Хроники об отродьях Ло Бинхэ

      — ...Но это только моё дело! Вы всё это время не хотели меня видеть и слышать, могли бы и дальше продолжать в том же духе, я не против! — на одном дыхании прошипел Цао Хансе.       После своих резких слов он сразу сдулся: потупил взгляд, нахмурился и показательно отодвинулся от Цао Хэмэй, скривив нос. Нижняя губа задрожала, как если бы захотелось плакать. На самом деле эти слова – последняя ложь. Цао Хансе всю свою недолгую жизнь жаждал встреч и разговоров со своей неприступной матерью.       Но она никогда не гладила его по голове, не взъерошивала волосы, как обычно делают старшие. Ласку ему дарила лишь добрая Цюн Фэй, ставшая для Цао Хансе самым дорогим и по-настоящему родным человеком. Но как бы он ни любил служанку, как бы периодически ни пытался внушить себе, что Цао Хэмэй для него пустое место, в сердце никогда не угасало желание почувствовать нежность и любовь от своей кровной матери.       На самом деле, первые года три своей жизни Цао Хансе и не знал, что такое «мама». Была Фэй-цзе, были остальные служанки, были братья и сёстры, в конце концов была в доме Цао запретная зона, куда Цюн Фэй строго настрого запрещала ходить. Кажется, тогда служанка выдумала историю о злобном чудовище-людоеде, заточенном в одной из отдаленных комнат, к которым вел темный-темный коридор.       Теперь это кажется чертовски глупым, потому что выдумка в самом деле не очень оригинальна. Но отчасти это и забавно, ведь оказалось, что чудовищем Фэй-Фэй кличала саму госпожу этого дома.       Но в итоге самого важного для каждого маленького человечка у Цао Хансе не было. Хотя сам он об этом и не подозревал до одного дня.       Старшая дочь хуангуйфэй – Нин Синфу – всегда была мечтательной, «воздушной» девочкой, которой была чужда суета малого дворца Нин. Она часто выбиралась погулять в те места, где никакой навязчивый шум не мог помешать её разуму упорхнуть в далёкий мир девичьх грёз. Случай привёл её к дому Цао.       Совсем маленький тогда Цао Хансе развлекал себя рисованием палочкой по песку. Пусть особо ничего и не выходило, он был крайне сосредоточен и совсем не заметил, как возле него оказалась Нин Синфу. «Что ты рисуешь?» — наклонилась тогда девочка. «Иву.» — кратко ответил малыш, не отрываясь от своего занятия. «Я тоже иногда рисую.. Хочу нарисовать портрет моей матушки, но ничего не получается. А жаль.»       Незнакомых слов было целых два, но внимание Цао Хансе привлекло только одно: «А кто такая матушка?»

***

      Теперь ему стало ясно, кого Цюн Фэй кличала ужасным чудовищем. После того давнешнего разговора с Нин Синфу он всё же осмелился заявиться в запретную зону. Как раз в тот момент, когда его мать выходила из своих покоев. Конечно, ничем хорошим это знакомство не закончилось.       После этого встречались они всего несколько раз. Почти всегда это происходило случайно (первое время Цао Хансе свою мать караулил, но вскоре понял, что никаких плодов это не даёт) и всегда Цао Хэмэй смотрела на него с презрением и болью в и без того печальных серых глазах. Мальчик беспомощно застывал на месте, не зная, что сказать, не зная, что предпринять.       Он много раз представлял, как обнимет её, как сердце госпожи Цао растает и она вдруг, как по волшебству, начнет лучше относиться к нему, перестанет вечно прятаться в своём уголке. Но никогда Цао Хансе не решался на это. И каждый раз госпожа хмурилась, в своей манере кривилась, а после молча разворачивалась и как ни в чем не бывало удалялась в свои покои.       