Кто виноват, что делать?

«То ли Арс — полный идиот, то ли ему и правда похер» — размышлял Илья, стоя перед дождевиком Шпеца. Тот приспокойно висел себе всë на том же крючке со всë той же десятикратно пришитой петелькой. Колотов уже полностью оторвал еë вчера и сунул в карман вместе с дружеской запиской, но даже после этого не последовало абсолютно никакой реакции. Ни пары ласковых, ни ответного поднасрача, ничего. И вроде бы должно было уже стать скучно, но какой-то упëртый бес внутри Ильи подначивал его продолжать. «Нет, Арс не похож на обычного терпилу» — думал парень, протянув руку к многострадальному недоразумению в горошек. И тут же убедился в своей догадке. На этот раз к петельке была пришита записка: «кто тронет дождевик, тот пидор». Илья усмехнулся. Да, всë же Шпец был куда интереснее, чем пытался казаться. Чем-то он отличался от всех, над кем раньше потешался Колотов. «Ладно, сыграю разок по твоим правилам» — решил парень и убрал руку с дождевика. В конце урока физики классная руководительница вызвала к доске очередного именинника. Кажется, за прошлый месяц их было аж три или четыре штуки, считая самого Колотова. Сегодняшний мальчишка посмущался, поблагодарил за вымученные поздравления одноклассников, которых заставила говорить физичка, и раздал всем маленькие батончики сникерса, вместо «спасибо» слыша очередные неискренние «с днëм рождения». Илья сидел в самом конце второго ряда, наблюдая за всем этим формальным лицемерием. И улыбался. Улыбался с того, какой же хернëй являлась эта традиция. Всем было плевать, кто и сколько лет назад родился в этот день. Каждый до единого ждал от таких мероприятий одного: поскорее заполучить и сожрать свою конфету. Некоторые чуваки, считавшие себя друзьями именинника, даже выпрашивали у него добавки. Насколько жадными во своему существу являлись люди. «А ещё мне предъявляют, что я «плохой». Оглянулись бы вокруг, слепошары» — думал Колотов, уже по привычке остановив свой взгляд на парне с третьей парты соседнего ряда. Арсений шëпотом говорил что-то соседке, а после протянул ей свой батончик. Аня покачала головой и улыбнулась, делая акцент на брекетах. Шпец, кажется, удивился, но пожал плечами и убрал конфету в пенал. Тут прямо под нос Илье небрежно прилетел и его сникерс. Парень сухо поблагодарил за подачку, даже не посмотрев на именинника, на что получил такой же безэмоциональный ответ. Ещё бы Колотова любили такие забитыши, как этот. Да парню было и не надо. Конфета Илью не заинтересовала, а вот причина, по которой Арсений пытался всунуть свою Ане, — даже очень. Когда прозвенел звонок и Шпец подошëл с ней в руках к очередной девчонке из списка его «друзей», Колотов встал с места и словно невзначай решил пройти мимо них к выходу из кабинета. — …спасибо, но мне нельзя, — состроила брови домиком Алина. — У меня непереносимость лактозы, а она тут в шоколаде есть. Прости. — Да ладно, понимаю. Мне ведь тоже нельзя, поэтому и предлагаю. Хах, у тебя — лактоза, у меня — орехи, — улыбнулся девчонке Арсений. — Правда? Давай, брат, — и они закрепили «величайшее совпадение» братским хлопком. И чему тут можно было радоваться? Ограниченности в еде? Странные люди окружали Илью. У всех поголовно имелась непереносимость мозгов. Но их диалог дал немного полезной информации: походу, у Арсения была аллергия на орехи. «Это ещё может пригодиться в будущем» — отметил довольный Колотов и, «передумав выходить из кабинета», вернулся на своë место с другой стороны второго ряда. К следующей перемене конфета ещё была у Шпеца. Она лежала в открытом настежь пенале, откуда еë и взял Илья прямо на глазах у владельца. — Тебе же всë равно не нужно, я прав? — сказал Колотов, уже разрывая фантик. — М, спасибо, Арс, — откусил он сразу половину. — Ты такой добрый. — Да ладно тебе, на здоровье, Илюх, — поднял брови Шпец, смотря на Колотова доброжелательным взглядом и улыбаясь. «Хорошо играет, паршивец» — пронеслось