Кто виноват, что делать?

В четверг Арсений притащил с собой в школу суперклей. Парень нашёл полупустой тюбик в ящике с прибамбасами для рукоделия у себя дома. Для починки обуви он не то чтобы подходил, но бродить по городу и выискивать какой-то специальный состав настроения не было. Особенно, если учитывать, для кого всё это делалось. Илью Шпец нашёл в добром здравии. Парень уже не выглядел таким вялым, как вчера. Он рубился по сети в какую-то стрелялку с двумя парнями из своей компашки. Надо же, Колотов умеет нормально общаться с людьми! Но просто взять и подойти сейчас к нему будто бы не представлялось возможным. Если с одним Ильёй Арсений как-то справлялся, то подколы и шуточки его дружков точно подкосят хлипенькую самоуверенность парня. Шпец решил на время отложить свою задумку. Тупорылый страх. На месте Арсения Колотов без колебаний бы влез в любой его разговор, сказал и сделал, что нужно, а после со спокойной душой свалил к себе. Но Шпец так не мог. Парень был убеждён: что бы он ни говорил, ни делал, какие решения ни принимал, со стороны этих отшибленных всё выглядело бы до смешного нелепо, глупо, незначительно. Как и его жалкие ответки Илье, надуманно пафосные и громкие, на деле по-детски тупые, читаемые и упоротые. Как и попытки отгородиться от подлого, ядовитого языка сестры. Как и всё, чем он защищался от грубого мира и жестоких людей. Всё было столь невесомо, бессмысленно, незначительно. Легче и вовсе лишний раз не пересекаться с негативом, против которого Арсений не имел управы. Злых людей не законтрить. По крайней мере, Шпец этого не умел. Но пытался. На словах. Он никогда бы не пошёл дальше, не стал мстить, бить, драться, пакостить. В общем, делать всё то, что так ненавидел в плохих людях. Совесть позволяла им намного больше, чем могло позволить Арсению его доброе сердце. Он чувстовал, что прав, и не важно, кем бы его стали называть за подобный пацифизм. На всё в мире парень мог и был готов отвечать исключительно добром, пускай и приправленным парочкой нелестных словечек. В четверг удобного момента не представилось. Тюбик с клеем пришлось протаскать целый день безрезультатно. Шпец даже не вынимал его из рюкзака и в пятницу снова решил попытать удачу. Физкультура. В расписании на неделю она значилась в количестве аж трёх штук: пара - в среду, и один урок - в пятницу. В базовых настойках всех тренеров стояла функция требовать от учеников надевать в зал обувь с белой подошвой, чтобы не оставлять полосы на лакированном покрытии. Это правило как раз и заставляло Илью на время расставаться со своей обычной сменкой. Дабы не быть застуканным, а заодно и слинять с очередной игры в баскетбол, Арсений отпросился в туалет прямо посреди урока. Но вместо этого быстро юркнул в раздевалку, отыскал потрёпанные кроссы Колотова, коих выдавал отошедший носик, и наспех приделал его обратно. Держать, ожидая, пока клей схватиться, времени не было. И парень не придумал ничего лучше, как зажать кроссовок между стеной и скамейкой на оставшееся время урока. Довольный проделанной работой, Шпец выкинул наконец полностью истраченный тюбик в урну мужского туалета и неспеша проследовал обратно в физкультурный зал. Ничего не подозревающий Илья в это время как раз отобрал мячик у своего вечного спортивного соперника - Стёпы и, с какой-то особенной ловкостью обходя всех подряд, даже своих, добежал до кольца, но промазал. - А было бы красиво, - высказала мысли вслух стоящая рядом Светлана Павловна. - Ну что, закончил? - обратилась физручка уже непосредственно к Арсению. - Готов играть? - Не знаю. Я не особо умею, если честно, - а что он должен был ответить? "Нет"? После такого и "тройбан" за урок схлопотать было недолго. - А кто умеет? Здесь никто не умеет, все играют, как