Её желание встретиться с ним было таким неожиданным, выбивающим из колеи. Матушка вдруг решила защитить его, прогнать извечного обидчика, перед этим проучив, но вместо радости Цао Хансе испытал лишь недоумение и внезапную обиду, не говоря уж о том, что унижение хуан сюна ему вовсе не было по нраву... Сколько раз причиняли ему боль до этого! Но вступилась Цао Хэмэй за него тогда, когда хуан сюн совсем не выказывал намерений хоть как-то его покалечить. Он хотел поговорить, но его оборвали. И зачем всё это?       На протяжении всего похода в груди собиралась отчаянная злость от непонимания происходящего. Госпожа вдруг решила, что может просто начать быть матерью спустя долгие годы избегания своего чада. Именно так, как когда-то думал ещё совсем малыш Цао Хансе – по волшебству. Без объяснений, без извинений. Но ведь она взрослый человек, а не наивный ребёнок! Цао Хансе стал старше и начал понимать, что это просто глупо и не имеет ни-ка-ко-го смысла. Но несмотря на всю скопившуюся обиду, Цао Хансе вовсе не хотел ссориться. Он наконец получил внимание от женщины, приходящейся ему родной матерью. Да, всё это странно и кажется бессмысленным, но всё же...       Ему просто хотелось понять, почему же она вдруг изменила своё отношение. Цао Хансе не хотел отталкивать так, как она сама всегда отталкивала его, но не мог по-другому выразить все те противоречивые чувства, что переполняли маленькое сердце, грозясь разорвать его в клочья.       Раздался грохот, заставивший Цао Хансе резко вынырнуть из бездонного озера тяжких для детского разума размышлений. Мальчик вздрогнул, поворачиваясь лицом к источнику звука.       Из под земли вырвалось нечто чертовски огромное, едва не задев вовремя отпрыгнувшую Лю-гуйфэй. Свет от лживых звёзд был слабым, оттого разглядеть существо в деталях не особо получалось, но один силуэт уже пугал до дрожи во всем теле.       В один миг все служанки и дети, до этого рассредоточившиеся по разным углам грота, оказались рядом друг с другом, сбившись в одну кучу позади Лю-гуйфэй. Цао Хансе за собой утянула Лао Линь, оставив госпожу Цао сзади, как оплеванную.       Существо, как только учуяло заклинательницу, издало пронзительный, просто омерзительный писк, чем-то напоминающий визг летучих мышей, и затряслось в предвкушении желанного пиршества.       Лю Минъянь незамедлительно обнажила Шуйсэ. Заклинательница сощурилась, стараясь сфокусировать взгляд на нежданном противнике. Голубоватое свечение лживых звёзд начало меркнуть – крохотные создания почувствовали опасность – но Лю-гуйфэй всё равно смогла разглядеть монстра: жутко длинное и полупрозрачное тело, покрытое толстым слоем густой слизи. Оно явно ещё не полностью выбралось из прогрызанного хода под собой, дабы не удариться головой о потолок. Крупные зубчатые жвалы скрывали омерзительнейшего вида рот. Вокруг твари клубилась и плескалась тёмная демоническая энергия. Само существо напоминало огромную личинку. Так оно и есть. Лю Минъянь свела брови.       Гигантская звёздная личинка является мутировавшей лживой звездой. Изначально маленькое и для человека безобидное создание разрослось до невероятных размеров. Обычно подобное происходит, когда рядом находится особенно сильный источник демонической ци. Лю Минъянь вспомнила, что они находятся совсем рядом с горой Белой Росы, ставшей известной из-за того, что пол века назад под ней запечатали бывшего императора Царства Демонов. Немудрено, что произошла такая мутация – эта земля давно пропиталась демонической ци и ненавистью Тяньлан-цзюня. А после расправы Ло Бинхэ над сектами совершенствующих «выветрилась» ци заклинательская, до этого как бы нейтрализирующая вред от старого демона.       Гигантская звёздная личинка на пару секунд затихла, а после с новыми силами завизжала, широко разведя мощные жвалы. Демоническое создание принялось извиваться, задевая потолок и обрушивая град камней на Лю Минъянь. Та вовремя сложила руки в печать, чтобы создать над головой невидимый барьер из ци. Продержится он недолго.       