Ты догони меня

***

В 12:48 Даня понял, что проспал. Он подорвался с постели и обнаружил, что гравитация продолжала работать, несмотря на количество выпитого вчера алкоголя, поэтому приземлился на пол, когда подорвался с постели. Хотя бежать никуда не надо было, лежи себе и страдай. Все равно все проебано. Никаких пропущенных, никаких сообщений и записок не было, пустые чаты, пустой телефон и голова забитая мыслями и чувствами. Все настолько быстро навалилось, что попытка встать окончилась рвотным позывом, который, к сожалению, не удалось удержать. Все в буквальном смысле кружилось. Белый потолок набирал обороты с каждой секундой, лампочки кружились в каком-то диком вальсе под хардбасс, вынуждая Кашина вновь блевать на пол и вытирать рот краем футболки. Что блять вообще произошло? Времени на рефлексию было подавно, только бы добраться до туалета, а то из рта начала выплевываться только желудочная желчь. До керамического трона парень добрался ползком. Там же по голове с силой ударили события вечера и пропажа Руслана. Мог бы и записку оставить. Данила умывался холодной водой, бил себя по щекам, но жар никак не проходил, только накрывал с большей силой, скручивал живот в двойном ударе. Хотелось разбить голову об стенку, размазать собственные мозги и в добавок, написать что-то тупое. Но ничего остроумного в голову не пришло, поэтому рыжий вернулся в комнату и начал вытирать собственную, вкусняшка, блевотину, попутно ощущая резкое опустошение, как и в желудке, так и в голове. Только размеренные движения руки с тряпкой, вправо и влево, промыть водой, и по новой. И так несколько раз. А потом свист чайника, сигарета и вновь удар. Пиздец. — просто пиздец. — зашептал парень, прижимая пальцы к губам и роняя голову на подоконник. Сжимая рыжие пряди, Кашин размеренно дышал, стараясь прийти в себя, в норму, выйти из критического состояния, означавшего начало истерики. Перегруз системы, перезагрузите, пожалуйста. И ведь реально, Рус ничего не написал, просто убежал, хотя мог бы и остаться, не бросать в друга в хуевой ситуации, действовали же оба, вернее, ебались. Даня хмыкнул. Писать ничего не хотелось, точнее, было страшно, аж коленки гнулись. Избегая мысли о возможном разговоре, прекращении общения и подобной страшной туфте, Кашин вытряс свой винтажный бомжатник и вынес несколько пакетов с мусором, ощущая резкий прилив сил и желание выплеснуть комок эмоций. И что делать?

***

Утренняя улица встретила морозом и пинком под зад, вполне себе реальным, Руслан же как-то оказался жопой на льду. Он выбежал как ошпаренный, несмотря на жуткое похмелье от выпитой бурды и ощущение ужаса, из-за которого хотелось продолжать сидеть и думать-думать-думать. Но совершенно не допускать мыслей о Кашине, его теплом теле и поцелуях, которые теперь отзывались противным клеймом в голове. Пидорас. Заднеприводный. Петушок. Что дальше по списку? Хотелось помыться, смыть вполне себе осязаемую грязь и обжечься кипятком, чтобы просто остановить обрушившийся водопад слов и букв в черепной коробке. Протрезвел шатен в душе, обливаясь кипятком и осознавая весь сюр ситуации, которая, отныне, увы, была необратимой. Ну, поебались и поебались, что бубнить то. Вот только эфемерное чувство сильных пальцев на бедрах еще присутствовало, а на шее красовалось несколько заметных укусов. Что блять у Дани было в голове? Руслан же совсем на девочку не похож, он высокий, плотного телосложения, не дрыщ, если уж быть честным, даже волосы не длинные, не спутаешь, даже по пьяни. Может он тоже гей? А почему тоже? Почему-то конечности отяжелели, внутри ощущалось пугающее давление, будто слезы должны были прыснуть, а никак не получалось. Знакомое ощущение болезненности в запястьях вернулось, от передоза эмоций Русу хотелось сжать кожу, прокрутить ее, вогнать короткие ногти поглубже или вообще прокусить зубами, слизать капельки крови и ощутить неожиданное освобождение, легкость и чувство вины. Но ему же не тринадцать и он совсем не девчонка. Слишком много всего крутится вокруг половой принадлежности, раздражает. От утреннего перевозбуждения Тушенцов отрубился на два часа вместе со своими красными запястьями и опустошенной головой, уморенный методичным стуком капель. Даня резко позабылся.

