Замена

      — Я сожалею вашей утрате, не каждый может найти в себе силы справиться с чем-то подобным.       —…       В ответ на свои слова Шэнь Цинцю получил только напряжённый взгляд. Мысленно покачав головой, он продолжил говорить:       — Вам, действительно, не стоит больше переживать. Цанцюн не отказывает в помощи пострадавшим.       — Верно…       Голос юноши слышался глухим даже хриплым, выдавая очевидную усталость и опустошённость после выброса живительного адреналина, разительно отличаясь от разносившегося по округе ровного и звучного тембра Шэнь Цинцю. Они находились в лагере одни. Вечер сгущал краски, холодный ветер покачивал ветви деревьев. Распалённый костёр отбрасывал тени на их лица.       После столь неприятного столкновения молодой заклинатель был на удивление сговорчив. И видя его жалкое состояние Шэнь Цинцю повел несчастного в лагерь, уведомив учеников об своем уходе. И отправив тех кто охранял место привала к остальным помочь.       Изначально ученики отнеслись к чужаку настороженно, руки все как один сложили на ножнах, но едва ли хоть у кого-то нашлось смелости перечить учителю. Хотя Шэнь Цинцю ещё долго чувствовал взгляды провожающие его вслед.       Казалось запах гари въелся в кожу.       Шэнь Цинцю помог юноше наложить бандаж на травмированное запястье, испытывая немного стыда. В конце концов в этом была и доля его вины. Получилось малость криво, но в данной обстановке лучше чем ничего.       Шэнь Цинцю продолжил скудную беседу со своим молчаливым собеседником:       — Я понимаю ваше состояние, поэтому надеюсь вас не расстроят мои слова. Но вы единственный свидетель произошедшего, так что мне придется провести допрос, — Шэнь Цинцю старался говорить максимально доходчиво, подбирая слова и принимая официальный тон. Парень, сидящий напротив него, ничем не отличался от пороховой бочки.       В ответ последовал лишь короткий кивок.       — Для начала, как вас зовут?       — Е Чэнь… — на секунду замешкавшись, он произнес вполголоса. — Можете не обращаться ко мне так формально, я наверняка сильно младше вас. Это странно слышать…       — Приму к сведенью, как ты оказался в Цинсяо? За местного честно говоря тебя принять сложно…       — Эм… Я родился здесь, но в детстве меня приметил странствующий заклинатель и я стал его учеником. Поэтому деревенским назвать меня непросто, я давно не появлялся в этих местах…       Е Чэнь сглотнул, казалось в его горле встал ком.       — Мы с наставником долго путешествовали, и я научился сражаться,— вздох немного сбил его речь. — Но мой мастер недавно скончался… Нет он погиб, несправедливо погиб. И я не смог понести возмездие за его смерть, как бы не хотел.       Тихо удивляясь внезапной откровенностью, Шэнь Цинцю дипломатично молчал, позволяя несчастному просто выговориться. Едва ли слова утешения могут для него что-то да значить.       — Поэтому я, наконец, решил вернуться домой, но в итоге меня встретил лишь запах дыма…       Взгляд Е Чэня потерял фокус, голос сорвался. Попытка вспомнить случившийся ад вызвала истерику у и так нестабильного рассудка.       — Всё просто… горело.       Молодой заклинатель перестал обращать внимание на Шэнь Цинцю погрузившись с головой в собственное горе. Здоровая рука впилась пальцами в колено до крови. Взор налился кровью.       — Эти сукины выблядки рубили… убивали мужчин, женщин и резали детей. Им было совершенно плевать кто перед ними, они… это были демоны…       Юноша задыхался от ненавести.       — Я… я перерезал глотку каждому ублюдку, которого смог найти. Каждому чёртову демону. И если я когда-нибудь найду тех, кто сбежал, я… не буду колебаться. Никогда не забуду, никогда не оставлю эт…       — Достаточно, — Шэнь Цинцю грубо оборвал чужие слова. Взгляд мужчины наполнился сталью.       Е Чэнь был не в себе.       Тяжелое осознание с удивительной лёгкостью отпустилось на заклинателя. Если говорить честно, Шэнь Цинцю действительно слишком многое ожидал от человека совсем недавно пережившего катастрофу перевернувшею его жизнь. Было для столь юного разума действительно разрушительно. Хоть и его слова могли показаться жестокими, позволить мальчишке погрузиться в пучину собственного отчаяния ещё глубже было просто недопустимо.       — Я вряд ли смогу до конца понять глубину твоего горя, но сейчас нет смысла себя изводить. Тебе нужно успокоиться, прошу…       Казалось придя в себя Е Чэнь вздрогнул всем телом стушевавшись под чужим вниманием. Стыд окрасил его лицо. Обличить собственную слабость даже близкому человеку было для него сумасшествием, что уж говорить о незнакомце. Он понимал что хотел сказать ему собеседник, но что-то сделать с собой юноша не мог. Последние силы покинули его бренное тело и измученный разум.       Е Чэнь тихо вздохнул пытаясь взять себя в руки, но надолго его не хватило. Голос разума всегда был бессилен перед эмоциями. В попытке отвлечься, он перевел свой взгляд на костер перед собой, тёмная радужка отражала лишь трепет обжигающего пламени. И Шэнь Цинцю мог поклясться что отблеска костра в этих глазах не было и в помине. Ненависть сжигала того изнутри.       От подобной картины, усталый вздох сорвался с губ Шэнь Цинцю.       — Ладно… хватит на сегодня разговоров, тебе необходим отдых.       — Простите, но я сомневаюсь что сегодня смогу сомкнуть глаз, — как-то потерянно ответил Е Чэнь, сосредоточившись на огне. Вероятно потеряв себя в воспоминаниях.       — Не волнуйся об этом, — почти ласково ответил Шэнь Цинцю, словно стараясь успокоить напуганного зверька, не спугнуть своим приближением.       — Я действительно…       Точный удар ребром ладони по шее юноши, оглушив вынудил голос его оборваться на полуслове. Е Чэнь безвольно осел на землю потеряв сознание. Шэнь Цинцю подхватив того под мышки поволок несчастного в сторону палаток. Мальчишке в самом деле необходим отдых. Выбрав наугад, он запихнул его в очевидно чужое место ночлега. Накрыв молодого человека тем, что попалось под руку. Заклинатель спокойно ретировался с чувством выполненного долга.       Потом он скажет мне спасибо за это, — вполне справедливо для себя рассудил Шэнь Цинцю. Не было смысла забивать голову, ведь предстояло ещё много работы.       Вечер близился к ночи.       Мужчина принялся спокойно ждал вновь пристроившись у костра.       Казалось прошла вечность прежде чем со стороны пепелища послышались шаги. Беспокойные и быстрые, несмотря на попытки казаться более стойкими. Новоприбывшие оказались прямиком за спиной Шэнь Цинцю.       — Учитель! — послышался шелест ткани видимо ученики склонились в поклоне. Но подал голос лишь один, — Мы исследовали Цинсяо, как и было приказано. И обнаружили явные признаки чужого вмешательства в произошедшее!       На одном дыхании протараторил мальчишка, словно бестолково заведённый болванчик. Усталость и вид человеческого зверства выбил многих из колеи, повиснув тяжёлым грузом на разуме. Из-за этого все были не в себе. Конечно, бесчеловечность для заклинателей привычное зрелище, в конце концов слабый дух свёл в могилу гораздо больше людей, чем только можно предположить.       Но видеть, что подобное совершается человеческими руками действительно трудно.       — Ясно… — ровно сказал Шэнь Цинцю, нисколько не удивленный своей неожиданной компанией. — Что на счёт этого сказал Мин Фань?       — Главный ученик настоятельно просил сопроводить вас к нему, — ответ последовал незамедлительно, ученик сильнее склонился в поклоне.       Шэнь Цинцю спокойно возвел глаза к нему, незаметный выдох сорвался с губ. Действительно предстояло ещё много работы. Но усталость в нём давно отошла на задний план. Явив чувство, которому он едва мог дать определение, как бы не старался.       Предвкушение сопровождавшие его всю дорогу не стоило и гроша, бесполезно уколов болью сердце, едва взглянув действительности в лицо. Отдавая на языке горьким послевкусием дыма, странно схожим с здешним воздухом. Таков был вкус разрушенных ожиданий и бестолковых надежд. Потому что в этом бестолковом мире не может быть всё так просто. Ведь каким образом нечто созданное из смеси полуобморочного состояния автора и отчаянно нелепых попыток фансервиса, может следовать банальным законам логики? Шэнь Цинцю не идиот, он понимает насколько «Путь гордого бессмертного демона» был пронизан бесполезными потугами в трагедию и удовлетворению фантазий малолеток, благополучно забив на собственный потенциал как произведения. Этот мир не просто требовал действия, а жаждал его всем своим примальным нутром. Подобно падальщику, со всем восторгом вкушающему сладость гниения.        