Терновый куст

Северус Снейп готовился к этому дню целую неделю. Изучал трактаты, оттачивал аргументы, выстраивал логические ловушки с тщательностью паука, плетущего паутину. Сегодня, за воскресным обедом, он нанесет решающий удар по ереси герцога Поттера. Момент был выбран идеально — весь двор собрался в большом зале, включая заезжих купцов и менестрелей. Публичное посрамление еретических идей перед такой аудиторией должно было стать началом духовного оздоровления Лангедока. Герцог как раз рассказывал какую-то веселую историю о том, как близнецы Уизли пытались научить павлина петь псалмы, когда Снейп поднялся со своего места. — Ваша светлость, — его голос разрезал смех, как нож масло. — Позволите ли задать вам вопрос о вашем понимании божественного? Гарри повернулся к нему, и в зеленых глазах мелькнуло любопытство. — Конечно, отец Северус. Я всегда рад философской беседе за хорошим вином. — Скажите, — Снейп сделал паузу, наслаждаясь вниманием зала, — если Бог есть любовь, как вы утверждаете, почему он допускает страдания невинных? Детей, умирающих от чумы? Праведников, гибнущих от рук злодеев? Это был классический теологический капкан. Любой ответ вел в тупик. Гарри задумался, покачивая кубок с вином. — Интересный вопрос. А что если страдание — это не наказание, а урок? Как ребенок учится не трогать огонь, обжегшись? — То есть Бог жесток, как отец, специально подставляющий руку ребенка к пламени? — Снейп почувствовал, как жертва идет в ловушку. — Нет, но… — Или Он бессилен предотвратить страдания? Тогда Он не всемогущ. — Может быть… — Или Он не знает о страданиях? Тогда Он не всеведущ. Или знает и может, но не вмешивается? Тогда Он не благ. Выбирайте, ваша светлость. Зал затих. Все смотрели на герцога, ожидая ответа. Гарри молчал долгую минуту. Потом пожал плечами и улыбнулся: — Вы правы, отец Северус. Я не могу ответить на этот вопрос логически. Но знаете что? Когда моя мать умирала у меня на руках, она улыбалась. Сказала, что любовь сильнее смерти. Может, это и есть ответ — не логический, а человеческий? — Эмоции не аргумент, — отрезал Снейп, хотя что-то кольнуло в груди при упоминании матери герцога. — Возможно. Но они — единственное, что у нас есть наверняка. — Гарри поднял кубок. — За ваш острый ум, отец Северус! Вы победили в споре! Снейп сел, чувствуя вкус победы. Он загнал герцога в угол, публично продемонстрировал несостоятельность его взглядов. Первый раунд за ним. Следующую атаку Снейп предпринял через три дня, во время вечерней прогулки по саду. Герцог показывал ему редкие розы, привезенные из Дамаска, когда Снейп нанес удар: — Ваша светлость, вы говорите о любви к ближнему. Но разве не лицемерие — жить в роскоши, когда ваши крестьяне едва сводят концы с концами? Гарри остановился у куста белых роз. — Мои крестьяне — самые сытые в Лангедоке. Я снизил подати, помогаю семенами, строю мельницы… — На деньги, отнятые у них же податями прошлых лет. Это как ограбить человека, а потом милостиво вернуть ему грош. И ждать благодарности. — Это не… — И ваши любовные похождения? Сколько девушек вы обесчестили? Сколько мужей наградили рогами? Гарри покраснел. — Я никогда не принуждал… — О, конечно! Могущественный герцог, молодой, богатый — разве это принуждение? Это соблазн, что еще хуже. Дьявол тоже не принуждает — он искушает. — Вы сравниваете меня с дьяволом? — в голосе герцога появилась сталь. — Я просто указываю на противоречие между вашими словами о любви и вашими делами, продиктованными похотью. Гарри молчал, сжимая кулаки. Снейп торжествовал — второй раунд тоже за ним! — Знаете что, отец Северус? — наконец сказал герцог. — Вы правы. Я грешен. Я слаб. Я человек. Но я хотя бы признаю это. А вы? Вы прячетесь за праведностью, но что под ней? Когда вы последний раз плакали? Смеялись? Обнимали кого-то просто так? — Это не… — Завтра утром. Урок фехтования. Это приказ. Герцог развернулся и ушел, оставив Снейпа в недоумении. При чем тут фехтование? На следующее утро Снейп явился на тренировочную площадку в полной