Не его любовь

Промучавшись всю ночь, Нахида приняла нелегкое решение. Она не могла разрушить их жизни. Не могла стать тем, кто принесет гибель человеку, которого любила, и царю, которому дала клятву верности. Их тайна должна была остаться похороненной в глубине её сердца, как и её собственная, невозможная любовь. Надежда на тайные отношения с Кавехом умерла, не успев родиться. Отныне единственное, на что она могла рассчитывать, — это действительно лишь тайная дружба, обмен взглядами и редкие разговоры об архитектуре. Но чувства не могут потухнуть в одночасье. Им предстояло еще долго и мучительно тлеть в её груди, согревая и обжигая одновременно. Следующие дни прошли как обычно, в водовороте государственных дел и вынужденных церемоний. Но в воздухе уже витало предвкушение — народ готовился к важнейшему событию в году, празднику в честь дня рождения богини мудрости Руккхадеваты. Этот фестиваль, длящийся три дня, был особенным. В отличие от остальных официальных мероприятий, где её роль была строго регламентирована, это был народный праздник. И её величество царица Нахида имела право посетить его не как правительница, а почти как обычная горожанка. Это было её первое неофициальное появление, где она могла быть немного свободнее, и где ей предстояло провести время наедине с царём вне стен дворца. Нахида нервничала, но в её душе теплился и проблеск любопытства. Они с Аль-Хайтамом, соблюдая все приличия, отправились на празднества. Царь, к её удивлению, казался совершенно спокоен и даже увлечен. Он легко общался с подданными, отвечал на вопросы торговцев, с интересом наблюдал за уличными представлениями. Казалось, тяжёлое бремя короны на время отпустило его. Они ненадолго разошлись — Нахиду потянуло к лоткам со сладостями, источавшим умопомрачительный аромат. Она с радостью купила себе пакетик горячих, засахаренных орехов и воздушных шариков из рисовой муки, сладостей, которые обожала с детства. Стоя на оговорённом месте у главной сцены, она с беззаботностью, которой давно не знала, уплетала лакомство, наблюдая за суетящимся вокруг народом. И вот, сквозь толпу к ней пробился Аль-Хайтам. В его руках был небольшой, но невероятно красивый букет. Цветы были редкими и дорогими — сумерские розы, их бархатные лепестки имели насыщенный, глубокий фиолетовый оттенок, отливавший на солнце аметистовым блеском. Он с лёгкой, немного отстранённой, но удивительно нежной улыбкой протянул ей букет. — Для моей царицы, — произнёс он, и его голос звучал непривычно мягко. Нахида почувствовала, как слегка заливается краской. Она понимала, что этот жест был частью их «легенды», представления для народа. Но всё равно… было приятно. Очень приятно. Она приняла цветы, их аромат был пьянящим и тонким. — Благодарю вас, — тихо сказала она, и её улыбка на этот раз была почти что искренней. В этот момент на сцене началось выступление. Заиграла гипнотическая музыка, и под аплодисменты толпы появилась знаменитая танцовщица Нилу. Её танец был завораживающим, полным грации и невероятной пластики, рассказывающим древнюю историю о мудрости богини. Нахида замерла, полностью поглощённая зрелищем. И впервые за последнее время все гнетущие мысли, вся боль, все тяжёлые тайны покинули её. Существовали только музыка, красота танца, сладкий вкус во рту и тонкий аромат фиолетовых роз в её руках. Царица украдкой взглянула на профиль Аль-Хайтама, заинтересованно наблюдающего за представлением. Возможно, всё не так уж и плохо в её новой жизни. Возможно, они смогут найти свой, особый способ сосуществования. Мимолётное чувство покоя, хрупкое и обманчивое, согрело её изнутри. Девушка позволила себе просто жить этим моментом, отложив все тревоги на потом.