в голове Ильи, и он засунул в рот остатки конфеты, медленно прожëвывая еë и играя в гляделки с Арсением. — Держи, сам выкинешь, — парень сунул пустой фантик обратно в пенал и направился к себе. И в этот раз ничего не получилось. Он непробиваем. Череда наискучнейших уроков в конце концов завершилась. Без желания вообще хоть что-то делать Илья заставил себя встать с пригретого местечка и доползти до раздевалки. К трëм ему нужно было заскочить домой, а в пятнадцать тридцать уже начать пахать, чтобы полвосьмого освободиться и…решить алгебру. План на день не обещал ничего особо приятного, а потому и делать ничего не хотелось. Учëба, работа, учëба. Он бы мог забить на алгебру, как забил на все остальные предметы, но парню нравилось считать. Математика в любом своëм проявлении являлась единственной отрадой в школе. Ну кроме столовки и приколов над какими-нибудь недалëкими из класса. Сегодня вот, например, геометрия была. По ней недавно начали векторы проходить, интересная, но немного непонятная тема. Все люди должны что-то любить. Илья любил цифры. Колотов зашëл в раздевалку, еле переставляя ноги. Не хотелось абсолютно ничего. Вот бы сесть сейчас на скамейку и просто сидеть. Парень так и сделал, выбрав самую дальнюю, у стенки, и привалился на неë плечом. Вокруг стоял незамолкающий галдëж. Как всем им хватало сил так много болтать? У Ильи бы рот отсох. Арсения найти в толпе оказалось несложно. Его светлая пышная башка на фоне кучи тëмных выделалась просто отлично. Он, кажется, искал свой теплолюбимый дождевичок среди чужих курток. О, нашëл. Вышел из рядов вешалок, внимательно оглядывая его на целостность. Если Колотову не изменяло зрения, парень обрадовался, не найдя следа чужих рук. «Теперь ещё подумает, что я сдался» — скривил губу Илья. Арсения не трогало ничего. Колотов ради него даже пожертвовал шпорой по истории. Не своей, но всë же. Подставил, заставил опозориться, испортил имущество. Раз шесть или семь. Придурку хоть бы что. Похер! Абсолютно! Чего Илье нужно было выдумать, чтобы хоть одна мышца на лице этого урода дрогнула? Ну ладно, не урода. Он был симпотным, только слепой не заметит: кроме густых светлых волос, иногда закручивавших крючками, парень обладал тонкими яркими губами, бровями, что были совсем немного темнее шевелюры, карими глазами, под одним из которых, ближе к уху, красовалась аккуратная родинка. Но вот Шпец скрылся за входной дверью в сопровождении ребят из класса и парочки из параллели. И со всеми то ему было о чëм поболтать. Илья тоже имел несколько друзей-одноклассников, но с ними обычно испытывал только скуку. Так, парнишки на время учëбы, после девятого общение накроется. Колотов закатив глаза на свои же мысли, встал со скамьи и поплëлся домой. Вот только торопиться ему всë же пришлось: в пустую потраченное время поджимало. До начала запланированного слота в доставке оставалось пятнадцать минут, а парень только-только заходил в квартиру. Илья бросил рюкзак в их с братом комнате и метнулся на кухню. Открыл холодильник, уже протянул руку, но не увидел на полке заготовленного с утра контейнера. — Где бутерброды? Я же просил не трогать мою еду! — повысил он тон, быстрым шагом дойдя до зала. — Не забывайся, здесь нет ничего твоего, — низким голосом ответила ему мать, сидя на диване и листая ленту с фотографиями кого-то из знакомых. — Я делал их для себя, а не для вас! — Для себя ты сейчас пойдëшь и заработаешь денег. А на них и купишь, чë тебе там хочется. Всë, что находится в этой квартире, тебе не пренадлежит. Шестнадцать недавно исполнилось, а мозг, как у пятилетней сестры. Вали давай. «Суки!» — пнул Илья шкаф, из которого собирался достать выданную ему термо-сумку. До начала работы оставалось минут семь, и приготовить что-то он уже точно не успевал. Есть хотелось ужасно. Придëтся покупать. Колотов работал курьером, развозя продукты из магазина заказчикам. В доставку брали с