Эскорт—дело семейное.

Больно. Темно. Холодно. Мокро. ... Ещё даже не открыв глаза, Кайгаку почувствовал, что вот-вот умрёт. Было адски больно. Складывалось ощущение, что по парню проехался камаз с тоннами булыжников. Болезненно простонав, бета всё таки открыл глаза и, пытаясь сфокусировать взгляд, стал осматриваться вокруг. Серые, кое-где обветшалые, стены. В некоторых местах часть стен отсутсвовала вовсе, открывая вид на куски арматуры. Старые, давно сгнившие стулья в дальнем углу. Противный запах сырости, от которого начала кружиться голова. Пронизывающий до костей и органов холод. Точно. Он ведь все еще в домашней одежде. Парень постарался подняться и сесть, так как лежать на голом и заплесневелом полу щекой было не то чтобы приятно. Однако изменить свое положение относительно горизонтальной плоскости не получилось. Руки. Ими не пошевелить. Похоже, Инадама ещё не до конца пришло в себя, иначе бы сразу почувствовал, что руки связано за спиной тугой и грубой верёвкой и как сильно они болят. С ним явно не церемонились—затянули похуже, чтобы точно конечности отсохли. Голова гудела так, словно по ней пару десятков подходов прошлись титановой кувалдой. Больно. Неожиданно, до Кайгаку доноситься странный шаркающий звук. Кто-то идёт. Но кто? В следующую секунду парень слышит едва различимый с его головной болью скрип двери. Возможно, в действительности она скрипит гораздо громче, но бете сейчас явно не до этого. Голос. Нет. Много голосов. Действительно, в скоре Инадама слышит смесь множества голосов—и все мужские—от которых и без того раскалывающаяся голова стала болеть еще сильнее. Мгновение спустя голос замолкают и до Кайгаку доносить чей-то смутно знакомый низкий противный смех. Погодите-ка... —А вот и наш дорогой гость. Ну что, Кайгаку, как тебе в твоём новом доме на ближайшие дней так 5?—приторно-сладкий и притворно дружелюбный голос раздался прямо над головой. Нет...—И что же ты молчишь, дорогой?—Нет.—Неужели не рад видеть своего бывшего босса?—в голосе четка была слышна дьявольская улыбка. НЕТ! Парень резко поворачивает голову—слышиться противный хруст позвонков— и видит его.... —Нет....—одними губами прошептал Инадама, не верят своим глазам и волясь всем Богам, которых он знал, чтобы это всё было сном. Пожалуйста, пусть это будет сон. —Что такое? Не рад меня видеть?—карие глаза блеснули демоническим огнём, а на сухих и тонких губах сильнее расцвела ничего хорошего не предвещающая улыбка. .... Синдзи Одзава. Ростом где-то под 180+, с ярко выраженной мускулатурой. Глаза карие, а волосы черные и коротко стриженные. Правую щеку и ухо рассекает тонкий шрам, полученный при столкновении с опасной группировкой лет так 15-20 назад (по его личным рассказам). Самому мужчине на вид 35, а на деле всё 47. Бывший владелец кафе, в котором Кайгаку и Зеницу работали до встречи с Аказой. Альфа с самым ненавистным из всех запахов, которые когда-либо встречал Инадама—чертов неведомо где бродивший, а может и вовсе прогнивший коньяк. .... Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. .... Откуда ты, черт возьми, взялся?—вопрос риторический, но душа все равно требовала ответа. Какого хрена происходит?! —Откуда?—альфа разразился громким низким смехом—Я был рядом с тобой всегда. Начиная с того дня, как тот розоволосый малолетний пидор увел вас с Зеницу из моего кафе. Главной проблемой всегда было то, что цены у этого подонка просто заоблачные для обычных трудящизся граждан, поэтому ни о "аренде", ни уж тем более о выкупе речи никогда не заходило. До одного момента. Что... —Я думаю тебе очень зорошо знаком человек, нанявший меня для важного дела. Вообще изначально я должен был похитить вашего самого младшего дружка. Мишень стояла на нём, начиная где-то с момента, как он должен был вылететь из вашей шаражкиной конторы в подвале, но откуда не возмись нарисовался этот белобрысый чмырь и заруинил мне все операцию.—губы альфы исказились в злом оскале, показывая, насколько зол даже сечас, просто вспоминая об этом, Синдзи.—Ладно, слишком сильно не стоит углубляться в историю следки за этим пиздюком.—мужчина натянул пугающую усмешку и в карих злах заплясали черти—Гораздно важнее другое. Знаешь, ночь—самое прекрасное время для пеших прогулок, и как-то прогуливаюсь по ночному городу я наткнулся на бедного, беззащитного юношу. Он был одет, кажется, а домашнюю одежду и поношенные кроссовки, его чудесные голубые глаза были красными и опухшими, а дрожащие от холода руки сжимали телефон с такой силой, что казалось еещ немного и он треснет пополам.—Стоп.