получается. Мы на уроке, а не на Олимпийских играх. Иди, у оранжевых как раз не хватает сокомандника, а все, кто сейчас сидят, уже играли. Делать было нечего: попался на глаза - иди работай. Арсений с большой неохотой и даже брезгливость нацепил на себя кислотно-оранжевую спортивную майку, наверняка успевшую впитать в себя пот далеко не одного человека, и тихо вступил в уже начавшуюся игру. Первое время Шпец держался на поле осторожно. Ребята, кто играл получше и был посмелее, рьяно кидались на мяч и друг друга в попытках его отобрать. Влезание в это месиво гарантировало оставить на память парочку синяков. И Арсений, желая избежать любых последствий, аккуратно жался по краям зала, изредка перехватывая мяч и тут же от него избавляясь. Распалëнный и ушедший в гонку с головой Илья не сразу заметил вступившего в игру Шпеца. Но в какой-то момент эти двое оказались лицом к лицу в одном из углов кипящего движением поля. Колотов, только успевший в который раз завладеть мячом, быстро ухмыльнулся и неожиданно бросил его прямо Арсению. Вот только тот пролетел выше, чем Шпец смог достать даже с вытянутыми руками. Жест оказался ловушкой. Мячик за спиной Арсения поймал сокомандник Ильи, что становилось понятно по отсутствию на нëм ядрëного цвета безрукавки с номером. Шпец проследил взглядом траекторию его полëта, а когда снова повернулся к Колотову, парня и след простыл. Ловкий и быстроногий Илья тут же вернул себе заветный мяч и с заметной резкостью в движениях помчал к кольцу. Арсений только сейчас допëр, что его обвели. Проверни подобную штуку кто-нибудь другой, Шпец бы только безучастно вернулся обратно к стенке, куда-нибудь в уголок, и тут же забил, но Колотову захотелось отомстить. В плане игры, конечно же. Насилие - это не про Арсения, а вот в рамках баскетбола он обладал свободой действий. Парень неожиданно ринулся в погоню за уже практически достигшим цели парнем, особо не разбирая ребят вокруг. Но мяч успел перехватить кто-то из оранжевых и повëл его к противоположному кольцу. Так они и метались всей гурьбой по полю то в одну, то в другую сторону. И когда мяч в очередной раз оказался у Илюхи, изрядно набегавшийся Арсений приложил свои, кажется, последние силы, возникнув перед парнем в считанные секунды. Шпец подпрыгнул настолько высоко, насколько хватило его ног, и уже на этот раз сумел коснуться мяча кончиком среднего пальца, меняя его направление и отводя от кольца. Арсений спас команду от очередного гола, сохранив ничью. Несколько ребят крикнули ему слова уважения и благодарности, а после тут же умчались и дальше гонять мяч по полю. Шпец с Колотовым так и остались на месте, стоя лицом к лицу и пытаясь отдышаться. Они оба улыбались, смотря друг другу в глаза и словно негласно признавая чужие заслуги. В эти несколько секунд в воздухе промелькнуло нечто неуловимое. Будто парни только что заключили пари, спор, сделку. Каждый преследовал свои цели, о которых помалкивал. Но очевидным оставалось одно: они были заинтересованы друг в друге. Урок пролетел незаметно. Арсений носился по залу, опекая Илью, с таким усердием, словно ждал физкультуры больше выходных, а баскетбол любил всей душой. На деле же парень чувствовал сильнейшую необходимость отобрать у Колотова мяч, преградить дорогу, помешать. Не дать его команде победить. И всë только потому, что это был Илья. Ради любого другого Арсений париться точно не стал бы: пускай выигрывает, ему то что? Но победа Колотова обещала стать личным поражением для Шпеца. Илья в свою очередь быстро заметил: парень гоняется исключительно за ним, полностью игронируя мяч, если он находится у любого другого человека на поле. Это удивляло: разве после всего пережитого Арс не должен был его всячески избегать? Но подумать