил. И, кажется, сделал это с удовольствием.       — Разумеется, — подтвердила Бася. — Он ведь помогал собрату. Для духов стихий это очень важно. Именно благодаря поддержке и взаимопомощи они и создали идеальный для себя мир.       Лес тем временем закончился. Деревья расступились, и тропа вывела нас к знакомой беседке у родника. В ней, друг напротив друга, сидели Засвет Остроглядыч и спасённый кузнец.       Узрев нас, Феодор вскочил с лавки и радостно замахал толстыми ручищами.       — Во! Глядите, пан староста, это они! Они самые, в рот мне молот! Вон тот, патлатый, хвать синего за чуб, и говорит ему: а ну-ка, вражина, бегом отдавай Федьке-ковалю язык, не то как засуну в тебя два фунта печенек, подавишься и сдохнешь! Тот испужался, в ладошки захлопал, и у меня мигом язык вырос. Плюнул я злому супостату в противную рожу, отвесил пинка, чтоб не баловал боле, и в село, додомку пошёл.       — Да-да-да, всё так и было, — Дурак хитро подмигнул Засвету и, придав лицу самое честное выражение, продолжил: — У синего на дупе вот такенный синяк вырос, — он поставил молот на землю и раскинул руки во всю ширь. — Ежели б не это, не совладать нам с ним. Никак не совладать. А что Феодор так быстро убёг… Вернее, удалился, так это через то, что работы много. Осень скоро, урожай на носу.       — Точно, наковальню мне в пузо! — подхватил довольный Федька. — Страда уж близко! Косы клепать да серпы ковать надобно.       — И то верно, — важно кивнул старик, пряча в усах лукавую усмешку. — Много у тебя работы, друг Феодор. Ох, много! Так что ступай давай, трудись. А заодно передашь Полусвету, помощнику моему, чтобы готовил подарок избавителям. Мы скоро прибудем.       — Понял. Сей же час передам, — кузнец вздохнул и нехотя поплёлся в село.       — А вы, други, садитесь, — Засвет Остроглядыч похлопал по лавочке. — Рассказывайте, как на самом деле всё было.       Мы с Ваней уселись за столик и кратко, без особых подробностей, изложили приключение с духом. Бася пару раз вмешалась, дополнив нашу историю важными научными фактами.       — Вот оно как… Джинн, значит, дух басурманский, — задумчиво протянул староста. — Доброе же дело вы сделали, други. Боюсь, останься кувшинчик в лесу, через седмицу-другую Черногузы опустели бы. Больно уж любит народ наш крепким словцом приложить. Да что уж греха таить: сам бы не сдержался, узри перед собою такую чуду-юду. Ладно, идём. Народ ждёт.       Он не соврал: на площади ярко горели масляные фонари, пылали факелы и толпились селяне. Возглавлял их высокий прыщавый парнишка в белоснежной вышитой рубахе, синих свободных штанах и начищенных до блеска чёрных сапогах.       — Полусвет, внучок мой племянчатый, — с гордостью шепнул старик. — Я его подручным взял. Шустрый да быстрый. Всё подмечает, всюду успевает, да и котелок варит неплохо.       Из темноты бесшумно появился Челокуш.       — Это что тут за вече собралось? — удивлённо спросил он.       — Да вот, чествовать нас за избавление от монстра будут, — Ваня расправил плечи и героически тряхнул патлами. — Присоединяйся, дружище. Урви свой кусочек славы.       Полусвет меж тем развернул пергаментный свиток и принялся монотонно зачитывать благодарственную речь. Судя по содержанию, её наскоро слепили из хвалы богам за щедрый урожай, весёлого поздравления с юбилеем и скорбной надгробной молитвы. Впрочем, в слова никто не вслушивался. Народ откровенно зевал и лениво поглядывал по сторонам, терпеливо дожидаясь конца скучного официоза.       Наконец, помощник старосты перешёл к сути. Убрав пергамент, он хорошо поставленным голосом объявил:       — За спасение от беды великой, вы, добрые пришельцы, одариваетесь главным сокровищем Черногузов! Узрите же безмерную глубину нашей щедрости и признательности! Братья, внесите же Зовущую Деву!       На церкви гулко и торжественно ударил колокол.       