Эскорт—дело семейное.

Больно. Холодно. Мерзко. Сколько прошло времени? Кайгаку не знал. Где он? Он тоже не знал. Всё, что он знал, так это кто он и кто его похитил. К горлу подстпупила тошнота, голова кружилась так, словно парень прокатился 50 кругов на карусели со скоростью 2x. Веки казались свинцовыми, до того их было невозможно поднять. Однако открыть красные от отсутствия нормального сна и будто бы чего-то ещё глаза всё же пришлось. Через силу. Через боль. Через отвращение к самому себе за беспомощность. Как же раздражает. —О! Наш дорогой мальчик проснулся наконец таки.—радостный голос Синдзи больно ударил по ушам ещё не пришедшего в себя парня. Этот голос...Раздражает. Пусть он сдохнет. Ненавижу. Умри. Умри. Умри. —Что такое? Аааа, тебе наверное немного нехорошо, так ведь?—подойдя к едва живому на вид бете, спросил Одзава с едкой усмешкой на сухих губах. Ненавижу. Тошнит. Больно.—Ну первое время всегда так, не расстраивайся сильно.—расстраивайся?...Ублюдок.—В "Рай" попадают только сильные. —Замолчи.—прохриплел юноша, напрастно стараясь принять более удобное положение. —Не советую дерзить, Кай, иначе я тебе с превеликим удовольствием напомню, чем это чревато.—голос резко оказался слишком близко. Голова всё ещё кружилась, а перед собой Инадама видел лишь смесь всех возможных цветных пятен, поэтому отследить местоположение альфы он не смог. Резко грубая ладонь хватает парня за волосы и заставляет сильно отклонить голову. Настолько сильно, что ничем не защищенная шея опасно оголяется. В некоторых местах проступали едва заметные старые укусы и засосы, ещё не успевшие до конца зажить, но похоже Одзаву это ничуть не смутило. Наоборот. Понемногу приходя в себя и начиная различать, что собственно происзодит вокруг, Кайгаку отчетливо увидел, как зрачки напротив сузились до почти не различимых точек, а на губах бывшего босса расцвел пугающий оскал, оголяющий клыки. Внутренний голос кричал, что есть мочи. Онемевшие пальцы на руках за спиной сжались в кулаки, темные брови сдвинулись к переносице, а клычки, намного меньше, чем у Синдзи, угрожающие блеснули в лунном свете. Улыбка мужчины стала шире и, сильнее сжав черные, как ночь, пряди, оголяя тонкую шею ещё сильнее, резко приблизился к бледнеещему укусу с правой стороны. От горячего дыхания по телу пошли неприятные мурашки, а, и без того дрожащее тело, затряслось ещё сильнее. Резкая боль пронзила всё тело Кайгаку и от серых стен помещения отразился крик, полный боли и злобы. Укус...Эта тварь поставила на его укусе свой. Да как он посмел?! Инадама оскалился ещё сильнее и резко дёрнул головой и ударил ногой куда-то в район паха мужчины, но все же промахнулся. Удар прилетел куда-то на внутреннюю сторону бедра, а голова почти смогла зацепить Одзаву. Но всё равно не получилось так, как изначально хотел бета. Альфа перехватил ногу юноши, схватив того за щиколотку, и резко дернул на себя. Заброшенное здание наполнилось матами и криками, но в следующую секунду всё стихло. А спустя еще одной мгновение тишина окружающего здание леса была прервана оглушительным воплем. Боль, что звучала в голосе, заставляла дрожать пальцы на руках, а остальное тело биться в судорогах. Боль, что звучала в крике оглушала, проникала в само сознание и отчётливо рисовала образ всего, что могло происходить за деревянными, почти не закрывающимися дверьми. ....... Слишком. Хватит. Убери руки. Отпусти. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. ........ ..... —Блять, заебал уже орать. Игараси!—крикнул Одзава, привлекая внимание абсолютно всех подчинённых.—Заткни его чем-нибудь. Подумаешь–щиколотку немного пережал, ну хрустнуло что-то, зачем орать-то так?—мужчина стал шарить по карманам в поиске сигарет и зажигалки—Мелкий гадёныш, ещё и в нос зарядил второй ног.