***

Уход Руслана не на шутку напугал. Кашин весь день шлялся по квартире, обновляя чужой профиль в ВК, но ничего нового, «недавно» продолжало мозолить глаза и парень начинал грызть руки уже в районе локтя. Стыдно признаваться, но Даня всегда переживал, он переживал за друга, за мать, за всех вокруг, кроме себя. Но Рус всегда был чем-то особенным, частичкой с детства, приятным дополнением, необходимостью. Они комплект, не иначе, и потеря контакта, в следствии не очень удачной попытки соития, вызывала только глухое ощущение боли под ребрами. Голубые глаза долго разглядывали покрытие стола, оно постоянно казалось липким, сколько не протирай. Даниле хотелось спать, прилечь на руки, уткнуться носом в изгиб локтя и захрапеть, позабыв обо всем вокруг. Но не давали нервы и банальная усталость, все пиздопляски настолько вымотали, что голова уже прекращала что-либо отрицать, молча соглашаясь на всем. Кашина просто раздражала эта досада, ведь, очевидно, было что-то далеко глубже, чем просто сексуальное влечение к другу. Даже звучит как бред. Разве бывает «просто сексуальное влечение к другу»? Особенно, если этот друг единственный такой, которого и трогать хотелось и с которым внутренняя буря успокаивалась, на время, но все же. Может, что-то в алкоголь подмешали?

***

Следующий три дня пролетели незаметно. Ощущались они как самое настоящее предательство, прямо куча ножей в спину. Из-за, Боже, блять, стыда, Руслан солгал матери, что живот невероятно болит и он блевал не из-за похмелья, а из-за отравления. Хотя, вроде, это одно и то же, примерно. В ВК Тушенцов не заходил намеренно, лишь смотрел ютуб, лежа на кровати, да в потолок втыкал, порой подходя к окну, чтобы скурить сигарету, коих осталось совсем немножко. Стоило бы сходить. Улица встретила холодом, слякотью и темнотой посреди дня, дворы полупустые, лишь дети кричат. Воткнув наушники в уши, Рус направился в ближайшую табачку, где всем было глубоко похуй на возраст, лишь бы кошельки набить. Голову поднимать сил не было, все болело, хотелось лечь и не просыпаться больше. На лицо потихоньку начали падать крупные снежинки, которые сразу же таяли. Ничего дельного на ум не приходило и Руслан лишь наслаждался привычными видами старых панелек, освещенными желтым светом фонарей, да людской суетой, кучей машин, людей, которые все бежали и бежали куда-то, наверное, большинство из них стремилось домой, время же подходящее, и их же кто-то точно ждет. — Руслан? Тебя че не было? — Илья, схватив одноклассника за капюшон куртки, остановил того на месте, внимательно заглядывая в глаза. Тушенцов нахмурился и снял наушники. — да хуево было, ты один? — парень ощутил сухость и прилив паники, от возможности наткнуться взглядом на рыжую макушку, но, к счастью, Коряков был совершенно один. — да, с допов иду. Ты в табачку? Пошли вместе, — улыбнувшись, одноклассник пошел вперед, пиная крупные куски льда, — слушай, а у вас с Даней все нормально? Руслан сглотнул, он не отводил взгляда от чужих кроссовок. — в плане? — ну, потерял тебя, сказал, что ты в сеть не заходишь, весь нервный пиздец. Как обычно короче, только в десять раз хуже, — знакомая неоновая вывеска с надписью «арбуз» становилась все ближе и ближе, а молчание Руслана все дольше, он сжимал руки в карманах и ощущал на себе пронзительный взгляд Ильи, затянувшегося дудкой, — че прям посрались? — да нет, по хуйне. — шатен решил отмахнуться, чтобы не застревать в диалоге про Даню. От имени в мыслях коробило, какой диалог вообще может быть. Звоночек прошумел над головой и темненький мужчина выглянул изо угла, он быстренько подошел к кассе и оглядел юношей. — две пачки вишневого чапмана. — буркнул Тушенцов, вытягивая из кармана карту. — и кэмел желтый. Я перекину тебе, окей? — Илья положил руку на чужое плечо и тепло улыбнулся. Шатен кивнул. Колокольчик вновь звякнул над головой и пошуршав оберткой от сигарет, Руслан закурил, присаживаясь на корточки, прямо у магазина. Невтерпеж было. Коряков уселся рядышком, протяжно вздыхая. Какое-то время молчание и сигаретный дым витали в воздухе, мороз щипал за щеки, а машины бибикали, пока Илюха, шмыгнув носом, не продолжил: — да бля, может поговорите? Я влезать не особо хочу, но за Даню переживаю пиздец просто, я его таким не видел. Достав вторую сигарету из новой пачки, Руслан отвернулся в сторону, ощущая румянец на щеках. Блять, переживает, гандон. Мог бы и написать. — раз уж так переживает, то пусть первый и пишет, спросит-передай, что он сам все знает. — перекинуть вину проще, чем принять ответственность и Руслан этим благополучно воспользовался. — как скажешь. Сегодня на химии такой пиздец был, ты будто умеешь выбирать дни для прогула.