И Шэнь Цинцю был согласен следовать правилам этой незатейливой игры. Его тщетные потуги не скрасили бы дело, лишив и без того дорого обошедшийся жизни, канув в небытие.       Но в конце концов, Шэнь Цинцю был в какой-то мере благодарен этому идиотизму, из которого очевидно была соткана ткань мироздания таково же идиотского мира, за возможность последнего шанса именуемого «очередным роялем». Ведь в самом деле, разве можно выкинуть из повествования такую важную составляющию как главный герой? Одна такая мысль уже навевает скуку. Сюжет «Путь гордого бессмертного демона» всегда приветствовал нелогичные воскрешения, казалось бы мертвецов. Опять же не гнушаясь самыми нелепыми методами на радость публике.       К Шэнь Цинцю начало подкрадыватся раздражение стоило только ощутить себя болванчиком в столь бездарном представление.       — Учитель…? — обеспокоеный голос незамедлительно привёл Шэнь Цинцю в чувства.       — Останьтесь здесь и присмотрите за пострадавшим, — практически на автомате произнес мужчина, поднявшись с места.       Я опять веду себя как идиот, — раздражённо подумал Шэнь Цинцю, прежде чем быстро направиться к деревне используя культивацию, для невооружённого взгляда казалось что он растворился исчезнув во тьме молчаливого леса.       Над Цинсяо горели огни.       С каждым летящим шагом Шэнь Цинцю всё ближе приближался к беспокойному гулу голосов, которые больше напоминали встревоженный осиный улей.       Но даже так, он без труда смог разглядеть средь толпы прямой и собранный стан главного ученика, выделяющий его как лидера. Его голос гремел на опустошенном пепелище, но ни криком, скорее другие ученики не создавали излишнего шума принимая его приказы со строгой выправкой.       Шэнь Цинцю приблизился без лишних церемоний и слов. Рассекая людское сборище своим присутствием. Молчание охватило всех разом нарушаясь лишь треском факелов и шагом прибывшего человека, ученики склонились. Мужчина сразу обратился к Мин Фаню:       — Докладывай.       — Как было приказано, трупы перемещены и обследованы. Мы уже готовим надлежащую церемонию успокоения и также места для их захоронения. И также исходя из обследования тел было выяснено, что здесь произошла расправа над мирными жителями вооружённой группой лиц. Судя по нанесённым увечьям, и вместе с тем… На мгновение голос Мин Фаня запнулся будто он не мог найти объяснение чему-то:       — … и вместе с тем были найдены трупы нападавших. Их ранения отличаются от ранений полученных деревенскими… Один-два точных удара по жизненно важным точкам нанесённые мечом, сказать больше нечего. А пожар же, вероятно, был попыткой замести следы.       — Ясно, твои предположения случившегося? — размеренно сказал Шэнь Цинцю видя полное сомнений лицо Мин Фаня.       — Этот ученик смеет предположить, что, очевидно, в трагедию вмешалась третья сторона, судя по телам нападавших. Однако найти объяснение для изначально нападения на Цинсяо трудно. Это совершили не демоны так, что от этого должна быть хоть какая-то выгода, но уничтожение деревни дело жестокое и до крайности бессмысленное…       Лицо Шэнь Цинцю помрачнело. Просто взглянув на произошедшее было понятно, что им предстоит долгий путь прежде, чем они смогут докопаться до правды. Задание системы закончилось нахождением Е Чэня так, что не стоит рассчитывать на её помощь в любом случае.       Шэнь Цинцю промолчал раздумывая, но затем вынес свой вердикт:       — Расследование требует дальнейшего, более тщательного рассмотрения. После проведения похорон жителей Цинсяо мы отправимся обратно в Цанцюн. Тела нападавших возьмём с собой и также особо примечательные улики.       — Есть! — разом раздался возглас учеников.       Шэнь Цинцю обвел всех присутствующих взглядом.

