Я могу здесь купить кофе?

Минги ещё никогда не шел на работу настолько окрыленным. Весь мир ему кажется прекрасным, замечательным, он хочет нарвать цветов, чтобы раздавать их детям, а каждому встречному делать комплименты. Напевая песенку под нос, он распахивает двери в пекарню, где за стойкой уже выкладывает свежую выпечку Юнхо. Тот отвлекается лишь на секунду от круассанов, чтобы увидеть широченную улыбку на лице своего друга, и вновь взяться за щипцы. — Гигиеничка, смотрю, пригодилась? — Нет вообще-то, — Минги опирается на стол, смотря сквозь стеклянную витрину на него. — Но поцелуйчик, — он тыкает себе в левую щеку, — я урвал. — Малыш Минги больше не целомудренная девица, это свершилось, — Юнхо со смехом цепляет с подноса свежую булочку и упаковывает её в пакет, — поздравляю, — и кладет пакет на стол. — Спасибо, — Сон хватает выпечку и, не переставая улыбаться, облокачивается на витрину, — я проводил его до дома, а он меня наградил поцелуем. Почувствовал себя настоящим рыцарем, — он мечтательно вздыхает, утопая в воспоминаниях. Весь вечер накануне он только и делал, что прикладывался ладонью к щеке и прикрывал глаза, чтобы еще хоть на пару секунд окунуться в ту атмосферу. — Я бесконечно рад за тебя и твоего парня, но, пожалуйста, отойди от витрины, я боюсь, что в порыве радости ты её снесёшь, — Юнхо скидывает щипцы на пустой поднос и берется за тряпку, выходя из-за прилавка. Стекло на свету показывало каждый развод и отпечаток пальца, так что всё это ему предстояло смыть. — Мы еще не встречаемся официально, — он мнётся, неловко почесывая рукой руку. Юнхо стоит с абсолютно шокированным видом. — Пора исправлять это, знаешь? — хмыкая, он возвращается к работе, шуточно бедром отпихивая мешающегося друга подальше. Минги, прижимая к себе пакетик, отходит на пару шагов и осматривает ассортимент того, что только что выложил Юнхо. Сначала они, конечно, были просто коллегами, потому что одно время владельцы кофейни и пекарни решили устроить акцию по привлечению клиентов, что-то вроде при покупке большого напитка в подарок давали булочку, а при объемном заказе выпечки клиенту полагалась бесплатная кружка кофе. Так они и познакомились, иногда им приходилось и делить прилавок между собой. Идея со временем затухла, акция сошла на нет, но вот Юнхо и Минги уже обменялись контактами, чтобы не потерять связь. Связь и не потерялась, а только окрепла до такой степени, что они снабжали друг друга бесплатной едой или напитками. — Юнхо… — Мм? — А у тебя с грушей круассаны есть? Минги подготавливает всё к началу рабочего дня, нервно поглядывая то на дверь, то на два пакетика с круссанами на полочке под прилавком. Покусывая губы, он ждет, пока к нему зайдет Чонхо. Он, словно по часам, всегда приходит спустя пару минут после открытия, чтобы немного поболтать, выпить кофе, а с приходом первого же клиента попрощаться и уйти. Со звоном колокольчика и постукиванием трости улыбка на лице Минги растекается, а внутри становится удивительно спокойно и безмятежно, стоит ему взглянуть на такую же добродушно-открытую улыбку на лице Чонхо. — Доброе утро, — говорит он, сверкая слегка розовыми щеками и вешая трость себе на запястье. — Доброе, — отвечает Сон, уже подхватывая два свертка с выпечкой, — предлагаю завтрак. — Даже не подумаю отказаться. Стоит ему пройти рядом, Чонхо наугад вскидывает руку, касаясь пальцами предплечья Минги. — Что такое? — он стоит смирно, пока ему по предплечью, по плечу ведет чужая ладонь. Чонхо, дойдя до щеки, до той самой, в которую поцеловал его вчера, смущенно прикусывает губу. — Ничего, просто захотелось тебя потрогать, — румянец ползет по нему с каждым произнесенным звуком, а Минги хочется смахнуть все вещи со стойки и лечь на нее, только бы Чонхо смог потрогать и пощупать его всего. — И как? — он, накрыв холодные пальцы на своей скуле теплой ладонью, делает шаг, вторгаясь в личное пространство. — Мягко, — невидящие глаза упираются в подбородок, но пальцы, будто точно понимая, как двигаться, смещаются с щеки чуть вниз, пока подушечки пальцев не настигают уголка губ, там же и застывая, — дальше не пойду. — Они тоже мягкие, — Сон чувствует подрагивающие пальцы возле рта, когда произносит это, и видит, как Чонхо поджимает свои губки. — Поверю на слово, — он неловко кашляет и хочет убрать руку, но ее перехватывают. Минги аккуратно и осторожно, чтобы не напугать, притягивает его ладонь к своему лицу. Чонхо сначала чувствует тепло на своих костяшках, а потом и мягкие, упругие, но слегка покусанные губы. Он неосознанно громко вздыхает, пытаясь вспомнить, когда в последний раз к нему касались так нежно, так медленно и учтиво. Когда последний раз ему вообще целовали руку. — Приятные? — с усмешкой спрашивает Минги, потирая большим пальцем кожу, куда только что касался губами. — Может, чуть меньше их кусать, — так же посмеиваясь отвечает Чонхо, крепко держась за пальцы. Он скучал по таким прикосновениям, по касаниям, которые сделаны не из нужды, не из жалости или из ободрения, по жестам и знакам внимания, которые оказывают ему кто-то другой. — Я учту это. Через пару дней их прогулка повторяется. Опять же Чонхо, опять Минги, одной рукой держащийся за чужую ладонь, а другой сложенную трость, Мина, весело шлёпающая по дороге рядом. Только