—мозолистой и относительно чистой рукой мужчина прошелся над верхней губой и собрал небольшие капли крови, что текли из носа. Краем глаза заметив подозрительный блеск, альфа быстро развернулся и тут де крикнул своему подчиненному.—Эй! Наркотой пока не качай! Если заказчик увидит его в таком уёбском состоянии, то мы все ответим!—зло зыркнув на Игараси, который уже достал новый шприц с веществом, Синдзи ясно дал понять всю серьёзность фразы. Игараси что-то невнятное пробормотал себе под нос, но приказ есть приказ. Убрав шприц во внутренний карман черной куртки, мужчина снял с головы старую бандану с принтом какой-то давно распавшейся рок-группы и, скрутив ее в подобии жгута, перевязал рот Инадаме. По холодным щекам Кайгаку бежали горячие слезы, а голос начинал срываться до болезненного хрипа. Из последних сил бета стал брыкаться и вырываться из хватки, но боль от вывихнутой? лодыжки забирала всё, что осталось у парня, без остатка. Больно. В итоге Инадаме всё равно закрыли рот импровизированным кляпом и несильным пинком (спасибо хотя бы на этом) отправили ближе к стене. Больно. —Не реви, а. Нормальным парнем был, что за пару лет случилось? Стал, как твой брат непутевый—такой же плакса.—прошипел Одзава и, поджигая сигарету в зубах, отправился в соседнее помещение, перед этим что-то крикнув остальным мужчинам. Вот только Кайгаку его уже не слышал. Он вообще мало что различал из звуков вокруг. Хотя видел он не лучше. Перед глазами всё плылло от слёз, которые нечем было вытереть. Ублюдки. Бандана впитывала часть горячих и солёных ручьёв в перемешку со слюной, из-за чего дышать становилось ещё сложнее. Кажется, нос заложило. Блять. Ненавижу тебя, Одзава. Ненавижу вас всех. Умрите. Конченные твари. ... Сон был беспокойным. Хотя сном назвать это состояние язык не повернётся ни у кого. Скорее, как сон наяву. Или...Да какой там сон. Кошмар наяву—вот идеальное описание. Ненавижу. Инадама прекрасно слышал, как вокруг ходят и тихо переговариваются мужчины. Но пошевелить хотя бы чем-то одним в своём теле не было ни сил, ни возможности. Больно. Неожиданно, бета услышал, что кто-то подошел к нему. Достаточно близко. Что вам ещё надо? В следующую секунду Кайгаку почувствовал, как лишается последней опоры под собой—пола и стены, к которым его приволокли. Альфа, подошедший к парню, за шиворот простой домашней футболки оторвал юноши от земли и, закинув на плечо, понёс в неизвестном направлении. Куда? Что вы опять хотите со мной сделать? Вам мало моих страданий!? Определить сколько по времени несли парня, бете не удалось. Он вообще мало что уже соображал. Руки жгло, а вывихнутая (надеюсь, что просто вывихнутая, а не полностью сломанная) лодыжка не давала погрузиться хотя на краткий миг в сон. Однако в конце концов, Инадама снова почувствовал твердую поверхность под собой, но комната точно была другая. Либо же то помещение, в котором он был изначально, было очень большим, но внутренний голос говорил, что это другое место. Слишком сильно пахло сырость. В предыдущей комнате парень её практически не чувствовал, а здесь от неё несло со всех сторон. Голова закружилась ещё сильнее и будто бы отяжелела в 10 раз. Хотелось спать. Больно. Сил поднять голову, осмотреться, да даже банально открыть глаза становилось всё меньше и меньше. Вдруг, Кай услышал чьи-то шаги. Хотя почему чьи-то? Это "веселую" походку парень узнает из тысячи...Нет, миллионов. Опять он. Что ему нужно? —Ай, красота. Проснулся, соня?—голос с притворным беспокойством прозвучал где-то слева над головой. Сил отвечать и как-либо реагировать не было.—Хей! Я же знаю, что ты не спишь. Хирокава! Сюда иди! У тебя кажись доза была. Может у него ломка уже началась? Надо тогда обновиться. —Вряд ли, босс.—сухо ответил подошедший альфа. В прошлый раз дозировка была не сильно большой, да, он плиерял сознание, но тем не менее ещё слишком рано для ломки. Он скорее всего просто не отошёл к предыдущего раза.—оценив состояние беты, выдал Хирокава.—Но если вы прикажете...