Знак Берендея. Туда, не знаю куда

      Дух карпатского леса жестом фокусника извлёк откуда-то тонкую тростниковую сопилку и принялся наигрывать весёлый плясовой мотивчик. Прямо как тот селянин в Сыроварах, которого Ваня так оригинально помирил с женой… Поскольку вытанцовывать среди могил мне совсем не улыбалось, я выдвинул встречное предложение: — А может, перекусим? Дудочка фальшиво взвизгнула и стихла. Чугайстер задумчиво поскрёб лохматый затылок, пошевелил кустистыми бровями и, наконец, шумно выдохнул: — Неплохо бы. Да только у меня харчи все вышли, — он покатал ногой по земле дочиста обглоданную косточку. — Ничего, я угощаю. Что предпочитаешь? — А что есть? Так-то мы дикими нявками питаемся, — жадно облизнулся дух. — Кикиморами, иначе говоря. Ловим, раздираем и едим. Иногда поджариваем, ежели вдруг на огонёк набредаем. Тогда вкус не такой болотно-рыбный. Но нынче нявки в здешних местах редкость. Это ранее они из северных топей к нам, в горы, стадами валили, да людя́м всяко пакостили. А сейчас перестали. Вот и доводится вон, косулями да оленями обходиться, — он снова пнул кость. — На автотрассах подбираю. Там их много гибнет. Особливо летом, в брачную пору. Короче, харчами перебирать не стану. Съем, что дадут. К счастью, я вовремя вспомнил «Тени забытых предков» и жутковатые кулинарные пристрастия Чугайстров, поэтому не позеленел. Почти. И очень рад был узнать, что здешние дикие нявки не имеют ничего общего с прекрасными мавками мира Света. — Косуль и нявок не обещаю, зато могу угостить свининой, курвядиной, сыром или колбасой. — Ух! Свининка! А овощи есть? Бурячок, капуста с картошкой? — Найдём. — Так, может, борща наварим? — загорелся добрый дух. — Умеешь? Чтоб со сметанкой, чесночком, с сальцом, соломкой присмаленным. Пробовал когда-то. Горцы-лесогоны на весенних сплавах угощали. Очень мне тогда понравилось… — Борща? Да без проблем. Сейчас всё будет, — я расстелил самобранку прямо на плоском могильном холмике и сделал большой заказ. Тут же на импровизированном столе возник двухведёрный чугунок с горячим «берендеевским» борщом, а к нему — миска густой домашней сметаны, сало, несколько буханок свежего ржаного хлеба и головка чеснока. — О, человече, да ты, никак, колдун, — уважительно проговорил Чугайстер, берясь за выданную скатертью огромную деревянную ложку. — Теперь ясно, как сумел меня разглядеть. — Не колдун. Берендей, — поправил я, на краткий миг превращая лицо в собачью морду. — Правда, слегка нестандартный. Зато с волшебной скатёркой. А разглядел тебя, потому как только-только из Нави. — Навь? Это в Свете, да? — уточнил дух, черпая борщ прямо из чугунка. — Слыхал, слыхал. Поговаривают, там родина наших далёких предков. Леших, русалок. Даже нявок. Так ты, выходит, не местный? Гость? — Местный. Ну, относительно. За Днепром, на Слобожанщине мой дом. А в Свет по работе отправился. И один злой колдовской артефакт подло забросил меня назад. Сюда. А ведь там, в Нави, остались мои друзья, любимая девушка и незавершённые дела… — Да, обидно, — Чугайстер ловко сотворил из целого каравая внушительный бутерброд с салом, забросил в пасть и, закусив борщом, покачал головой — то ли сочувственно, то ли в гастрономическом экстазе. — И как думаешь возвращаться? Только пожав плечами, я вдруг сообразил, что ночного гостя послала мне сама судьба. Кто же лучше карпатского лесного духа знает все местные закутки? — Есть одна мысль. Обычно в Навь избушки переправляют. На курьих ножках. Встречал здесь такие? — На курьих? Это на птичьих ногах, значит? — лохматый великан оторвался от чугунка и, задумчиво нахмурившись, поглядел по сторонам. — Да нет, что-то не припоминаю. Ну вот… Очередной лучик надежды погас, едва блеснув. Меня вновь охватило жестокое разочарование. Не без труда подавив горестный вздох, я с фальшивой беспечностью махнул рукой. — Ну и ладно. Значит, поеду домой. Буду нужен — найдут и там. Главное, до трассы добраться. — Не спеши горевать, берендей, — весело хмыкнул Чугайстер, ничуть не обманутый моим напускным равнодушием. — Домой воротиться завсегда успеешь. Гляди: мне-то хатка на ногах птичьих не попадалась. Но это вовсе не значит, что её тут нет. Мы сейчас у леса спросим. Он мудрый. Поможет. Отойдя в центр полянки, добрый дух уселся по-турецки, положил руки на колени и, набрав в грудь побольше воздуха, что-то басовито затянул. Песнь его, словно далёкий пароходный гудок, звучала всё ниже и ниже, пока не перешла в неслышимый для человека регистр. Земля завибрировала, задрожала, как при лёгком землетрясении. Могильные кресты зашатались, будто покойники спешили поглядеть на нарушителя их сна. Деревья зашумели. Птицы тревожно расчирикались. И вдруг всё стихло. — Готово. Вопрос задан, — довольно изрёк Чугайстер, возвращаясь к трапезе. — Будем ждать ответа. Быстро подобрав