***

      По дороге тихо покачиваясь ехал экипаж окружённый стройными рядами всадников. Лесной покров вновь встретил недавних путников на том же пути, провожая их едва различимым шелестом листвы. В этих местах теперь непросто встретить людей.       Хотя эта дорога вскоре будет и вовсе забыта. Ведь не было нужды помнить.       В пути к Цанцюн, Шэнь Цинцю заключил что, они провели в Цинсяо три дня и две ночи, без учёта времени потраченного в дороге. Что, откровенно говоря, было хорошей новостью. Возможно он сможет застать других лордов перед их отправкой в Цзиньлань.       С губ сорвался усталый вздох, мужчина, от нечего делать, неспешно поднял взгляд на своего невольного попутчика. Темные неряшливые лохмотья выделялись в окружении ухоженного убранства кареты грязным пятном, заметно бросаясь а глаза. Но едва ли тот походил на бездомного, коим и является, скорее на юного странника пережившего много тягостей нелёгкого пути, и решившего отдохнуть забыв о своей тяжёлой ноше.       Главный герой как никак, хоть и формальный.        Посадить бы его под цветущей сакурой и тираж обложек для третьесортной книжонки обеспечен — преувеличенно вздыхал про себя Шэнь Цинцю, не чувствуя себя ни капли серьезным. Более менее восстановив своё душевное состояние и настойчиво убедив себя в том, что всё это начиная с того злополучного сообщения и заканчивая мальчишкой сидящим перед ним, лишь полетевшие к чертям настройки системы. Спокойствие вернулось к нему. Однако он понимал, что у поломки должна быть причина.       И эта причина наверняка заключалась в Ло Бинхэ ведь система напрямую зависела от него. Шэнь Цинцю с облегчением вычеркнул версию о смерти своего ученика. Потому что если это было действительно так, то мир очевидно последовал вслед за ним в небытие, но небо не упало, земля не разверзлась пучиной ада, луна не столкнулась с землёй. И в принципе особых изменений в мире не наблюдалось. И мужчина крайне не хотел связывать каждый случайных ветерок с ужасным предзнаменованием конца света.       Проблема системы была точно была связана с Бинхэ, но совсем по другому.       Однако как Шэнь Цинцю не ломал голову ответ так и не стал ясен. Что вообще мог он сделать в этой ситуации? Просто ждать возвращения Ло Бинхэ и его мести? Или бездействие наоборот может сталь фатальный решением?       Эти вопросы были слишком сложны для Шэнь Цинцю, чтобы думать об этом сейчас. Нужно решать насущные проблемы, а не метаться между тем, что он не в состоянии сделать.       Шэнь Цинцю вновь поднял взгляд на так называемую проблему. Присматриваясь ближе.       Выглядел Е Чэнь смиренно, опустив глаза в пол и не раскрывая рта, но Шэнь Цинцю понимал, что он просто выдохся от усталости и навалившегося давления. Вероятно открыто клевать носом перед заклинателем ему не позволяло воспитание, но, откровенно говоря, спать с открытым глазами едва ли можно назвать хоть в каком-то месте культурным.       Мужчина вздохнул в недовольстве хоть и не находил для этого повода.       Царившие молчание угнетало, и Шэнь Цинцю в который раз жалел о потере быстрого дофамина, который любезно мог предоставить его телефон. В конце концов, стресс бывает и похуже всякой отравы. Возвращаться к мыслям о грядущем будущем и проблемам которые ему предстоит решить было, мягко говоря, неприятного. Из-за понимания, что сейчас это, образно говоря, больше напоминает блуждание в полной темноте по возвышенности. Никогда не знаешь, где и когда оступишься.       Поэтому Шэнь Цинцю благоразумно решил не трепать себя мозги. Хотя было то, что на данный момент его интересовало. И удовлетворить это любопытно не составляло труда. Шэнь Цинцю прямо спросил:       — Ты подумал над тем, что будешь делать в после этого?       