Эскорт—дело семейное.

Спустя четыре дня после похищения Кайгаку. —Зеницу, открой, пожалуйста. Ты со вчерашнего дня ничего не ел.—Тенген стоял около запертой двери в комнату омеги и всеми силами старался убедить парнишку за ней, что голодовка никак не поможет полиции найти Кайгаку.—Зеницу, пожалуйста... За дверью тишина. Пожалуйста, позволь облегчить твою боль. Я хочу помочь тебе. —Упрямец.—пробурчал Узуй, но от двери отошёл. Если не хочет, он не станет настаивать. Агацума и так третий день ходит белее смерти (весь первый день он проплакал в закрытой от лишних глаз комнате): один его вид резал сердце Тенгена самым острым в мире ножом. Что же всё-таки произошло в тот день? Узуй много раз пытался выведать причину ссоры и всех последующих событий у Мичикацу, но тот либо отмалчивался, либо уходил прочь. В прямом смысле. Просто брал и уходил из комнаты, а позже и из квартиры. Но Тенген не давил на него, прекрасно понимая, что друг держиться из последних сил, чтобы не повторить вновь ту же ошибку. Однажды Мичикацу уже лишился близкого человека—младшего брата Ёриичи— и едва не покончил с жизнью. Может последние года они и отдалялись, близкая связь между ними всё равно была. Ещё одну потерю он мог не пережить. Поэтому Тенген (конечно же не советуясь с Санеми) объявил, что он и Шинадзугава должны следить за Мичикацу по максимальной и в пределах их возможностей. Однако даже сейчас для Тенгена главной задачей было достать одного златовласого омегу из комнаты и наркомить хотя бы чем-то, пускай и немного. Уже собираясь вновь идти к двери и вновь просить Зеницу открыть её и выйти, Узуй повернулся, желая покинуть кухню, но неожиданно застал на пороге бледного Зеницу. Юноша опёрся на дверной косяк и бледной рукой потирал красные опухшие глаза. Подняв на альфу взгляд, в котором, на счастье Узуя, ещё сохранились признаки надежды и жизни, омега вновь начал плакать. Бесшумно. Слегка дрожа всем телом. Горячие и солёные слезы тихо скатывались по бедному лицо, впитываясь в ткань домашней светло-желтой футболки и падая на пол с глухим стуком. Простояв в оцепенении пару десятков секунд, Тенген сорвался с места и сразу же заключил Агацуму в обътия. Спустя пару секунд альфа услышал тихие всхлипы, и тело, зажатое в кольце сильных рук, мелко задрожало. Холодные ладони осторожно, будто боясь, что их могут отвергнуть, потянулись к шее, и Узуй с готовностью наклонился ближе, позволяя тонким на фоне своих рукам сцепиться на своей шее. Средней длины ногти тут же впились в кожу, а футболка в районе плеча стала стремительно намокать. —Зеницу...—тихо подал голос Тенген, но в ответ услышал лишь усиливающийся плач.—Зеницу, пожалуйста, успокойся. Говорят, если много плакать, глаза потускнеют. Не знаю как ты, но я безумно люблю твои блестящие глаза и не хочу, чтобы они становились блёклыми и тусклыми.— тихо, но твёрдо проговорил мужчина, сильнее притягивая юношу к себе и осторожно поглаживая по спине. —Н-но что если его не найдут.....—тихим и хриплым голосом ответил омега, продолжая заливаться горячими слезами. —Найдут.—так же тихо и твердо сказал Тенген, наклоняясь к парню и оставляя на золотистых локанах невесомый поцелуй, полный уверенности и надежды.—Я верю, что он жив и его найдут, и тебе советую верить.—устремив уставший взгляд на настенные часы и убедившись, что время на них давно перевалило за полдень, альфа решил предпринять ещё одну попытку убедить парнишку поесть.—Зеницу,—вновь наклонил голову к омеге Тенген.—тебе нужно поесть, у тебя во рту со вчерашнего дня ни крошки не было. Агацума что-то невнятно промычал и отрицательно помотал головой. Ну вот опять упирается. Тяжёло вздохнув, Узуй слегка наклонился и, переместив руки ниже, подхватил Зеницу на руки, направляясь в сторону кухни. —Ну Тенген...