всё до последней крошки, он окинул опустевшую скатерть голодным взглядом и, скромно помявшись, несмело попросил добавки. Удивительно, но самобранка послушалась. По ночному кладбищу поплыли сказочно вкусные ароматы. Чего здесь только не было! В этот раз скатерть превзошла саму себя: кроме борща, расщедрилась на вареники трёх видов, печёную кабанью рульку, холодец с хреном, буженину, жареную картошку, овощные салаты, сырную нарезку, свежий хрустящий хлеб и ведёрко холодного кваса. Ахнув от восхищения, весёлый дух схватился за ложку и набросился на еду, словно месяц голодал. Мне же сейчас кусок в горло не лез. Наверное, сказались недавние удары головой и по голове. Да ещё вдруг дико захотелось спать. Причем так резко и внезапно, словно в зад всадили дротик с сильным транквилизатором. Не в силах противиться, я скатился в ложбинку между могилами и отрубился раньше, чем закрыл глаза. …Где-то вблизи шумно плеснула рыба. Радостно звенел жаворонок, деловито гудели пчёлы, весело распевали лягушки и соловьи. До чего же родные звуки! Открыв глаза, я сел и поглядел вокруг. Так и есть: Лукоречье! Вот только какое-то странное. Его словно показывали по старому ламповому телевизору с подсевшим кинескопом. Привычные сочные цвета летнего луга утратили всю яркость, поблекли, а подчас и вовсе пропадали, на долгие мгновения погружая всё вокруг в унылую серость чёрно-белого кино. Свежий ветерок, гоняющий травяные волны, совершенно ничем не пах. Ни цветами, ни мятой. Видно, тяжело магическому сигналу пробиваться из мира в мир. — Арсе-е-ен! Ты где-е-е? — долетел издали знакомый тихий зов. — Арсе-е-ен! Отзови-и-ись! Сердце бешено заколотилось. Меня не бросили!.. Подскочив к обрыву, я увидел на противоположном берегу стройную золотоволосую девушку в лёгком летнем платье и пышном купальском венке. Оля! — Сеня! Сенечка! Нашёлся! — заметив меня, красавица радостно просияла и бросилась вперёд. Удивительно, но с каждым шагом её образ менялся. Появлялся и исчезал венок. Длинные светлые волосы превращались в пару тугих иссиня-чёрных кос, чтобы через миг снова золотистым водопадом рассыпаться по загорелым плечам. Что за чудеса? Это Оля? Или… Свята? А может, очередной «сбой сигнала»? — Оленька?.. Это ты? — Мы! Нам со Святкой пришлось объединить силы. В одиночку к тебе никак не пробиться, — скороговоркой выпалила девушка, подбегая к реке. — Нет времени объяснять. Скажи: ты где? — В Яви. Во Тьме. В горах. — Ищи избу! Найдёшь, увидишь — позови! Слышишь? Позови! Не получится — езжай домой. Тебя отыщут. — Понял, — ответил я, просыпаясь. Настало утро. Рассвет уже позолотил вершины гор и маковки елей, но здесь, на старом заброшенном кладбище, всё ещё царил полумрак. Ночные птицы давно замолкли, а дневные только разминали голоса, готовясь к концерту во славу Солнышку. Скатерть снова опустела. Счастливый Чугайстер сыто возлежал у костерка и наигрывал на сопилке что-то нежно-лирическое. Благодаря атмосфере и горному эху, его музыка звучала сейчас по-настоящему волшебно и сказочно. Почти по-эльфийски. Забавно! Подлый колдовской артефакт сумел выбросить меня из Нави, но не из сказки. Заметив, что я проснулся, лохматый великан легко вскочил на ноги и низко поклонился. — Благодарствую, щедрый путник. Насытил, и надолго. До самой зимы теперь охотиться не стану. — Арсений я. На здоровье, добрый дух. А что там наш лес? Прислал весточку? — А то! — пышные усы встопорщились в довольной улыбке. — Поведал, что есть в горах полянка одна. И порой случается там диво: сама собою возникает хатка деревянная на ноге куриной. Приходит ниоткуда, уходит в никуда. Нынче её там нет, и когда явится — неведомо. Но, ежели желаешь, поляну ту покажу. — Покажи, конечно! — обрадовался я, быстро складывая самобранку и затаптывая костёр. Пусть полянка — ещё не изба, но хоть какая-то да надежда. — А это далеко отсюда? — Далеченько. Пара сотен вёрст к северу, да всё горами. Но не боись, Арсений, мигом доставлю, — добродушно рассмеялся Чугайстер. — Мне не тяжко. Держись! С этими словами он подхватил меня, как ребёнка, усадил себе на шею и бросился в чащу. Рассветный лес весело шумел, расступаясь перед хозяином. Овраги тот легко перепрыгивал, шумные горные речушки попросту перешагивал. Ни дать, ни взять — волшебный скакун! Дух не столько бежал, сколько летел, подобно ветру. Крепко держась за его мясистые волосатые уши, я жалел лишь об отсутствии мотоциклетного шлема или хотя бы очков. Устал стряхивать с лица трупики встречной мошкары. Первую остановку Чугайстер сделал через десять минут пути. — Гиблое место. Автодорога, — пояснил он, ссаживая меня на землю на краю густой лесополосы. — Нужно как-то попасть на другой её берег. Действительно, совсем рядом, за деревьями, гудело и шумело шоссе. Невзирая на ранний час, по нему активно сновали дальнобойные