об этом времени не оставалось. Урок заканчивался совсем скоро, а на простеньком школьном табло до сих пор горело "два-два". Всем хотелось победить, из-за чего бой за мяч с каждой минутой становился всё ожесточённее. И вот оранжевых зажали у их же кольца. Ребята практически кидались друг на друга, подгоняемые кончающимся временем. Незаметный а потасовке Арсений изловчился и заполучил мяч. Он собирался перебросить его через толпу врагов кому-нибудь из своих. Шпец поднял руки, готовясь к прыжку. Но Илья, у которого парень в последний момент и скомуниздил мячик, рывком вышиб его из рук Арсения, вмазав тому по плечу. Своими длинными пальчищами Колотов невзначай чиркнул по шее Шпеца, сорвав с неë державшийся на честном слове пластырь. Мяч отлетел в сторону, тут же был подхвачем кем-то из оранжевых и унесëн прочь. Арсений завис на месте, разминая плечо, а Илья поражался своей удачливости: словно сама судьба, в которую он никогда не верил, заставляла его пакостить этому белобрысому. Колотов приклеил нечаянно оказавшийся в его руках пластырь на указательный палец и помахал им перед лицом застопорившегося парня. Шпец пригляделся и, когда понял, что ему пытаются показать, быстро ощупал шею, а после осмотрел ладони. Он усмехнулся, покачал головой и посмотрел на часы, встроенные в электронное табло. До конца урока не оставалось даже минуты, и вот-вот должен был прозвенеть звонок. Арсений сунул руки в карманы штанов и продолжил стоять на месте, ожидая. Илья, также не видевший смысла рыпаться в последние секунды, завис рядом, наблюдая, как команда ничего не может без него сделать. Свисток физручки известил о начале перемены. Сидевшие вдоль стен ребята повскакивали со скамеек и рванули к раздевалкам. Взмыленные и раздосадованные ничьëй игроки с кислыми лицами поплелись вслед за ними. Колотов прошëл мимо Шпеца, находу прилепив криво расправленный пластырь парню на щëку. Видать, срывать его и правда не входило в планы Ильи. - А ты играть не хотел! - то ли похвалила, то ли упрекнула Шпеца Светлана Павловна, когда парень возвращал ей кислотное недоразумение. - Вон как бегал хорошо. Я вам с Колотовым и Михаевым по две пятëрки сегодня поставлю. Молодцы. А теперь иди переодеваться, а то ещё опоздаешь. У них в школе работало три физручки, и их классу досталась самая добрая. Светлана Павловна никогда не ставила двоек за забытую форму и без проблем входила в положение учеников. Именно благодаря этому качеству она не стала трогать Илью в среду, когда Арсений сообщил ей, что парень плохо себя чувствует. На еë уроках ребята получали пятëрки не за умения, а за старания, пускай даже держали в руках мяч или скакалку первый раз в своей жизни. За благосклонность учительницу любило подавляющее большинство еë воспитанников. Шпец шëл до раздевалки, исполненный новым для себя чувством. На этом уроке он впервые ощутил истинный дух борьбы. Парень много раз выходил на поле благодаря пинку Светланы Павловны, но никогда ещё не играл...так. По-настоящему. Пускай Арсения больше интересовала не своя победа, а поражение Колотова, но по своей сути это было одно и то же. Сегодняшная физкультура запомнится парню на всю жизнь как первый опыт погружения в командную игру. Пускай и закончили они ничьëй. Вот только из-за этой самой игры Шпец совершенно забыл о необходимости раньше всех проникнуть в раздевалку и вернуть всë на места. Он бы мог обогнать Илью, но дурацкая спортивная майка заставила его задержаться. И когда Арсений ступил за порог маленькой душной комнатки, тут же бросил глаза в дальний угол. Колотов сидел на своëм обычном месте. Он успел переодеть только низ и сейчас шнуровал кроссовок. Второй лежал рядом, а, значит, уже был вытащен из щели. Шпецу внезапно ужасно стала интересна реакция