—недовольно пробурчал омега, однако сам же удобнее ухватился за шею мужчины и, уткнувшись в изгиб плеча, стал понемногу успокаиваться. —Ничего не знаю.—усадив Агацуму на стул, Узуй сразу же направился к холодильнику, параллельно размышляя, что следует приготовить омеге.— Прямо сейчас мы идём восполняем твой запас сил, витаминов и чего-то там ещё, а потом поедем к моему лучшему другу. Кёджуро как раз приглашал меня в гости. Видать я настолько блестяще про тебя ему рассказывал, что он загорелся мыслью с тобой познакомиться. Зеницу же смирно сидел на стуле и ожидал своей участи, в лице насильной кормёшки вкусной едой. Что-что, а готовил Тенген превосходно, или как он сам часто выражался—блестяще. А Кайгаку, кстати, тоже вкусно готовит... Глаза вновь начали наливаться горькими слезами, а сердце пропустило несколько ударов. Уронив голову на собственные руки, омега вновь стал трястись всем телом и всхлипывать. Неожиданно, на правом плече Агацума почувствовал непривычную, но тем не менее лёгкую тяжесть. Подняв голову и взглянув опухшими и мокрыми от слёз глазами на причину этой самой тяжести, парень почувствовал тепло родных губ на своём лбу. Тенген... —Тише, всё наладиться.—развернув юношу к себе, Узуй опустился перед Зеницу на пол и посмотрел прямо в медовые глаза.—Я тебе обещаю–всё наладиться. Кайгаку найдётся живым, здоровым и таким же вечно недовольным жизнью, а в частности мной. Разве что только Мичикацу сможет его задобрить.—склонив голову набок и звякнув золотистыми серьгами с красными камнями, твёрдо сказал альфа. Неожиданно мужчина слышит хрипловатый смех и с нескрываемым удивлением смотрит на Зеницу. Он смеётся. Смеётся... —Действительно, вечно недовольный жизнью.—с теплой и нежной улыбкой на губах проговорил омега.—И если честно, я всё ещё не понимаю, что его не устраивает в тебе. Ты надёжный, смелый, богатый, красивый, умеешь убеждать. У тебя приятный голос, и ты искренне желаешь мне счастья.—пока парень перечислил все важные, по его мнению, черты альфы, сам Зеницу не заметил один забавный момент.—А? Узуй, что с тобой? Тебе плохо? Взглянув на мужчину, Агацума увидел, что у мужчины сильно покраснели уши, щёки и даже немного шея. —Погоди, ты, что, смущаешься?—удивлённо вскинув брови, спросил омега. —Нет.—отвел взгляд в сторону Тенген. —Врёшь.—сложив руки на груди, продолжил напирать Зеницу. —Не вру.—отвернул голову в сторону мужчина. —Ты красный, слово свежеприготовленный рак.—скпетично поднял левую бровь омега. Узуй ничего не ответил, лишь сильнее отвернул голову в сторону, из-за чего вид на красные уши и участки уши открылся ещё больше. Агацума же на эти действия беззлобно рассмеялся, однако смех был вскоре прерван кусачим поцелуем. Клыки, подлиннее чем у самого Зеницу, начали покусывать и царапать нежную кожу губ, на что со стороны омеги стали раздаваться недовольные мычания, а в плечи и грудь неплохо так стали бить плотно сжатые кулаки. Наконец, оторвавшись от измучаенных и опухших от поцелуев губ, Тенген криво усмехнулся, встал с пола и направился к плите, перед этим взъерошив и без того плачевно выглядящие волосы парня. —Эй! И что мне теперь с этим ужасом делать?!—воскликнул Агацума, параллельно стараясь пригладить взъерошенные локоны. —Ничего.—спокойно пожал плечами альфа, одновременно с этим раскладывая на разделочной доске продукты.—Ты блестяще красив любым.