В ответ непродолжительное молчание, но Шэнь Цинцю видел, как Е Чэнь выпрямив спину и шею сел подобающе, видимо, придя в себя. Мутные от пелены сна глаза чуть прояснились сфокусировавшись на мужчине. Вероятно ещё не до конца осознавая себя он лишь коротко бросил:       — После этого…?       — Я имею ввиду, что рано или поздно разбирательство происшествия в Цинсяо закончится. Мы дадим тебе временный ночлег, и не будем отстранять тебя от расследования, в конце концов, ты необходим нам как свидетель. — без утайки прямо сказал Шэнь Цинцю. — Но что ты будешь делать после того, как это всё закончится?       Е Чэнь не ответил, очевидно, обдумывая слова произнесенные заклинателем. Судя по его виду размышления о будущем накатывали на юношу определенную долю тревоги. Что было неудивительно, учитывая то, через что он прошёл.       Этот жалкий вид вызывал у Шэнь Цинцю дискомфорт. Он решил не тянуть и предложить несчастному пареньку спасительную соломку. Отпускать «главного героя» на данный момент было откровенно говоря глупо. Так что пристроить его где-то поблизости, для надёжности, было благоразумным решением.       — Пускай в Цанцюн принимают не каждого и ведётся отбор учеников, в моих силах поручится за тебя. Хотя думаю, что ты сможешь пройти и без моего вмешательства, — вежливой улыбкой он старался подчеркнуть сказанное.       — Действительно?       Улыбка Шэнь Цинцю слегка дрогнула.       Мда уж, поддерживать диалог с собеседником, что отвечает односложными предложениями действительно бывает утомительно…       Ну же Е Чэнь, немного энтузиазма тебе точно не помешает!       — Да, я властвую над пиком Цинцзин и буду честен давно не принимал учеников. Но возможно он придётся тебе не по вкусу, там учат не только владеть мечом, но и учёности. Однако не переживай, для меня не составит труда помочь с рекомендациями на другие пики.       — Мне… мне нужно обдумать это… — как-то потерянно ответил Е Чэнь.       — Твоё право, я не буду настаивать.       Что ж разговора не вышло…       Их неловкое молчание продолжалось до самого Цанцюна.       По прибытию в секту, Шэнь Цинцю наконец смог вздохнуть спокойно.       Приказав Мин Фаню и остальным ученикам разобраться с экипажем и другим грузом. Мужчина с чистой совестью отчалил, за одно прихватив с собой Е Чэня. И вот этой небольшой компанией они начали взбираться по излишне длинным ступеням Цанцюна.       Вскоре вид белоснежных ступеней и поросших растительностью склонов сменился на горную возвышенность, усеянную местной архитектурой. Облака спокойно проплывали над землёй, хоть чудилось, что они вот-вот примкнуть своими мягкими объятиями к вершинам пиков. Дышать стало легче, хотя казалось, что местный воздух слабо наэлектризован. По крайней мере, так можно было объяснить странное волнение, поднимающееся к горлу от лицезрения естественного пристанища заклинателей.       Е Чэнь оглядываясь на это зрелище чувствовал собственное тело непривычно тяжёлым. Однако он, не сбавляя темпа, верно следовал за Шэнь Цинцю. Цанцюн представал перед его глазами небесным царством, и он действительно хотел надеяться, что это всё правда. Ведь ему ли не знать насколько подобный лоск может быть обманчив. Юноша прекрасно осознавал чужеродность собственного присутствия, хотя и был заклинателем. Он не мог представить, что когда-то переступить порог знаменитых школ, нет… он клялся небесам, гримасничая в отвращение и злости, что не примкнет к фальшивкам, гордо нарекающими себя «праведными культиваторами».       