1881

Ещё месяц проходит в относительной тишине. Разве что кутёнок усиленно таскает "коллекционера и ЕГО Рьена" то на пикник, то на прогулку и максимально неумело, но с удвоенным энтузиазмом старается создать им условия наедине. Кристина великодушно подыгрывает. Всех это, в общем-то, устраивает. Приглашение на бал к графу приходит...ну не то чтобы совсем неожиданно, но размах предстоящего события впечатляет. - Ещё пара таких балов и граф будет закладывать столовое серебро. - фыркает Арсен, - Руку даю на отсечение. - Не шутите так! В смысле про руку. - хмурится виконт. Люпен хищно скалится, изламывая бровь, и тянет: - А я не сказал, что свою... От того, как дурные щенячьи глаза загораются облегчением и восторгом, становится даже немного стыдно. ***************************************** - Господин коллекционер... - Рауль подлавливает Арсена в саду, пока "Рьен" с Кристиной перебирают её запас нот, выбирая что-нибудь для гитары. - Господин коллекционер... Возможно и вы и господин Рьен возненавидете меня за то, что я сейчас скажу. - он нервно ломает пальцы, сглатывает и вскидывает отчаянный взгляд на короля воров, - Я не хочу нанимать господина Люпена для поиска возлюбленной господина Рьена! Вот это поворот! Арсен из последних сил сохраняет ледяное выражение лица, хотя внутренне попросту роняет челюсть. А кутёнок продолжает: - Я же не слепой! Никто в целом мире не будет любить господина Рьена, сильнее, чем вы! Даже если его сердце больше не способно любить, я верю в вас! Вы сможете любить его за двоих! Как он того заслуживает! И однажды в ваших руках он оттает! Нет, ну этого без бутылки коньяка не пережить. Арсен мысленно орёт. Но король воров не был бы королём воров, если бы азарт не перевешивал шок абсолютно всегда. Со скоростью летящей пули. Он изламывает бровь и горько усмехается: - Что ж... Не буду врать, что ты не прав. Расскажи свой план, малой. ****************************************** Видимо, семейство де Шаньи не сговариваясь сговорились устроить своим обожаемым гостям сезон шокирующих откровений. Потому что через пару недель Кристина ни с того ни сего всучивает гитару Эрику-Рьену раньше обычного и, нервно ломая пальцы, спрашивает: - Вы не против...если я спою?.. - Зачем вы спрашиваете, мадам?.. - осторожно интересуется Призрак, - Вы же сами понимаете, что ваше пение - это честь для любого, кто умеет держать инструмент в руках. Она груснет, прикусывает губу и смотрит в сторону: - Я... Я больше не пела с тех пор ни под чей аккомпанимент. Только когда сама играла. Понимаете... Я не могу... Все думают, что я боюсь... Но я... Мне кажется, что так я предам Его музыку. Но... Когда вы играете... Это как будто я снова... Пожалуйста, давайте попробуем!! Эрик-Рьен долго смотрит на неё с нечитаемым выражением. Это... Странно. Вот уж чего он не ожидал, так это снова взять в руки "скрипку". Но... Если он о чем и жалел с момента, когда король воров вломился в его подземелье, так это о том, что бродячее солнце никогда не услышит его музыку в идеальном дуэте. И пусть даже это не дуэт, но все же... Сыграть для него со скрипкой... Он перебирает струны. Кристина узнает песню с первых аккордов. Меняется в лице. И начинает петь. Уже на втором куплете виконт шмыгает носом и утыкается в плечо стоящего рядом Арсена. Тот настолько поглощен дуэтом любимого Призрака и его лучшей скрипки, что даже не отпихивает. - Откуда вы её знаете?.. ЭТУ песню*?.. - тихо спрашивает Кристина после последнего аккорда. Душа театра нервно дёргает щекой и не знает, что сказать. Точнее, соврать что-нибудь легко. Но слова не складываются. Потому что сейчас невыносимо хочется спеть. Как раньше. Не притворяясь. Не ограничивая себя низкими нотами. А ещё в гостиной стоит фортепиано. И руки так просят клавиш, что от этого физически больно. Арсен ведь может прямо сейчас услышать лучшее. Идеальное. То, что достойно быть сыгранным только для бродячего солнца. Он поворачивается к Люпену. Смотрит в до боли обожающие топазовые глаза и встаёт с дивана, кивая Кристине совершенно новым, но таким ей знакомым жестом Призрака Оперы. - Идём. Споем по-настоящему. Как только "господин Рьен" садится за пианино, всё в облике Кристины меняется. Взгляд, жесты, осанка. Будто она на сцене. Рауль от этого мёртвой хваткой вцепляется в рукав "господина коллекционера" и смотрит с раскрытым ртом и глазами полными слез. И король воров его всё ещё не отталкивает. Руки "офицера" пробегают по клавишам так, как умеет только один человек. "Скрипка" начинает петь первая. А потом в её голос вплетается второй. И это не просто голос. Это сама музыка облаченная в слова. ТАК не поют. Так вскрывают души, раскладывая реальность на ноты и собирая заново. Когда песня заканчивается, Эрик встаёт с банкетки и молча смотрит на белую как полотно "скрипку" и зареванного Рауля, встречается взглядом с подозрительно блестящими влагой