Само чудовище глаз не имеет, ведь живёт в кромешной тьме, а потому сейчас ориентируется только на светлую ци Лю-гуйфэй. И всё же это очень трудно – четко «видеть» энергию без зрения в основном могут только крайне сильные демоны, поэтому гигантская звёздная личинка в основном старалась создать хаос, в котором непременно заденет и заклинательцу. Обычные лживые звёзды питаются насекомыми, залетающими в пещеру, но крупной добычи для гиганта почти нет. Наконец, подходящая жертва сама пришла к изголодавшемуся демоническому существу. Такой шанс упускать никак нельзя.       — Назад! — быстро обернулась Лю-гуйфэй, призывая остальных отойти как можно дальше и сразу же уворачиваясь от падающего прямо на голову камня.       До этого замершие от страха новоиспеченные подопечные Лю Минъянь стремглав бросились как можно дальше от чудовища. Проход, через который они прошли в грот, был позади гигантской звёздной личинки, поэтому оставалось только вжаться в стену.       Бой начался уж слишком внезапно. Но безупречная Лю-гуйфэй известна не только своей красотой, но и даром сохранять спокойствие в любой ситуации. Наверное, чего-то такого и стоило ожидать за границами Хуаньхуа. Всё-таки пещеры редко бывают не заняты, вот и в этот раз им только показалось, что здесь опасных существ не водится. Мысленно Лю Минъянь укорила себя в том, что слишком расслабилась и не почувствовала приближение опасности заблаговременно. Ночная беседа с Цао Хэмэй как-то убаюкала её.       Бах. Рядом с Лю Минъянь упал массивный и острый камень. Позади, едва не задев, грохнулся ещё один. Заклинательница пока только уворачивалась, силясь придумать, как сразить такого огромного противника. С таким на практике Лю Минъянь не сталкивалась, а теоритические знания, полученные ею еще во времена Цанцюн, уже давно начали выветриваться. Время ничто не щадит.       В какой-то момент удача всё же повернулась к Лю-гуйфэй: крупный обломок грохнулся на голову самой личинки. Оглушённая, она запищала от боли и на какое-то время прекратила хаотично извиваться..       Лю Минъянь не теряя времени запрыгнула на Шуйсэ и, шатаясь, взвила к голове монстра. Тёмное облако демонической ци обволокло заклинательницу, вызывая головную боль и тошноту. Лю-гуйфэй знала, что если она хочет победить в этой схватке, то ей нужно поспешить и спрыгнула с меча прямо на голову гигантской звёздной личинки, пачкаясь густой слизью. Шуйсэ медленно и дёрганно подлетел к рукам хозяйки.       Лю Минъянь, как только меч оказался в её руках, со всей силы вонзила его в плоть личинки и сразу направила поток своей энергии прямиком в рану, вызывая еще большие повреждения. Тело личинки начало пульсирующе сокращаться, направляя ци по меридианам к ране, чтобы излечиться.       Тварь завизжала и судорожно задергалась, стараясь сбросить с себя заклинательницу. Лю Минъянь повисла на вонзенном в личинку Шуйсэ и попыталась заново взобраться на него, но из-за тряски сделать это было тяжело.       Наконец, меч с хлюпом выскользнул из раны и полетел вниз вместе с хозяйкой. Лю Минъянь во время падения пару раз кувыркнулась в воздухе, дотянулась ступнёй до Шуйсэ и элегантно приземлилась на лезвие, снова набирая высоту.       Гигантская звёздная личинка окончательно разъярилась и начала бить головой в те места, где пролетала Лю-гуйфэй, надеясь схватить острыми мандибулами, но та каждый раз уворачивалась, лавируя меж продолжающих откалываться от потолка камней.       Полёт на мече и управление им всегда давалось заклинательнице с большим трудом. Уклоняться от беспрерывно сыпящихся на голову камней и атак чудовища было невероятно тяжело. В какой-то момент Лю Минъянь подумала, что в этот раз ей не справиться.