—рукав опасно потянулась к карману серых, уже изрядно испачканных в пыли брюк. —Рано.—неожиданно отрезал Одзава.—Для начала хочу насладиться его реакцией, когда он еще будет в сознании.—карие глаза блеснули демоническим огнём, а хорошей длины клыки на миг блеснули в свете просачивающейся сквозь заколоченное досками окно. Мужчина вальяжно подошёл к зажатому в подобие комочка парню и, "нежно" схватив за подбородок, заставил Инадаму поднять и посмотреть в глаза мужчине. —Будешь потише–может и развяжу, но это не точно—практическив самые губы прошептал с кривой ухмылкой на нубах Одзава. Кайгаку ничего не ответил, даже не промычал или что-то в этом роде. Просто смотрел в эти отвратительныекарие глаза и просто мечтал поскорее оказаться дома Он устал. Слишком сильно, чтобы тратить силы на этого мудака. —Уснул что ли? Э нет!—мужчина отпускает подбородок парня, но в следующую секунду в щеку прилетает сильная пощёчину.—Спать будешь потом, если конечно сможешь.—громко засмеялся Синдзи, после ударив по второй щеке, не сбавляя сил. Ублюдок. —Ты какой-то без настроения сегодня.—а какое сегодня вообще число?...—Ну ничего, сейчас мы его тебе поднимем.—безумный взгляд очертил ослабевшее тело и быстро метнулся куда-то в сторону выхода из помещения—Парни! Общий сбор! Как по щелчку пальцев, в комнате появились все те несколько человек, которые как-либо участвовали в похищении Кайгаку. Что они задумали? Одзава повернулся к своим подопечным и поднял левую руку вверх, привлекая больше внимания. —И так, мои славные работники года, вы за эти несколько дней отлично поработали, и теперь, наконец-то, пришлось время заслуженной награды.—повернувшись боком к толпе, чтобы видеть и её, и бету, Синдзи продолжил.—Наш прекрасный гость любезно согласился помочь вам снять стресс, поэтому можете смело снимать с него эти тряпки и использовать, как вашей душе угодно. Но! Лицо пока что оставьте мне, я хочу видеть эти глаза.—карий взгляд встретился с бирюзовым, и Кайгаку почувствовал, как земля уходит из под ног, а сердце останавливается с концами. ... Рук слишком много. Они везде. Одни гладили спину и шею. Другие ногтями царапали ноги через тонкую ткань домашних штанов. Третьи вовсе снимали эти самые штаны. Слишком много рук. Хотелось кричать. Но возможности не было–мозолистые пальцы бывшего босса всё также продолжали толкаться в глотку, забирая последние крупицы кислорода и надежды на то, что это всё была гребанная шутка. Слишком много рук. Слюна стекала по подборотку, тут высыхая и стягивая кожу противной пленкой, глаза закатывались. Но не от удовольствия. От безысходности, ненависти, обиды. Резко пальцы пропадают точно так же, как и появились. Кайгаку заходиться сильным кашлем, и на секунду в его голове промелькнула мысль, что он вот-вот вытошнит все внутренние органы. Голос хрипел, а горло нещадно болело и жгло. Было ощущение, словно изнутри глотку острыми когтями царапали десятки кошек. Холодно. Штаны с парня в конечном итоге всё таки сняли, и кожа тут же покрылась неприятными мурашками. Неожиданно бета слышит тихий и секундный звякающий звук. В следующий миг на пол рядом с Инадамой падает коричневый, с блестящей бляшкой пояс. Блять. Чья-то рука скользнула по спине и медленно проползла к загривку. Метнувшись к подборотку и резко схватив за него, она задрала голову Инадамы, да так, что шея хрустнула, и на пару секунд парня охватила боль. Мозолистая ладонь сжала чёрные пряди, будто бы стремясь их вырвать с корнями, и в правую щеку Кайгаку уперлось чужое естество, пачкая кожу стекающей из головки смазкой. Противно. До скрипа сжав зубы, бета постарался отвернуть голову в сторону хоть немного, однако грубая ладонь держала её на месте, лишь сильнее натягивая волосы. —Да брось, Кай. Давай освежим старые добрые воспоминания. Не кричи так лицо, я же к тебе со всей душой.