—Я просто не мог пройти мимо такого беззащитного и прекрасного создания, поэтому любезно помог ему добраться до более подходящего для разговора один на один места.—в темноте комнаты блеснули белые клыки, опасно отразившие свет луны, едва проникавший через заколоченные окна. —Что тебе нужно, ублюдок?—бирюзовые глаза загорелись чистой яростью, еле заметные и ощущаемые клыки оскалились, а тёмные брови за секунду оказались заломлены на переносице. —Хэй, зачем так грубо?—наигранно обижено подняв брови и надув губу, выдал Одзава.—Я ведь искрене беспокоюсь за тебя, а ты вот так на моё добро отвечаешь. —Какое у хуям добро?—всё же взорвался Кайгаку.—Ты похитил меня! Ты—конченный псих! Притащил в какую-то пизду и затираешь что-то про добро!? Совсем крыша поехала?!—крик эхом отражался от бетонных стен, хранивших сотни, если не тысячи, подобных криков. Дыхание тяжелело с каждой секундой. Горло пересыхало, а глаза начинало жечь. Нельзя плакать. Нельзя. Нельзя. Нельзя. —Эх, прямо грусть накрывает с головой. А ведь раньше—начинал придаваться воспоминаниям Одзава, но тут же был прерван бетой. —А раньше моя жизнь напоминала Ад!—оборвал фразу бывшего босса парень. Лицо всё еще было искажено злобой, но в острых чертых уже начинала проглядывать тень боли—позиция всё еще была неудобной, а руки по прежнему связаны грубой верёвкой. Синдзи не ответил. Лишь вновь растянул губы в ничего хорошего не предвещающей улыбке и, махнув рукой, подозвал кого-то из своих подчинённых. Незнакомый, как в целом и все остальные человек 7, мужчина подошёл к альфе и наклонился поближе, слушая прямо на ухо указания. Инадама всё еще прожигал Одзаву гневным взглядом, но брови уже начинали сильнее выдавать боль, которую чувствовал бета. На секунду прикрыв глаза, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце, Кайгаку резко чувствует, что его оторвали от бетонного пола и с силой кинули, по предположению парня, в сторону к бывшему боссу. Столкновение с холодной и грубой поверхностью, что ожидаемо, вышло отвратительным. Мало того, что одежда теперь точно вся в пыли и грязи, Кайгаку в добавок проехался рукой по бетонну и прекрасно почувствовал, как начала гореть кожа. Хоть бы не до крови, еще не хватало от заражения крови тут помереть. Неожиданно, головы касается грубая, широкая, с редкими мозолями ладонь и резко вздёргивает голову юноши наверх. В нескольких десятках сантиметров довольное лицо, с кривой улыбкой до ушей и безумный блеском в глазах. Что ты задумал? —Знаешь, я ведь по-хорошему хотел.—прожигая в Кайгаку дыры, протянул Синдзи.—Но ты стал таким грубым и неприветливым. Я может хотел просто о былых времена поболтать.—прикрыв глаза, проговорил с издевкой в голосе мужчина. Кайгаку хотелось его ударить. Жаль только, что руки все еще связаны, да и в целом все тело болит от побоев.—Ну что же, придётся прибегнуть к методам по жёстче.—заключил Одзава и показал какой-то неизвестный парню жест своему подчинённому, что находился за спиной беты, и подозрительно отошёл подальше от Инадамы. Это что за номер? В следующую секунду перед глазами у Кайгаку пронеслась вся его жизнь. Как он ругался с Зеницу. Как с ним мирился. Как пытался успевать учиться в школе и работать на двух работах, когда Джигоро только покинул их. Их первая встреча с Аказой. Начало их работы. И...Его первая встреча с Кокушибо. .... Больно. В голове стоял белый шум, а руки с ногами горели похлеще магмы из недр вулкана. Что они сделали? Что со мной? Какого хрена происходит? Резко тело пронзила судорога и парень почувствовал, что его сейчас стошнит. Сфокусировать взгляд было нереально—всё плавало. Кажется, он терял сознание? Или ему показалось? Вряд ли. Окружение слилось в один большой цветной комок, а после померкло. Наступила темнота и в этой темноте Инадама пожелал остаться навечно. Только бы не видеть лицах этих ублюдков. .... Пришёл в себя бета после того, как его окатили ледяной водой. Хрен знает, откуда она ее достали, но сознание вернулось мгновенно. Холодно. Кайгаку перенесли обратно к стене, возле которой он обнаружил себя совсем недавно. А может и давно? Сколько времени вообще прошло? Голос возвращался медленно, но тем не менее возвращался. Наконец, сфокусировав взгляд на своём похититель, что снова развалился на стуле прямо напротив беты, Инадама не выдержал. Хотелось кричать. И кто эта тварь, чтобы заткнуть меня? Плевать, пусть убивают, хотя бы обматерю напоследок. И он сорвался. —Ты–грязная крыса! Сволочь! Что тебе от меня нужно!?—продолжал кричать бета, но голос уже начинал предательски дрожать из-за холода и подкатывающего комом к горлу страха. —Всего лишь твоё тело и ничего более.