Ильи, когда тот догадается, чьих это рук дело. Долго ждать не пришлось. Как только оба парня покинули раздевалку, оказавшись вне поля зрения одноклассников, Колотов притормозил, проходя мимо Арсения: - Что, шпиц, подлизываешься? Скоро начнëшь тапочки хозяину приносить? - в самое ухо парня без зазрения совести проговорил Илья. - Я всего лишь добрый человек, - искренне ответил Шпец. - Слыхал о таких? Из-за неподдельной простоты и какой-то даже нежности в голосе Арсения, Колотов стушевался. Ещë и эта фразочка в конце: ну слово в слово, как у брата. Вместо продолжения стëба совершенно неожиданно для себя Илья выдал: - Открой глаза, мальчик: добрых людей не бывает. Если человек добр, значит, этому ебелю что-то от тебя нужно. Простая истина, но, видимо, не всем дана, - и он мельком окинул Шпеца глазами. И в эту же секунду Илью окатило действительно редкое для него чувство. Стыд. Стыд перед братом, которого он только что нагло оклеветал. Сергей был добр к нему с рождения и до сих пор оставался самым близким человеком на всей грëбанной планете. - Хотя, - Колотов поднял глаза к потолку и скосил губу, насерьëзке размышляя, стоит ли продолжать мысль. В Илье горело неподдельное желание оправдать брата, недостойного таких грубых слов. Но подходил ли Арсений для подобных откровений? - Не, забей. Люди - твари и точка, - последняя фраза предполагала местоимение "все", но в этот раз язык не повернулся. И Колотов ушëл. В пятницу он больше не тронул Шпеца и не сказал ему ни слова. *** Тем же вечером семья Арсения пошла на день рождения бабушки по маминой линии. Они вполне душевно посидели, не считая спора о том, куда парню следует поступать (и слушать его самого особо никто не спешил), а также обсуждения и раздачи характеристик всем соседям, коллегам тëти, давно забытым и неожиданно промелькнувшим в жизни старым знакомым. Дедушка уломал родню на очередную общую фотографию, которые каждый год щëлкались на абсолютно каждом празднике и мало чем отличались друг от друга. Если только рассадкой гостей. После шли подарки. В качестве призента любимой бабушке Арсений собственноручно испëк шоколадный рулет по самому залайканному рецепту из интернета. Рейтинг не подвëл, ведь десерт и правда оказался что надо: нежный бисквит, с ароматом и отчëтливым вкусом сливочно-шоколадной прослойки. Сверху он был посыпан тёртым шоколадом. Довольные гости заказали у парня точно такой же рулет и на все будующие праздники. Когда и еда, и поздравления подошли к концу, взрослые открыли бутылку красного вина. Лиза, являвшаяся бабе Нюре лишь формальной родственницей, засела в телефон ещё перед чаепитием и жевала угощения, уткнувшись в экран. В качестве подарка сестра ещё неделю назад связала имениннице чехол на литровую банку, обвязала горлышко бантом из ленточки и обклеила со всех сторон полубусинами. Получилось вполне достойно, а бабушка пообещала ставить в импровизированную вазочку цветы. Сделала Лиза подарок от чистого сердца или по наставлению мамы, Арсений не знал. Да и не хотел, если честно, боясь ещё сильнее разочароваться в сестре. Бабушка ведь еë по-настоящему любила, как родную внучку. Посидев и погрев уши за семейным столом, парень узнал много чего нового и не всегда приятного о своих дальних родственниках и недавно принятых указах правительства. Весëлые взрослые несколько раз предлагали ему полрюмочки винца, но Арсений всегда отказывался. Когда стрелки часов начали круг к одиннадцати, а все сидящие за столом давно уже наелись и напились, решено было прощаться. Лиза ушла домой ещё часом ранее, отговорившись тем, что обещала что-то отправить подруге. Хотя, кто знает, может, она и не врала. Арсений уже успел одеться и стоял теперь парился в ожидании родителей. Бабушка рассовывала остатки