шестнадцати, а потому, как только парню они стукнули, он тут же подал заявку. Родаки обрадовались, что можно будет тратить на сына меньше денег, и согласились подписать необходимую бумажку. Вот только реальной зарплаты парня они не знали. Илья сказал, что за день ему платят около трëхсот рублей, хотя на самом деле иногда доходило даже до тысячи. Обвести вокруг пальца недалëких довольно просто. Но не все деньги он имел право забирать себе. Таскаться по улицам города, пускай даже одного района, пешком было долго. Чтобы упростить и ускорить доставку, Колотов одолжил у Давида его старый велик, за что должен был отдавать парню процент от своего недельного заработка. Но благодаря хоть какому-то транспорту за четыре часа получалось выполнить намного больше заказов, нежели если он носил продукты людям на своих двоих. Короче, даже в этом случае Илья оставался в неплохом плюсе. Собрав «корзину» заказов, Колотов уже шёл на кассу, но остановился возле витрины с готовой едой. Несколько видов шаурмы, онигири, блины с мясом — на всё это было слишком жалко денег. Но есть хотелось. Сендвичи стоили дешевле, вот только в упаковке лежал всего один, а его явно не хватит. Последний раз Илья ел в семь утра, сейчас часы уже пробили четыре. Временем на подумать парень не располагал: продукты нужно было ещё вовремя докатить до очередного ленивого диванника. В конце концов голод пересилил экономию, и Колотов взял макароны с котлетой с ценником в сто тридцать рублей, что примерно равнялось одному доставленному заказу. По адресу Илья доехал быстро. Прицепил велик к заборчику вокруг пристенной клумбы, поднялся на десятый этаж, сунул пакеты мужчине в домашних штанах с машинками, немного полюбезничал для приличия и вот сейчас решил выделить несколько минут на обед. Он скинул термо-сумку на подоконник между двумя последними этажами, достал из неё плошку с едой и сам сел рядом, отодвинув в сторону цветочный горшок. Колотов вынул из переднего кармана чёрных и единственных брюк мультираскладушку, вмещавшую в себя ложку, вилку и нож. Парень купил её на первые заработанные деньги как раз для таких случаев. Илья нажал на одну из трёх металлических кнопочек, заставляя ножик выскочить. Колотов застыл. Он медленно осмотрел лезвие, прислонил кончик к ладони и повертел им в одной точке. А в голове ни единой мысли. Абсолютная пустошь. На одом из нижних этажей дважды щёлкнул замок, после чего по всему подъезду разнеслось эхо открывшейся двери. Илья словно очнулся из оцепинения. Он разорвал ножом в несколько слоёв намотанный полителен, после чего им же порезал котлету на неровные куски. Парень вытер лезвие тряпочкой, достанной из второго кармана. Она, кажется, была рождена, чтобы стать носовым платком, но в итоге нашла своё применение немного в другом. Колотов усмехнулся, представляя, как вытерает с ножа не остатки котлеты, а кровь. После разделался с порцией за семь минут и снова взялся за работу. *** Прицепив велосипед к батарее под лестницей, Колотов поплëлся на четвертый этаж, еле переставляя ноги, но в этот раз от физической усталости. И какие мрази решили, что люди, живущие в пятиэтажках, могут обойтись без лифта? Посмотрел бы Илья, как они на гудящих ногах бегали бы по этим долбанным ступенькам. Ругаясь и дыша сквозь зубы, парень всë же дополз до двери квартиры. Закрыл глаза, желая, чтобы она исчезла к чëртовой матери, а перед ним оказалась…да хоть комната в общаге, вздохнул и снова открыл. Но в этом поганом мире чудес не существует, и парень всë также стоял напротив двери с потëртой ручкой и разбитым глазком. С бурлящим отвращением внутри Илья вошëл внутрь. Оба родителя сидели на кухне, расположенной сразу справа от входа. Отец поднял на сына глаза и равнодушно отвëл их сразу, как понял, кого это принесло почти в девять вечера. Мать не посчитала нужным повернуться. На диване в зале сидела Марина, наверняка, уже битый час пуча глаза в телевизор и поглощая