фуры, автобусы и редкие легковушки. Выглянув из кустов, я даже замер, заворожённый позабытым зрелищем. Но, вдохнув удушливого дизельного выхлопа, быстро пришёл в себя и принялся осматриваться. Неподалёку обнаружилась крытая автобусная остановка, а рядом — пешеходный переход. — Идём, переправа там. Дотопав по обочине до кирпичного павильона, я вдруг сообразил, что мой огромный спутник куда-то исчез. Впрочем, присмотревшись, узрел его массивную волосатую тушу в лесной чаще за дорогой. Шустрый какой! Перебрался уже. Мощная фура на польских номерах притормозила и дважды мигнула мне фарами, пропуская. Благодарно кивнув, я быстро пересёк половину шоссе и остановился на узкой разделительной полосе. Там довелось задержаться: идущий с противоположной стороны сплошной транспортный поток никак не иссякал. Водители отводили глаза, усиленно не замечая замершего на «зебре» одинокого пешехода. Лишь через несколько минут мне, порядком очумевшему от дыма и рёва, удалось, наконец, проскочить, поймав свободное «окошко» под самым носом у большого туристического автобуса. Тот пронёсся мимо, едва не зацепив боковым зеркалом, но, проехав сотню метров, со скрипом затормозил и сдал назад, мигая аварийкой. Странно… Зачем? Впрочем, долго гадать не пришлось: дверь с лёгким шипением отъехала, и наружу, потрясая монтировкой, выскочил здоровенный взъерошенный водила. Трёхэтажно выражая своё недовольство, он бросился ко мне. Разумеется, я попытался избежать конфликта и решить дело миром. Мягко объяснил, что здесь, вообще-то, пешеходный переход. И камеры видеонаблюдения, которые, если нужно, подтвердят мою правоту. Автобусник резко сбавил пыл и даже опустил монтировку, но тут, как на грех, из салона ему «на помощь» вывалилось два нетрезвых агрессивных тела неопределённого возраста. Видимо, пассажиры-туристы. Одинаково тощие, плешивые и лопоухие, с редкими жёлтыми зубами и лицами, не обременёнными интеллектом. Оба в коротких шортах и шлёпках поверх носков. Отличались лишь майками: один — в черной рваной с принтом «Нирваны», второй — в кумачово-алой, со скелетом двухголового попугая и надписью «Хочю в СыСыСыР». Всё ясно: типичная гопота, «хозяева жизни». Почуяли заварушку, вот и вылезли. Не вникая в ситуацию, «туристы» сходу превратили зажатые в руках пивные бутылки в хулиганские «розочки» и, визгливо матерясь, принялись угрожающе ими размахивать. При этом вперёд не совались, подло натравливая на меня громилу-водителя. Тот, приободрённый численным превосходством, снова взъярился, мгновенно утратив проглянувший было человеческий облик. Стало мерзко до тошноты. Давненько не приходилось сталкиваться со столь отвратительными персонажами. А ведь передо мною не оборотни, не зомби и даже не челорки. Обычные люди. И от этого особенно противно. Отступив на шаг, я принялся лихорадочно соображать. Нужно что-то предпринять, покуда меня под прикрытием автобусной туши не превратили в кровавую лепёшку. Но что? Сбежать не смогу, габариты не те. Перекинуться на виду у глазеющих в окна пассажиров — тоже не вариант. Значит, нужно как-то защищаться. Крошечный туристический топорик тут не поможет, как и лишённая магии короткая дубинка. Против метрового ломика они не сгодятся. Конечно, есть ещё стреломёт мастера Горина, но его лучше не доставать — лишать кого-то жизни в мои планы никак не входило. Да и не уверен, что здесь он сработает: вещь-то колдовская… Задумчиво сунув руки в карманы, я, мало на что надеясь, мысленно попросил жилетку выдать мне что-нибудь подходящее. Умная одёжка не подвела: в правую ладонь услужливо ткнулась мягкая кожаная петля. Тихо звякнула цепь. Рука ощутила приятную тяжесть. О! Да это же Ванин подарок! Тот самый стальной шарик с шипами, выкованный Дураком в мастерской у гномов взамен утерянного Копыта. Очень и очень кстати! Что ж, мальчики, теперь побеседуем на равных! Без лишних предисловий я перешёл от пассивной защиты к активному нападению. Раз — и цепь обвилась вокруг монтировки. Два — и ломик со свистом улетел далеко в кусты. Три — шипастая болванка вдребезги расколотила «розочку» в руках Красного Попугая. Рваный «Нирван» свою отбросил сам и шустро нырнул за спину приятеля. От греха подальше. — Пошли вон отсюда, — злобно прорычал я, демонстративно отращивая крючковатые медвежьи когти и со скрежетом проводя ими по лакированному боку автобуса. — А то укушу. Водила, было, матерно завозмущался, но тут его взгляд скользнул по глубоким рваным бороздам в металле и остановился на моих приветливо оскаленных клыках. Испуганно булькнув, он ринулся в салон, едва не затоптав удирающих и застрявших в проходе лопоухих «хозяев жизни». Дверь захлопнулась, и автобус, извергая клубы удушливого дыма, с рёвом исчез вдали. На обочине остались лишь тёмные бутылочные осколки и одинокий ядовито-фиолетовый шлёпок. Фу… Оказывается, я