—заломив брови, с "грустью" в голосе сказал альфа. Бирюзовые глаза загорелись небывалым гневом и, если бы Кайгаку только мог, он бы лично перегрыз эту гребанную глотку. Член скользнул к потрескавшимся губам и мазнул по ним. Чужие губы изогнулись в кривой и хищном оскале, а парень сильнее сжал за спиной руки в кулаки. Будто бы это поможет ему разорвать веревку. Бесполезно. Ненавижу. Остальные руки всё ещё блуждали по телу, часть уже забралась под футболку и штаны, а чьи-то зубы уже начали оставлять кровавые укусы на шее и боках. Больно. Резко с парня полностью снимают штаны, оголяя ягодицы в боксерах и бедра. Минимум два рта стали кусать с обеих сторон, и от резкой боли Инадама случайно на секунду раслабил челюсть. На секунду. На гребанную, мать вашу, секунду. Однако даже этой секунды хватило, чтобы Одзава со всей силой надавил на затылок юноши, вгоняя орган по самое основание и на всю длину один заходом. Больно. Глаза начали слезиться, а нос упёрся в тёмные волосы на лобке. Дышать почти нечем. Где-то снизу, на правой ноге чья-то рука прошлась ногтями по бедру, залезая под боксеры и оставляя красные кровавые полосы. Инадама (насколько это было возможно в его положении) поднял взгляд, полный ненависти на бывшего босса, но тот лишь в который раз за этот день громко рассмеялся. Больно. Грубая ладонь потянулась волосы назад и на несколько секунд Кайгаку дали возможность нормально дышать, однако этого времени, конечно же, не хватило, чтобы парень смог привести дыхание в нормы. По истечению этих нескольких секунд, Одзава вновь заставил бету принять всю длину собственного члена, с ихвращенной улыбкой и диким блеском в глазах наслаждаясь горячими и солёными слезами, которые стеной лились из бирюзовых глазах, и слюной, что обильно стекала по подборотку и скорее только усугубляля и без того плачевно состояние парня. В один момент по члену прошлись зубы с несильно острыми клыками, и лицо альфы исказилось от смеси боли и злости. —Только попробуй мне член откусить–живым от сюда не выйдешь.—низким и опасным шёпотом проговорил мужчина, сильнее толкаясь в измученый рот юноши. Короткие ногти на собственных руках больно вписались в ладони. Верёвка перетирала нежную кожу. Десятки рук лапали везде, где только можно и нельзя. А рот заполнен чужим половым органом. Больно. Рот растягивало до предела. Слюна стекала по губам, подбородоку, шее. По лбу и шее ползли липкие капли пота. Из глаз струились слёзы, смешиваясь со слюной и потом. Больно. Толчки становились все жестче и грубее, а несколько—кажется, их около четырёх?...—рук стянули с ягодиц боксеры и к сжатому кольцу мышц тут же приставили пальцы в холодой, абсолютно не разогретой смазке. А может даже и не смазка была. Кайгаку не знает. Почувствовав холод у заднего прохода, парень предпринял новую попытку протеста и стал отворачивать голову, трясти ей из сторону в сторону и мычать что-то неразборчивое. Резко у нерво дергающегося кадыка Инадама чувствует сильный холодный, а в изгиб локтя что-то не очень приятно колется. Какого?... ...Сука.... Шприц и нож. —Что я тебе говорил про манеры?—освободив чужой рот и наблюдая за тщетными попытками беты привести дыхание в норму и остановить нескончаемые потоки слез, Одзава резким движением запрокидывает голову парня назад, в то время как нож, зажатый чей-то худой рукой, сильнее прижимался к шее юноши.—Ещё хоть одна такая выходка–и ты труп, Кайгаку.—прошипел мужчина и резким движением вновь перекрыл Инадаме доступ к кислороду собственным членом. Хотел бы Кайгаку думать, что на этом всё закончится. Хотел...