всë подряд с детского канала. Кроме зала, по левой стене в квартире разполагались также ванна с туалетом и кладовка-гардероб. Илья зашëл в комнату и засунул термо-сумку обратно в шкаф, слишком громко хлопнув дверцей. — Опять работал? — без каких-либо «привет» и «добрый вечер» поинтересовался Сергей. — Как видишь, — хмуро ответил Илья. — А ты чë делал после школы? Хах, опять ботал? — передразнил он брата. — Ну, я, в отличие от некоторых, собираюсь в ближайшем будущем свалить и поступить в уник где-нибудь подальше отсюда. А для этого нужно у-чить-ся. Слышал такое? — Слышал, не практиковал, — начал он стягивать с себя уличную одежду. — Вот и я о чëм, Илюх. Если просрëшь эти три года и, как итог, не сдашь ЕГЭ, то будешь вынужден гнить здесь. Ты ведь знаешь. Я вот хочу смотаться сразу, как сдам этой весной. А значит должен быть уверен, что меня возьмут. — А я, блять, ничего не хочу, — процедил сквозь зубы Илья. — Эй, ты чë? Мы в одной лодке, если забыл. Но я почему-то такой херни не говорю, — нахмурился Сергей, приподнявшись на локтях с кровати, и прикрыл книгу. — Я тебя очень поздравляю. Удачи с экзаменами, кидала, — парень вышел из комнаты, направившись в ванную. Конечно, восемнадцатилетнему брату уже нечего было делать в этой залупе. Он заканчивал одиннадцатый класс и с лета собирался жить, а после и учиться в другом городе. Серëжа бросал Илью практически один на один с их так называемыми родителями — отродьями, которым никогда не были нужны дети. Но они их имели. Троих. Вот только пятилетняя Марина не сможет заменить Илье старшего брата — единственного человека, кому он был нужен. Единственного, кто любил его, пускай и не самой правильной любовью. Он никогда не знал еë сам, а потому любил, как умел. Ванная в их квартире совмещалась с туалетом, и Илье пришлось ждать под дверью, пока она освободиться, чтобы помыть руки. Когда он вернулся в комнату, Сергей всë также читал книгу, лëжа на своей кровати. Младший прошëл дальше, к окну, и сел за стол у правой стены, разложив на нëм учебник и тетрадку по алгебре. — Да ладно тебе, забей сегодня. Когда ты вообще меня слушал? — подал голос откуда-то сзади брат. — Я тебе про учëбу в общем сказал, не на ночь ведь глядя мозги пучить. — Я только алгебру, а после спать лягу, — быстро бросил Илья, уткнувшись в учебник. На несколько секунд в комнате повисла тишина. — Блять, Илюх, ну не глупи, а. Ты же понимаешь, что я не могу тут остаться. Согласись, ты бы тоже съебался, появить возможность. Ну? Я не хочу тебя кидать, но и ты не будь эгоистом: если не уеду, то скоро загнусь в этой же комнате. Илья никак не отреагировал. Он всë также пялился в учебник, но смотрел между строк. Уставшая голова варила уже не мысли, а пересоленную кашу. Парень швырнул на стол качавшуюся в пальцах ручку и повернулся на брата. — И чë мне по-твоему делать тут, когда ты приспокойно себе свалишь в светлое будущее? С Маринкой болтать? Она станет затыкать орущих предков? Она будет мотаться до аптеки, когда тридцать девять жахнет и ещё больше сдохнуть захочется? Она вместо меня встанет у плиты? — говорил Илья с широко раскрытыми глазами, как делал, если злился. — Илюш… — Серëжа не нашëлся с ответом и с сожалением смотрел на младшего брата. Он понимал, насколько сложнее тому станет после его отъезда. — Я голоден, пошли поедим, — как-то обречённо попросил младший, видимо, смиряясь с неизбежным. Старший молча отложил книгу на тумбочку рядом с кроватью, и они отправились на кухню. Родители к этому моменту уже поели, скидали грязную посуду в раковину и удалились, избавив комнату от своего присутствия. — Будешь бутеры или яичницу? — поинтересовался Сергей, открыв холодильник и пробежавшись глазами по имеющимся продуктам. — Бутеры. — На жаренном? — На жаренном. Пока Илья нарезал сыр и колбасу, Серëжа раскладывал кусочки хлеба по разогретой сковороде. Сливочное масло было поставленно на батарею размягчаться. Когда