Эскорт—дело семейное.

Дорога до дома, на удивление Иноске, заняла больше времени, чем он планировал изначально. Когда Хашибира стоял на пороге квартиры, время давно перевалило за полночь. Скорее всего, Санеми уже спит. Оно и к лучшему, не будет мозги ебать с вопросами о моём местонахождении. Вот только, окрывая дверь ключом, Иноске не мог никак избавиться от чувства, что сегодня что-то изменится. ... Странно всё это. Да нет. Мне просто кажется. Или... ... —И где ты был? Время видел хотя бы?— О нет. Как только парень оказался на пороге квартиры, его тут же встретила высокая и накаченная фигура альфы, в домашних шортах, с очень, очень недовольным выражением лица и сложенными руками на груди, расписанной старыми шрамами. —Удивительно, я думал ты уже дрыхнешь.—с явной издевкой в голосе ответил на претензии Иноске. Парень только пришел, а его уже прессуют. Боже, даже отдохнуть нормально не дают. И чего он так завёлся? —Вот тебе делать нечего что-ли? Время я видел, и время, я тебе скажу, ещё детское, всё нормально. Не украли же меня. А теперь шуруй спать. И ко мне не смей заходить!—омега обошёл Шинадзугаву и направился в ванную, чтобы под теплым душем привести расслабленный алкоголем мозг в подобие нормального состояния. —Да ты...Грх. Ладно! Больно надо.—немного сжимая кулаки от накатывающей злости, проговорил Шинадзугава и отправился на кухню. ... Иноске в это время закрылся в ванной и, облегченно выдохнув, медленно скатился по стене и сел на холодный плиточный пол. Господи... —И чего он прикопался?...Гхах...—омега резко схватился за волосы и стал массировать кожу головы.—Блять, моя голова!...Всё таки те пару бокалов были лишними.—виски гудели, а в глазах начало рябить. ... А что если всё это сон? Почему он обо мне беспокоиться? Почему? Почему! Почему... ... С губ слетает болезненный стон, а тело начинает потряхивать. Воздух резко становиться тяжелым, словно свинец. Не вдохнуть. Тяжело... Точно. —Он скорее всего просто боиться за свою шкуру и свои деньги. Ну конечно! Он ведь несёт за меня ответственность. Господи, как же я раньше не додумался...Хах...Ну конечно, и почему я вообще подумал, что что-то может измениться...Нет. Всё повторяется.—бормотал себе под нос омега.—Ну конечно, разве что-то может поменяться? Хах...Ненавижу. Чтоб ты сдох, Доума. Руки сильнее сжали тёмные локоны и оттянули вниз, отвлекая от навязчивых мыслей и пытаясь несильной болью заглушить подступающие слёзы. Нет. Нельзя. Нельзя плакать. Нельзя. Нельзя. Нельзя! Не-! —Иноске! —А!?—Хашибира резко вышел из мыслей и отпустил измученные волосы, невидящим взглядом уставившись на дверь перед собой. Санеми? —Иноске, блять! Ты там умер что ли?!—раздался грубый голос по ту сторону двери. Он беспокоиться? Нет. Бред. —Да не умер я! Че орать-то?! Если тебе ванна нужна так и скажи!—огрызнулся омега.—Придурок. —Выходи уже. Спать давно пора.—уже спокойнее добавил альфа —Я не ребенок и ты мне не нянька!—а вот Хашибира похоже успокаиваться не спешил. Действительно, мало того, что опять старые воспоминания в голову начали лезь, так еще и этот...Этот... —Да чтож такое!?—Иноске с силой ударил по стене и тут же зашипел от боли. Всё же ванная плитка оказалась сильнее разозленного омеги. —Хватит мне квартиру разносить!—вновь раздался за дверью раздражённый голос Шинадзугавы.—Выходи уже. —Да не разношу я тут ничего! Дай мне ещё 2 минуты!—недовольно проговорил омега, и принялся за водные процедуры. Быстро закончив с умыванием и вытерев руки и лицо полотенцем, парень вышел из ванной и опять наткнулся на хозяина квартиры. —Ну что опять?!—недовольно сложил руки на груди омега. —Ты воду включил только после моего пинка по одному месту. Что ты делал до этого?