успел позабыть, насколько неприятным может быть мой мир и его обитатели. Да уж, не зря нас Тьмой прозвали. Всё-таки Свет со всеми его чудовищами, монстрами и злодеями выглядит как-то проще, чище и честнее. Сказочнее. Злобные обезьяны с монтировкой и «розочками» показались мне противнее и подлее любых творений Чёрного змея. Даже столь короткая встреча с ними оставила на душе горький тошнотворный осадок. А ведь таких уникумов здесь миллионы… Всё, решено: при первой же возможности ухожу в Навь. Этот мир стал мне чужим. А может, и всегда им был. Добрый Чугайстер сидел на пеньке и наигрывал что-то щемяще-грустное. Судя по заляпанной жидкой грязью шерсти и гнилостному болотному запаху, он воспользовался для переправы узкой дренажной трубой под дорогой. — Надо было с тобой пойти, — невесело вздохнул я. — Перепачкался бы, зато на душе спокойно. Внешнюю грязь хоть смыть можно. От внутренней так легко не избавиться. Лесной дух спрятал дудочку и, сочувственно покачав головой, хлопнул меня по плечу. — Скушай чего-нибудь сладенького. Медку или ягодок, — посоветовал он. — Помогает от дурных мыслей. — Предпочитаю шоколад. Или мармеладку. На крайний случай — зефир, — кисло улыбнулся я. — Да только где же их взять? — Может, купить? — предположил Чугайстер. — Вдоль автодороги есть торговые лавки. Они и днём, и ночью открыты. Тьфу ты! Никак не привыкну, что вернулся в родной мир. Негатив его я уже ощутил, пора бы воспользоваться и благами. Лохматый великан хорошенько встряхнулся, и длинная бурая шерсть засияла чистотой. Даже запах болота пропал. — Поехали. Есть тут поблизости одно приличное местечко. Там и отоваришься. Он снова подхватил меня, посадил на шею, и уже через пару минут сгрузил в лесу на задворках большой автозаправочной станции. Как и ожидалось, при ней имелся целый супермаркет с довольно-таки богатым ассортиментом. Войдя внутрь, я замер в восхищении, ощутив себя дикарём на мусорной свалке современного мегаполиса. Какое разнообразие!.. Какие краски! Продукты, одежда, товары для туризма, даже мелкая электроника. И всё такое интересное и нужное… Молоденькие, похожие на юных дриад продавщицы и седой троллеподобный охранник встретили меня с любопытством и лёгкой настороженностью. Впрочем, это не удивительно. Они прекрасно видели, что ранний посетитель в чёрной бандане и стальной кольчуге под потёртым джинсовым жилетом прибыл не по дороге, как все нормальные люди, а вышел прямиком из густой непролазной чащи. Как бы случайно не стать родоначальником новой легенды! Пожелав всем доброго утра, я вооружился парой корзин для покупок и с головою нырнул в сказочный мир шопинга. Шоколадки, мармелад, чипсы, зефир и солёные орешки брал целыми блоками и коробками. Основательно запасся кофе, молотым и растворимым. А ещё — зубной пастой, свежими носками и десятком просторных хлопковых футболок. Лишними точно не будут. Также прихватил несколько тюбиков обувного крема. Для себя и в подарок Ване Дураку. Может, перестанет мазать ботинки той жуткой зловонной гадостью… Признаю, вёл я себя, словно маленький ребёнок в магазине игрушек, но поделать с собою ничего не мог. Да и не упускать же такой шанс? Мир Света прекрасен, но некоторых элементарных вещей там очень не хватает. Например, обычного карманного фонарика. Или портативной музыкальной колонки. А главное — мощного повербанка и складной солнечной панели для его подзарядки. К счастью, в этом магазине они имелись. Да ещё и по доступной цене. Выложив покупки у кассы, я немного подумал, вернулся и выгреб и всё мороженое из холодильной камеры. Взгляды персонала сделались ещё настороженнее. Впрочем, стоило мне расплатиться, да ещё бросить денежку в «Ящичек доброты» — на корм и лекарства для бездомных животных, всю напряжённость и подозрительность как ветром сдуло. Продавщицы радостно защебетали, предложили стаканчик чаю за счёт заведения и любезно помогли переписать музыку с намертво севшего плейера на свежекупленную флэш-карту. Испорченное автобусной братвой настроение сразу пошло на лад. Даже шоколадка не понадобилась. Всё-таки не стоит из-за кучки мерзких индивидов плохо думать о человечестве и мире в целом. Люди, в большинстве своём, далеко не плохи. Пусть и не всегда это показывают. Да и мир мой, Явь, красив и интересен. Просто нужно научиться видеть его светлые стороны, не зацикливаясь на тьме и мраке. Глупо разулыбавшись, я подхватил тяжёлые пакеты, вежливо попрощался и направился к выходу. — Приходите к нам ещё, — хором крикнули девушки и, удивлённо глянув друг на дружку, весело рассмеялись. — Приходите. Мы всегда открыты, — прогудел седой охранник, придержав передо мной стеклянные двери. — Спасибо! Может, когда-нибудь и зайду. Извините, соврал. Конечно, было бы неплохо периодически заглядывать сюда и пополнять запасы. Но… Нужно реально