хлеб поджарился с обеих сторон, ребята собрали бутерброды. — Слушай, Иль, тебе бы найти себе кого-нибудь. Ну, до моего отъезда, — прохрустев откушенным куском, нарушил молчание Сергей. — Девушку типа? — не принял всерьëз слова брата Илья. — Да почему сразу девушку? — Чë парня, что ли? — ещё сильнее изумился и нахмурился младший. — Да блять, дослушай сначала. Я сейчас не только про любовь и романтику, а хотя бы про дружбу. Тебе нужен один нормальный друг, что б, если чë, он мог заменить тебе меня. — Это невозможно, — пробурчал Илья и запихнул в рот целый бутерброд. — Хах, ну да, я ахуенен, — усмехнулся Серëжа. — Но если серьёзно, то ни твой этот Дава, ни другие парни, кто они там… Никич, Стëпа…короче, ни один из них ради тебя под машину не прыгнет, — неожиданно заключил парень. — А ты будто прыгнешь. — Прыгну. Но если ты после этого оплатишь мои больничные счета. — Ну конечно, чего я ещё мог ожидать! Парни посмеялись. — Ну в общем, ты понял, да? Друг, подруга, парень, девушка — хоть кто-нибудь достойный. Тогда я буду спокоен за тебя, — Сергей положил ладонь на затылок брата и наклонил его голову, коснувшись своим лбом лба парня. — Зная тебя, Илюш, это будет сложно. Но ты обещай, что постараешься. Илья отвëл глаза и хмуро пробурчал: «ладно». Серëжа, удовлетворившись его ответом, похлопал брата по затылку и отстранился. Он отправил младшего заниматься алгеброй, раз уж тот еë так нежно любил, а сам принялся мыть посуду: родители почти никогда этим не занимались. На следующее утро парни встали, позавтракали и пошли на уроки вдвоëм. Предки особо не заморачивались и пихнули обоих в одну школу. Ту, которая находилась ближе всех к дому, конечно же. Учëба для всех классов начиналась одновременно, в восемь утра, так почему бы не попиздеть о жизни с адекватным человеком лишних семь минут пути? Парни уже ступили за забор школы, когда впереди показался Арсений, зашедший на территорию учебного заведения с другой стороны. Шпец тоже узнал Илью и активно замахал ему рукой. — Опачки, а это ещё что за мальчик? Я о нëм от тебя не слышал, — удивился Сергей, когда понял, что парнишка здоровался именно с его братом. — Да так, один странный тип из класса, — отмахнулся младший и показательно сунул руки в карманы ветровки. — Что бы я ему не делал, не прошибается. Больше недели уже кошмарю, а он всë лыбится и, вон, рукой мне машет. — Я думал, ты завязал с издëвками, — сухо проговорил Серëжа. — Ну, после того раза. Мне показалось, тебе хватило. После того раза, сука. Учился у них один урод в том году. Размазня, блять, ëбанная. И недели с Колотовым не выдержал, на третий день побежал мамочке жаловаться. Та скандал закатила, явилась к директору и потребовала разбирательств. А тëтка эта рыжая взяла и вызвала родителей Ильи вместе с ним самим в школу. За час милой беседы высказала всë о их сыне, что за восемь лет накопилось, и настоятельно порекомендовала поговорить с ним дома. Поговорить, ага, как же. Они еле до квартиры дотерпели, чтобы не на улице пиздец устраивать. А дома били тем, что под руку попадалось: ремень, скакалка Марины с этими уëбскими поняшками на рукоятках, которые потом на коже отпечатались. И как бы Илья не закрывался руками, по лицу всë равно прилетело пару раз. На запястья и предплечья вообще страшно смотреть было. И всë это дело сопровождалось орами о том, что ещё одна его такая выходка, и парня могут поставить на учëт, а к ним в квартиру прислать опеку или кого там отправляют проверить условия проживания детей в семьях. А тут и до лишения родительских прав недалеко было, ведь всë наружу тут же бы и всплыло. Всех троих в детдом забрали бы, а предкам это, видите ли, невыгодно. Страшно представить, чем бы всë закончилось, если не вовремя вернувшийся домой Серëжа, который подрался с родаками и затащил в комнату орущего на них в ответ Илью. Парень потом ещё долго сидел и крыл матами и того, и другую, пока брат поливал чуть