—нахмурившись, спросил альфа. —Тебе-то какое дело?—ответил на вопрос вопросом Иноске и, намеренно проигнорировав потемневший взгляд и набухшие на руках вены, направился в свою комнату. Че ты ко мне прицепился!? Больше дел что ли нет!? Негодование Хашибиры можно было легко прочитать по его недовольному лицу, с которым он, кажется, ходил с тех пор, как переступил порог квартиры Шинадзугавы. Хотелось рвать и метать, но самообладание в захмеленной голове ещё осталось, поэтому Иноске просто переоделся в домашнюю одежду и лёг спать. Первое время сон никак не хотел приходить, но омега решил вспомнить весь прошедший день и приятные воспоминания помогли расслабиться и наконец окунуться в царство Грёз. ... —Чего он так взъелся, я же просто спросил!?—раздражённо сжал кулаки Санеми, сидя на кровати в одной из гостевых комнат.—Неужели всё снова повторяется?...—резко разжав кулаки, мужчина схватился за собственную голову и с силой сжал корни волос. ... Что если я вновь скажу что-то не то? Что если всё снова пойдёт по одному месту? Что если... ... —Нет. Я не могу позволить этому повториться.—вздёрнул голову Шинадзугава и, глубоко вдохнув, устало откинулся на кровать—Господи...Почему ты так на него похож... Санеми смотрел на темно-серый потолок и всё больше и больше уходил в свои мысли и старые, казалось бы давно забытые, воспоминания. Не могу. Не позволю случиться этому вновь. Ты так на него похож...Такие одинаковые, но такие разные... Не позволю. Переместившись на подушки, альфа накрылся тонким одеялом и постарался заснуть. Совсем скоро банкет у мера. Надо бы походить с ним по магазинам и самому тоже что-нибудь прикупить. ... ... ....Почему... .... Почему ты меня ненавидишь? Что я сделал не так? Санеми. Скажи, пожалуйста. Пожалуйста...Пожалуйста! Санеми! Что мне сделать, чтобы ты вновь полюбил меня?... .... ...... ...Ничего... Я всегда тебя любил... ... ГЕНЬЯ! Генья! Генья! Пожалуйста, скажи хоть что-то! Умоляю! Я не ненавидел тебя! Никогда! Слышишь!? Я всегда тебя любил, я всё еще тебя люблю! Брат! Генья!?Прошу!...Очнись!....Скажи мне!.... Хотя...слово....Ген....Я!... .... .... Примите мои соболезнования. И прошу, простите нас, мы сделали всё, что смогли. Но увы...Он мертв. .... ....... ГЕНЬЯ!.... ..... Ты правда меня любил? .... Тогда почему презирал? Почему ни во что не ставил? Разве так выражается любовь к младшему брату? ..... Санеми. ..... Ты меня не любил.... ..... Я теперь тоже. ..... .... Я ненавижу тебя. .... НЕТ! ... Санеми резко открывает глаза и, дёрнувшись, а после вскочив, сел на кровать. Судорожно и глубоко вдыхая, пытаясь тем самым восполнить дефицит кислорода в лёгких, мужчина осмотрелся по сторонам. Всё та же гостевая комната. Всё ещё его квартира. Приложив руку к груди, Шинадзугава услышал собственное сердце. Хотя нет, это не сердце. Это реактивный двигатель какой-то. Было ощущения, что мышца вот-вот взорвётся от слишком быстрого темпа. В горле пересохло. Нещадно хотелось воды. Однако из-за резкого пробуждения тело ещё не до конца пришло в себя и примерно вся нижняя половина тела альфы напрочь отказалась работать. Так. Надо успокоиться. Надо успокоиться. Надо успокоиться. Надо... По комнате, отразившись тихим эхом от стен, прошёлся протяжный болезненный стон. Шинадзугава лежал на кровати, прикрыв лицо одной рукой, вторая же откинулась куда-то в сторону. —Они же вот только перестали ко мне приходить...— обречённо вздохнув, альфа убрал руку с лица и вновь уставился перед собой. Глаза снова начали закрываться, но неожиданно мужчина разразился сильным сухим кашлем. —Похоже всё таки стоит сходить и выпить воды.