смотреть на вещи. Если попытка возвращения в Навь окончится неудачей, то ни эта заправка, ни супермаркет мне попросту не понадобятся. Дома полно разных магазинов, да и рынок рядом. Если же вдруг удастся попасть в Свет, приход сюда и вовсе станет невозможным. Для него нужно иметь специальные артефакты или же магические способности самого Велеса. Ни тем, ни другим я не обладаю. Так что прощайте, милые карпатские дриады и добрый тролль! Сожалею, но вряд ли мы увидимся снова. — А знаете, девчата, кто это был? — донёсся издали гулкий шёпот охранника. — Сам Чугайстер, лесной дед! Ха! Расскажу доброму духу — со смеху лопнет! Это же надо: меня приняли за него! Правда, вышло иначе. Увидав тяжёлые пухлые торбы, лохматый великан чуть с пенька не рухнул. В выпуклых голубых глазах мелькнул ужас. Наверное, ярко представил, как будет нести меня по глухим чащобам со всем этим добром. Посмеявшись, я успокоил его парой зефирок, фруктовой мороженкой и большой плиткой молочного шоколада, после чего быстро разобрал все покупки. Продукты упрятал в недра скатерти, остальное распределил по бездонным карманам жилетки. От содержимого четырёх громоздких пакетов не осталось и следа. — Гляди-ка, столько всего на себе спрятал, и даже на фунт не потяжелел! — добродушно пробурчал Чугайстер, вновь сажая меня на шею. — А говорил, что не колдун! — Ну, может совсем чуть-чуть, — хмыкнул я, надевая защитные горнолыжные очки, так удачно найденные на одной из дальних полок магазина. — Поехали? В этот раз путешествие длилось не менее получаса. Дважды нам попадались шумные оживлённые автотрассы и разок — железная дорога. Их мы благоразумно обошли, пробираясь под мостами и виадуками. Наконец, Чугайстер остановился, ссадил меня на торчащий из земли большой замшелый валун и довольно объявил: — Вот она, твоя полянка, Арсений-не-колдун. Я стряхнул с очков налипшую мошкару и осмотрелся. Честно говоря, назвать «полянкой» этот поросший травой и молодыми елями пустырь можно было лишь с очень большой натяжкой. Судя по нетронутой растительности и отсутствию троп, сюда давно не захаживал ни зверь, ни человек. Хотя когда-то люди здесь точно побывали: под старой кривой ёлкой серел грубый каменный крест. — Ещё одно заброшенное кладбище? — Нет, — качнул мохнатой головой дух. — Всего одна могилка. Видать, самогубец погребён. По здешним традициям тех, кто сам себе веку укоротил, на том же месте и прикапывают. Так оно проще, да и чистую землю кладовища не оскверняют. Сразу припомнилась та поляна за городом, с которой началось моё путешествие в Свет. Бывшее подворье лесника с руинами дома и обломками хозяйственных построек. В саду под старой яблоней там тоже торчал одинокий могильный крест. Совпадение? Или закономерность? Скорее — второе. Должно быть, энергетика у таких мест особая, истончающая грань между мирами и упрощающая переход. Однако ничего похожего на избушку Яги здесь сейчас не наблюдалось. Абсолютно. — А ты уверен, что это то самое место? — спросил я, протирая и пряча в карман громоздкие очки. — То, то. Не сомневайся даже. Лес обманывать не станет, — Чугайстер прикрыл глаза и шумно понюхал воздух. — Чую, бывала тут изба. Недавно совсем, годков с десять тому. — Правда? Вот и хорошо. Значит, вполне может появиться снова. Когда позовём. — Ну, так зови. Вон, залезь на камень и покричи. — Покричать мало. Сперва её увидеть нужно, иначе не сработает, — проговорил я, взгромоздившись на самую верхушку валуна, словно раскормленный сторожевой сурикат. — Ладно, сейчас поглядим. Как-то же эмиссары Света тут проходят? Значит, и у нас должно получиться. Взгляд жадно скользил по зелёной стене леса, пытаясь зацепиться за что-нибудь необычное. Что-нибудь, хоть отдалённо похожее на избушку. Сделав полный оборот вокруг своей оси, я остановился и огорчённо вздохнул: ни-че-го! Ещё один круг. И ещё... Красиво тут, конечно. Сочные цвета радуют глаз, а летнее тепло, свежий горный воздух и звонкий птичий щебет — остальные органы чувств. Словно в дорогой санаторий попал. Жаль только, никаких признаков волшебной избы. Что ж, ищу дальше… Чугайстру наблюдение за этой бессмысленной каруселью быстро наскучило. Вытоптав себе в траве на опушке уютное лежбище, он растянулся во весь немалый рост и снова принялся наигрывать на сопилке. Я же продолжал упрямо шарить глазами по острым верхушкам и мохнатым тёмно-зелёным лапам карпатских ёлок-смерек. Где же эта проклятая избушка?! Хочу в Свет, в Навь! Я там нужен! Вспомнились друзья: милая пушистая Бася, страшный добрый Челокуш и весёлый мудрый Иван Дурак. Как они там? Чем заняты? Волнуются, наверное. Ищут. Не сама же Оля решила ко мне пробиться! Явно её киса попросила, по своим, волшебно-кошачьим каналам. Хм… А ведь я, сам того не желая, оставил своих спутников посреди большака без еды и транспорта. Уволок фляги и