Да только это было лишь начало. Один, нет два. Или нет? Или три? Кайгаку уже не понимал ничего, что творилось вокруг. Единственная мысль, которая, как на бесконечной карусели, крутилась в голове у юноши,—это мольба Богу, чтобы всё это закончилось как можно скорее. Пожалуйста, хватит. Я больше не могу. Мичикацу, умоляю, прости меня! И, пожалуйста, спаси... Но этот Ад не заканчивался. Он толтко начинался. Внутрь плотно сжатого кольца мышц проникли пальцы в холодной смазке и тут же начали быстро и грубо растягивать парня. Наспех. Абсолютно не заботясь о его состоянии. Твари. Сколько было этих пальцев, Инадама так и не смог понять. Тело задрожало от сильной боли сначала внизу, а потом и наверху–возле рта и на голове. Было больно везде. Но сильнее всего в душе и на сердце. Больно. Резкий, грубый и глубокий толчок в рот, и по горлу и губам течёт горькая белёсая жидкость. Больно. Одзава некоторое время стоял неподвижно, не позволяя отстраниться, но в конце концов всё же отпустил голову Кайгаку и освободил его рот. Наконец, получив возможность нормально дышать, бета сразу же завёлся сильным кашлем, отхаркивая и сплёвывая всю накопившуюся в ротовой полости сперму. Смешиваясь со слюной и слезами, она медленно стекала по подборотку и впитывалась в давно пропитанную пылью и затхластью футболку. Больно. А пальцы продолжали растягивать тугой вход. И слёзы продолжали идти из постепенно тускнеющих и теряют всякую надежду на спасение глаз. Больно. Хотелось в горячую ванну. Вот чтобы прям кипяток. Чтобы сварил всю кожу, до которой дотрагивадся каждый из этих мужчин. Чтобы потом можно было эту кожу содрать с себя и обрасти новой, чистой—невинной, как змея. Больно. Холод у кадыка пропал, похоже сталь решили приберечь на случай по лучше, вместо него к локтевым сгибам обеих рук приставили такие же холодные иголки с наркотиком. Голова опустела. Мыслей не было. Хотелось спать и есть. Сколько он тут? Как там Иноске и Зеницу? Как там он? Игла на левой руке медленно вошла в вену и кто-то со зверской силой сжал руку беты. Зачем? Хотел бы он сам знать. Может это как-то повлияет на него через несколько минут. А может и нет. Больно. Пальцы покинули анальное отверстие и Инадама почувствовал, что к нему пристроили чей-то половой орган. Сил не было. Шприц на правой руке так же проткнул вену, и "Рай" оказался в юном теле в двойном размере. Спасите. Член начал медленно входить в тело, сильно растягивая слабо подготовленное тело, и Кайгаку понял, что больше не может стоять на коленях. Он устал. Ему больно. Ему плохо. Он хочет домой. Неожиданно бета ощутил непоивычное спокойствие, а в следующую секунду даже какое-то наслаждение, эйфорию. Понятно. Наркота стала действовать. Быстро однако. Обессилев от усталости и чувствуя, как тело постепенно становиться ватой (хотя в данной ситуации оно больше напоминало кусок мяса), Кайгаку упал лицо на бетонный пол и просто закрыл глаза. Из них по-прежнему текли слёзы, но уже медленнее и меньше. Намного медленнее и меньше. Повернув голову в сторону, перенеся весь вес на щеку, в которую тут же впились мелкие камушки, а в глазах полетела пыль, усиливая поток солёных рек, Кайгаку уже ничего не чувствовал. Кажется, остальные альфы что-то бурно обсуждали, и скорее всего его "тупую задницу". Вроде как, за окном стало светать. Или это все галлюцинации? Тело онемело, а мозг синим экраном сообщал о многочисленных мелких и не очень ранах. Укусы, засосы, царапины, кажется, даже лёгкие порезы от ножа, почти не кровоточащие ранки от уколов. Их было много. Много всех. Больно. Сознание медленно ускользало, и в кои-то веки Кайгаку был счастлив потерять связь с миром. Хотелось бы, чтобы эта связь вооьще не востанавливалась как минимум до тех пор, пока Инадаму не найдут. Сердце отбивало спокойный темп, в разы медленнее, чем у нормальных и здоровых людей. Но при мысли, что где-то там в городе прямо сейчас находиться человек, который, возможно, его любит и беспокоиться о нём, сердце на доли секунды забилось сильнее, но в следующую миг вновь стало медленно перекачивать кровь, в то время, как сознание полностью покинуло израненное тело молодого парня. ... Тело ломило так, словно по тему несколько раз проехался поезд. В горле огненная пустыня. Колени собраны в кровь, на бедрах саднили укусы и болели синяки. Глаза щипало и одновременно сушило. Каплю воды, хотя бы каплю... —Я вижу тебе понравилось.