—заключил Шинадзугава и, медленно встав с постели, направился на кухню. ... Включив свет на кухне, Санеми немного поморщился и прикрыл ненадолго глаза. Слишком ярко. Так. Где находятся стаканы? Подойдя к многочисленным шкафчикам, Шинадзугава призадумался. Куда он обычно складывается посуду? —Ха, бошка совсем не варит. Да где же они?—вместо того, чтобы гадать, альфа принялся открывать абсолютно все шкафчики и в проверять все полки.—Да блять. Где они!?—постепенно стал закипать мужчина, хриплым голос начиная ругаться на всё свое окружение —Ты что творишь тут посреди ночи?—вдруг раздался сонный и немного хриплый голос сзади. Резко развернувшись, Санеми увидел Иноске, который стоял, оперевшись на дверной косяк, и ещё не до конца проснувшимимся глазами смотрел на Шинадзугаву. Неожиданно, повисло молчание. Иноске всё еще выжидающе смотрел на альфу, а Санеми, разглядывая сонной лицо и смешное гнездо из волос на голове у омеги, вновь вспомнил его. Тряхнув головой и прогоняя болезненные воспоминания, мужчина наконец ответил. —Стаканы ищу. Воды захотелось.—хрипло сказал Санеми. —Ты не помнишь, где находиться посуда в собственной квартире?—язвительно подметил парень. —Лучше скажи, что ты здесь делаешь? За окном на 8 утра так-то.—сменил тему разговора Шинадзугава. —Просто проснулся посреди ночи, будто бы уже проспал 10 часов. Потом услышал странный шум на кухне и решил проверить, а это ты оказывается гремишь дверцами шкафовчиков. —Извини, я не хотел тебя разбудить.—неожиданно для омеги сказал Санеми. Иноске сильно удивился такой резкой смены настроения, но отвечать не стал. Вместо этого, парень подошёл и открыл один тех шкафчиков, до которых альфа еще не успел добраться, и вытащил оттуда чистый, прозрачный и гладкий стакан. —Держи.—подал посуду старшему Хашибира. —Спасибо.—поблагодарил парня Санеми и подошёл к раковине, где, помимо обычного крана, был кран специально для фильтрованной воды. Налив себе пол стакана и выпив все содержимое разом, мужчина поставил стакан около раковины и, опираясь на столешницу, медленно выдохнул. —А ты-то чего не спишь?—решил нарушать тишину омега. Иноске стоял, прислонившись к обеденному столу, и смотрел на напряженную спину старшего. Санеми некоторое время молчал, но потом всё же решился ответить. —Кошмар приснился.—тихи ответил мужчина. Непонятно почему, но он был уверен, что сейчас Иноске громко рассмеётся на эту "глупую причину" и начнёт подкалывать альфу. Но в ответ Санеми услышал...Тишину. Развернувшись к парню лицом, Шинадзугава заметил, что омега стоит с задумчивым выражением лица и, кажется, вообще не реагирует на мир вокруг. —Иноске? —А?!—дёрвнушись, омега вышел из своих мыслей и отрешенным взглядом уставился на альфу перед собой. —Ты в норме?—сложив руки на груди, Шинадзугава осмотрел парня с ног до головы, подмечая, что на ногах не было ни носков, ни тапочек.—Ноги не боишься отморозить? Иноске недовольно цыкнул, но вместо того, чтобы уйти, подошёл к альфе, взял его за руку и повёл в свою спальню. Может поможет, а может и нет... Ладно, один раз живём. —Что ты опять задумал?—недовольно спросил Санеми, но руку не одёрнул и позволил вести себя не пойми куда. —Помочь тебе задумал, придурок. —За языком следи, мелочь. —Кто бы говорил, мистер вечно злой ебальник. —Иноске.—Санеми уже начал закипать, и если бы ему дали еще пару секунд, то он бы точно взорвался. —Завались.—прервал альфу Хашибира—Пришли. Дверь в его комнату. Зачем ты привёл меня сюда? —Ты ведь сам запретил мне заходить в твою комнату.—упрекнул парня Шинадзугава. —Если ты не заткнёшься прямо сейчас, я тебя выкину из окна в своей комнате.—сквозь плотно сжаты зубы ответил Иноске. Этот самодовольный кретин начинал его конкретно так бесить. Если он хоть еще раз что-то недовольное выскажет, то я его...