***

      Лю Минъянь так и не достигла того уровня, когда заклинатель достигает абсолютного понимания природы меча и обретает способность управлять оружием на расстоянии – отправлять его рассекать врагов самостоятельно. Во времена своего ученичества, когда хребет Цанцюн ещё процветал, Лю Минъянь получила свой меч последней из её возрастной группы.       Помнится, её шицзунь ходила около месяца с просто ужасным настроением после того, как последняя соученица-ровесница Лю Минъянь заполучила духовный меч на пике Ваньцзянь, а сама старшая ученица Сяньшу впервые осталась позади.       Сколько бы раз Лю Минъянь не возвращалась к испытанию пика, меч, предначертанный ей, никогда не откликался на зов ци. В развитости духовных сил, как и в умении фехтовать обычным ученическим мечом, Лю-гуйфэй не было равных на её пике. Да и не только девушки с пика Сяньшу уступали ей, многие юноши с других горных вершин тоже не могли с ней посоперничать. Но духовный меч всё равно оставался молчалив аккурат до Собрания Союза Бессмертных.       Ци Цинци нервничала, срывалась на несчастных ученицах, которым не везло попасть под горячую руку. Такой талант, такой потенциал! Давно вершина Сяньшу не видала такого золота, как красавица Лю! Но без духовного меча возможность допуска к Собранию Союза Бессмертных сразу ставилась под сомнение – участие могли принять только самые талантливые ученики со своим заклинательским клинком. Сомнений в том, что старшая ученица Сяньшу покажет отличный результат и без него, не было, но таковы уж правила.       Времени оставалось ничтожно мало. Юная Лю Минъянь погрузилась в глубокую медитацию на пару дней, готовясь к последнему, решающему походу на Ваньцзянь. Вдруг предначертанный ей судьбою меч просто слишком избирателен и требует более высокого уровня совершенствования?       Всего меньше недели до Собрания Союза Бессмертных. Если ей удастся заполучить духовный меч, какое-то время ещё придётся уделить и медитации для укрепления связи. Истории известны случаи, когда заклинателям приходилось по несколько месяцев беспрерывно медитировать с оружием на коленях. Всё же заполучить свой клинок это только первая часть трудной задачи.       В итоге Лю Минъянь смогла прорваться на уровень выше и во время испытания на Ваньцзянь ей откликнулся изящный, утонченный клинок, которому позже заклинательца дала имя Шуйсэ. По набранным очкам на Собрании Союза Бессмертных Лю Минъянь заняла почётное третье место среди всех учеников и первое среди девушек, что принесло ей и её пику немалую славу.       Но за успехом скрывалась постыдная тайна, которая могла бы опозорить не только деву Лю, но и весь её клан.       Бурная пора юности, первая любовь. О, Лю Минъянь действительно была влюблена в Ло Бинхэ! Никогда она не сближалась так с мужчиной. Надо сказать, Лю Минъянь в принципе почти не контактировала с кем-то противоположного пола, кто не был её родственником. Даже с собственным братом у неё всегда были менее тёплые отношения, чем с учеником Цинцзина.       Их роман завязался ещё когда им не было и шестнадцати. Тогда Лю Минъянь впервые сняла свою вуаль перед посторонним человеком. И впервые почувствовала нежность поцелуя на губах. Спустя два года юная красавица вкусила и запретный плод двойного совершенствования с человеком, с которым она не была связана узами брака.       В те времена ей не с кем было поговорить. Шицзунь ходила в паршивом настроении; соученицы, всегда завидовавшие её красоте и таланту, теперь злорадно посмеивались над ней, не стесняясь. На Сяньшу друзей у Лю Минъянь не было. Только Ло Бинхэ юная дева могла излить душу, только у него на плече она могла поплакать.       В тот вечер, в беседке у пруда вблизи Сяньшу, Ло Бинхэ ненавязчиво предложил ей способ выйти на новый уровень совершенствования. Способ, заставляющий всё тело гореть. Быть может, после этого ей удастся заполучить духовный меч? Сам Ло Бинхэ обзавёлся клинком Чжэнъяном всего в пятнадцать и в принципе был весьма талантлив.       Всегда скромная и целомудренная Лю Минъянь тем вечером будто попала под чары инкуба. Незнакомое, для всей личности Лю Минъянь неправильное желание разожглось в её груди. Очарованная своим спутником она согласилась. То была ночь, наполненная наслаждением, после которой она смогла вырваться вперёд.       После того, как Лю Минъянь получила Шуйсэ, случилось то, чего она боялась: медитация для укрепления связи затянулась. До начала испытаний оставался всего шичэнь, когда ей пришлось прерваться. Связь между Лю Минъянь и духовным мечом не была установлена до конца.       Шуйсэ никогда не ощущался правильно. Он слушался, но не подчинялся по-настоящему.

