Просто держи мою руку

Кенмин долго не приходил в сознание, поэтому родители вызвали целителя, который быстро и безболезненно исправил все повреждения. Помимо разбитой головы на теле были обнаружены синяки, раны и сломанное ребро. Мама, увидев ранения сына, запылала огнём, но образумилась, чтобы не сжечь лазарет. Сону же лежал без сознания. Нежное мерцание свечей отражалось в приборе на стене, и в комнате воцарилась тяжёлая тишина. — почему так случилось? — спросил осторожно отец, подходя к целителю. — пустотники, видимо один из них и являлся им, поэтому ваш сын старался из-за всех сил и смог подавить одного из этой стаи, ему повезло, — объяснил доктор, когда они отошли с отцом Кима в сторону. — я так и предполагал, но его силы настолько велики? — настороженно спросил Джун Ги. — они достаточны чтобы обезвредить мелких, но неизвестно как его силы повлияют на главарей, — закончил Ли Дон Ук. — спасибо, мы постараемся держать его силы, — ответил Джун и подошёл к жене. — Дорогая, думаю им нужен покой, идём отдохнём. — я переживаю за них, нам стоит поскорее отправить Сону в академию, там его всему научат, — ответила обеспокоенная мать. — да, я позвоню сейчас директору. Ли Дон Ук ещё раз оглядел лазарет, затем кивнул в сторону комнаты: «Покой — лучшее лекарство сейчас». Сону словно наблюдал за собой со стороны: обрывки образов и ощущений мелькали перед глазами, но складывались в слабо связное целое. Насколько сильны его способности? Почему антимагия не сработала? Он пытался дотянуться до памяти, но мысли ускользали, и сознание рвануло обратно — затем очнулся, буквально ослеплённый белым светом. — Слишком ярко… — проворчал он, моргнув и щурясь от резкого света. В дверях появилась фигура в сером халате — врач, спокойный, ровный голос которого резал тишину. — Здравствуйте, я ваш целитель. Как вы себя чувствуете? Сону приподнялся на локтях, сердце ещё стучало учащённо, движения были осторожны — свет болезненно вспыхивал за веками. — Вроде нормально… А где мой брат? — спросил он, голос хрипел от недосыпа и напряжения. Врач на мгновение окинул взглядом приборы у кровати, затем ответил спокойно, почти отстранённо. — Не волнуйтесь, с ним всё в порядке. Вам стоит отдохнуть, — и, не задерживаясь, вышел из палаты, оставив дверь приоткрытой. Палата оказалась простой и строгой: большая белая комната с одной металлической кроватью, узким столиком, на котором лежала небольшая медицинская папка, и шкафчиком в уголке. Воздух пахнул дезинфектором и холодной эфирностью — всё выказывало порядок и пустоту одновременно. Сону почувствовал, как эта стерильность давит: ему хотелось выбраться отсюда, уйти куда‑то получше — но тело не подчинялось моментально. — Чёрт, глаза режет, — пробормотал он, потирая виски, и снова лёг, тяжело опустившись на матрац. Время растянулось: минуты тянулись медленно, словно вода в ночи. Он перебирал в голове события прошлой ночи — вспышки, шум боя, ощущение, что внутри что‑то изменилось. Где‑то мелькнула память о волне антимагии, о том, как она стремилась подавить всё вокруг, и о том, как вдруг что‑то пошло не так: будто его собственная сила встретила её и не позволила сработать. Ответа не было, только проблески — чужие крики, запах горелого, горячая ладонь сжатая в кулаке. Мысли путались, не хватало ниточки, чтобы всё связать. Усталость брала верх: веки слипались, мышцы расслаблялись, и тревога постепенно отступала. Сону закрыл глаза и, не замечая ничего, погрузился в сон — глубокий, прерывистый, как будто тело продолжало лечить то, что разум ещё пытался понять. *** — Я шёл мимо кабинета директора, там был отец Кенмина, — сказал австралиец, шаг за шагом переводя взгляд с лица на лицо. — А Кенмина так и не нашли? — с интересом спросил Пак, его лицо оставалось спокойным. — Нашли, — отозвался Хисын. — Слышал, Джун Ги беседовал с завучем. Кажется, всё под контролем. — Это хорошо. Что‑нибудь ещё известно? — Сонхун зашёл за угол и остановился, прислонившись плечом к стене. — Да, к нам новый ученик поступил, — пожал плечами Джейк. — Ким кто‑то. — О, вот это интересно, — Сонхун оживился, но не слишком. Он изучал ребят взглядом, как человек изучает доску объявлений. — Новая игрушка, — коротко усмехнулся Ли. — Естественно, — добавил главарь. Пак Сонхун был известен всем вокруг. Красивый и брутальный, он любил выбирать себе "жертву" — человека, которым можно было играть, пока не надоест. Под "жертвой" у него подразумевалась игрушка: тот, кто станет инструментом его воли и затем окажется выброшенным. Его способности были не просты: чтение мыслей и управление чужими эмоциями. Это давало ему власть — он мог так тонко натянуть