ли не всего его перекисью. Ни слëз, ни мольбы, одна только ненависть. На эмоциях Илья схватился за канцелярский нож, но Сергей, даже не разбираясь, зачем тот ему понадобился, выхватил предполагаемое оружие из рук младшего. К нему нельзя было притронуться, чтобы не задеть свежую ссадину или синяк, но пришлось надавить на один такой, лишь бы парень разжал пальцы на рукояти. В таком состоянии Илья мог наделать ошибок. После случившегося он ещё неделю сидел дома, выжидая, когда с лица сойдут полосы, а заодно и оправляясь от шока. Парням быстро чиркнул в инете, что, мол, его на домашний арест посадили, и больше в сеть не заходил. Родителей игнорировал и с того случая стал называть отродьями. Брата поблагодарил, но и с ним лишнего общения избегал. По словам одноклассников, тот сопливый гандон отчислился из их школы на следующий же день после разбирательств. Видимо, испугался, что ему за ябидничество влетит. На его место и взяли в этом году новенького. Илью передëрнуло от внезапно вспыхнувших воспоминаний. — Не боись, этот не проболтаеться, — с каких-то шишей уверенно заявил он брату, скривя губы. — Ладно, как знаешь, — вздохнул Сергей. — Я тебе не мамочка, чтобы нотации читать. Просто будь аккуратнее, придурок. Я не Аркадий Паровозов и не смогу везде успевать. И помаши ты ему уже в ответ! У мальчика сейчас рука отвалится. Илья снова посмотрел в сторону Арсения. Тот всë так же продолжал трясти ладонью. Колотов младший широко улыбнулся ему и со всей приветливостью показал средний палец. Сергей прыснул в кулак и ударил брата по плечу. — Ты не исправим! Вчера Илья заработал восемьсот шестдесят рублей, и часть этих денег как раз пришла на карту за урок до столовой. Сегодня появилась возможность спокойно пообедать. Колотов не забыл и про Арсения, захватив вчера из магазина пакетик дешëвого арахиса, а утром, перед самым выходом, по-тихому воспользовавшись ручной кофемолкой матери, чтобы превратить их в порошок. «Всю полученную информацию нужно выгодно использовать. Вот и проверим, действительно ли у Арса аллергия. А если да, можно будет поржать с его опухшей рожи» — думал Илья, переминая в пальцах маленький пакетик с ореховой пылью. Вот только как незаметно подсыпать их в порцию да ещё и убедиться, что именно Шпец еë съест, оставалось вопросом. Колотов быстрее всех сдал листок с недописанной проверочной по биологии ради того, чтобы первым дойти до столовой и провернуть всë без лишних свидетелей. Вот только, оказавшись один на один с накрытым едой столом, он не смог ничего выдумать. Пришлось засунуть пакетик в карман с мультираскладушкой, оставив на потом. Спустя пару минут начали подтягиваться одноклассники. Один за другим они садились за стол с раставленными на нём тарелками. Ради такой халявы необходимо было каждую пятницу сдавать на обеды классухе, чего родители Ильи, конечно же, не делали. Деньги для них заменяли богов. Ëбанные жмоты. И Колотову приходилось стоять огромные очереди к окошку раздачи, иногда даже не успевая съесть купленное до начала урока. Хотя, многие ученики любили свободу выбора и были готовы ждать все двадцать минут, лишь бы купить что-то повкуснее выданного им школой. И находились те, кто нагло пролезал к окошку с другой стороны, нарушая очередь. Илья срать хотел на всех нарушителей и мораль. Он и сам часто пользовался этим трюком, когда пропускал завтрак, желая скорее свалить из дома, и к двенадцати часам умирал с голоду. Раз уж темка с орехами провалилась, нужно было придумать что-то другое. Купив себе налитушку с сыром, Колотов спустился в раздевалку, размышляя о дождевике Шпеца. Последние две недели по небу шатались тëмные тучи, но не каждый день они изливались на город. А если дождь и шëл, то редко представлял из себя что-то сильнее бесячей мороси. «Арс не помрëт, если пробежится до дома под таким разок. Да и не факт, что тучки-пиздю́чки сегодня вообще что-нибудь сооброзят» — ухмылялся