***

      В глубине грудной клетки неприятно потянуло. Госпоже Цао было тошно от того, насколько она бесполезна, когда дело доходит до сражений. Вот и сейчас ей оставалось лишь беспомощно вжиматься в стенку наряду с малолетними детьми да наблюдать за ходом боя. Неприятное чувство после неудавшегося разговора с Цао Хансе перетекло в душащую тревогу за Лю Минъянь, на долю которой выпало сражение в одиночку с внезапно вылезшей из под земли тварью.       Лю Минъянь уворачивалась от ударов как могла, но больше не предпринимала попыток атаковать. Цао Хэмэй понимает: противник чертовски огромный, трудно сориентироваться в бою против такого. Но и нельзя вечно уворачиваться, ведь рано или поздно это мерзкое нечто либо всё же попадёт по заклинательнице, либо та просто выдохнется и точно также станет жертвой мощного удара, а затем и пищей для победителя. А если обделенная зрением гигантская личинка учует остальных, то и они обратятся сытным завтраком.       За себя Цао Хэмэй не переживала. Да, смерть в таком случае ждёт страшная, но её она подзывает к себе и без того. И не сказать, что она сильно привязана хоть к кому-нибудь из остальных. Разве что Нян Мэйли за все эти годы стала для неё если и не подругой, то человеком, на которого можно положиться.       И всё же госпоже Цао не хотелось, чтобы хоть кто-то из присутствующих умер. Лю Минъянь этой ночью открылась для неё с совсем другой стороны; Цао Хансе в конце концов её собственный сын, к которому в последнее время Цао Хэмэй начала менять своё отношение; остальные дети всё же просто дети, причём не плохие, несмотря на жизнь в неимоверной роскоши...       Что греха таить, Цао Хэмэй и самой себе вовсе не желала смерти. Хотя бы не сейчас, когда спустя почти десять лет она наконец покинула золотой дворец.       Бах. Совсем рядом с ними грохнулся довольно большой обломок с потолка, подняв в воздух пыль.       До этого старавшийся держать лицо Цао Хансе, позабыв о недавней ссоре, изо всех сил прижался к рядом стоявшему Лю Мингэ, зарыв лицо в его плече. В свою очередь Лао Линь прислонилась уже к Цао Хансе. С другой стороны старшего мальчика крепко обняла давно начавшая хлюпать носом Лю Минсон. Сам Лю Мингэ, бледный как смерть, только окинул всех троих быстрым, почти бессознательным взглядом, а затем устремил его обратно к своей матушке.       Шу-Шу, перепуганная до полусмерти, завидев эту картину, решила последовать примеру и притянула поближе к себе своих старших сестер. Конечно, она не забыла и про Нян Мэйли.       — Мэй-Мэй, Фэй-Фэй, Нян-цзе… — прошептала младшая служанка. Но больше она ничего не сказала. Другие слова и не нужны, в одном только голосе Фэй Шу можно различить и страх, и переживания за близких, и безмерную любовь к своим сестрам и давно ставшей родной Нян Мэйли.       Кажется, в одиночестве осталась только госпожа Цао. Она стояла в шаге от детей и старалась не обращать внимания на это жутко сентиментальное зрелище. Хотя, если говорить честно, Цао Хэмэй сама не заметила, как немного расслабилась при виде этой щемящей нежности. Но сразу после этого её настиг и противоположный эффект, который Цао Хэмэй ощутила уже отчетливо: она очень не хочет, чтобы эти люди погибли и от этого ей очень тяжело на душе.       