эмоциональные струны, что человек начинал действовать почти по сценарию, как пульт дистанционного управления переключал каналы сознания. — Сонхун шёл по коридору общежития один. Друзья остались в столовой, и он размышлял, чем заняться в свободный день, когда из шахматной тишины лестницы донёсся шум и голоса. — Сюда, да, сюда, вот так, ставьте! — раздался знакомый голос, и на коридор вывалился Кенмин, размахивая руками и руководя мужчинами, которые несли чемоданы и коробки. Пак подошёл вплотную, приветливо улыбнувшись: — О, хён, привет. Как самочувствие? Я слышал, тебя похитили — ужас какой. Расскажешь потом? Кенмин едва заметно кивнул, но сначала ответил по делу: — Обязательно расскажу, но сейчас я помогаю брату, — его взгляд скользнул в сторону Кима. — Если хочешь, помоги с переноской. Сонхун в этот момент заметил, как из-за спин высоких грузчиков появился парень ростом где‑то семьдесят семь — стройный, с лисьими глазами. Их взгляды встретились: в глазах того парня было что‑то отстранённое — равнодушие, а может, и скрытое отторжение по отношению к Сонхуну. Это было заметно и резко. — Заносим, Кенмин, вперёд, — потянув за рукав старшего, брюнет шагнул в комнату, оставаясь при этом настороже, но уверенным в себе. *** Комната оказалась уютной и рассчитанной на одного — именно такую Ким собирался обставить по-своему. В коридоре рядом с братом он заметил высокого парня: внешне привлекательный, но от него шло что‑то неприятное, неуловимое. Проходя мимо, Сону услышал чужую мысленную фразу: «ты моя новая игрушка». По коже пробежали мурашки, и он ускорил шаг, чтобы зайти в помещение первым. Светлые стены и тёмный ламинат — всё как раз по вкусу. Он оглядел комнату, чуть улыбнувшись про себя. — Кенмин, я же сказал — сюда! — крикнул Сону в коридор, но ответа не последовало. — Иди сюда, — коротко велел Ким, когда тот снова не появился у дверей. Сразу в комнате оказался старший брат. Кенмин снял одну руку с коробки, голос у него был настороженный: — Мама просила не использовать силу, ты недавно ещё отходил, — предупредил он обеспокоенно, ставя коробку на пол. — Это к тебе вопросы, — фыркнул Сону и закатил глаза. Он не стал объясняться, почему-то тот парень напрягал, но Ким не спускал с него взгляда. Высокий брюн составно наблюдал за происходящим: взгляд оценивающий, холодный, будто мерил длину комнаты и людей в ней. — эу, долго ещё смотришь? Раз пришёл — помогай, — бросил Сону, расставляя все по местам. Тот замешкался, его лицо изменилось; на нем появилось натянутое, болезненное подобие улыбки. Сону отвернулся к коробкам, чтобы не выдать своей тревоги. — Вещи я сам разберу, — коротко сказал он, распределяя коробки у стены. — Ладно, я пошёл. Пошли, Сонхун, — махнул Кенмин в сторону высокого парня и начал удаляться по коридору. — Я хочу с твоим братом познакомиться, — произнёс незнакомец тихо, почти умоляюще. — Ты подождёшь? Я догоню. — Подойдёшь потом, — ответил Кенмин без особого интереса и ушёл. Сону слышал диалог, повернувшись к ним спиной. Он хотел было возразить, но в этот момент дверь захлопнулась с глухим стуком. — Чёрт, — пробормотал он, сжав губы. За спиной послышались шаги, и внезапно что‑то прижало его к столу. Сердце забилось быстрее: ладони дрожали, воздух в комнате стал плотнее, а чувство тревоги — навязчивее. Ким стоял, его ладони упирались в холодную поверхность стола, пальцы крепко сжались, побелев от напряжения. За его спиной Сонхун навис, придавливая брюнета всем телом так плотно, что любое движение стало невозможным. Сону ощущал жесткость его груди, прижатой к лопаткам, каждый рельеф мускулов. Он понимал: попытка сопротивления силой будет бесполезной. Низкий, глухой голос старшего прозвучал прямо у уха Кима, наполненный абсолютной властью, читая его мысли о побеге. — Силой не сможешь, — сладко протянул тот. Свободная рука Пака жестко обхватила талию брюнета, притягивая его к себе еще ближе, точно обрисовывая изгиб его спины. Воздух резко вышел из легких Сону. Сердце брюнета забилось дико, отбивая сумасшедший ритм в груди. С любым другим, обычным парнем Ким мог бы почувствовать себя свободным, отстраниться или оттолкнуть. Но сейчас он был пойман, как игрушка этого наглого, неприкрыто властного Пака, которого невозможно было ни сдвинуть, ни умолить. Его присутствие ощущалось как тяжелая, опасная сила. — Не трогай меня. — Слова брюнета были почти беззвучными, он прикусил нижнюю губу до боли, чтобы подавить дрожь. — Нет, — медленно ответил Сонхуна. В этом одном слове не было ни капли мягкости. Его пальцы на талии Кима лишь чуть сильнее впились в кожу, а затем хватка вновь ужесточилась, заявляя окончательные права.