глазами бродячего солнца и самым краешком покалеченных губ виновато улыбается. Вот и сломал их короткое счастье и милую легенду. Как всегда, ради трех минут идеальной музыки. - Как?.. - дрожащим голосом спрашивает Кристина. И вдруг показывает на свое лицо с абсолютно детским непониманием. От чего Призрак даже теряется. Серьёзно? Из всего, что было, второго кутёнка интересует только почему он выглядит иначе?? - Это был грим. - сердито и растерянно бурчит он, - Чтобы пугать, так пугать. А не вот это всё. - Грим... - эхом повторяет Кристина, - Грим... Ангел музыки... Эрик жмёт плечами и кивает. "Скрипка" очень медленно поворачивается к нему. Кидается на шею и начинает реветь в голос, обнимать и лупить одновременно. Как трехлетний ребёнок, слишком долго не видивший родителя. Эрик растерянно похлопывает её по спине и явно не знает, что с этим всем делать. И как потом себя вести. Впрочем, последнее решается само собой. Потому что кутёнок наконец отлипает от Арсена, смотрит на Эрика-Рьена во все глаза, явно усиленно работая своими щенячьими шестеренками в голове и спрашивает: - А вы правда Призрак Оперы?? Я не знал, что Призрак Оперы - герой войны! Кристина даже плакать забывает. - Нет! - отчаянно восклицает Фантом, предчувствуя неладное, - Нет, подожди! - О, вы можете не отвечать! Я понимаю! Это секретная служба на благо любимой Франции. На этом душа театра попросту теряет дар речи, а король воров машинально садится на стол, потому что ноги от таких откровений не держат. И только виконту как обычно всё ни по чем. - Но... - он задумывается, нахмурившись и явно никого не слушая, хотя вмешаться в его мыслительный процесс уже никто из троих и не пытается, - Зачем же вы... Вдруг он меняется в лице, а в глазах снова блестят слезы: - Неужели... Все ради Кристины! Вы даже пошли на преступление, чтобы мы могли пожениться!! Вы испытывали меня, чтобы понять достоин ли я её руки!! Всё было ради этого!! О, как же я был слеп и не прав!! Вы позволили нам пройти ловушки и отпустили, когда поняли, что можете доверить мне ангела. Простите, господин Рьен!! Я был так глуп и жесток!! Простите!! - с этими воплями кутенок кидается на Эрика и стискивает в объятиях. Полуобморочное чудовище театра хватает ртом воздух и тщетно пытается его отпихнуть, ничего ему не сломав. Кристина вытирает лицо рукавом, шмыгает носом и устало хлопает шокированного до ступора Люпена по плечу: - Я знаю его с шести лет. Со временем и вы оба привыкнете. Когда зарёванные, но счастливые кутята оказываются изгнаны спать, Призрак оперы и король воров ещё долго молча сидят в обнимку у пруда в саду. Арсен кутает Эрика в свой плащ и в объятия, хотя сходить за сюртуком - пара минут, да и к холоду Призрак привычен. Но обоим это нравится до невозможности. А ещё обсуждать случившееся нет ни сил, ни слов. Остаётся только прижаться друг к другу и смириться с тем, что от любви кутят не отделаешься. **************************************** За завтраком Кристина клюёт носом, а вот Рауль пугающе полон энтузиазма. Попеременно то болтает про грядущий бал, то восхищается гениальностью "господина Рьена", так самоотверженно заботившегося о Кристине и построившего целый подземный город (откуда он вообще это взял?) ради любимой Франции. Арсен наклоняется к уху Призрака прямо в разгар монолога кутёнка и очень тихо жалуется: - Я до сих пор не понимаю он святой или ебанутый. Эрик на долю мгновения прижимается к нему шрамированной щекой и, не понижая голоса, обреченно отвечает: - В его случае одно другому не мешает. Рауль абсолютно не понимает к чему эта фраза, но кивает с огромным одобрением. Кристина только философски разводит руками. На веранде Арсен дымит папиросой, Эрик время от времени ловит его за руку, тоже затягиваясь, и жалеет только о том, что вдохнуть дым с его губ прямо сейчас будет для кутят перебором откровений на одни сутки. Рауль вылетает на веранду, едва не навернувшись с крыльца от энтузиазма. Проскальзывает по мрамору, вцепляется в перила, задыхаясь не столько от бега, сколько от избытка эмоций и верещит: - Но получается... Господин Рьен!! Раз вы - Призрак оперы! Значит! Господин коллекционер - сам Арсен Люпен?! Да?! Он умоляюще переводит взгляд с одного на другого. - Допустим... - вообще-то король воров хочет спросить, что, по мнению виконта, это меняет, но Рауль, разумеется, не дослушивает. Засияв ярче Opera Garnier в рождество, он молитвенно складывает лапки и исполненным счастья тоном изрекает: - Значит это вы целовались на балконе, когда Призрак захватил театр. Я ТАК ЗА ВАС РАД!! Развить эту благую мысль ему мешает Кристина, выглянувшая на веранду и безаппеляционно потащившая его обратно в дом. - Рад он блять... - Арсен почти руками всплескивает от услышанного. Эрик же чуть склоняет голову к плечу, улыбается самыми краешками губ и наконец-то, не скрываясь, вдыхает дым с губ короля воров. Теперь можно.