самобранку с припасами, да и Деревянный Конь никуда без меня не поедет. Эх, надо было научить Ваню им управлять! Не сообразил вовремя. Но кто же знал, что меня выбросит назад, во Тьму?.. Кстати, тощей котомкой Дурака челорки вроде бы не соблазнились. Есть надежда, что в ней осталось что-то съестное. На самый крайний случай, у хлопцев там целый жареный Малыш валяется. С картошкой и луком. Так что с голоду точно не пропадут. — Ну, что, друг не-колдун? Как успехи? — пробасил Чугайстер, вырывая меня из раздумий. — Да никак, — расстроено признался я. — Ничего не вижу. Ёлка на ёлке да ёлкой погоняет. — Ну, слезай, отдохни чуток, — предложил он. — Перекуси, поваляйся в тенёчке. Позже ещё спробуешь. А ежели и тогда не выйдет, отнесу тебя на станцию железки. До домку поедешь. Нерадостная перспектива… Спрыгнув с камня, я присел на его край, спиною к солнцу, лицом к могиле самоубийцы. Лениво скользнул взглядом по едва заметному земляному холмику, по кресту… И тут же взволнованно вскочил. Всё потому, что на фоне леса мне вдруг померещился неясный контур маленького приземистого домика с высокой двускатной крышей. Сердце бешено заколотилось. Неужели?! Моргнул, присмотрелся. Протёр глаза. Да нет, показалось. Разочарованно вздохнув, снова сел. И опять увидел домик! Оказывается, разглядеть его можно только с определённого ракурса. Чуть правее, чуть левее, ниже или выше — и сказочная избушка исчезает. Нужную иллюзию создавало причудливое переплетение нависающих еловых ветвей, дикого плюща, паутины и густых теней. Даже каменный крест становился частью общей картины, превращаясь в одинокую куриную ногу. — Вижу! Вижу избу!.. — Зови! — Чугайстер вскочил на ноги, выронив сопилку. — Избушка-избушка! Стань к лесу задом, ко мне передом! — радостно проревел я. Голос, подхваченный горным эхом, волной прокатился по лесу и затих вдали. Мы с духом замерли в напряжённом ожидании. Мгновения и секунды тянулись, словно резиновые. Но вот что-то деревянно скрипнуло, сухо затрещало, железно заскрежетало, и на поляне медленно проявилась небольшая хатка, сложенная из смолистого лиственничного бруса. Держалась она на единственной птичьей ноге: мощной, чешуйчатой, с громадными кривыми когтями и острой петушиной шпорой. — Надо же! У тебя получилось! — добрый дух бурно зааплодировал. Хрустально тренькнул колокольчик, криво сбитая дверь сама собой распахнулась. На узкое дощатое крыльцо вышла хромая горбатая старуха в живописных лохмотьях. — Кто такие? Чего вам здесь надобно? — прокаркала она, переводя строгий взгляд с меня на лохматого лесного деда. Ответить мы не успели. Из избы с громким счастливым мявом пулей вылетела пушистая чёрная кошка и, звеня бубенчиком на ошейнике, с разбегу запрыгнула мне на руки. — Сеня! Сенечка!.. — выдохнула она и принялась исступлённо тереться головой о кольчугу. — Ага, так это и есть тот самый Арсений-берендей, ради которого вы уговаривали меня нарушить правила? — сварливо спросила местная Баба Яга. — Вот и славно, что сам явился. Из дверей осторожно выглянул взъерошенный Дурак. — Гляди-ка! А у вас, во Тьме, и не темно вовсе, — удивлённо проговорил он и, учтиво раскланявшись с Чугайстром, добавил: — И люди от наших совсем не отличаются. — Может, потанцуем? — подмигнул великан, жестом фокусника извлекая из воздуха сопилку. — В честь знакомства? — Я те потанцую! — рявкнула Баба Яга, замахиваясь невесть откуда взявшейся метлой. — Нет у нас времени на разновсякие глупости! Нужно вертаться, покуда в столице о неучтённом повороте не прознали. — Она покосилась на нас с Басей и, поманив Чугайстра, шепнула ему: — Ты, лохматый, через седмицу приходи. У меня как раз свободный вечерок выдастся. Выходной. Вот тогда-то разведём здесь костерок, и под ясными зорями попоём да попляшем всласть. — Понял! Через седмицу загляну! — обрадовался тот и, повернувшись ко мне, поклонился. — Прощай, Арсений-не-колдун! Благодарствую за угощение сытное! Надеюсь, сойдутся ещё тропки наши! И да хранит тебя добрый Свет! — Прощай, весёлый дух! Спасибо за помощь! Мохнатый великан помахал нам, и, сопровождаемый затихающим шумом леса, исчез в чаще. — Надо же, настоящий живой Чугайстер, повелитель ветра, — шёпотом восхитилась киса, глядя ему вслед. — А я-то думала, что они — миф, выдумка! — Ну-ка живо все на борт! — громко скомандовала Яга, ударяя древком метлы о крыльцо. — Ещё чуток задержимся, и ждать мне служебных неприятностей. Я с кошкой на руках взбежал по скрипучим ступеням, нырнул в тесную мрачноватую комнатку и упал на лавку рядом с уже сидящим там Ваней. Тот приобнял меня за плечи и крепко стиснул. — Рад, что ты жив, дружище. Не чаял уже свидеться. — Почему? — Тише там! — рыкнула старуха. — Работать мешаете! Вот переправимся, тогда и погуторите всласть. Мы послушно замолкли. Покуда Яга, бормоча себе под нос какие-то