—расплылся в нежной улыбке Узуй, у себя в голове уже представляя пунцовое от смущения лицо омеги. Зеницу ничего не ответил и, в действительности с самым красным в мире лицом, стал ожидать заслуженной награды, или же еды. Обед прошёл с тишине, но эта тишина ни капли не угнетала. В ней чувствовалась самая чистая и искренняя любовь, надежда и вера в лучшее. Однако Зеницу ел донельзя медленно. Бледные руки едва могли держать палочки, что уж говорить про ложку или вилку с ножом. Сил у Агацумы практически не было, и это удручало Тенгена всё сильнее. В итоге Узуй решил повременить с собственной порцией, вместо этого он сел ближе к омеге и стал кормить, словно несмышленного маленького ребёнка. Парень поначалу возмущался и ворчал, но в конце концов пустой желудок, решивший устроить в самый подходящий момент концерт на всю квартиру, победил, и Зеницу, корча недовольную мину, смог, наконец, нормально поесть. Как же он всё-таки превосходно готовит. Свою порцию Тенген доел очень быстро, хотя парень, сидя рядом, почти всё время ворчал, что мужчина может подавиться. Закончив с откармливанием омеги и со своей порцией, Тенген убрал посуду в мойку и направился в спальню переодеться, одновременно посылая за тем же и юношу. —Через 20 минут чтобы стоял у двери уже одетый.—с напускной серьёзностью громко сказал Узуй, придерживая дверь в свою комнату рукой. —Хорошо, дорогой!—так же громко ответил омега, в следующую секунду заливаясь громким и заразительным смехом. Уши Тенгена вновь обрели красноватый оттенок, но альфа лишь в такт парню посмеялся и направился одеваться. ... Выходя из своей комнаты, первое, что видел Тенген была ярко-желтая макушка, которая семенила по прихожей, похоже так и не определившись, что накинуть на покрытые веснушками открытые плечи. Май майем, а обгореть на солнце никто не хочет. —Я за белую с кружевом накидку.—подойдя к погрузившемуся в раздумья омеге, сказал альфа. От неожиданности Зеницу вздрогнул и обернулся, а в следующую секунду получил новую волну поцелуев, "оросивших" все лицо юноши и, кажется, даже немного шею. —Ты очень красивый.—продолжая зацеловывать Агацуму и моментами улыбаясь в эти самые поцелуи, прошептал мужчина.—Блестяще красивый. .. —Ну всё-всё.—запротестовал Зеницу—Хватит! Ты ведь сам захотел познакомить меня со своим лучшим другом, но сейчас почему-то стоишь и походу хочешь съесть моё лицо.—парень отстранился от своего возлюбленного и укоризнено сложил руки на груди. Состроив серьёзное и недовольное выражение лица, Агацума устремил медовый взгляд на улыбающегося альфу. Мужчина лишь расплылся в хитрой улыбке и, повернувшись к висевшим на крючках вещам, аккуратно снял с вешалки белую, с редким и нежным кружевом накидку. Зеницу же в свою очередь, опередив Тенгена, снял с крючка рядом бордовую сумку "через плечо" и торжественно протянул её Узую. Альфа молча взял вещь, но в качестве благодарности снова поцеловал, в этот раз уже в веснушчатый нос. —Точно съешь меня кого-нибудь.—пробурчал омега и направился к входной двери. —Ты просто слишком сладкий, одуванчик.—усмехнувшись, проговорил мужчина и, открыв парню дверь, пропустил свою пару первым. —Вообще-то сок одуванчика ядовит! —Именно поэтому этот цветок так идеально тебе подходит! —Тенген!—послышался недовольный возглас с лестничной клетки, когда альфа уже закрывал ключом дверь. —И я тебя люблю, солнце!—закрыв дверь, Узуй сразу же направился к лифтам, где его уже ждал насупившийся и ворчащий, но такой красивый и милый Зеницу. Спустившись в паркинг, пара направилась к дорогому спортивному авто серебристого цвета. Интересно, а почему не с водителем? —Сегодня поедем сами, водитель на родах жены.—словно прочитав мысли омеги, сказал Тенген. Галантно открыв и придержав дверь для Зеницу, альфа дождался пока парень сядет, а после направился к водительскому сидению. ... Дорога заняла приличное количество времени. Агацума даже успел вздремнуть ненадолго. Но в конце концов пара прибыла в пункт назначения–один из немногих недавно построенных новых районов подальше от центра. Спальный район проще говоря. Таких сейчас стали много строить с каждого конца города, удивляет то, что их городишка еще не объявили столицей за такие масштабные стройки. Заезжая во двор одного из жилых комплексов, Узуй с готовностью остановил машину возле шлагбаума и нажал на кнопку вызова консьержа. —Слушаю.