—спокойно ответил альфа, с каким-то странным благоговением смотря на распластавшегося парня перед собой. —Да я лучше сдохну!—виски гудели, кровь кипела во всем теле, а сердце отбивало чечетку похлеще профессиональных танцоров. —Окей. Я тебя услышал.—то, с каким спокойствием продолжал отвечать на крики Инадамы альфа, начинало конкретно бесит Кайя.—Карада,—обратился к одному из мужчин позади себя Синдзи—вводи наш "райский" коктель.—один из подчиненных придвинул из ниоткуда взявшийся стул к своеум боссу и Одзава, вальяжно раздвинув ноги, расположился на нем и подпер голову рукой и с извращенским наслаждением в глазах стал наблюдать за представлением, созданным специально для него. —Какой нахуй "райский"-?—договорить Инадаме не дал неожиданно прилитевший в затылок удар. Кажется, это был кулак. Кайгаку не мог точно знать, увы, глаз на затылке не имел. В глазах стали танцевать звезды и яркие пятна, а из горла вырвался болезненный хрип. Чья-то костлявая рука схватила парня за глотку, оторвала от пола и сильно, до чёрных пятен в глазах, сжала его, перекрывая доступ к кислороду. Бета стал брыкаться, крутить головой, стараясь ударить незнакомеца по лицу, но рука лишь сильнее сжала глотку. Оскорбления и проклятия полились бурным поток, но постепенно стихали, уступая места болезненным хрипам и стонам. Слезы сдержать всё таки не удалось и горячие полосы очертили изящные черты, согревая на тщетные десятые доли процентов холодное лицо. До ушей Инадамы донёсся громкий злорадствующий смех, от которого захотелось спрятаться в самый дальний уголок. Глаза начинали закатываться, а тело сводило многочисленными судорогами, но вдруг Инадаму отпускают так же резко, как и подняли. Хрипя и стараясь восстановить дыхание, Кайгаку рухнул на пол, сдирая локти до крови и царапая колени через лёгкую ткань домашних штанов. Слезы продолжали течь из аквамариновых глазах, а начинающие понемногу синеть губы жадно хватали воздух в слабых попытках привести парня хотя бы в подобие нормального состояния. Синдзи продолжал сидеть на стуле прямо напротив беты и продолжал с наслаждением наблюдать за тщетными попытками Инадамы разорвать веревку, сковывающую руки за спиной. —Это всё конечно прекрасно и весело, однако я просил дать нашему гостю коктейль, Карада.—медленно переводя взгляд на заставшего в страхе подчиненного, проговорил Одзава.—Мори.—вернув взгляд на Инадаму, альфа снова расплылся в улыбке—Будь так добр, помоги своему товарищу и покажи Кайгаку наш личный "Рай". —Слушаюсь, босс.—только и ответил мужчина с короткими, едва доходившими до ушей, каштановыми волосами и направился в сторону парня и своего коллеги, попутно запуская руку в карман черных свободных штанов в поиске какого-то предмета. Карада—обладатель тех самых костлявых рук—в это время снова отрвал парня от бетонного пола, однако в этот раз уже за связанные руки и, крепче ухватившись за мотающуюся в бесполезных попытках помешать не зная какому процессу голову Кайгаку, резко наклонил её в сторону, открывая вид на шею и слегка видневшееся плечо беты. Подойдя к связанному парню и своему коллеге, Мори лишь хмуро посмотрел серыми глазами на Инадаму и, резко дёрвнув рукой, достал из кармана.... Шприц. Зрачки Кайя резко уменьшились до размера молекул. Сердце застучало в бешеном ритме, что казалось его слышат все присутствующие. Нет. Нет. Нет. Убери. Широкая ладонь вновь схватила парня за горло и сильнее прижала его голову к левому плечу. Вторая рука, сжимавшая шприц, жележным и холодным кончиком прошлась от оголившегося участка шеи до заломленного назад локтя. Рука с шеи быстро оказалась на правую руку и, сильно дернув, частично освободила ее от оков верёвки. Но в следующую секунду в изгиб локтя вошла холодная игла прямо в голубеющую на руке вену и Кайгаку почувствовал, как собственное сердце остановилось намного больше, чем на секунду. .... Заброшенное здание, окруженное лесом с трех сторон, в дали от города наполнилось громким и истошным криком. Редкие черные вороны взметнулись с крыши здания и поспешили полететь прочь. А крик все продолжался. Столько боли и мольбы о помощи в нём было, что не передать словами. В нем было всё. И унизительные мольба пощадить. И самые горькие и горячие в мире слёзы. И просьбы простить отвратительного брата, который не смог уберечь близкого человека. И пожелания скорейшего смерти. И молитвы Богу. Всё. Но это всё не слышал никто, кроме группы мужчин, во главе которых стоит бывший владелец давно обанкротившегося кафе.