еды по контейнерам и отдавала отцу, а мама разговорилась с тëтей. Обе сестры поддерживали хорошие отношения, но редко виделись, из-за чего у каждой накапливалось довольно много тем для обсуждения, и при встрече они готовы были болтать без остановки. Когда от жары и духоты начала кружиться голова, Арсений, попрощавшись и напоследок ещё раз поздравив бабушку, вышел во двор. До дома было всего пятнадцать минут пути прогулочным шагом, но комендантский час вынуждал дожидаться взрослых. От нечего делать Шпец прошëл вглубь детской площадки. Он медленно обогнул сорванную качель и наклонившуюся на бок карусельку. Песочницу дети тоже жалеть не стали: она стояла посередине площадки практически без песка и с оторванной доской. Очередной унылый дворик. Внизу смотреть было больше не на что. Арсений задрал голову вверх и тут же замер. Тихая октябрьская ночь неожиданно оказалась совершенно безоблачной. Тëмное-тëмное небо украшали мириады звëзд. Маленькие, большие, тусклые, яркие - совершенно разные, они завораживающе рассыпались по всему небосводу. И осознание того, что где-то там, далеко-далеко, в нескольких десятках, сотнях, тысячах, может даже, миллионах парсек вполне возможно существует жизнь, подобная им, заставляло сердце наполняться воодушевлением и каким-то высоким, но не поддающимся описанию чувством. И живëт сейчас кто-то на такой же планетке, как они, и вращается эта планетка вокруг такой же звезды, как у них, и смотрит сейчас человек ли или кто-нибудь другой в эту самую бездну, подобно Арсению, и думает о том же, о чëм и он. И в этих размышлениях растворялась, превращаясь в ничто, вся привычная людям Земли бытовуха. И сам Арсений превращался в ничто, по сравнению с размерами и величием Вселенной. И ничего он и его жизнь, его потуги и радости не значили в контексте мира, в котором он жил. Космос всегда увлекал Шпеца, волновал, заставлял о многом задуматься. Но всякий раз парень опускал глаза с печалью. Ведь, взглянув в чернеющую безграничную даль, Арсений лишь в очередной раз убеждался, насколько незначителен он и всë, что он делал, всë, чем он жил. Единственным плюсом являлось чувство, задерживающееся с ним на совсем не продолжительное время. Чувство, что, по сравнению со всем великолепием мира, не значимы были не только его радости, но и все заморочки, а, значит, их можно отпустить. Но стоило ночи смениться днëм, как отступившие переживания возвращались. За спиной послышалась короткая мелодия домофона. Родители, нагруженные сумками, кажется, даже в большем количестве, чем принесли, мило ворковали о чëм-то своëм родительском. Их новоявленный багаж объяснялся до банального просто: тëтя снова отдала что-то из своих вещей Лизке, а бабушка послала им с собой несколько контейнеров с не доеденной этим вечером едой. Отец позвал сына, вручил пару сумок из маминых рук, и они втроëм пошли домой по притихшему и угомонившемуся к ночи городу. И в этом редком умиротворении, пока мама с папой говорили о своëм, Арсений вспомнил Илью. Его слова отвращения в сторону людей, гневливая интонация, скривившееся лицо и секундное сомнение. Именно оно-то и привлекло Шпеца, заронило надежду. Арсений и сам любил не всех из своего окружения. Парень даже побаивался некоторых, кто казался ему плохишами и злыднями. Но за несколько лет сначала осторожного, а после широкого и объëмного общения, а также сторонних наблюдений Шпец с полной уверенностью мог заявить, что остались ещё на свете поистине добрые и искренние люди. Такие, при взаимодействии с которыми не будешь сомневаться в правдивости их слов и чистоте намерений. Видимо, Колотову ещё не посчастливилось завести общение с подобными. Но вот его "хотя" говорило об обратном. Возможно, кто-то когда-то всë же сумел разбить стену ненависти