То я! —Ложись на кровать.—комнадным тоном сказал омега, отвлекаясь от навязчивых мыслей. Сейчас не время думать об этом. Сейчас время до другого, более важного дела. На огромное счастье омеги, Шинадзугава больше ничего не сказал, вместо этого бесприкословно выполнил "приказ". Альфа лёг на кровать, и Хашибира, дождавшись полной готовности, подошёл к мужчине и сел рядом с ним на постель. В следующую секунду голова альфы покоилась на бедрах парня, а сам омега стал перебирать белые локоны (на огромное удивление Иноске) мягких волос. Шинадзугава же лежал и не особо вдуплял что собственно происходит. Неожиданно воцарившую тишину нарушило тихое неразборчивое пение незнакомой мужчине мелодии. Рука в волосах перебирала пряди медленно и в какой-то степени...нежно? Посмотрев на лицо омеги, Санеми заметил, что парень прикрыл глаза и слегка покачивая головой, действительно напевал какую-то мелодию. Лицо омеги было расслабленным и выражало спокойствие и контроль над ситуацией. Впервые в жизни Шинадзугаве захотелось отдать контроль над собой кому-то другому. Впервые захотелось отпустить этот контроль. .... А что если...Нет, он же убьёт меня. Хотя нет, пусть попробует, если вдруг захочется. А может всё таки стоит?... ... Ладно. Живём один раз. ... Санеми резко перевернулся на бок и в итоге лицом уткнулся в живот омеги, прикрытый домашней футболкой. Рука, перебиравшая белые пряди, замерла, и альфа услышал, как сердце Иноске забилось сильнее. ... Только не прогоняй. Мне хватило его смерти. Мне хватило потери всей моей семьи. Прошу, останься и позволь остаться с тобой. ... Грубая ладонь осторожно обняла с левого бока всё такое же неподвижно тело. Складывалось ощущение, что парень резко превратился в каменную статую. Рука, которая приятно массировала кожу головы, всё также находилась в подвешенном состоянии над Шинадзугавой. Сколько мыслей в его голове? Какие они? Так. Не сейчас. —Чего остановился-то? Если подумал, что мне неприятно, то ты ошибся. Мне нравиться, как ты перебираешь мои волосы.—прикрыв усталые глаза, сказал Санеми. Тут, как по щелчку пальцев, омега "ожил" и сразу же устремил недовольный взгляд на альфу. —Слышь, не борзей, а! Я тут ему значит помочь уснуть пытаюсь, а он еще и выёбывается!—вместо нового массажа Санеми прилетает не сильный, но и не слабый такой подзатыльник. —Эй! Мелочь, границу не переходи!—Как же меня бесит, что причина моего плохого сна—ты. Ты мешаешь мне уснуть во сне, но наяву помогаешь. Забавно. И очень иронично. —Да кто бы тут вякал!—ладони, как и всё тело, начало вновь немного трясти и, чтобы не вызывать лишних вопросов, Хашибира вернул руку на белую макушку, возобновляя массаж.—Ой, всё. Молчи уже. И так почти весь настрой сбил, теперь снова настраиваться и мотив вспоминать.—проворчал омега, продолжая перебирать светлые пряди и иногда вздрагивая от горячего дыхания в районе живота, которое чувствовалось даже через ткань футболки. Стараясь всячески отвлечься от того, что парня обнимали таким странным способом, Иноске вновь принялся напевать одному ему знакомую мелодию. Вторая рука парня, неожиданно, переместилась на грудь альфы и легла там, где стучало его спокойно бьющееся сердце. Мышца отбивала заученный ритм спокойного пульса, перекачивая кровь и очищая организм от всякой дряни, постепенно замедляя свой темп, что означало, что Шинадзугаву всё больше клонит в сон. Отлично. То, что нужно. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Иноске на считанные секунды замер, собираясь с духом. В следующую секунду комната наполнилась тихим пением, немного грубоватого, с едва слышымой хрипотцой голоса. Если бы Санеми имел силы встать, то он бы точно это сделал, а после сел бы на колени около кровати и слушал этот голос вечно. ... Открой свои чудесные глаза. Прошу, взгляни же на меня. Я не стану тебя ругать, Бить, издеваться, обижать. Я лишь хочу видеть всегда Улыбку на лице твоём и счастье в глазах. Закрой свои прекрасные глаза. Представь за место моря и пляжа меня. Я согрею твои холодные пальцы Дыханием горячим и ярким, как краски. Зазвенит вокруг нас колокольчик небес, Что свёл души с дырою вместо сердец. Расскажи же мне свои секреты, Я останусь молчать на веки. Никому не скажу ни слова, Чтобы душа твоя была спокойна. Я сохраню себя всего для тебя, Лишь бы улыбка вечно искрилась твоя. Скажи мне имя своё наконец, А я скажу дату, когда взойду под венец. Спою для тебя я песню любви, Чтобы всегда ты мой голос хранил В памяти хрупкой и такою нескромной, Но так душа твоя будет спокойна. Колыбель для меня. Колыбель для тебя. Колыбель для детей И для мира всего. Прошу же сердечно—вгляни на меня, Хочу я увидеть любовь и тебя. В небе над нами разгорится звезда Будет душу греть твою не только она. Молю, останься со мной, не бросай. Смерть за мною идёт по пятам. Но сила и чувства твои мне помогут Отвадят все беды, от глаз чужих скроют. Дай мне последний шанс искупиться, Буду за душу твою я молиться, Чтоб искупленье получило то сердце, Что полюбило запретное место. Я спою колыбельную тебе, чтобы ты спал Так крепко, чтоб даже гром не поднял. Я спою колыбельную тебе о себе. О себе, кто полюбил тебя жизни сильней. Открой мою душу, расмотри моё сердце А я буду всё также любить твоё сердце. Сохрани меня всего, голос мой в памяти, А я...Заморожу то время, что не дало сплести Наши с тобою нити судьбы. ... Комната вновь погрузилась в тишину, которую не хотелось ничем нарушать. Иноске приоткрыл сонные глаза и заметил, что Санеми спит. Наконец-то. И как только мама выдерживала меня мелкого...Ладно, сейчас не об этом. Хашибира, стараясь не разбудить только заснувшего мужчину, аккуратно выпрямил свои ноги под чужим телом и лёг на спину, чувствуя, как вся накопившаясь за день усталость разом накрывает огромной волной. Шинадзугава всё ещё обнимал его полубоком, и что-то подсказывало омеге, что наутро альфа будет ворчать и возмущаться на больную спину. Удобно расположившись на кровати и уже собираясь вновь уснуть, омега вдруг поймал себя на странной мысли. Пусть он и пиздец тяжёлый и часто бесит, но тот факт, что меня обнимает, приятно греет. ... Стоп. ... Парень резко открывает глаза и чувствует как собственное сердце пропускает удар. ... Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. ... Дыхание резко участилось, а ноги начало сводить судорогой. Пальцы сжали черную ткань одеяла под собой, а все тело в миг покрылось испариной. Холодно. Перед глазами начало всё плыть и танцевать, похоже алкоголь тоже внёс коррективы. Тяжело дышать. Холодно. Руки до скрипа сжали ткань, зубы сомкнулись в непробиваемую стену, а сам Иноске зажмурился так сильно, что перед глазами начали мелькать цветные пятна. Неожиданно Хашибира чувствует, что тяжесть в районе живота пропала, в следующую секунду омега ощущает чужие феромоны. Какого... —Легче?—доносить до уха хриплый шёпот, в то время как парня сильно сжали в объятиях. Альфа притянул Иноске максимально близко к себе и, не открывая глаз, наощупь нашёл его правую руку, и переплёт свои грубые, в мелких мозолей пальцы с немного шершавыми пальцами омеги, который сам прильнул ближе к широкой груди и всеми силами старался успокоиться. Морозная мята... Успокаивает... —Спи.—раздалось над ухом и Иноске, пряча лицо в изгиб шеи мужчины и сильнее переплетая свою руку с чужой рукой Санеми, провалился (впервые за долгое время) в спокойный сон. ... Спасибо мама, за всё... Особенно за колыбельную...