Многое произошло за эти дни. Наполняя его душу скребущей жаждой возмездия, и в той же степени нескончаемой беспомощностью. От банального осознания собственной слабости. А ведь он жил и обучался под градом случайных взглядов, которые выражали только одно — зависть. Неважно, к его способностям, потенциалу заключённому в молодом даровании, к бескрайней силе, что была способна оправдать юношеское высокомерие. Которое так безбожно удручало его наставника. Сколькими словами немолодой странник пытался выудить из него эту дурь.       Чем выше летаешь, тем больнее падать, — так и вспоминались слова, которые произносились раз за разом.       Теперь думая об этом ему хотелось поневоле согласиться. Мнимая сила не смогла сохранить в его руках хоть что-то. Правда была такова: он был слаб. Потому что, слишком молод, неопытен и своенравен. Е Чэнь думал, что ему нет равных, оглядываясь лишь на сверстников, таких же глупых юнцов. Не понимая, сколько монстров облачено в человеческую кожу с рождения, и насколько беспощадно время и судьба к невинным людям.       Однако Е Чэнь предпочел бы сдохнуть, чем сидеть сложа руки перед так называемой «судьбой», ведь она, как известно, вершится руками тех, кто может себе это позволить. Неважно какими средствами. Покуда воздух наполняет их лёгкие ничто не сможет унять ненасытную жажду власти. Размениваясь на чужие жизни, то и дело уповая на удел небес, о котором, так любят, талдычить маразматичные старики. Ведь как же это удобно! Прекрасное оправдание для тварей, что для своей выгоды готовы принести в жертву сотню жизней! Прекрасная уловка для якобы праведников закрыть на это свои глаза! Как же прекрасно отчаяние простых людей, что верят в подобный бред, дабы принять несправедливость не сломавшись!       Е Чэнь задыхался от чёрной копоти и ожогов, что оставляло его горящие ненавистью сердце. Но выражение лица осталось неизменным. Разве, что взгляд пронзительных глаз направился на спину Шэнь Цинцю.       Для Е Чэня мужчина облаченный в цвет цин был возможностью.       И юноша принял решение не раздумывая.       Пройдя довольно большое расстояние они вошли на территорию Цинцзин, судя по обособленности этого места, затерявшись в тёмной роще бамбука. Тихий скрежет высоких стеблей, ветер укачивающий листья в причудливом шепоте, заглушал шаги прибывших.       Однако, вскоре на краю тропы возникло чужое присутствие. Не заставляя долго себя ждать, между рядами бамбука мелькнула стройная, невысокая фигура. Одетая в цвет местной растительности, только воротник да рукава сверкали белизной шёлка. Донёсся радостный возглас:       — Учитель!       Перед взором предстала молодая девушка. Вероятно его ровестнца — навскидку предположил Е Чэнь.       — Нин Инъин, рад тебя видеть, — Шэнь Цинцю отреагировал совершенно спокойно не высказав удивления. — Я как раз искал тебя, у меня есть к тебе одно дело.       — Слушаюсь, — Нин Инъин склонилась в поклоне готовая принять поручение, всё также невозмутимо искрясь беззаботностью. Очевидно девушка была крайне счастлива видеть своего обожаемого наставника.       — Сопроводи гостя в ученическое общежитие, выдели ему отдельную комнату и необходимые удобства для проживания. Мне нужно явиться к главе школы и передать сведения. Вернусь не позднее вечера, — отчеканил Шэнь Цинцю передавая присмотр за Е Чэнем своей ученице.       Нин Инъин кивнула переведя взгляд на незнакомого парня, коротко сказав:       — Следуй за мной.       Казалось, разошлись они без лишних слов — молча. Но вслед Е Чэнь услышал твёрдый голос мужчины:       — Я буду ожидать твоего решения завтра.       Юноша обернулся, однако наткнулся лишь на просторы зелёного бамбука. От заклинателя и след простыл. Юная леди взглянула на него с простодушным интересом не сбавляя шага. Он быстро сравнялся с её темпом, его вели в глубь пика Цинцзин.

