1881

Вечер ознаменовывается вином и бесконечным трёпом виконта о том, как восхитителен господин Рьен. От его сияющих глаз и совершенно искреннего, щенячьего восторга даже король воров немного смягчается. Во всяком случае, издевками он сыпет уже не в каждой фразе, а через одну. Кристина слегка выдыхает. А Эрик-Рьен пьёт бокал за бокалом, не пьянея и глядя в никуда. Персонажей самой трагичной истории в его жизни, оказавшихся бестолковыми детьми, для него на сегодня слишком много. Впрочем, Арсен сворачивает вечеринку довольно быстро. Наказав Раулю выспаться и морально подготовиться к завтрашнему позору. Виконт радостно кивает... На улице уже довольно темно. Погода портится стремительно. Прохожие усердно разбегаются по домам. Через буквально один квартал они остаются на улице совсем одни. Видимо, абсурдность Рауля оказывается заразной, потому что Эрика вдруг посещает внезапная мысль: - Никогда не пробовал упиться в хлам. Как это ощущается? Честно говоря, на этот вопрос королю воров полноценно ответить сложно. Алкоголь на него слабо действует. Обычно он напряжен как взведенная до отказа пружина. Хоть и умеет это скрывать как никто. И контроль не теряет, сколько бы ни выпил. Но сейчас, с Эриком, вдруг приходит шальная мысль попробовать. Лавка есть поблизости, но Призраку явно не по себе. Идти без маски в лавку это совсем не то же самое, что отчаянно разыгрывать многострадальных де Шаньи. Ладонь Люпена ложится ему на плечо, сдавливая ощутимо, но не до боли. Именно так, как он любит. - Не пойдем, если не хочешь. Даже в полутьме топазовый взгляд окутывает нежностью. Фантом нервно прикусывает губу - при Арсене можно не притворяться, что всё в порядке - и все-таки кивает: - Идём. Возле лавки король воров оглядывает периметр и быстро целует его в губы, прежде чем открыть дверь. Хлестать вино из горла, шатаясь по улицам под мерзостным мелким дождиком может и не самая хорошая идея, но это ощущается сюрреалистично. Как не то сон, не то странная и прекрасная сказка. Та самая, про генерала и демона. Каким-то образом выходит так, что они возвращаются за второй бутылкой. Потом за третьей. Одежда промокает, несмотря на несильный дождь. Слишком долго они болтаются по городу и хохочут то над Раулем, то непонятно над чем. Хотя кажется, будто от силы четверть часа прошло. Грим понемногу течёт под каплями воды. Арсен время от времени предлагает найти укрытие или пытается набросить на обоих свой плащ. Призрак только мотает головой. Это нервно. Странно. Страшно. Но капли, разбиваясь о кожу короля воров, буквально рисуют его звуком. Аромат Кёльнской воды, усиленный дождём смешивается со вкусом красного вина на губах. То, что всегда звучит как Арсен. Точнее как счастье. Эрик запускает пальцы в мокрые волосы лучшего из воров и целует. Где-то на краю сознания отмечая, что ночной дождь для него теперь всегда будет звучать как вкус его губ. Арс слегка теряет равновесие, позволяя Призраку удержать его. Это так странно. Безумно. И странно. Падать. Пусть даже не всерьёз. И не изощряться, удерживая равновесие и превращая опасность в запланированный ход. А просто. Падать. В руки, которые поймают. На самом деле, он понятия не имеет, что делать с этой внезапной свободой. Такого не происходило никогда. Даже в ранней юности. Он не влюблялся, он собирал победы. Не веселился, он азартно играл на выживание. Часто ценил, никогда не любил. Ещё чаще был желанным, но никогда - любимым. Кажется, эта растерянность, преумноженная вином, слишком явно читается в глазах, потому что Фантом сдвигает повязку, рукавом как попало стирает грим, целует ладонь Арсена и кладет себе на обожженную щеку. И это ощущается совсем как та песня бродячего музыканта - громче любых признаний. Вряд ли стоит удивляться, что счастливые и наплевавшие на контроль они ужрались в хлам. Как, собственно, и собирались. Дорожка предательски петляет под ногами. Призрак умудряется идти немного ровнее Люпена, несмотря на то, что выхлестал больше, считая выпивку у де Шаньи. Король воров виснет у него на плече и с каждым шагом пытается поцеловать в покрытую шрамами щеку. Эрик держит его за талию и взахлеб возмущается чем-то на счёт одного из выступлений Grand Opera. Арс понимает от силы половину, но согласно кивает. В этом деле его Призрак не может быть не прав. И даже, если не прав, то все равно прав. Потому что это ЕГО Призрак. Шаги слышны даже сквозь дождь. Фантом чуть серьёзнеет, утягивая Арсена в переулок. Тот утыкается ему в шею и мурлычет заплетающимся языком: - Ммммм? Прямо здесь?.. - Там прохожие. - неохотно признается Призрак. Строго говоря, ему плевать на прохожих, когда Арсен вот так прижимает его к стене. А королю воров сейчас вообще на все плевать. Он тает в каждом прикосновении Эрика, в ощущении холодных, дождевых капель на шрамах, в запахе пачули - одновременно горько-шоколадном и могильно-сыром*. Но всё-таки даже его пьяный разум с трудом, но собирается в кучку: - Хочешь обойти их, чтоб не увидели? Нашёл, что спросить. Будь Призрак менее пьян, или если бы после этого вопроса Арс не начал слизывать капли с его шеи, может ответ и был бы утвердительный. Но не сейчас. Фантом скалится и жадно целует короля воров в губы: - Пусть катятся к дьяволу. Идём! Они буквально выпадают из переулка, повиснув друг на друге и отчаянно хохоча. Спутница господина Ришара вскрикивает. Сам он охает. Но всё-таки быстро берет себя в руки: - Господин коллекционер?? - Добрый вечер. Месье Ришар. Мадам Ришар. Голос Арсена сочится расплавленным сахаром ещё больше обычного. Вроде только поздоровался, а уже оскорбил. Фантом бестактно ржет. По-хамски. Напрочь забыв и что он без маски (потому что уже плевать), и что под другим именем (потому что вдвойне плевать), и что его настоящего лица никто и никогда не видел (потому что оба пьяны в дрова). - Д-добрый вечер... - давит из себя директор, от растерянности пытаясь протянуть руку для рукопожатия. - Пошёл вон. - выдает вдруг Эрик. Тем самым тоном Призрака Оперы, от которого у всех неизменно кровь стыла в жилах. - Злюка ты мой... - заплетающимся языком изрекает Арсен и смазанно чмокает Фантома в щеку, едва не роняя обоих. Спутница Ришара что-то охает о том, что вот-вот упадёт в обморок, но на неё никто не обращает внимания. - Я думал, вы выше этого, господин коллекционер... - мямлит директор, от растерянности глотая часть слов. - Мы одного роста, идиот! - сообщает Призрак, прожигая собеседника исполненным презрения взглядом. И, за секунду до катастрофы в виде пьяного мордобоя или остановки сердца Ришара от шока, из аллеи выворачивают те, кого уж точно никто не ожидал здесь увидеть - семейство де Шаньи под одним зонтом. Какое-то подобие трезвости в Арсене всё-таки просыпается. Понимая, что отступать особо некуда, он прижимает Эрика изуродованной щекой к себе, закрывая шрам от нежелательных зрителей,незаметно поправляет повязку и шепчет: - Пойдём отсюда. Сбежим. Пусть провалятся. Фантом охотно к нему жмётся. Пока бродячее солнце вот так заботливо обнимает, бежать уж точно никуда не хочется. - Пусть сами бегут... - мурлычет он Арсену в плечо. Но бежит в итоге только один человек. Виконт де Шаньи. Оставив Кристине зонтик, влетает между обнимающимися пьянчугами и директором и, слегка задыхаясь, возмущенно верещит: - ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С ГОСПОДИНОМ РЬЕНОМ?? - Он меня оскорбил... - пытается оправдаться Ришар. Но Рауль понимает увиденное по-своему... - Господин Рьен никогда бы не позволил себе подобного! Если господин коллекционер вынужден его утешать, значит вы сказали или сделали нечто ужасное. Разум "коллекционера" пляшет в пьяном азарте. И решает, что нет идеи лучше, чем подыграть. Он гладит Эрика-Рьена по голове, мямля что-то утешительное. Эрик рвано вздыхает и жмётся крепче. Когда его гладят руки бродячего солнца, остального мира не существует. На виконта это производит неизгладимое впечатление. Стоит только директору попытаться раскрыть рот, он сдергивает перчатку и швыряет её ему в лицо: - Подонок! Я бросаю вам вызов! Призрак пытается извернуться так, чтобы и от Арсена не отлипать и поаплодировать сцене. Люпен шепчет так, чтобы слышал только он: - Шрам увидят... Ты же не хотел, чтобы... - Да насрать. Пусть идут к дьяволу. Давай досмотрим. - приличия, как выясняется, не самая сильная сторона души театра. Во всяком случае, когда он почти в дрова и счастлив до безумия. Он поворачивается в объятиях Арсена лицом к разворачивающейся драме. В дождь да в слабом свете газовых фонарей плохо видно, но виконт все-таки различает багровое пятно под почти стертым гримом и пугающие рубцы. Белеет, прижимает руку ко рту... Призрак успевает привычно помрачнеть и закатить глаза. И тут Рауль с яростью щенка, ещё плохо держащегося на лапах, но вбившего себе в голову, что перед ним враг, поворачивается к Ришару: - ТАК ДЕЛО В ЭТОМ??!! КАК ВЫ МОГЛИ??!! КАК ВЫ ПОСМЕЛИ ОСКОРБИТЬ ГОСПОДИНА РЬЕНА ИЗ-ЗА ШРАМА. - Да он - чудовище! - пытается оправдаться полуживой от шока директор, - Он... - Слышать ничего не желаю! - рявкает виконт. Когда до сцены добегает Кристина, спутница Ришара уже тыкает его в бок, вынуждая уйти. Он обреченно разворачивается, уныло бросив: - Ждите секундантов. Все это время король воров крепко обнимает "слугу" со спины, сжав его ладони в своих. Чтоб не аплодировал. Рауль покаянно поворачивается к жене и разводит руками - вот это прогулялись, мол... Но она озадаченно смотрит в след удаляющейся паре и тихо, но с оттенком непривычно ехидного любопытства комментирует: - А ведь господин Ришар не женат. А его спутница - жена господина Моншармена. Все четверо как по команде переглядываются. Интересно... Немой сговор прерывает виконт, безаппеляционно заявив, что их драгоценные гости непременно должны вернуться для ночёвки в поместье де Шаньи. Тот факт, что оба едва стоят на ногах, его почему-то абсолютно не смущает.