***

Данила ненавидел последние двое суток, он извелся, устал, постоянно смотрел в телефон и был агрессивнее обычного. То есть это нормально, просто взять и пропасть? За столько лет рыжий знал, что Руслану как нехуй делать не прийти, стоит им посраться и так всегда. Желание написать больно наступало на пятки, но гордость брала свое и Данила тихим злым шепотом материл чужую аватарку, где Руслан глаза закатывал, веки нижние оттягивая. Черт, блять. Красивый. Он был готов закрыть глаза абсолютно на все, лишь бы Рус написал, лишь бы все не было проебано. Но в то же время Кашину хотелось завалиться к другу и проехать кулаком по скуле, чтобы знал, чтобы прочувствовал. Прочувствовал что? Весь спектр пиздеца, навалившегося неожиданно. Это не гиперболизация, это реальность, суровая и тупая, как обычно. Данила щелкал зажигалкой, стоя на балконе, он понимал, что терпение на исходе, поэтому не удивился, когда собственная рука потянулась к телефону. Время позднее, третий день игнорирования слова в комнате стремительно подходил к своему логическому концу. Данила Кашин, 22:48: че так и будешь бегать? Руслан Тушенцов, 22:49: ты еблан? Данила Кашин, 22:49: справедливо можно прийти? Руслан Тушенцов, 22:49: — да Выбежав в коридор, Кашин схватил куртку и впопыхах напялил на себя вансы. Мать вышла из комнаты и уперевшись руками в боками, спросила: — куда собрался? Застегнув куртку, рыжий, подавив улыбку, ответил, прежде чем хлопнуть дверью: — к Руслану. Бежал Даня долго, поскальзываясь, оббегая незнакомых людей и ни на что не обращая внимания, все пролетало мимо, пустота. Он сам себе не мог объяснить, почему так бежал, почему так не терпелось увидеть, но ноги сами неслись через кучи снега и дворы, прямиком к знакомому подъезду, код от которого въелся в голову. Распахнув дверь, рыжий перелетая через каждые три ступеньки, оказался на нужном этаже и дернув ручку двери, понял, что та заперта. — ебать ты смешно бегаешь. — Руслан хрипло посмеялся, куря в приоткрытую форточку. В темноте его было плохо видно, но стоило подойти поближе и Даня смог разглядеть чужое вечно уставшее т недовольное лицо. В животе что-то перевернулось и ухнуло. — хуй соси, придурь, — рыжий наклонился за затяжкой и встретился с другом взглядом. Что-то точно переменилось, но непонятно что, — поговорим? И это, сигареткой не угостишь? — а тебе есть что сказать? — Тушенцов протянул сигарету, кутаясь в свитер и продолжая раскуривать сигу. Даня задумался. За окном проезжали машины, на улице мокро, сыро, но не холодно, наоборот, относительно тепло. Уличный свет красиво обрамлял лицо шатена. Реально, красивый. Кашин сглотнул. Прям пиздец. Нос тоненький, черты лица острые, губы пухлые и глаза огромные, глубокие, смотрели с вопросом и каким-то страхом. Чиркнуло колесико зажигалки. — честно, не особо, я за тебя переживал, привычка у тебя тупая, бегать, — нахмурившись, Руслан продолжал слушать, периодически прижимая фильтр сигареты к губам, — объяснишься? — бля, да че тебе объяснять надо? Сам все знаешь, голову мне не еби. — отвернувшись в смущении, шатен уже в сотый раз передумал, что разрешил прийти. Просто потому, что тогда бы Даня пришел без спросу. — сама загадка, на меня смотри, со мной же разговариваешь, — развернув легким движением чужое лицо, тем самым заставив посмотреть на себя, Данила пожалел. Руслан выглядел не доброжелательным, он нахмурив брови, выкинул окурок и стал смотреть. Долго, внимательно и что-то тщательно обдумывая, — ебать серьезный. — Дань, что ты предлагаешь делать? — парень выглядел расстроенным. В голове этот разговор выглядел иначе. — а что ты хочешь? — рыжий резко начал говорить тише, разглядывая лицо друга, тот, наконец, отвел взгляд. — мне стремно, — кусая губу, Руслан начал теребить рукав свитера, — я ничего не понимаю. — будто я понимаю, — разговор зашел в тупик. Молчание сопровождалось свистом ветра и Данила решил сделать шаг в сторону Руса, сокращая между ними расстояние, — но я не хочу терять общение с тобой. — я тоже, — совсем тихо ответил шатен, делая шаг вперед и опуская голову на чужое плечо, позволяя себя обнять. Даня всегда был теплым, — только сопли не разводи. — кто бы говорил. — оглаживая родную спину, Данила подзавис. — чай будешь?