—раздался сухой, слегка раздражённый и уставший голос. —403 квартира, парковочное место 17А.—быстро ответил альфа выученный назубок текст. —Проходите. Хотя здесь больше подошло бы "поезжайте", но придираться к словам уставшего консьержа последнее, что сейчас хочет сделать Зеницу. Машина вновь тронулась, и перед юношей открылся вид на большой и ухоженный двор, с кучей парковочных мест и детской площадкой, на которой было много различных лазалок, качелей, горок и тому подобным для детей далее по списку. Завернув к одному из угловых подъездов, мужчина припарковался на отметке "17А" и, быстрым движением достав ключи, поспешил открыть дверь своему личному солнцу. Зеницу же глядел в окно и с интересом рассматривал " богатство", которое посчастливилось иметь здешним детям. —Давай поспешим, если я не ошибаюсь, то у нас всего 15 минут.—поторопил Агацуму альфа. —За 15 минут можно и в магазин успеть сбегать.—беспечно ответил омега и вышел из машины, сразу же направляясь за Тенгеном в угловой подъезд, который гордо хвастался всем мимо проходящим чистой белой табличкой "5 подъезд; квартиры: 289-409". —403, пожалуйста.—вновь повторил Узуй в динамик, и в следующую секунду пара услышала приятную мелодию, оповещавшую о возможности зайти в подъезд. Двигаясь в сторону лифтов, Зеницу осматривался вокруг с приоткрытым от удивления ртом. Тут, что, всё золотом обделали? Слишком сильно всё блестит. Лифт тоже не отставал. Успокаивающий бежевый цвет, приятный наощупь металл кнопок, ничуть не раздражающий свет ламп. Одним словом—Блестяще. Поднявшись на 14 этаж, Тенген и Зеницу направились к двери с табличкой "403", которая была украшена яркими языками пламени. Те разве что не светились красными лампочками, хотя им бы это явно пошло. И это здесь живёт лучший друг Узуя? Чтож, очень похоже на то. —Хочешь позвонить?—с задорной ухмылкой спросил мужчина. —Мне, что по твоему, 8 лет?—скептично подняв левую бровь и поставив руки на бока в недовольном жесте, ответил вопросом на вопрос омега. Тенген лишь негромко рассмеялся и сам позвонил в дверной звонок. Тут же за дверью послышались чьи-то возбужденные и веселые голоса и громкий топот. Ощущение, будто бы встречать гостей в коридоре неслись через всю жилплощадь. Спустя пару мгновений белая дверь отворилась и в дверном проеме показался незнакомый Зеницу мужчина с безумно красивыми волосами и широкой улыбкой. Черт возьми, если бы парню сказали, что он однажды в своей жизни лично повстречает человеческое воплощение огня, то Агацума счёл бы человека, сказавшего ему это, сумасшедшим. Но жизнь полна сюрпризов, именно поэтому прямо сейчас перед омегой стоял лучший друг Тенгена Узуя—Кёджуро Ренгоку собственной персоной. —Ого! Это же сам Бог Яркости–Тенген! Какая встреча, давно не виделись!—широко улыбаясь, огненный во всех смыслах мужчина вышел в коридор подъезда и приветливо протянул руку Узую. —Да-да, я тоже рад тебя видеть, Ренгоку. Сколько времени прошло, а у тебя еще ни одной седой пряди не появилось. Твои волосы всё такие же яркие!—расхохотался Тенгена и со всего размаху врезал своей ладонью в ладонь друга. Громкий шлёпок отразился от стен и дверей этажа, а в следующую секунду все здание почти пошло ходуном от громкой и поистине яркой смеси двух громких голосов, что разразились заразительным смехом. Однако громкую идиллию пришлось нарушить, ибо чувствительные уши Зеницу такую смесь явно не переваривают, даже пришлось уши закрыть ладонями. И почему еще к ним не вышли соседи и не устроили скандал? Видать шумоизоляция у них просто высший класс. —Тенген! У меня сейчас уши кровью зальёт! Хватит, пожалуйста.