—блять. Опять он. С огромным усилием подняв голову, бета увидел своего похитителя и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, а мир перед глазами начинает вращаться на всё 360. —Ублюдок.–еда слышно сказал парень. —Кажется, ты забыл с кем говоришь.—тон резко сменился на угрожающий, и Инадама поспешил подмять ноги под себя. Хотя бы как-то закрыться от него.–Неужели ты хочешь повторения вчерашней вечеринки?—на сухих губах расцвела издевательская улыбка.—Чтож, в таком случае я только за. Мужчина начал медленно приближаться к Кайгаку, и парень осознал, что если он прямо сейчас что-то не придумает, то ему конец. Ещё одной такой ночи он не выдержит. А ночь сейчас вообще? Сколько времени прошло? Какой сейчас день? На секунду в голове возникла мысль, и юноша успел за неё схватиться. Толкьо одна попытка. Только один шанс. Пора. —Я знаю человека, который готов заплатить за меня, сколько вам угодно!—неожиданно остановил альфу своим голосом Кайгаку. Это мой единственный шанс. Пожалуйста, пусть всё получится... Синдзи резко встал посреди помещения. На его лице отразилось чистое удивление, но в следующую секунду по всей заброшке разнесся громкий, истеричный и низкий смех бывшего босса. —Да ну? И почему же мы должны тебе верить?—с издевкой в голосе спросил Одзава. —Мне достаточно позвонить ему, и он сам будет предлагать за меня деньги.—пускай голос дрожал, а тело нещадно ныло, Кайгаку всё равно говорил твёрдо. Пожалуйста, найдите меня. Одзава вновь замолчал. Сложив руки на груди, мужчина прошелся оценивабщим взглядом по телу около стену, подмечая кровавые отметины на оголившихся участках кожи. —Ладно, валяй. Наизусть помнишь номер? А то твой телефон немного умер после нашей прошлой встречи.—с притворной грустью и сожалением в голосе сказал альфа. —Помню.—сухо и хрипло ответил бета, сильнее прижимая к себе ноги, слово желая слиться с холодной бетонной стеной позади. —Продиктуй номер Игараси.—развернувшись спиной к Инадаме, бросил мужчина и отправился к своим подчиненным в соседнее помещение. ... Почувствовав холодный экран телефона возле уха, Кайгаку ощутил, как сердце начинает бить в разы сильнее и быстрее. Тихие гудки эхом раздавлись в пустой голове. В горле пересохло, хотелось пить. Что говорить? Зачем он вообще обмолвился о Мичикацу? Что если они что-то смогут ему сделать? Где он? Как он? Как Зеницу и Иноске? Выживет ли он вообще?... —Слушаю.—неожиданно раздался родной голос без каких-либо намёков на эмоции. Кайгаку не уверен, было ли слышно его тихий всплип и то, как он открывал и закрыл рот, не находя слов. В голове пусто. Но с другой стороны этой маленькой прямоугольной коробочки находиться человек. Кайгаку готов признать—он хочет назад к Мичикацу. Но хочет ли Кокушибо вернуть обратно парня?... ... Что говорить? А если он не захочет меня слушать? Что, если я ему уже не нужен? Это же по сути не его проблемы...Его денег хвтатет, чтобы заплатить 10 наших с Зеницу и Иноске вместе взятых зарплат... Кокушибо....Скажи, ты меня....? ... —Мичикацу...—голос хрипел, говорить было банально тяжело из-за множественных ударов в разные места. Больно. На стороне тут же послышался судородный вдох. Вновь повисла гнятущая тишина, нарушаемая редкими помехами из-за не самой хорошей связи. Это ж где я нахожусь, что тут помехи в телефоне? —Кайгаку.—как бы не старался Кокушибо говорить твердо, голос всё равно предательски дрогнул. Где ты? Как ты? Ты простил меня? Скажи, что с тобой? Могу ли я тебя забрать? Прошу, ответь... Глаза начало жечь. Такой родной голос в такой трудный час ни капельки не улучшил моральное состояние беты, наоборот—Кайгаку стало ещё хуже. ... Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня.Прости меня. ... Альфа четко услышал хрип и невнятные мычания, похоже парень хотел ему ещё что-то сказать, но трубку перехватили и родной голос Цугикуни не смог услышать. —А, господин Мичикацу! Здравствуйте.