Лю Минъянь же, кружась вокруг гигантской звёздной личинки, думала о том же самом. Ей во что бы то ни стало нельзя проиграть в этом сражении, иначе погибнут самые важные и родные люди в её жизни. Вспомнился бой с Ша Хуалин. Тогда Лю-гуйфэй была еще девочкой, не имела духовного меча и, конечно, была разгромлена небесной демоницей спустя всего минуту. Тогда ей казалось, что это самая важная битва в её жизни, ведь она вызвалась представлять мастерство заклинателей хребта Цанцюн. Хоть её никто и не винил – не зазорно проиграть такой противнице – но сама Лю Минъянь ещё долго корила себя за свои же смелые и неоправданные надежды.       Теперь, спустя годы, здесь и сейчас Лю Минъянь понимала, насколько малозначительно было то сражение с Ша Хуалин. Оно было даже не на смерть. Её проигрыш не стоил чьей-то жизни и не привел к необратимому. Сейчас всё было серьёзно, сейчас от её силы и решимости зависели судьби девяти душ, с надеждой и страхом смотревших на Лю-гуйфэй.       Наконец, в голове заклинательницы образовался план. Она припомнила, как подкосил монстра удар камня о голову. То был один обломок. Лю Минъянь нужно всего лишь обрушить на гигантскую звездную личинку весь потолок. Светло-карие глаза в миг потемнели от скопившийся ярости на чудовище, посмевшее нарушить их покой и угрожать смертью дорогим ей людям.       Лю Минъянь, игнорируя негодование дрожащего меча, молниеностно взвила под потолок и приставила к нему ладонь, готовясь сделать выброс настолько большого количества ци, насколько она способна. Чудовище непонимающе подняло мерзкую голову в сторону заклинательницы, впервые за весь бой застывшей, так еще и на такой высоте. Лю Минъянь глубоко вдохнула и не медля направила в камень мощный поток ци, на секунду осветив весь простор грота. Кажется, что на мгновение всё застыло, но тотчас каменный небосвод пошел глубокими трещинами и на монстра обрушился смертельный град.       Ударная волна от выброса ци вжала всех наблюдающих в стенку. Лю Минсон вскрикнула, боясь, что каменный град настигнет и её матушку. Но на пользу Лю Минъянь ударная волна в моменте отбросила и её саму от места побоища. Заклинательница больно упала в чжане от остальных и, кажется, сломала себе пару ребер и разбила голову. Рядом грохнулся с металлическим звоном и Шуйсэ.       Лю Минъянь почувствовала срашную боль во всём теле, неимоверную слабость и тошноту. Взгляд расфокусировался, перед глазами всё поплыло. После того, как она побывала на грани искажения ци, потеря считай всей энергии за раз сильно ударила по её организму. Она восстановится, обязательно восполнит весь запас ци, но сейчас ей так ужасно плохо, больно и всё ещё страшно, что она не способна думать хоть о чем-то, кроме отвратительной боли, сковавшей всё её тело.       Служанки и дети всё еще не отошли от случившегося и застыли, не в состоянии двинуться. Только Цао Хэмэй моментально пришла в себя и подбежала к несчастной Лю Минъянь. К их спасительнице. Уже второй раз за весь этот проклятый поход госпожа Цао делится с Лю-гуйфэй своей ци. Снова больно в груди, снова кашель, но всё это пройдёт. Сейчас главное помочь Лю Минъянь, истратившей все свои силы на то, чтобы сразить демоническое существо и не допустить их гибель.       