перед глазами этого скептика. И Арсений правда постарается стать следующим таким человеком. *** Выходные прошли своим обыкновением - за уроками и ютубом. В понедельник после третьего вся параллель направилась в театр. Постановка не приурачивалась к какому-либо празднику, как это всегда бывало, и не несла в себе пропагандистских идей чего-либо. Просто развлечение с несколькими интерактивами для зрителей. Танцы, громкая музыка, мигающий свет и цвет. Эффектное зрелище. Ещё и синхронность выступающих. И Арсений мог бы в полной мере насладиться всем этим, если не пинки, периодически сотресающие его кресло. Не сложно было догадаться, что за ненормальный с шилом в заднице уселся позади него. - Те не надоело? - обернулся Шпец с ленивым вопросом, когда очередная солистка закончила свою песню, и в зале стало возможным хоть что-то услышать. - Не-а, - налегке кинул Илья, продолжая пинать несчастное кресло. - А ножка не устала? - с фальшивой кривой лаской продолжил намекать Арсений. Нельзя было скатиться в упрашивания, но пинки уже начинали раздражать. Засранец помахал головой: - Смотри шоу, денежки ведь заплатил. И мне не мешай, - парень показательно перевëл внимание на сцену. - "Денежками" ты Пушкинскую карту называешь? Если ЭТО для тебя денежки, то сходи и купи на них новую обувь. Раздолбëшь сейчас носок - я больше заклеивать не буду, - и Арсений отвернулся к себе, надеясь, что Колотов не захочет быть опозоренным перед друзьями. Ведь если он продолжит, Шпец произнесёт ту же фразу уже на всеуслышание. На удивление, в этот раз слова подействовали. Парень получил ещё один втык в кресло, посильнее предыдущих, но он оказался последним. Наконец-то наступили покой и комфорт. Досмотрев выступление и задумавшись над тем, не добавить ли себе в плейлист кое-какую понравившуюся песню, Шпец поднялся с места и вслед за гурьбой возвращающихся зрителей направился к выходу. Но вдруг запнулся и влетел в кого-то впереди. - Извините! - быстро бросил он и обернулся. Ступеньки в зале имелись, но они были настолько длинными, что каждую спокойно можно принять за кусочек обычного пола. И вот как раз на этом островке Шпец зацепился за что-то ногами. А точнее, за кого-то. Давид. Чëрт. Он и Стëпа хихикали над их перепалкой с Ильëй и пинками, а теперь и вовсе просекли, что над Арсением разрешено стебаться. Только людей со стороны не хватало. Ну уж нет, им доказывать что-либо совсем не хотелось. Если в поведении Колотова ещё поглядывались лучики адекватности, то вот эти двое были уже рождены отбитыми. Одним словом, противные создания. Это была Лизкина фраза, и парня передëрнуло от осознания, что он использовал еë автоматически. Людская текучка не дала и двух секунд, чтобы сказать хоть слово Болткову. Шпец лишь успел скользнуть глазами по ржущей морде Давида, и парню ужасно захотелось сейчас же отдавить тому ногу. Стоило ожидать, что с этого дня Арсению не дадут прохода. Так и оказалось. На следующий день страницы с домашкой по алгебре Шпец обнаружил изрисованными непристойными картинками. Пришлось соврать учительнице, что он забыл тетрадку дома и получить "минус балл" на слудующем уроке, принеся полностью переписанную с нуля работу. "Уёбок. Нет, теперь уже уёбки. И вот хер знает, кто из них это сделал. Мне теперь что, рюкзак везде с собой таскать придётся? Даже в туалет? Ненавижу их" - Арсений сердито и небрежно выводил цифры на вырванном из химии листе, дабы поддерживать свою байку с забытой тетрадкой. - Да ладно тебе, - заметила Аня негативный настрой соседа. - Послезавтра принесёшь. Не поставит она тебе двойку. - Да я не из-за этого. - А из-за чего же? - вопрос дувушки только сильнее разозлил Шпеца. Из них двоих именно ОНА сидела в классе, ОНА должна была всё видеть. Только если