Илья, запëхивая дождевик в свой полупустой рюкзак. Он хотел вручить его напуганному парню завтра, любезно поблагодарив за услугу. И в качестве «оплаты» сунуть пирожок с повидлом, куда собирался вмешать пару чайных ложек «орехов». Сегодня Колотов поторопился свалить побыстрее, чтобы Шпец не застукал его в школе сразу после «потери» дождевика. Не сложно было догадаться, чьих рук это дело. Парень быстрым шагом достиг дома за пять минут, и, когда уже вошëл в подъезд, серьёзно задумался, стоило ли ему красть. Потеряй он что-нибудь из купленных ему вещей, парня в прямом смысле прибили бы. Если Арсений жил в похожей семье, то Илья только что мог очень сильно ему поднасрать. Издëвки издëвками, но Колотов хорошо знал, что такое насилие и не пожелал бы подобного никому другому. А ведь если его догадки окажутся правдой, то к поискам потерянного дождевика могут подключиться и родители Шпеца, парень проболтается им о своëм обидчике, и тогда Илье останется только распрощаться с жизнью. Второй такой проступок ему врядли простят. Колотов застыл в проходе и напряжённо сглотнул. Серëжа говорил ему быть осторожнее, предупреждал. Не зря же Илья целый месяц приглядывался к новенькому, перед тем, как начать приставать к нему. Он узнавал всë о Толике, его жизни, характере, семье. А на Арсения накинулся так, с ходу, даже не удостоверившись в том, что это было безопасно для него самого. Шпец с самого начала показался парню странным. И какого-то чёрта эта самая странность заставила Колотова думать, якобы Шпец не станет стучать на него, чего бы тот не вытворял. За давно захлопнувшейся дверью пошёл дождь. И как назло именно сегодня он не еле-еле моросил, а прям конкретно хлестал по асфальту. Всё пропало. Илья пропал. Родители Арсения просто не смогут пропустить мимо глаз, что их сын вымок до нитки. И даже если они не окажутся тиранами, то банальное беспокойство за здоровье ребёнка заставит их прийти в школу с разборками. Не зная, чего или кого опасаясь в данный момент, Илья в два счёта взлетел по лестнице на четвёртый этаж. Он с замирающим сердцем отпер дверь, боясь, что родители каким-нибудь образом уже успели узнать о его проступке и теперь ждали, пока парень появится на пороге. Но, слава всем богам, дома никого не оказалось. Оба ирода сидели по работам, у Серёжи ещё шли уроки, а Маринка тусовалась в садике. Отдышавшись и разувшись, Илья прошёл в комнату. В одежде и с немытыми руками парень залез на свою кровать, что стояла в углу, по правую сторону от входа, и вжался в стену. За окном бушевал ливень. «Пиздец, пиздец, мне пиздец» — сквозь зубы шептал Колотов. Он совершил грубейшую ошибку, не удосужившись узнать хотя бы о семье своей новой «жертвы». «Хули я сначала делаю, а потом думаю, блять?» — задавал парень себе один и тот же вопрос каждый раз, когда с чем-нибудь серьёзно ложал. Сейчас стоило успокоиться, перестать накручивать раньше времени, но страх уже успел прошить иглой всё тело. А в понедельник эту самую иглу затолкают ему в глотку после очередного приглашения к директору. Желание развеять скуку обещало очень скоро превратится в нежелание жить. С каждой новой мыслью трести начинало сильнее. Живой насос качал кровь в бешенном темпе, из комнаты пропал весь воздух, а ёбанный ливень давил на уши. По телу разлилась невероятная слабость, словно до Ильи уже добрались, и теперь он питихоньку умирал. С такой-то жизнью панички не были чем-то удивительным или неожиданным. Колотову уже приходилось сталкиваться с ними несколько раз в прошлом. Илья закрыл ладонями лицо, чтобы ограничить доступ кислорода к мозгу и тем самым избежать головокружения. Шёпотом сосчитал до двадцати, сказал вслух, что видел, слышал и чувствовал. Темноту сомкнутых ладоней, шум дождя и тиканье часов, мягкую постель и холодный воздух, поступающий из открытого окна. В конце концов состояние парня нормализовалось, и он даже успел переодеться и прибраться до возвращения брата.