Под его мелодичный звон кузнец Федька с двумя помощниками, кряхтя и потея, втащили на площадь двухметровую каменную глыбу, поросшую мхом и перевязанную широкой красной ленточкой. При ближайшем рассмотрении у глыбы обнаружилась грубо вырезанная голова с дырой распахнутого рта, пара рук, прижатых к лицу, широкие бёдра с узкой талией и удивительно красивой формы грудь.       Дева была прекрасна и ужасна одновременно. Если я, бывший историк, сумел разглядеть в ней великолепный образец примитивного искусства, то мои спутники попросту пришли в ужас. Особенно Засвет Остроглядыч.       — Что за черз? Неужто они Сортирную Бабу откопали? — протерев глаза, изумлённо прошептал он.       — Кого-кого? — навострила ушки Бася. — Сортирную Бабу?       — Ну да, — под нашими взглядами староста испуганно вжал голову в плечи. — Говаривают, лет сто тому охотники нашли её далеко в горах. Приволокли в село. Сперва хотели на булыжник пустить, площу замостить, да не вышло. Крепкая, зараза, лишь инструмент зря загубили. И что с ней делать накажете? В центре не поставить, страшна больно. Вот и вкопали её подальше от глаз людских, за двором постоялым. В аккурат напротив тамошнего сортира. Оттуда и прозвище такое, — он перевёл дух. — Цельный век стояла она мирно да спокойно. А нынешней весной стало гулякам трактирным мерещиться, будто ночами Баба оживает: шатается, башкой качает, словно из земли выбраться хочет. Перепужались селяне. Стали сортир тот стороной обходить. Все углы да кусты в округе изгадили…       — Эх, и чего только с пьяных глаз не покажется! — насмешливо фыркнула киса.       — Вот, я и сам так же думал, — согласился старик. — А намедни встретились с Полусветом в трактире, обговорить смету купальских гуляний. Засиделись дотемна. Вышли освежиться, а там — она. Глядит слепыми очами, а из пасти шипение несётся, будто внутрях гадюки кубло свили. Перепужалися мы, убёгли. Видать, тогда Светик и задумал Бабу эту черзову из села прибрать…       Позади что-то заклокотало, словно кипящий паровой котёл.       Обернувшись, мы наткнулись на горящий взгляд Челокуша. Тролль злобно оскалил длинные острые клыки, а серое лицо его в неверном свете факелов казалось кроваво-красным. Могучие руки судорожно сжимались и разжимались, а горло издавало хриплое, словно сдавленное рычание. Никогда ещё наш добрый спутник не выглядел столь внушительно и грозно.       Засвет Остроглядыч испуганно отпрянул. Видно, решил, что сейчас его будут бить. Возможно, даже ногами.       — Ка-кажется, в-ваш друг слегка н-н-недоволен наградой, — заикаясь, пробормотал он. — С-с-сейчас…       Опираясь на трость-топорик, старик поспешно нырнул в ближайший дом. Полусвет, всё ещё продолжавший что-то вещать, озадаченно умолк, недоумённо глядя то на нас, то вслед сбежавшему старосте. Толпа притихла и отступила на шаг. Торжественный момент скомкался и заглох.       Мы дружно уставились на разъярённого тролля.       — Кушик, что случилось? — опасливо мяукнула Бася, спрятавшись за меня.       — С-с-сортир-р-р-рная… Баба! — сквозь зубы процедил тот. — Нет, вы слыхали?       — Успокойся, Челк, — миролюбиво проговорил Ваня. — Подумаешь! Ну, Баба. Ну, Сортирная. Остынь, дружище. Нас ведь никто не заставляет её брать!       Тролль хотел что-то сказать, но только махнул рукой и угрюмо отвернулся.       — Вот! — послышался радостный голос старосты. — Нашёл!       Подбежав к нам, он с трудом отдышался и подал Челокушу полуведёрную тыквенную бутыль.       — Терновка. Самолучшая, — пафосно объявил Полусвет, бочком приближаясь к нам. — Местного производства. Из личных запасов пана старосты! — Только она у меня того… Чуток початая, — виновато признался Засвет Остроглядыч. — Не думал, что отдавать придётся. Последняя осталась.       — Ну уж нет, последнее и ночная стража не отымает, — строго проговорил тролль, возвращая бутыль старику.       От неожиданности тот выдернул пробку и, жадно припав к горлышку, громко забулькал. Как ни странно, это его отрезвило.       — Как же нам отблагодарить вас, други?       — Да очень просто, — хмыкнул Ваня, незаметно подмигивая мне. — Дайте нам муки мешочек, кусок старого сала да дохленькую домашнюю курочку.       