Не его любовь

Спустя два дня напряженной подготовки все было готово к коронации. Прошедшее время Нахида посвятила ознакомлению с дворцом и погружению в государственные дела, проводя часы в обществе свекра, бывшего царя Азима. Старый правитель, казалось, светился изнутри, с радостью передавая бразды правления и находя в невестке столь же острый и восприимчивый ум. И вот настало утро церемонии. Волосы Нахиды были убраны в сложную, но элегантную прическу, скрепленную изящной церемониальной диадемой с изумрудами, оттенявшими цвет ее глаз. На ней было роскошное платье глубокого изумрудно-зеленого цвета, цвета прекрасных вечнозеленых лесов Сумеру. Ткань, расшитая серебряными нитями, изображавшими священные древние символы мудрости, тяжело струилась за ней, как судьба. Собравшись с мыслями, Нахида уверенной походкой направилась ко входу в Зал Сияющих Арок. И только там, в преддверии главного события, она впервые после свадебного банкета увидела Аль-Хайтама. Он был уже там, ожидая ее. В парадном мундире цвета ночи, с высоким воротником, оттенявшим его резкие черты лица, он казался воплощением холодной, безжалостной власти. Их взгляды встретились. — Ваше высочество, — произнесла Нахида, сделав легкий, церемониальный поклон. — Ваше высочество, — его ответ прозвучал ровно, вежливо и абсолютно бесстрастно. Ни словом, ни взглядом он не обмолвился о той ночи. И она, следуя его примеру, отбросила все лишние мысли. Сейчас они были не мужем и женой, а партнерами по предстоящему правлению. Она приняла его холод как данность. Он предложил ей руку. Ее пальцы легли на его локоть, ощущая под тканью жесткие мышцы и полное отсутствие какого-либо тепла. Так, единым фронтом, они вошли в зал. Шествие по алой дорожке, под пристальными взглядами знати, казалось бесконечным. Наконец они оказались перед троном, на котором восседал Азим. Царь поднялся с места. Его речь, полная мудрости, надежд и благословений, гремела под сводами зала. Затем наступил ключевой момент. Азим снял со своей головы тяжелую, древнюю корону Сумеру — не просто украшение, а символ колоссальной власти и ответственности. Аль-Хайтам, склонив голову, позволил отцу водрузить ее на себя. Он выпрямился. Теперь его взгляд, увенчанный золотом и драгоценными камнями, стал еще более невыносимо тяжелым и отстраненным. Он снова взял руку Нахиды, и они выслушали последние, тихие наставления бывшего царя. Азим отошел, уступая место новой эре. Молодые правители повернулись к залу. Аль-Хайтам, как новый правитель, произнес торжественную речь о великом будущем Сумеру. Громовые аплодисменты, казалось, сотрясали стены. Они поднялись на возвышение и заняли два роскошных трона, взирая на начинающийся банкет. Нахида сидела с идеально прямой спиной, улыбаясь собравшимся гостям, но ее глаза незаметно скользили по толпе, выискивая одно-единственное лицо. Кавеха не было видно. Где-то внутри нее что-то угасло. Его отсутствие на свадебном банкете можно было как-то объяснить, но пропустить коронацию своего принца? Она почувствовала себя еще более одинокой в этом полном людей зале. Кульминацией дня стал их выход на большой балкон дворца. Когда они появились перед собравшимся народом, раздался оглушительный, восторженный рев. Они махали руками, два прекрасных, холодных идола на фоне ослепительного неба Сумеру. Народ ликовал, видя в них идеальную картинку светлого будущего. Красивую, безупречную и абсолютно фальшивую. Наконец этот бесконечно долгий день подошел к концу. Церемонии, улыбки, рукопожатия — все осталось позади. Когда дверь в их общие апартаменты закрылась, оставив их наедине с тяжелой тишиной, Нахида почувствовала, как с ее плеч спадает невидимое, давящее бремя необходимости притворяться. Она повернулась к мужу. Они были теперь официально правителями. Царствующей четой. Связанными навеки долгом, но разделенными бездной молчания и невысказанной боли. Первый день их правления подошел к концу, не принеся с собой ничего, кроме тяжести короны и ледяного одиночества. Наконец, после легкого кивка принца, они молча разошлись по своим комнатам.