***

      — Веди себя уважительно и вежливо. Не перебивай, когда учитель говорит, отвечай, когда он спросит. Не суетись без повода: пик Цинцзин не терпит лишней спешки. Держи одежду опрятной и чистой. Поддерживай порядок вокруг себя, или по крайней мере не мусори… — как под диктовку отчитывался Мин Фань ступая вперёд по тропе. Фарфор для чайной церемонии чуть позвякивал на подносе в его руках.       — Шисюн, хватит ворчать! Как ты можешь быть не рад шиди? — без обиды звонко смеялась Нин Инъин. Излишняя серьезность Мин Фаня её забавляла.       — Шиди? Какой ещё шиди? Давай не будем применять к гостю столь неуместное обращение, — с постным лицом возразил Мин Фань, и затем повернувшись к Е Чэню не меняя выражения сказал. — Прошу прощения за слова шимей от своего лица.       — Ничего…       Односложно ответил молодой человек, следовавший за двумя учениками, и если говорить честно он просто не находил слов для поддержания разговора. За непродолжительное время своего пребывания на Цинцзин, Е Чэнь обнаружил, сбивающие с толку и вполне неожиданное для себя, несоответствие местных нравов с его въевшимися ожиданиями. Юноша морально готовясь к полноценному погружению в реалии заклинательских школ по итогу остался лишь с чувством накатывающей неловкости. Сродни тому, как человек собираясь войти в логово зверя ожидает встретить волка, но находит мелкого, домашнего зверька, который скорее обслюнявит тебе лицо, а не прокусит трахею. Весьма странное чувство — вместо облегчения на тебя накатывает стыд за бессмысленную трусость.       Обитатели Цинцзин встретили его достаточно учтиво без лишних формальностей. Прохладно можно сказать. Хотя, наверняка, это происходило в силу того, что полноценное знакомство только предстояло. Тем не менее, Е Чэню казалось, что главный ученик, Мин Фань как он узнал позже, странно косился на него. Но возможно у парня просто проблемы со зрением, и от того он постоянно щурится. Бедолага.       Но не в этом суть.       Особо примечательной можно назвать Нин Инъин, что была мила и обходительна с ним. Её звонкий голос напоминал щебет канарейки засевшей на опушке леса по весне. Беззаботный и по родному щемящий сердце. Приветливый тон заставлял невольно расслабиться. Не оставив в стороне и Е Чэня, державшего тяжкий груз в душе.       Неудивительно, что девчонка вытянула из него на раз-два всю его непродолжительную подноготную и предложение, которое предоставил ему мастер Шэнь.       И исходя из всего этого Нин Инъин быстренько организовала последующий визит к мастеру пика Цинцзин. Буквально на следующий день. Рано утром. Не забыв втянуть в это и главного ученика, который, очевидно, не очень был рад этому. Но Е Чэнь понимал, что раздражаться от её действий не стоит. Ведь в конечном итоге результат был действительно на лицо.       Трое продолжали свой путь сквозь заросли бамбука. Вскоре показалась небольшая, уединённая хижина.       Е Чэнь заметил как ученики переглянулись, но темпа ходьбы не сбавили. Нин Инъин вышла вперёд приблизившись к раздвижной двери.       — Учитель, позвольте войти? — громко произнесла девушка.       — Заходи, — последовало незамедлительно. Дверь отворилась руками ученицы. Назад пути не было.       Е Чэнь невольно напрягся, но не показал виду. Незаметно сжав кулаки. Именно здесь решиться его дальнейшая судьба. И невозможно понять сейчас — к худу иль к добру.       Он сделал шаг вперёд.