Аня не заодно с ними. Хотя, врядли: девушка казалась добрым и неспособным на пакости человеком, пускай Арсений и начал общаться с Марцеловой только в этом учебном году, когда классуха рассадила всех по собственному усмотрению. У парня так и чесался язык огрызнуться, выдать что-то типа "да какая тебе разница" или "а сама типа не видела", но в тоже время хотелось хоть кому-то пожаловаться и высказать раздражение. Шпец ещё перед первым сентября сказал себе, что этот год должен стать для него переломным. Слишком долго он прожил в загонах, стеснении и собственной никчëмности. И начало учëбы стало отличным поводом попробовать измениться, ведь привыкшие к неприметному парню одноклассники спокойно могли бы переложить вину за все перемены на лето - в течение его трëх месяцев многие меняются. И пускай Лизку никогда не волновали проблемы брата, может, кто-нибудь другой окажется неравнодушен к нему. Стоило попробовать: - Несколько наших придурков разрисовали мне тетрадь, - и Арсений раскрыл еë на нужной странице, демонстрируя спешно выведенные каракули. - Теперь придëтся переделывать. - Ты же Маргарите Анатольевне сказал, что забыл дз. - Сказал, а иначе как? Я должен был ей эту красоту показать? - Ну да, логично. И кто это сделал? - Мне самому было бы интересно узнать. Но догадки имеются. - "Дурное общество"? - предположила девушка. Когда-то давно Илью с парнями так обозвала учительница литературы, выцепив прозвище из какого-то школьного произведения. И оно за ними закрепилось. - Именно. Сто пудов Колотов подначил. - Неимëтся, видимо, - Аня разделила раздражение Арсения. - Мало в том году разборок с Жорой было. - Не-е-е, ты не сравнивай. В отличие от восьмого класса, Илья сейчас - лапочка. Кто-то говорил, что издëвки над Жориком только начались, а его уже успели стукануть пару раз. А сейчас они вон, только писюны и могут рисовать. - А я такого не слышала. Вот же! Их бы самих стукануть, и не пару! - гневно прошептала Марцелова. От еë слов Шпеца передëрнуло. - Да ладно уж, давно было, - попытался парень остудить пыл соседки. - Сейчас Колотов поадекватнее стал. Да и в восьмом после вскрытия правды его на домашний арест посадили. Этого хватило, чтобы успокоился. - Хватило, но не до конца. Таким же придурком и остался. Его бы кто поколотил хорошенько! - Ну-ну, не перегибай! - в конец обомлел Арсений. Какие жестокие вещи могут всердцах выдать люди. - А я по фактам говорю. По-твоему, он может других бить, а его самого никому нельзя? Такого убогого только насилие и исправит! - она ударила кулаком по столу, из-за чего грифель карандаша, зажатого в ладони, с глухим треском переломился. Шпец ничего не смог ответить Ане. Столько вариантов продолжения диалога крутилось в голове, но парень был слишком потрясëн, чтобы открыть рот. Именно так и ощущалось разочарование. А ведь Арсений всегда считал, что девушки по своей природе куда мягче парней. Но на деле всë это оказалось лишь предрассудком. И Лиза отныне лишалась статуса исключения из правила. Но всë же кое-что их диалог с Аней принëс. Как бы сильно не хотелось соглашаться с еë словами, но человека, вроде Колотова, самый обычный домашний арест изменить и правда не мог. Что-то иное, более весомое, заставило жестокого и буйного восьмиклассника затихнуть на целый год. Все идеи, приходившие в голову по этому поводу, были донельзя мрачными. Всего неделя отсутствия, а человек вернулся другим. Это вам не три месяца лета. Жаль только в то время Колотов совсем не интересовал Арсения. Успокоился, ну и славно. Сейчас же Шпец с чутким вниманием понаблюдал бы за поведением "того Ильи", только вернувшегося с ареста. Парень был почти уверен в намеренном сокрытии всей правды и для составления общей картинки человека желал узнать все детали.