—пытаясь перекричать хохочущих друзей, громко сказал Агацума. Но похоже парня не услышали–смех, а вскоре и просто громкие разговоры продолжались. От болезненных звуков уже начинала кружиться голова, и, честное слово, парень бы точно откинул коньки прямо здесь, если бы спустя долгие несколько минут весь этаж не затрясся от оглушительного удара по чему-то металлическому. О Боги, Зеницу уже сам не знает, который раз за всю свою жизнь он жалеет, что родился с превосходным слухом и чувствительными ушами. —А ну заткнулись оба!—словно гром среди ясного неба возник до боли в груди знакомый голос.—У Зеницу вот-вот кровь из ушей от вашего гомона пойдёт, а вы, слепошары, всё продолжаете ржать на весь подъезд. Зашли быстро и бегом на стол накрывать! Узуй, не трогай его! Я сам его в квартиру отведу. —А! Зеницу! Господи Боже, прости, пожалуйста, я не хотел! Сильно уши болят?—как по щучьему велению Тенген "неожиданно" оказался около Агацумы и, извиняясь и причитая на самого себя, стал проверять состояние омеги. —Тенген Узуй.—раздался совсем рядом железный тон, от которого замерли оба влюбленных.—В квартиру, накрывать стол и помогать Кёджуро. Быстро. —А Зеницу!? —Быстро.—голубые глаза опасно блеснули гневом и альфа понял, что лучше не перечить. Как говорится, целее будешь. —Понял, принял, обработал информацию.—подняв руки в примирительном жесте, Тенген быстро чмокнул шокированного юношу в щёку и в следующий момент испарился в глубине чужой квартиры. Спустя мгновение до плеча омеги осторожно дотронулись, и, резко повернув голову, Зеницу увидел его. Того, кого точно не ожидал встретить сегодня в доме лучшего друга своего парня. —У меня галлюцинации?—всё ещё расматривая родные черты лица, голубые глаза, что смотрели прямо сейчас с беспокойством и тревогой, и розовые волосы, тихо спросил парень. —Нет. Я реален и действительно сечас нахожусь рядом с тобой.—спокойно ответил альфа. —Аказа...—медовые озёра стремительно стали наполнятся слезами, а губы сжались в тонкую линии. —Тихо-тихо...—успокаивающе прошептал управляющий и тут же прижал начавшее понемногу дрожать тело к себе. —Ты ведь уже знаешь?...—хрипло и тихо спросил омега, вжимаясь лицом в черную футболку, пахнущую белыми лилиями, костром и зефиром. —Конечно. Полиция являлась ко мне в квартиру позавчера.—начал альфа, но осёкся. Помолчав, Аказа всё же решил продолжить—Я им что-то наплёл про дружбу с Кайем и опекунство над его другом.—мягко поглаживая по золотистым волосам, продолжил управляющий. —Иноске только не приплетай.—неожиданно твёрдо сказал омега, сильно сжав тёмную ткань на плече. —Это было всего раз и то, я мало что про него говорил.—заверил парнишку альфа. —Верю.—уже тише ответил Зеницу. Кайгаку... Пожалуйста, найдись... Прошу... ... Квартира Ренгоку встретила теплом батарей, похоже работающих на пределе своих возможностей, ароматами свежеприготовленной домашней еды и разгововарами двух лучших друзей-альф на кухне. Ладно хоть теперь они не орут на весь дом, спасибо им за это. —Ванная на право, мыло будет прям под зеркалом, полотенце слева, фиолетовое.—закрывая дверь за омегой, сориентировал юношу Аказа. Зеницу только кивнул и сразу пошёл в сторону нужной комнаты. Закончив водные процедуры, юноша вышел и встретился с Кёджуро, которого судя по всему отправили встречать и провожать гостя. А ведь действительно, единственным человеком, незнающим что и где, являлся только Агацума. Даже неловко как-то. —А, солнечный юноша!—радостно воскликнул мужчина—Как же я рад наконец тебя увидеть! Сколько же Тенген мне про тебя рассказывал бессоными ночами по телефону, ты не представляешь!—Ренгоку подошёл ближе и протянул широкую загорелую ладонь для рукопожатия.—А по переписке? Не сосчитать, сколько раз Узуй тебя хвалил. Честное слово, я пару раз задумывался, что ты на самом деле ангел или божество с небес, из рассказов Тенгена ты представлялся мне именно чем-то возвышенным!