уверенности, что это очередная блажь герцога, которую можно проигнорировать после формального появления. Гарри уже ждал его. В простой льняной рубашке, кожаных штанах, с двумя учебными мечами в руках. Утреннее солнце золотило его растрепанные волосы, и Снейп на секунду забыл, зачем пришел. — Я не воин, — холодно произнес он, пытаясь вернуть самообладание. — Именно поэтому вам нужно учиться. Не все битвы ведутся словами, отец Северус. — Это варварство. — Это искусство. Как ваша теология, только честнее. В бою нельзя спрятаться за софизмами. — Гарри протянул ему меч. — Берите. Снейп взял оружие неловко, как ядовитую змею. — Первый урок — стойка. — Гарри подошел сзади, и Снейп почувствовал тепло его тела. — Ноги на ширине плеч. Вес равномерно… нет, не так. Руки герцога легли на его бедра, корректируя позицию. Прикосновение обожгло даже через плотную ткань рясы. Снейп дернулся. — Стойте спокойно. Я не кусаюсь. — В голосе Гарри слышалась улыбка. — Теперь руку с мечом вперед… выше… еще… Герцог обошел его, поправляя хват, и его пальцы скользнули по запястью Снейпа. Кожа вспыхнула, как от раскаленного железа. — Что вы делаете? — прохрипел Снейп. — Учу вас защищаться. Спина прямее. — Ладонь легла между лопаток, выравнивая осанку. — Дышите глубже. Как дышать, когда горло перехватило? Когда каждое прикосновение посылает молнии по телу? Когда запах герцога — лошади, кожа, что-то цитрусовое — кружит голову хуже вина? — Теперь основной выпад. Смотрите. — Гарри встал в стойку, и его тело превратилось в совершенный механизм — грация большой кошки, готовой к прыжку. — Вес переносится вперед, рука продолжает линию… Попробуйте. Снейп попытался повторить. Получилось жалкое подобие. — Нет, вы слишком зажаты. — Гарри встал позади него, накрыл его руку своей, направляя движение. — Чувствуете? Плавно… да, вот так… Снейп чувствовал. Чувствовал грудь герцога, прижатую к его спине. Чувствовал дыхание на шее. Чувствовал, как его собственное тело предательски откликается на близость. — Достаточно! — Он вырвался, отбросил меч. — Это… это неприлично! — Что именно? — Гарри смотрел на него с невинным любопытством, но в зеленых глазах тлел дьявольский огонь. — Вы… вы нарочно… — Я учу вас фехтованию. Если вы видите в этом что-то неприличное, может, дело не во мне? Снейп развернулся и практически сбежал с площадки. За спиной раздался смех — не злой, скорее грустный. Вечером того же дня он заперся в своей комнате, пытаясь молитвой заглушить воспоминания об утренней пытке. Но тело помнило каждое прикосновение. В дверь постучали. — Я не желаю никого видеть! — Отец Северус, — послышался голос леди Грейнджер. — Герцог просил передать вам кое-что. — Оставьте у двери. — Боюсь, это нужно отдать лично в руки. Снейп со вздохом открыл. Гермиона протянула ему сверток и книгу. — Что это? — Откройте. В свертке была льняная рубашка и удобные штаны — одежда для тренировок. А книга… Снейп открыл ее и застыл. Это был редчайший трактат по философии Аверроэса, который он искал годами. — Герцог сказал, что вы упоминали эту книгу, — пояснила Гермиона. — Он выписал ее из Кордовы специально для вас. И еще он просил передать… — Что? — Что победа в споре не всегда означает правоту. Иногда это просто означает, что противник не хочет спорить с тем, кого… ценит. Она ушла, оставив Снейпа стоять с книгой в руках. На первой странице почерком герцога было написано: “Отцу Северусу — острейшему уму и упрямейшей душе, которую я имел честь знать. Может, эта книга даст ответы на вопросы, которые мучают нас обоих. Г.” Снейп сел на кровать, прижимая книгу к груди. Он выиграл все споры. Загнал герцога в угол логикой и эрудицией. Доказал несостоятельность его взглядов. Так почему же это ощущалось как сокрушительное поражение? За окном кто-то запел — голос герцога, печальная баллада о рыцаре, который победил дракона, но потерял принцессу. Снейп закрыл глаза, и перед мысленным взором встали зеленые глаза, полные грусти. Он выиграл битву, но, кажется, проиграл войну. А может быть, и душу.