Я еле сдержал смех.       Челокуш покосился на нас, понятливо хмыкнул и тоже включился в игру.       — А ежели поднесёте колечко колбасы, избавим Черногузы и от страшной Сор… Зовущей Девы, — медленно и внушительно проговорил он. — Чую, проснётся она скоро. Станет бродить ночами по селу, влезать в хаты да людей поедать. Живьём, со всеми потрохами. Не пощадит ни старика, ни ребятёнка. А мы завезём её подале в горы, сбросим в пропасть да камнями привалим.       Уже через пять минут перед нами появился мешок лучшей белой муки, огромный кусок присмаленного соломкой сала и десяток жирных куриных тушек, а жена старосты лично вручила троллю несколько ароматных колец копчёной колбасы. Крякнув от удовольствия, наш круглый друг легко взвалил массивную каменную бабу на плечо и понёс к машине. На полпути остановился, молча окинул «уазик» оценивающим взглядом и недовольно мотнул головой.       — Понял, что вдвоём им там никак не поместиться, — хихикнув, прокомментировала очевидное Бася.       Челокуш ненадолго задумался, прижав большой палец к верхней губе. Затем жестом ярмарочного фокусника извлёк из кармана плат-ложе и одним ловким движением развернул его в походную спаленку. Осторожно уложил статую на перину, прикрыл одеялом, и снова обратил чудесную кровать в обычную грязную тряпку. Картинно вытер ею вспотевший лоб, повернулся к восторженной толпе и изящно поклонился, сорвав бурные аплодисменты.       Надо же, не ожидал от нашего доброго тролля такой эффектной театральщины!       — Кажется, больше нам здесь делать нечего, — сказал Ваня, забрасывая в салон молот и продукты.       — А как же трактир, истории и посиделки? — лукаво спросила Бася, запрыгивая на капот.       — Обойдёмся, — буркнул Челокуш, раздавая нам по восхитительно пахнущему колечку колбасы. — Лично мне и вашей компании хватит. Поехали скорее.       Попрощавшись с милейшим Засветом Остроглядычем и его верным помощником, я помахал мелькнувшему в толпе Федьке В-Рот-Мне-Молот и прыгнул за руль. Мотор взревел, и скоро Черногузы остались далеко позади.       — А чего это мы так быстро уехали? — поинтересовался я, зорко вглядываясь в освещённую фарами дорогу. — Заночевали бы на постоялом дворе, как белые люди.       — Ага-ага, — закивал Дурак. — А утром бы до селян дошло, что мы, вместо того, чтобы отдать исполнителя желаний им, отпустили его на все четыре стороны. Поверь, Сеня, благодарили бы нас долго и очень больно.       Меня в очередной раз восхитила Ванина мудрость.       — Ясно. Как говорила одна умная ворона, «Самое главное — вовремя смыться!»       — Точно!       Откатившись от села на полтора десятка вёрст, мы решили становиться на ночь. Нашли подходящую уютную полянку, развели костерок, подготовились ко сну.       — Кушик, а всё-таки, зачем тебе Сортирная Баба? — поинтересовалась киса. — Неужели и впрямь хочешь в горах выбросить? Ни за что не поверю!       В ответ тролль пробормотал что-то неразборчивое и отошёл в кусты, словно по делу.       Бася вспрыгнула на его кровать и осмотрела статую.       — Интересная вещь, — задумчиво проговорила она. — И довольно опасная. Не зря селяне так боялись этой Бабы. Как бы фантазии Куша не воплотились в жизнь.       — Не воплотятся. Я её верёвками свяжу, — буркнул тролль, возвращаясь. — Хлопцы, помогите руку забинтовать. В лесу на шип напоролся, — он продемонстрировал нам окровавленную ладонь.       — Зачем бинтовать? — фыркнула киса. — Сеня, доставай пузырьки. Сбрызни Мёртвой водой, рана затянется. Живой — пропадёт шрам и вернётся подвижность.       — Ну, с этим я и сам справлюсь, — Челокуш взял у меня хрустальные бутылочки и уселся на кровать. — Ух ты! Работает! — восхитился он через минуту. — Хватило одной капельки!       Прибравшись в лагере, мы разбрелись по своим «спальням».       — Сень, а ты в пергамент советника Владихора давно заглядывал? — спросила киса, укладываясь на водительском сидении.       Надо же, совсем о нём забыл!       — Ой… Спасибо, что напомнила, — скрывая стыд, проговорил я, вытаскивая из нагрудного кармана жилетки помятый листок. — Сейчас и заглянем.       — Что там ещё за пергамент? — зевая, полюбопытствовал Ваня.       — Магический. С предсказаниями, — пояснила киса. — Перед важным или опасным событием там появится предупреждение.       — Есть! Появилось, — обрадовался я, развернув листок. — Слушайте: «Не всё то золото, что блестит».       В машине повисла долгая пауза.       — Мудрая мысля,  — Иван задумчиво почесал бороду. — И как её понимать прикажете? Сеня, твой родич любит пошутить?       — Такими вещами не шутят, — отрезала Бася, вскакивая на лапки. — Что бы это ни значило, нам лучше перестраховаться.       — Как? — хором спросили мы с Дураком.       — Да хотя бы ловушку оставьте, как вчера. Всё спокойнее будет.       В этот раз для охраны лагеря задействовали обе дубинки. Так, на всякий случай. Не стоило игнорировать дядушкины подсказки.       Вернувшись в машину, мы с наслаждением растянулись на ароматных, пахнущих травами матрасах.       Киса с Ваней сразу задрыхли, словно их отключили.       Мне же не спалось. В голове раз за разом прокручивался короткий текст с пергамента Владихора.       «Не всё то золото, что блестит»…       Банальная фраза, которую можно применить к чему угодно. Почему же она так меня тревожит?..       Бессонно проворочавшись добрых полчаса, я набросил жилетку и выбрался из машины. Подбросил в костёр сухих веток, уселся на складной стульчик и расслабленно прикрыл глаза.       Стояла чудесная летняя ночь. Дневная жара уступила место приятной вечерней свежести. Тоненько пищали комары, в траве романтично стрекотали сверчки. Деревья поскрипывали стволами, в высоких кронах тихо шептал ветерок. Где-то в чаще плакали сычи и глухо ухал филин.       — Спишь, Сенечка? — послышался знакомый девичий голосок.       Из темноты шагнула стройная фигурка в лёгком голубом платье и пышном купальском венке.       Свята?..       Не угадал: в свете костра длинные, рассыпанные по плечам волосы блеснули золотом.       Оля!       А значит…       — Сплю, — с горечью признал я.       — Что ж, спи. Не буду мешать, — девушка взяла второй стул и села рядом, положив пахнущую липовым мёдом головку мне на плечо.       Вдохнув до боли родной аромат, я приобнял красавицу за плечи и понял, что окончательно запутался.       Насильно загнанные внутрь чувства снова вырвались на поверхность, сжимая сердце и терзая душу.       Пусть Оля умерла, но я, не смотря ни на что, продолжаю её любить. Может, даже сильнее, чем раньше. Но при этом и Свята мне небезразлична! Да! Это та девочка, рядом с которой хочется быть всегда. Та, которая умеет и любить, и с благодарностью принимать любовь и заботу.       Одним словом, мой выбор уже сделан. Тогда зачем всё это?!       Если Ольга сама устроила и благословила наши с берегиней отношения, для чего тогда приходит, бередит душевную рану? Знает же, как мне тяжело.       — Сень, а ты не думал, что это обычный сон? — нежно промурлыкала девушка. — Заметь: мы ведь не в Лукоречье. Тут нет ни луга, ни реки, ни жаворонка в небе…       — Да, но есть ты!       — А я, Сеня, здесь только потому, что ты продолжаешь цепляться за прошлое. Сколько можно? Живи! — она с мягкой улыбкой протянула руку к костру.       Тут же на её ладошку бесшумно опустился огромный ночной мотылёк с жёлтым узором в виде черепа на широкой бархатистой спинке. Мёртвая голова.       Меня слегка передёрнуло. Нет, насекомых я не боюсь. Но чувствую по отношению к ним некую брезгливость и отвращение. Особенно к таким крупным. В руки брать точно не стал бы.       Немного потоптавшись и пошевелив тёмными крылышками, мотылёк взмыл в воздух. Сделав круг над нашими головами, завис над костром. Его большие выпуклые глаза налились огнём, хоботок раздвоился, превратившись в острые змеиные клыки. Мы с девушкой заворожено наблюдали за этими превращениями, пока неведома тварюшка с пронзительным писком не метнулась мне прямо в лицо.       