формулы, налаживала переход, я смог, наконец, осмотреться. От Олиной избы жилище здешней привратницы отличалось разве что местным, карпатским колоритом. Вместо простых сосновых лавок — фигурные еловые. Под небеленым потолком сушились ароматные горные травы, оконные рамы покрывала затейливая резьба. Дымарь украшен кафельной плиткой, искусно расписанной сказочными и бытовыми сюжетами, отчего печь напоминала страницу журнала комиксов. Низкая лежанка застелена толстым узорчатым пледом из овечьей шерсти и завалена пышными подушками в вышитых наволочках. Всё очень красиво и антуражно, но при этом не по-музейному живо и уютно. Котёл на огне свистнул, словно маленький паровоз. — Эй, держитесь там! Поехали! — Суровая старушка метнулась в угол и дёрнула свисающую с потолка тонкую ржавую цепь с потёртой деревянной рукояткой. Зашипело, заскрипело, и домик пришёл в движение. За окном поплыли деревья, и яркое утро сменилось вдруг серыми вечерними сумерками. Снова звякнул колокольчик, дверь распахнулась. Как и в прошлый раз, после перехода в Свет комната заметно увеличилась и посветлела. В каждой стене добавилось по окошку. На крюках под потолком материализовались ярко горящие масляные лампы. Обеденный стол сделался шире и покрылся белоснежной льняной скатертью. Конечно, не обошлось и без начищенного до зеркального блеска медного самовара с расписным фарфоровым чайничком на ажурной короне. Он соткался, словно из воздуха, смешно отразив полированными боками наши с Ваней искажённые физиономии. Под дальним окном возник старинный, тёмный от времени сундук с дрыхнущим на нём роскошным чёрным котярой. — Барс Мяндексович Баюн, — шёпотом пояснила Бася. — Помощник здешней Бабы Яги и мой дядушка. Деда брат родной. Старуха, прихрамывая, вышла на середину комнаты. — Добро пожаловать в Свет, гость из Тьмы! — торжественно проговорила она, глядя на меня. — Нет, тётя Стефа, не так, — мягко возразила киса и, нежно прижавшись ко мне, мяукнула: — Добро пожаловать домой, Сеня! Домой… На сердце потеплело. Кошатинка права: за это короткое время Свет стал мне вторым домом. Я здесь больше не чужак. Краткое пребывание в Яви это лишь подтвердило. Да, старый мир был и остаётся моим. Родным. Даже через много лет знакомства он умудрился поразить и удивить, показав себя с новой, неожиданно сказочной стороны. Там ещё так много непознанного! И отрекаться от него я не стану. Но ведь и Навь теперь моя! Ведь что такое дом? Далеко не всегда это норка в шумном многолюдном «человейнике» или место, где ты родился и вырос. Дом там, где тебе хорошо. Где тебя любят и ждут. А значит — здесь я тоже дома! Зачем терзаться, выбирать что-то одно, губя частичку себя? Буду как пра-прадедушка Велес, жить на два мира. — Приехали, в рот нам всем кило печенья! — Дурак радостно вскочил с лавки и бросился к выходу. — Идём, Сеня! Бедный Кушик, наверное, уже изождался весь! — Что ж вы его с собой не взяли? — удивился я. — Нельзя. Для вашего мира он выглядит слишком непривычно, — ответила Бася, спрыгивая на пол. — Мы же не знали, сколько продлятся поиски, вот и оставили его машину стеречь. — Машину?! Так он что, где-то на тракте скучает? — Зачем на тракте? — почему-то обиделся Ваня, вытаскивая меня на крыльцо и тыкая пальцем в сторону ворот. — Вон они, за двором. И Куш, и тележка твоя. Сам погляди. Действительно, над забором из буйно цветущего зубастого череповника виднелась крыша санитарного «уазика» с мигалкой, а рядом торчал балдахин походной «спаленки» тролля. — Порадовали, честно. И как же тут Деревянный Конь оказался? Вы что, Челка запрягли? — Ха-ха! — Дурак насмешливо фыркнул и многозначительно подмигнул Басе. — Нет, Сенечка, не Челка, — мотнула головой та. — Машину Ванюша пригнал. — Как?! — Да так же, как и ты. Сел за руль, завёл и пригнал, — снисходительно пояснила киса. — Ваня же умный и внимательный. Наблюдал, запоминал, вот потихоньку и научился. — Серьёзно? — Ага, — слегка покраснев, подтвердил Иван. — Всё глядел, когда и чего ты крутишь, куда нажимаешь. Как рычагом ворочаешь. А нынче попробовал сам. Оказалось, всё просто. Только привычка нужна. — Ну и отлично. Молодец! Значит, завтра весь день рулишь ты. Нарабатывай опыт. Пригодится в жизни. Дурак довольно просиял. — А сегодня? Сегодня можно? — спросил он. — Так хочется с фонарями проехаться! Чтобы вокруг чёрная тьма, а нам всё видать, как днём! На крыльцо выглянула Яга. — Куда это вы намылились, да ещё на ночь глядя? — возмутилась она, уперев руки в боки. — Ишь, чего удумали: во мраке по горам кататься! Не пущу. Здесь, у меня останетесь. Места хватит. А уж как солнышко встанет, так и катитесь, куда душе угодно. — Спасибо, тётя Стефа. Мы с радостью переночуем у вас, — ответила за всех Бася. Едва старуха скрылась в доме, она сморщила носик и недовольно фыркнула. — Вот как теперь