в этот раз погода ощутимо сменяется, так что поверх яркой рубашки с пальмами появляется и кожаная куртка. Чхве болтает всё больше, кажется, он пытается успеть рассказать Минги всё, что может, пока тот окончательно не взорвется от потока информации. Тот, даже не думая сбегать, жадно цеплялся за всё, что рассказывает Чонхо, а еще более собственнически он держит его за ладонь, и глазами запоминает каждый миллиметр его лица. Все остальное закутано в теплый спортивный костюм. «Так что, — Минги оправдывается у себя в голове, — я имею полное право разглядывать его личико, раз всё остальное от меня закрыто». — Вот так я и попал в хор, — заканчивает рассказ Чонхо, вместе с этим и останавливаясь. Мина притирается к его ногам, не выпуская своего хозяина из поля зрения, — может, мы присядем? Минги, оглядевшись, примечает свободную лавочку буквально через десяток шагов от них. — Пошли, конечно, — и тянет вперед. Чонхо, не задумываясь, шагает за ним, пока Мина так и трется возле него, — устал? — Есть немного, развлекаю тебя тут разговорами, всё дыхание сбилось, — бурчит он, сам же при этом улыбаясь. — Это не ты меня развлекаешь, — Минги подводит их к скамье и разворачивает Чонхо за плечи, чтобы тот ровно сел туда, куда надо, — это я такой хороший слушатель. Чхве фырчит и удобно устраивается под его боком, пряча их переплетенные руки в широкий карман своей толстовки. Минги, покусывая губу, на мгновение разрывает их прикосновение, только чтобы перекинуть свою руку через него, огибая плечи, притягивая его к себе ближе, прислоняясь всем боком, отдавая всё свое тепло. Чонхо, тоже терзая губу, подстраивается под новое положение, ловит ладонью длинные пальцы и вновь прячет их к себе. Цвет их розовых щек прекрасно дополняется тем, как быстро и волнительно бьются у них сердца. Минги не понимает, статус их отношений. Еще и фраза Юнхо про парня несколько дней назад. Кто они друг другу? Они теперь пара? Они ну прямо.вместе? Реально??? Он играет с подушечками пальцев Чонхо и перебирает эти мысли в голове, видя, как и Мина, притихшая возле их ног, смотрит на них и будто насмехается над робостью Сона. Набрав в легкие воздух, Минги открывает рот, чтобы его тут же и перебил шепот Чонхо. — Мы уже встречаемся, да? — он чувствует невероятное тепло рядом. Его прогревают со всех сторон, плечи под слоями одежды горят от того, как приятным весом на них пристроилась чужая рука. Он зарывается носом в материал кожаной крутки, ловит смесь духов, которыми они облиты за явно продолжительное время использования, и жмурится, представляя, что сейчас откроет глаза и увидит перед собой этот потрескавшийся материал ткани. — Ты согласен стать моим парнем? — не громче шелеста листьев спрашивает Минги и так очевидно перестает дышать, до того очевидно, что это даже смешно. Чонхо открывает глаза, а перед ними пустота. Но ощущает, ощущает подрагивающие пальцы Минги, ощущает исходящий от него жар, ощущает, как длиннющее бедро притирается к его ляжке, как он носок ботинка упирается в чужой кроссовок. Он всё это ощущает вместе с легким гудением головной боли и абсолютным отчаянием того, что ничего из этого не видит. «Не обязательно всегда смотреть глазами, — говорил их врач, — смотри всем, чем тебе доступно». Чонхо свободную руку кладет на бедро рядом, слегка сжимает и начинает вести вниз, к коленке, а потом обратно вверх, «видя» грубые джинсы; ей же он натыкается на подол куртки, ноготками проходится по зубчикам молнии, «видит», какая она потертая и заношенная, какая внутри подкладка, а на самом Минги кончиками пальцев «видит» рубашку, бунтарски не заправленную в джинсы без ремня, «видит», что она приятная. Дойдя до раскрытой шеи, он «видит», что воротник у рубашки не застегнут. Кадык нервозно ходит вверх-вниз, пока венка рядом бьется с бешеной скоростью. Чонхо это забавляет, то, как Минги каждый раз застывает живой статуей рядом с ним смешит его, как ничто другое. Оставив шею в покое, он кладет руку обратно к нему на бедро. — Я прошел какую-то проверку? — слюна, которая чуть ли не капает из раскрытого рта, тяжелым комком прокатывается по горлу, а в легкие, наконец, залетает немного воздуха. — У тебя рубашка какого цвета? — На ней нарисованы пальмы. И чайки. На фоне заката. Так что тут много цветов. Минги видит, как трясутся плечи рядом, а голова склоняется всё ниже. Первой мыслью влетает, конечно, что Чонхо плачет из-за того, насколько он придурок. Но потом сквозь трясучку плеч прорываются первые смешки, переходящие в дикий хохот. Сон, сам расслабляясь, откидывает назад голову и заливается смехом, боже, он просто убьёт Юнхо из-за этой глупой рубашки. — Ты прошел проверку, Минги-я, — Чонхо поднимает голову, а рукой ползет по торсу, по груди и до шеи. Задержавшись на подбородке, он большим пальцем очерчивает контур нижней губы, — если я не промахнусь, то я буду твоим парнем. — А если промахнешься? — То ты станешь моим парнем. Пока Минги соображает, в чем смысл этого спора, его целуют. Точнее, просто касаются губами, слегка смещено влево от центра, а потом отстраняются. — Я промахнулся? Вместо ответа Чонхо «видит», как его целуют, прикладывая громадную ладонь к щеке. Мина склоняет голову, зевает, а потом ложится на сложенные лапы, чувствуя, что сидеть они будут тут еще долго.