Испуганно икнув, я отпрянул и проснулся. В машине.       Сел с бешено колотящимся сердцем, огляделся.       В салон «уазика» проникал слабый свет костра. Его вполне хватило, чтобы разглядеть мирно спящего на соседней лавке Дурака и Басю, что пушистой колбаской вытянулась у меня под боком. Переведя дух, я погладил сонную кису и расслабленно откинулся на подушку.       Свет мягко мигнул. По стенам и потолку заплясали уютные красно-желтоватые блики.       Стоп! Откуда?.. Мы же всегда тушим костёр перед сном! Даже дубинки с Иваном устанавливали уже в темноте. Да и в салон свет проникает не со стороны нашей полянки, а через обращённое к лесу лобовое стекло…       Осторожно, стараясь не потревожить кошку, я спустил ноги с лавки и глянул в окно.       Так и есть: неподалёку в чаще что-то пылало.       Если это не случайное возгорание, то одно из двух: либо у нас появились соседи, либо судьба подстроила очередную ловушку. Не о ней ли предупреждал дядушка Владихор?       Сходить, что ли, проверить?       Да ну… Спасибо, что-то не хочется. Не пойду.       Я снова лёг и прикрыл глаза. Но и сквозь сомкнутые веки видел мерцающий слабый свет.       Огонь будто стал ближе и ярче. Он тревожил, манил, беспокоил, навязчиво намекая, что поспать мне не дадут.       Сквозь зубы помянув Черза и всех его прихвостней, я оделся, сунул ноги в берцы и выбрался наружу.       Здесь, как и в недавнем сне, стояла чудесная летняя ночь с комарами, сверчками и глухим уханьем филина.       Со стороны спальни Челокуша доносилось тихое бормотание и жадное чавканье. Либо тролль прервал пост и запихивался обретённой в Черногузах колбасой, либо Сортирная Баба очнулась и сейчас с аппетитом пожирает его самого. В любом случае, не буду мешать. Трапеза, тем более поздняя — дело святое.       Немного поколебавшись, я снял свою дубинку с караула и  нехотя направился в чащу, к таинственному огню.       Чем дальше отходил от лагерной поляны, тем сильнее становилось не по себе. Комары радостно бросились навстречу, так и норовя попасть в глаза или запутаться в бороде. Ночная тьма подавляла, а предательский хруст веток и сухой хвои под ногами заставлял нервно вздрагивать.       Даже в кладбищенском лесу с его стонущими мертвецами и пляшущими скелетами было не так жутко. Там со мною была Бася. И фонарик. Сейчас же киса осталась дрыхнуть в машине, а фонарь с разряженным аккумулятором давно упокоился на дне жилетного кармана. Может, стоило попросить джинна его зарядить? Жаль, раньше не додумался!..       Свет становился всё ближе. Уже слышалось характерное потрескивание угольков и гудение огня, а по лесу плясали кривые причудливые тени. Странно, но ни дымом, ни гарью при этом совершенно не пахло.       Обойдя толстое старое дерево, я увидел охваченный ярким пламенем куст шиповника. В его ветвях отчаянно извивалась мелкая чёрно-золотая змейка с крошечной короной на голове.       Заметив меня, она взмолилась нежным девичьим голоском:       — Спаси, добрый молодец! Не дай погибнуть смертью лютою! Не оставь малых детушек сиротами!       Интересно, они с праматерью-щукой по одним книгам учились? Прямо слово в слово повторяет!       Конечно, тяжело видеть, как страдает живое существо. Однако спешить на помощь сломя голову я не стал. Сперва шепнул дубинке кодовое слово, и только убедившись, что рядом нет засады, приблизился к кусту. Потянулся к огню и озадаченно замер: жара не было. Совсем.       Стало понятно отсутствие дыма и гари: передо мной всего лишь обманка, магическая иллюзия. Голограмма. Значит, всё-таки ловушка. Для доверчивых и сердобольных.       — Ну помоги же скорее! Горю-горю! Погибаю вся! — истерично взвизгнула змейка.       — Ага, — скептически хмыкнул я, отступая на шаг. — Расскажи это кому-нибудь другому.       — Правильно, Сеня! Не верь этой гадючке! — из-за спины у меня показалась Бася. — Любит она парней заманивать. Едва поведёшься, вытащишь из пламени, сразу на шею сядет и потребует везти её домой, к батюшке. Самой-то ползти лень, вот и ищет себе дармовой транспорт.       