—альфа громко рассмеялся, а Зеницу, неловко улыбнувшись и покраснев, пожал горячую ладонь. В целом весь Кёджуро был живым воплощенмем огня, так что температура, незначительно выше собственной, ничуть не смутила омегу. —Странно, что мне Тенген мало что про тебя рассказывал.—задумчиво сказал парень. Ренгоку лишь снова искренне рассмеялся и, широко улыбнувшись, проводил Агацуму на кухню к Аказе и Узую. —Зеницу!—увидев неловко идущего к столу Зеницу, Тенген расплылся в довольной улыбке.—Хей, Кё, ты ему что наговорил, что он краснее помидора пришёл? —Присаживайся, где хочешь.—обратился к парню Аказа, сам же вставая и направляясь к плите, на которой дымились только что приготовленные синабоны. Зеницу, как и ожидалось, пристроился рядом с Тенгеном, который тут же обвил одной рукой талию омеги. —Руки не распускай.—грозно посмотрел на альфу юноша. Мужчина лишь заулыбался шире, не убирая руку с талии. Омеге пришлось смириться с новым положением дел, хотя в глубине души внутренний голос пищал от восторга. Всё-таки каким бы невыносимым он не был, он лучший. —Зеницу, тебе какой чай? Как обычно Эрл Грэй?—спросил Аказа, щёлкая выключатель чайника. —Не, давай что-нибудь полегче. Можно какой-нибудь фруктовый или ягодный. —Услышал. —Так.—вдруг серьёзно сказал Агацума и повернулся в сторону Ренгоку, который сидел справа от него с широкой улыбкой на лице.—А я сейчас не понял. Вы, что, встречаетесь? Неожиданно сзади раздался громкий лязг и, повернувшись всеми тремя головами, присутсвующие увидели Аказу, у которого похоже лицо захотело слиться с волосами, а ложки убежать в закат из этого дурдома. В комнате повисла неловкая тишина и похоже никто не хотел её нарушать первым. —Мне снова вопрос повторить?—наконец, раздался голос Зеницу. —Нет. —Нет! На всеобщее удивление громко воскликнул именно Аказа, Кёджуро же ответил твёрдо, но лицо его тоже приобрело красный оттенок. Интересная, однако, пара. —Я всё тебе объясню, Зеницу. Честно.—отвел смущенный взгляд управляющий и, взяв поднос с синабонами, подошёл к столу и гостям.—Кёджи, поставь пожалуйста чашки с чаем. —Конечно!—на удивление омеги, Ренгоку тепло улыбнулся управляющему и резко встал со своего места, сразу же направляясь к чайнику и чашкам. Чай на столе. Синабоны на небольших тарелочках и тоже на столе. А в воздухе всё еще витает мучительный вопрос. —Если вы двое сейчас не объяснитесь, Зеницу взорвётся, а после от этой квартиры не останется ничего кроме руин.—слегка посмеиваясь, прервал молчание Тенген. —Тенген.—зло зыркнув на мужчину, прошипел омега.—Не доводи до греха. Тоже получишь, если не замолчишь. —Молчу. Переведя взгляд на двух альф, которые (как и ожидалось) сели рядом, Агацума оценивающим взгляд прошелся по обоим, подмечая, что Аказа всё чаще стал отводить глаза в сторону, краснея похлеще щёк и носа в морозные дни. —Долго молчать будем? Тенген, к тебе не относится. —А что ты мне говорить предлагаешь?—вернул взгляд на омегу управляющий —Значит, это неправда.—вынес вердикт Зеницу. —Эй! Я так-то не говорил, что мы не встречаемся!—возмущенно воскликнул Аказа, а спустя доли секунд до него дошёл смысл сказанного, ко всему прочему Зеницу расплылся в довольной улыбке.—Ах ты ж мелочь... —Эй! Так-то главная мелочь у нас это Иноске, а не я! —Давай без ссор в нашем доме, пожалуйста!—вклинился в разговор Ренгоку, будучи сам краснее рака. —Так вот про кого ты мне рассказывал, когда напивался сильно.—подал голос Тенген. —Чего?! —А мне почему не рассказывал, Тенген?! —Зеницу! —Сам виноват! Нечего было скрываться!—Агацума сильно стукнул по столу и недовольно посмотрел на Аказу. Неожиданно управляющий притих и сник. От резкой смены настроения Зеницу испугался, что переборщил, но в следующий момент поймал взгляд Кёджуро. —А ты переживал, что они тебя не примут. Как видишь, с Зеницу всё прошло прекрасно, думаю и с остальными всё пройдёт чудесно!