—раздался в трубке незнакомый голос —С вами говорит человек, ненадолго одолживший этого славного паренька. Надеюсь, вы не против.—губы Одзавы изогнулись в кривой ухмылкке, карие глаза оценивающе прошлись по телу беты, подмечая старые, едва успевшие зажить укусы и засосы. Парень сидел с зажатым чужой полной ладонью ртом и по взгляду было понятно, что он хочет прирезать Синдзи. Махнув рукой в неопределённом направлении, Одзава отвернулся от жертвы, в то время как Инадама вырывался и мешал остальным альфам заклеивать свой рот скотчем. Но долго продержаться всё равно не вышло—теперь Кайгаку перекрыли возможность говорить. —Что вам нужно?—прозвучал в трубке железный тон Цугикуни, от которого даже у Кайгаку всё заледенело внутри. Мичикацу... —Оу, ничего особенного.—весело ответил Одзава. Похоже, его совсем не пугал тон Кокушибо. Либо он конченный псих, либо за ним стоит кто-то сильнее Мичикацу. Но если второй вариант правда, то кто?... —Всё, что мне нужно от вас, это лишь 2.000.000 йен и омега, с которым вы должны быть достаточно хорошо знакомы.—мужчина странно понизил тон, и стал говорить почти хриплым басом.—И имя этому омеге–Иноске. Внутри Кайгаку что-то треснуло и с грохотом разбилось на мельчайшие осколки. Нет. Парню стало страшно не только за себя, но и за друга и брата. Нет. Зачем он им? На кого они работают? Нет. Для чего всё это? НЕТ! Инадама стал вырываться из-за всех сил: брыкался, вертел из стороны в сторону руками и пытался разовать веревку на них, мычал, отбивался от помощников Синдзи ногами, и похоже не зря. Кокушибо услышал странный шум на фоне и понял, что это Кай. Значит, он всё слышал. Кайгаку... —Я могу предложить вам только 20.000.000 йен взамен на Кайгаку.—всё тем же железным тоном ответил альфа. —Ну, как вам сказать...—протянул с явным сомнением в голосе Одзава—Мы можем принять эти деньги, но омега всё таки стоит выше по важности. Он нам нужен и вашего ненаглядного бету мы отдадим только за него.—заключил мужчина и Цугикуни на другой стороне телефона до хруста пальцев сжал кулак. Нужно что-то придумать. Нужно что-то придумать. Нужно что-то сделать. Нужно... —Дайте мне время.—наконец сказал Мичикацу.—2 дня. По истечению этого срока позвоните мне вновь. Я дам вам свой ответ. —Хорошо, господин Мичикацу. Надеемся, что вы не откажитесь от такого выходного предложения. До свидания.—похититель уже хотел сбросить звонок, как вдруг в трубке снова раздался голос бизнесмена. —Стойте. Я хочу быть уверенным, что да эти два дня вы ничего не сделаете с ним. —Хм, ну, мы можем это вам пообещать.—Ага, конечно. —Нет. Пустых обещаний мне не достаточно.—альфа уже начинал закипать, но поддаваться эмоциям сейчас нельзя. Вдруг они ещё что-нибудь с ним сделают.—Сколько вы хотите, чтобы гарантировать его сохранность и безопасность эти два дня?—неожиданный вопрос ненадолдго поставил Синдзи в тупик, но, осознав выгоду предложения, мужчина залился "победным" смехом и, просмеявшись, выдал. —Я желаю заполучить всю указанную вами ранее сумму, и как только вы определитесь с вашими дальнейшим действиями,—а мы очень надеемся, что вы не оставить Кайгаку здесь—вы заплатите ещё ровно столько же и тогда-то получите своего ненаглядного назад.—даже в таких потёмках Инадама смог увидеть безумный огонь, что сверкал в карих глазах Одзавы. ... Мичикацу....Не надо. Только не Иноске. Оставь меня. Оставьте меня все. Забудьте меня. Я вам ненужен. Я ненужен никому. Оставьте. Бегите. Бегите. Бегите! ... —Хорошо.—только и раздался в телефонной трубке и звонок тут же завершился. Синдзи вновь залился громким смехом, от которого у Кайгаку едва уши не свернулась в трубочки, а просмеявшись, сказал одному из своих подчинённых скинуть Кокушибо адрес, на который тот должен принести деньги, указать, что они все должны быть наличкой, и самое главное—у мужчины было ровно два часа, иначе Кайгаку вновь окажется в "Раю". ... —Знаешь, а всё таки хорошо, что ты лёг под такого богатея.