заговорила! Ночевать зовёт. А когда мы пришли да начали в избу проситься, упёрлась, и ни в какую! Спасибо, дядушка Барсик помог. Напомнил Стефании, кто я есть. — Да? И кто же ты есть? — заинтересованно спросил я. — Ну, кроме того, что правнучка знаменитого кота Баюна, будущий оператор службы «Златая Цепь», а ещё — моя дорогая подруга и верная спутница? — Я — кошка Бабы Яги. И не какой-нибудь, а нашей Оли, — с достоинством ответила киса,— А та — дочь Василисы, любимой двоюродной сестры тёти Стефании. — Даже так? Они родственницы? — Угу. Как все Бабки Ёжки. Но Стефа с Васей с детства были неразлучны и очень дружны. Вместе и в школе учились, и в университете. На ФБР, Факультете Безопасности Родины. Дипломы и первые свои избушки тоже вместе получали. Даже котят из одного помёта выбрали. Мой родной дед, Пардус Мяндексович, достался Олиной маме, а Барс, его брат, служит здесь, в Старых горах. И, если бы не его помощь, нас бы вообще дальше порога не пустили. Слишком уж Стефания «правильная». Слепо чтит разные законы и предписания, а ещё — до черзиков боится взбучки от начальства. Думаю, мы бы никак не убедили её переправить нас в Явь без специальных документов. Пришлось бы терять уйму времени, запрашивать бумаги из столицы. А ведь переход во Тьму — это даже не половина дела! Тебя там ещё разыскать нужно. А где?.. Мы понятия не имели, куда именно зловредный артефакт тебя забросил. Знали только — живой и в горах. К счастью, ты нашёлся сам. К тому же, вызвал избу с той стороны, и тётке Стефе не пришлось идти на нарушения. То-то она подобрела сразу. — Понятно… А как вы узнали, что я жив и в горах? Ваня посерьёзнел и медленно проговорил: — Вообще-то, когда ты исчез в огне, мы с Кушем решили, что всё, черзец. Сгорел наш Сеня. Бабахнуло-то неслабо, у нас едва ухи не отвалились. А жар какой! На две сажени вокруг всё в золу и пепел. Трава, кусты, деревья… Даже каменюка растеклась, словно восковая. Куда уж тут человеку уцелеть? Но Бася нас успокоила. Поведала, что жив ты, но не в Нави. Я перевёл вопросительный взгляд на кошку. — На тебе ещё с нашей первой встречи метка моя висела. Поисковый хвостик, — пояснила та. — Она и сейчас цела. Так вот... Есть у меток этих важное свойство: при гибели объекта они тают не сразу, а какое-то время держатся рядом с останками, чтобы те можно было найти. В нашем же случае сигнал отрубило напрочь. Вот я и решила, что ты цел, но из Света тебя выбросило. — И послала покойную Ольгу на поиски? — Да. Пришлось её подключать. Во-первых, убедиться, что мой вывод верен, и за Калинов Мост ты не ушёл. А во-вторых, попросить поискать тебя во Тьме. Это оказалось довольно сложным делом. Мы не особо рассчитывали на удачу. Но всё-таки она нам улыбнулась: ты нашёлся. В Яви, в ваших Старых горах. Вот мы с мальчиками и поспешили к единственной в этом княжестве избушке. Благо, от места стычки с челорками до неё оказалось всего полсотни вёрст. — Тут киса опустила глаза и смущённо призналась: — Если честно, я совершенно не представляла, что делать дальше. Где и как искать тебя в Яви. Ощутила своё полное бессилие и бесполезность… Как же здорово, что ты нашёлся, Сенечка! — она прижалась к моему ботинку и громко всхлипнула. — Ну-ну, успокойся, малышка, всё хорошо, — я подхватил пушистую красавицу на руки, прижал к груди и повторил: — Всё хорошо. Мы снова вместе. Спасибо доброму Чугайстру и девочкам, Оле со Святой. Да и дядушке Владихору. Это его подсказка надоумила меня искать избушку. Из дверей снова высунулась Яга. — Самовар вскипел. Сейчас пироги из печи выну, и пожалуйте чаёвничать, — проскрипела она. — И тех двоих тоже зовите. Они же, что дети малые, цельный вечер от доски своей не отходят, фигурки туда-сюда совают. Пущай чайку хлебнут, и хоть до утра той ерундою маются. — Позовём, тётушка, — поклонился ей Иван и потащил меня к костяным воротам. — А почему двоих? — удивился я. — Наш Челк что, свою Сортирную Бабу оживил? — Сейчас сам всё увидишь, — загадочно мурлыкнула киса. — Там тебя ждёт сюрприз. Впрочем, как оказалось, сюрприз ждал не меня одного. За столом, над стоклеточной «шахматной» доской, дружно склонились добрый подкрышный тролль Вульдебур-Челокуш и злой разбойник Леофольдус Падлитрус. Подлый челорк сидел совершенно свободно, не связанный верёвками и не закованный в цепи. Как ни странно, этот факт совершенно не обеспокоил моих спутников. Их внимание привлёк третий участник действа. Тот скромно примостился на пеньке и, беззвучно поглаживая золочёные струны изящной сердцевидной лютни, увлечённо следил за игровой баталией. Позади него, опустив голову, тихо дремала рослая пышногривая лошадь необычного серебристо-голубого окраса. — Мидавэль! — задыхаясь от радости, хором крикнули мы. Эльф легко вскочил на ноги и, широко улыбнувшись, отвесил нам изящный дружеский поклон.