Через какое-то к Лю-гуйфэй подбежала и Лю Минсон. Девочка села на корточки у головы Лю Минъянь и зашептала:       — Мамочка, Мамочка… Очнись… — гладила Лю Минсон свою матушку по голове, убирая с лица растрепавшиеся, слипшиеся от крови волосы. — Проснись, проснись… очнись… — тихо хныкала младшая Лю. Рядом с ней опустился и Лю Мингэ. Старший мальчик ничего не говорил, но взгляд у него был очень грустный.       — Маленькая госпожа Лю… — произнесла подошедшая к семье Цюн Фэй — Я знаю, как вам тревожно за вашу матушку, но сейчас для неё лучшим лекарством будет сон. Подождём хотя бы пол шичэня и Лю-гуйфэй уже должно будет стать немного легче. Сейчас нам нужно обеспечить ей покой. Договорились? — улыбнулась служанка. Рядом стоявшая Цао Хэмэй кивнула в знак подтверждения и, не сдержавшись, закашлила. Вокруг госпожи Цао кружила переживающая Нян Мэйли.       — Не суетись, Мэйли, кхэ-кхэ, всё хорошо. У меня, кхэ, уже было такое ночью и, как видишь, я пока жива, кхэ… Лучше позаботься о госпоже Лю, подложи ей под голову что-нибудь мягкое. Вот ей точно досталось, кхэ…       Нян Мэйли, услышав о том, что у ее госпожи, оказывается, этой ночью уже случился приступ кашля, чуть не взбесилась, при этом проинорировав все остальные слова Цао Хэмэй. Взбесилась она, конечно, не от злости на госпожу Цао, но от осознания того, что она сама спала, пока её госпожа страдала!       — У вас был приступ?! — покраснела от разбушевавшихся эмоций Нян Мэйли. — И почему вы не разбудили меня..?! Госпожа Цао!       Спустя какое-то время Нян Мэйли всё же успокоилась и, следуя указаниям Цао Хэмэй, всё же пошла заботиться о Лю-гуйфэй. Цао Хэмэй отошла в сторонку и прикорнула, оперевшись о стену. Когда Лю Минъянь обрушила потолок, он действительно обвалился почти полностью. Теперь сверху зияла дыра, ведущая наружу. К счастью, кислотный ливень уже закончился – иначе их ждала бы еще одна насущная проблема – и теперь на ясном, аловатом небе сияло солцне, лучи которого озаряли грот и резвились зайчиками на стенах.       Краем глаза Цао Хэмэй заметила маленькую тень, робко шагающую к ней. Маленький человечек с лицом, почти идентичным лицу самой Цао Хэмэй. Конечно, это её отпрыск Хансе. Должно быть, мальчишку совесть замучила, а тут его матушка родная ещё и мучается от кашля. Грустно признавать, но Цао Хэмэй знает, что зрелище это крайне жалкое и растрогать может кого угодно.       Цао Хансе тихо подошел к госпоже Цао и встал напротив нее. Какое-то время он ничего не говорил, всматриваясь в лицо Цао Хэмэй, которая вскоре начала всматриваться в него. В итоге мальчик всё же не выдержал и прервал гляделки:       — Матушка, как вы себя чувствуете? — как можно безэмоциональнее вопросил Цао Хансе с очень трудным выражением лица.       — Ужасно.       — …       Маленький господин на самом деле не знал, как продолжить этот разговор. А еще ему вдруг пришла мысль о том, что сейчас они поменялись местами: сегодня утром пыталась завязать разговор Цао Хэмэй, а он пытался отстраниться, а сейчас всё наоборот. Осознание этого раздражало. Цао Хансе ещё пару раз искоса зыркнул на почти незаметно ухмыляющуюся Цао Хэмэй, сдержался от желания топнуть ногой, развернулся, нашел взглядом свою милую Фэй-цзе и ушагал прочь от госпожи Цао.