—смеялся Синдзи—Я всегда знал, что ты ещё та подстилка. Помнишь золотое время, когда мы прекрасно проводили время в комнате для персонала.—альфа подошёл к старому пыльному красному дивану и раскинулся на нём, блаженно выдохнув, словно проработал 40 часов в шахте, а не похитил подростка с целью поиздеваться и получить деньги—Тогда ты был намного спокойнее, а сейчас что? Огрызаешься постоянно, между прочим у меня всё ещё болит грудь, после того, как ты кинул в меня железный поднос в день вашего с Зеницу увольнения. Кайгаку бы с удовольствием ответил Одзаве, но, увы, он не может ничего кроме как мычать и вырываться из сильной хватки нескольких мужчин, принося этим себе больше вреда, чем пользы. Верёвка сковывала руки и от постоянных попыток сменить позицию начала жечь кисти. Больно. Отпустите, ублюдки. Ненавижу. Синдзи резко прекратил расказывать про "золотое время", когда бете приходилось дополнительно отрабатывать смену со своим бывшим боссом, чтобы он не выгнал едва успевшего дорости до 18 Инадаму и далеко не совершеннолетнего младшего брата. Вместо этого Одзава встал с дивана и неожиданно оказался около Кайгаку. Парень поднял злой взгляд на своего бывшего босса и грубая ладонь резко схватила парня за темные волосы. Чужая ладонь сильно сжала мягкие пряди и грубым движением Кайгаку заставили поднять голову ещё выше и оголить измученную шею, с ещё незажившими кровавыми укусами, оставленными самим Одзавой. Лицо напротив исказилось в противной извращенной усмешке, а в карих глазах блеснул бесовский огонь. —Я тебе тут душу изливаю, а ты даже послушать не удосожился.—зрачки опасно сузились, а усмешка превратилась в настоящий звериный оскал.—Чтож...В таком случае мне следует рассказывать интереснее, чтобы заинтересовать тебя. Секунда. В живот прилетает удар коленом, насколько сильный, что Кайгаку начинает тошнить. Но рот всё ещё заклеен. И руки всё еще связаны. Хочется прокашляться. Инадама прекрасно ощущает противный ком переваренной пищи, который с каждой секундой подкатывает к горлу, усиливая тошноту, а после возращается обратно в желудок. Ощущение, что все органы сорвались со своих мест и упали нахрен к почкам. Больно. Настолько, что все силы мычать и брыкаться пропадают тут же. Надо зажмуриться, иначе просто не выдержать. Болит всё. Начиная с рук, которые всё ещё стягивала грубая веревка, заканчивая сердцем, что молило о том, что Кокушибо пришёл как можно скорее. Но голова у беты ещё соображала, хотя скорее всего это ненадолго, и собственное сознание твердило, что Цугикуни может вернуться только по одной причине. Чтобы отдать равносильную плату. Но Кайгаку не позволит. Уж лучше умереть здесь–хрен пойми где, от передозировки, чем через всё это—а может всё будет еще хуже—пройдёт Иноске. Больно. —Ну что? Я смог привлечь твоё внимание? Смог завлечь? Судя по твоему виду—да.—по заброшенному зданию вновь прокатился оглушительный низкий смех, от которого хотелось спрятаться в самый дальний уголок этого гнилового мира. Ненавижу. —Эй, Хирокава!—закончив смеяться, бывший босс обратился к одному из своих подчинённых.—Сколько уже времени прошло? —38 минут с отправки сообщения, босс!—эхом раздался один из голосов где-то слева от беты. —Ждём ещё 20 минут и выезжаем!—скомандовал Синдзи.—А пока что можете развлечься с нашим гостем. Только не сильно, парни. Мы же не можем просто вот так вот спалиться на том, что захотели на халяву получить деньги. На видных местах засосов не оставляйте. Синяки можно! Скажем, что он просто на голым полу лежал, хотя в действительности так и есть! Одзава отпустил голову парня и вышел из помещения с несколькими альфами, по дороге вновь смеясь на всю округу и оглушая этим смехом. Ублюдок. Сдохни. Нет. Сдохнуть вы все. Горите в Ады, конченные твари!