—приобняв за плечи Аказу, успокаивающе сказал Ренгоку. —В каком смысле "не примем"?—непонимающе глядел на новую пару в своём окружении парень. —Аказа переживал, что ты с парнями не сможете принять, что он начал встречаться с альфой, сам будучи "представителем сильного вторичного пола".—неожиданно заговорил Тенген, и Зеницу с интересом уставился на его красивый профиль—Наше общество сплошь и вдоль пропитано консервативной пропагандой о "традиционных ценностях", где стандартная счастливая пара состоит из альфы, зарабатывающего миллионы на жизнь, и омеги, рожающего или рожающей детей и воспитывающий/воспитывающая их.—продолжал говорить Узуй, слегка покручивая чашку с пуэром в руке.—Особенно много сейчас стали крутить ромкомы 80-ых и 90-ых, где людей выбирающих себе в пару представителей своего вторичное пола или же бету, высмеивают 90% фильма. Как же это раздражает.—желая успокоиться альфа немного отпил подостывшего чая, а после продолжил.—По-хорошему, Кё с Аказой и Мичикацу с Кайгаку свалить из нашей страны, пока есть возможность, иначе могут быть проблемы. Если Кайгаку ещё с горем пополам можно замаскировать под омегу, то Аказа с этой ролью явно не справится.—с досадой в голосе, крепко сжимая чашку с напитком, сказал Тенген. —Что!? А как же мы? А как же Иноске?—вздрогнув всем тело, запаниковал Зеницу. —Пока ему не исполнится 18, я "официально" являюсь его опекуном. Конечно, при условии, что он не захочет выйти замуж раньше положенного срока, что очень мало вероятно.—успокоил Агацуму Аказа, а сам Зеницу на время задумался об взаимоотношениях Санеми Шинадзугавы и Иноске Хашибиры.—Что до тебя и Кайгаку... Альфа задумался. По факту, и бета, и омега уже совершеннолетние, но увидев реакцию Зеницу на возможный полный переезд управляющего, Аказа почувствовал сильное чувство вины перед всеми тремя парнями. Да, он им не родитель, не старший брат и даже не дальний родственник, но...Они запали ему в душу. Именно эта троица. Чем? Аказа и сам не знал, но чувство невыполненного долго и вины съедало изнутри. Вдруг Аказа чувствует холодные и бледные руки вокруг своей шеи. Подняв взгляд, альфа увидел Зеницу, который тихо, почти бесшумно плакал на его плече, сильно сжимая руки на шее в замок. На ясные голубые глаза начали наворачиваться слёзы, и управляющий в ответ сильно сжал в объятиях омегу. —Всё будет хорошо. Я обещаю.—сиплым шёпотом сказал Аказа и ясно ощутил, что парень задрожал сильнее. Средней длины ноготки впились кожу на шее, цепляясь за слегка розовые волосы, но, неожиданно для всех, Агацума резко отстранился и красными, но серьёзными солнечными глазами посмотрел в голубые. —Кайгаку ведь найдётся?—но голос всё равно дрогнул и выдал состояние омеги. Кайгаку... —Найдётся.—хрипло, но уверено ответил Аказа. —Найдётся.—раздался голос Тенген возле парня, а сильные руки с кое-где проступающими от напряжения венами обвили талию Зеницу. —Обязательно найдётся!—Агацума встретился взглядом с горящими самым живым из всех возможных огнём глазами Кёджуро, и в его сердце разилось уже ставшее привычным тепло Веры, Надежды и Любви. —Надо завтра всем снова собраться.–вдруг сменил тему управляющий.—Но Иноске и Санеми тоже надо позвать. —И Кокушибо.—добавил Узуй, лицом зарываясь в душистые пшеничные пряди. —Прекрасная идея!—согласился Ренгоку и оставил на шее возлюбленного горячий поцелуй, получая в ответ слегка недовольный и смущенный взгляд голубых глаз. —Тогда так и поступим.—с нежной улыбкой заключил Зеницу и стал улыбаться шире, когда почувствовал лёгкий поцелуй в макушку, а широкие ладони, всё это время находившиеся на талии парня, постепенно стали отлеплять омегу от Аказы. Тенген, Тенген. Я тебя так обожаю и так люблю, слов подобрать невозможно.