Змейка недовольно зашипела.       — Блохастым слова не давали, — холодно проговорила она. — Не тебе решать, на ком я нынче домой поеду. — Не мне, — лениво согласилась киса. — Но эта шея уже занята. И без боя я её не отдам. — Что ж… Заметь, не я это предложила.       Магическое пламя перекинулись на деревья, окружая нас огненным кольцом. Змея неспешно поползла из куста, прямо на ходу увеличиваясь до размеров крупной амазонской анаконды. В её пасти хищно сверкнули длинные ядовитые клыки.       — Подумаешь! — фыркнула киса. — Я тоже так умею.       Махнув пушистым хвостом, она мгновенно превратилась в чёрную тигроподобную зверюгу. Царапнула землю стальными когтями и широко зевнула, демонстрируя полный набор острых белоснежных зубов.       Ситуация накалялась.       Пришлось вмешаться.       — Девочки, а моё мнение вас не интересует?       — Нет! — хором огрызнулись «девочки».       — Лучшшшше отойди, а не то зашшшибём ненароком, — чешуйчатая гадина обхватила меня хвостом и убрала из огненного круга за дерево.       — Верно, Сеня, постой в сторонке, — поддержала её Бася, готовясь к прыжку. — Не волнуйся, мы быстро.       И грянул бой!       Разглядеть его подробности было практически нереально: слишком уж быстро двигались противники. Громовой рёв сотрясал землю, от блеска чешуи и мелькания теней рябило в глазах. В воздухе кружились клочья чёрной шерсти.       К счастью, закончилось всё и вправду быстро.       Пыль улеглась, открыв моему взору жутковатую картину: гигантская кошка неподвижно лежала на земле, обвитая толстыми чешуйчатыми кольцами. Могучая пасть её крепко сжимала змеиную шею чуть ниже головы.       Интересно, кто же победил?       Взяв в руки дубинку, я осторожно приблизился к полю битвы.       — Всё, сдаюсь, — задушено прохрипела змеюка, расслабляя объятия. — Поздравляю, блохастая. Сегодня победила ты.       — Благодарю, — довольно рыкнула киса, поднимаясь на ноги и хорошенько отряхиваясь. — Итого — два-два, ничья. Заметь, в прошлые разы я ещё не умела обращаться. У тебя было преимущество в размерах и силе.       — Вы что, знакомы? — слегка офонарел я.       — Ага, — снова хором ответили обе, принимая компактный, небоевой вид.       — Вот, Сеня, — Бася ухватила чёрно-золотую рептилию за спинку и подтащила к моим ногам. — Познакомься: это Гадина, дочь царя Огненного Змея и моя старинная подруга.       — Можно просто Гадя.       — Очень приятно! А почему Гадина? — не подумав, ляпнул я.       Кажется, змейка сконфузилась.       — Это батюшшшка у меня шшшшутник, — недовольно прошипела она. — Ему бы не царём, а скоморохом заделаться. Когда я родилась, он сказал, что хочет стать Гадским папой. Вот и назвал так… А мне теперь страдать до конца жизни.       — Ты как здесь-то оказалась, страдающая? Тоже от книг удрала? — спросила киса. В ответ на мой недоумённый взгляд пояснила: — Мы в университете подружились. В библиотеке. Змеи издавна считаются символом мудрости, вот Гадин отец и отправил дочку штудировать разные умные книги. Недаром они с прадедушкой Мявчиком давние приятели. У них и стремление испортить жизнь потомкам одно на двоих…       — Это точно, — грустно подтвердила змейка. — Но в этот раз дело совсем не в книгах.       Скрутившись пружинкой, она подпрыгнула и превратилась в худенькую темноволосую девушку в чёрном облегающем платье с нашитыми золотыми чешуйками. Длинные, заплетённые в тугую косу волосы, словно пояс, дважды обвивали тонкую талию, и изящным хвостиком свисали до земли.       — Не в книгах? А в чём же тогда? — киса подошла к ней и тронула лапкой носок блестящей туфельки.       — В женитьбе, подруженька, — Гадя подхватила кошку на руки и принялась рассеяно её поглаживать. — Решил батюшка, что я уже взрослая, вот и отправил жениха искать. Пригрозил, ежели до осени не управлюсь, отдать первому встречному. Или тому, кому сам пожелает.       — И ты, значит, Сеню себе присмотрела? — фыркнула Бася.       — Нет, — мотнула головой змеиная царевна. — Пролетала мимо, увидала троих симпатичных парней. Решила попытать счастья. Устроилась в лесу, подожгла куст и принялась ждать, кто первым на огонёк пожалует. Пришёл Сеня… — тут она изумлённо расширила янтарно-золотистые глаза и ахнула. — Стоп… Сеня? Неужто тот самый, Олин?..       — Угу, бывший Олин, а теперь Святин, — подтвердила киса. — У тролля есть его Сортирная Баба, а  Ваня — муж Блестины. Так что, подруга, здесь тебе явно ничего не светит.       Как ни странно, Гадя не расстроилась.       — Да ладно, времени ещё уйма. Кого-нибудь да отыщу, — беспечно рассмеялась она. — Зато могу до самой осени в пыльной библиотеке не показываться.       — Тоже неплохо, — признала Бася. — Я вон у прадеда еле-еле в научную экспедицию отпросилась. Пришлось самого президента-батюшку подключать, да и Сеня вставил своё веское слово. Им дед не смог отказать.       — В экспедицию, да ещё и научную? — с интересом переспросила девушка. — Возьмите меня с собой! Я вам пригожусь. А по пути и жениха себе найду!       — Сень, возьмём? — покосилась на меня киса. — Гадя умная и способная девочка.       — Почему нет? Хорошая компания никогда не помешает, — подумав, ответил я. — Вот только места у нас маловато. Надо придумать, где тебя на ночь устроить.       — Сегодня пусть вас это не беспокоит, — змеиная царевна улыбнулась, продемонстрировав ряд ровных красивых зубов. — Нынче я переночую дома, в Китеже. Заодно и батюшку предупрежу, чтобы зазря не волновался. А завтра вас догоню и что-нибудь придумаем. Вот, возьми, — она сняла с тонкого пальчика блестящее ажурное колечко и подала мне. — По нему я где угодно вас отыщу. Глубоко в лесу, высоко в горах, да хоть за самим морем-окияном.       — Договорились, — Бася заразительно зевнула. — Всё. Вы как хотите, а мне спать охота.       — Не стану вас больше задерживать, — засуетилась девушка. — Спокойной ночи! До завтра!       Помахав нам, она снова обратилась чёрно-золотой змейкой. Распахнула небольшие нетопыриные крылышки и, взлетев, ловко нырнула в крошечный яркий портал. Следом, словно пылесосом, затянуло и весь магический огонь.       Лес мгновенно погрузился в чёрную непроглядную тьму.       — Уй! — пожаловался я, врезавшись лбом в дерево.       — Осторожнее, медведь! Чуть хвостик мне не отдавил, — сварливо возмутилась невидимая киса.       — Извини. Темно, как у негра… В хижине… Слушай, а откуда Гадя про нашу Ольгу знает?       Бася тихо хихикнула.       — А ты думаешь, мы, юные девочки, в библиотеке только над пыльными фолиантами корпели? — довольно хихикнула она. — Ещё чего! В перерывах между чтением мы развлекались, как могли. Когда совсем уж тоскно становилось, спускали пар, устраивая зверские бои без правил. Ну, вроде того, что ты недавно наблюдал. В остальное же время рассказывали друг дружке разные истории. Чаще всего — романтические, про любовь. Разумеется, я поведала подруге об Олиной детской влюблённости. И о том, что её суженый вот-вот явится в Свет. Так что не удивляйся.       Да уж… Выходит, сам того не желая, я сделался героем местного любовного романчика. Весело!       — Вас там было только двое? Или же теперь все девчата Нави обсуждают наши с Олей отношения?       Киса немного помолчала, лишь усиливая мои подозрения. Затем примирительно мяукнула:       — Не переживай. В курсе только самые близкие. Тебе это никак не повредит. А вот помочь — может.       Так, за разговором, мы незаметно дошли до лагеря.       Здесь царили тишина и спокойствие. Даже чавканье из тролльей спальни больше не слышалось. Одно из двух: либо колбаса закончилась, либо Челокуш.       Вернув дубинку на пост, мы тихо забрались в машину. Киса, пожелав мне спокойной ночи, ушла под бок к Ване. Я же, растянувшись на своём топчане, снова задумался: что же значит дядушкино предупреждение?       Впрочем, как говорилось в одной мудрой книге: «подумаю об этом завтра»!       Утро вечера мудренее.