Это мое имя для тебя

Предчувствие Лариссы Уимс начало сбываться почти мгновенно. Уэнсдей Аддамс не просто влилась в жизнь «Невермора» — она взорвала её, как бомба замедленного действия, превратив её идеально выстроенную крепость в поле битвы. Сначала это были мелкие, почти комичные нарушения: несанкционированный отлов фауны для «опытов», саркастические эссе, пожирающие саму суть заданий. Но вскоре мелочи переросли во что-то большее, гораздо более опасное. Смерть гребца на озере, нападение чудовища на городском празднике… И Уэнсдей, как тёмный магнит, была в эпицентре каждого происшествия. Их столкновения в кабинете директора стали ритуалом, идеально отточенными дуэлями, в которых Ларисса терпела сокрушительное поражение снова и снова. — Мисс Аддамс, ваше поведение выходит за все допустимые рамки! — гремел голос Лариссы после того, как Уэнсдей и её соседской по комнате устроили побоище в городе. — Вы подвергаете опасности себя и других студентов! Уэнсдей стояла перед её столом, абсолютно невозмутимая, с руками, скрещенными за спиной. Её глаза, лишённые всякой эмоции, были двумя безднами. — Правила — это иллюзия контроля для тех, кто боится хаоса, директор Уимс, — парировала она своим ровным, низким голосом. — Я пытаюсь докопаться до истины. Труп монстра в лесу — это факт. Игнорировать его глупо. Власти Джерико предпочитают делать вид, что ничего не происходит. Как и вы. — Это не ваша забота! — взрывалась Ларисса, её тень, похожая на хищную птицу, нависала над девочкой. — Ваша забота — учиться и не быть исключённой! — Скука — вот главная опасность в этих стенах, директор. Я просто вношу разнообразие в учебный процесс. Взгляд Уэнсдей становился всё холоднее, в нём читалось не просто неповиновение, а ледяное презрение к осторожности Лариссы, к её методам, к её попыткам сохранить хрупкий статус-кво. — Вы не понимаете, с чем можете столкнуться! — в голосе Лариссы прозвучала отчаянная, непрофессиональная нота. Она хотела крикнуть: «Я пытаюсь защитить тебя! Ты — моё маленькое Чёрное Сердце!». Но вместо этого выдохнула: — Это не игра, Уэнсдей! Ты можешь получить травму! Или того хуже! Я несу ответственность… Уэнсдей уловила её колебание. Её взгляд стал ещё более пристальным, подобно скальпелю. — Ты боишься не за меня... Уимс. Ты боишься последствий для себя. Как всегда. Эти слова ударили Лариссу больнее любого открытого неповиновения. Это было до боли знакомо. Она отпрянула, словно от удара хлыстом. — С сегодняшнего дня ты не будешь выходить в город, в отличии от других студентов Невермора! Считай это своим домашним арестом! — постановила она, теряя последние остатки самообладания. — Все твои перемещения под моим контролем. И если ты сделаешь ещё один шаг в сторону от правил, я лично отправлю тебя домой. — Ларисса чуть наклонилась к девочке и прошептала. — Тебе ясно, Уэнсдей? Глаза Уэнсдей вспыхнули холодным гневом. Впервые Ларисса увидела в них не скуку, а настоящую, жгучую эмоцию — ненависть. — Совершенно ясно, Директор. Она развернулась и вышла, закрыв дверь с такой тихой, леденящей душу точностью, что это прозвучало громче любого хлопка. Ларисса тяжело опустилась в кресло. Она чувствовала себя проигравшей сражение в войне, которую не выбирала. Она смотрела на фотографию выпускников, где смеялись две молодые девушки — она и Мортиша. Они были полны надежд и уверены, что могут изменить мир. «Что я делаю не так, Мортиша? — мысленно спрашивала она у подруги на фотографии. — Как мне достучаться до неё? Как мне спасти её?» Ответа не было. Лишь тихий скрип половиц за дверью, где, как она подозревала, Уэнсдей уже поджидала, чтобы снова проникнуть в ее кабинет и продолжить своё расследование. Она пыталась построить для неё крепость, а Уэнсдей воспринимала это как тюрьму. Она пыталась уберечь Чёрное Сердце, а оно в ответ ранило её своими шипами. Война продолжалась, и Ларисса с ужасом понимала, что проигрывает.