1881

Гостиница возле доков выглядит не очень презентабельно. Не самое бедное место, но и отнюдь не богатый центр. Люпен хмыкает. Выбор может и логичный, вот только прятаться от короля воров и Призрака оперы - гиблое дело. Обитатель комнаты заходит потрясающе беспечно. Вваливается чуть подвыпивший. Неловко скидывает обувь, запинаясь и спотыкаясь в темноте, кряхтит, бурчит ругательства, вслепую зажигает газовый рожок. И вскрикивает, увидев двоих мужчин в креслах у столика. Сначала просто от неожиданности. Всматривается в лица и попросту падает, отшатнувшись. Отползает назад, захлебывается водухом и явно собирается заорать. Потому что бешеный коллекционер и его безумный телохранитель с жуткой рожей сидят прямо у него в номере. Люпен ядовито улыбается и прикладывет палец к губам. Даже в полутьме видно как не совсем покойный Ришар бледнеет, дрожит и пытается ползти сквозь стену. Эрик-Рьен встаёт с кресла самым театральным жестом из возможных. Подходит вплотную и резким, будто выхватывающим кинжал жестом достаёт папиросы. Невозмутимо поворачивается к Люпену и очень невинно спрашивает: - Желаете закурить, господин? По штанам директора расплывается темное пятно. Арсен плавно подходит к "слуге", позволяет зажечь себе папиросу, затягивается, выпускает дым и, глядя сверху вниз, скучающе интересуется: - Ну и? Ради чего был этот спектакль? Чтобы допрашивать Ришара, его приходится сперва отпаивать коньяком. Благо, выпивка в запасе у него есть. Скуля и подвывая, пришибленный директор всё-таки сознается, что его попросту все задолбало: ужас перед Призраком, который обязательно вернётся за своим выкупом, наигравшись с королём воров, страх разоблачения давней интрижки, нытье Моншармена, насмешки знати, вопросы жандармов... Вызов на дуэль ни за что ни про что стал последней каплей. И когда его чуть не прибил макет башни, по совместительству раздавивший дорогой манекен для сцен казней, он решился. Вспомнил театральную юность, переоделся в доктора, констатировал собственную смерть перед перепуганными танцовщицами и шустро умотал, прихватив с собой якобы труп. Правда, пришлось знатно отстегнуть жандармам. Но те только посмеялись, радостно сгребли купюры и отправились трясти Моншармена. - Наиграется? - Люпен изламывает бровь, многозначительно глядя на Эрика. Игриво и предвкушающе. - Не знал, что урод из подземелий - разбиватель сердец. - с меланхоличным скептицизмом комментирует "Рьен". ВОТ ЗАРАЗА! А МНЕ ТЕБЯ ПОТОМ УТЕШАТЬ?! ХОТЯ... КОГДА Я БЫЛ ПРОТИВ?.. Это так явно для Эрика читается в топазовых глазах, что ему приходится отвернуться, чтобы сдержать улыбку. - О, это чудовище способно на всё! - с готовностью начинает трещать Ришар, выдохнувший от того, что разговор съехал с него на другую тему, - Вы не представляете себе объем его силы и власти! Это не человек! Это демон! - Он к вам в подвал из ада поднимается что ли? Угадать насмешку в слоях брезгливого скепсиса способен только Арсен. Ришар мямлит что-то невнятное и лихорадочно кивает. - Значит ремонт сделайте. - с усталым безразличием продолжает "Рьен", - Если у вас подвал в ад проваливается, проблема явно не в демонах. И пить прекращайте. Пока вампиры с оборотнями не полезли. Ришар опять зачем-то кивает. Не заржать катастрофически трудно. Вообще-то немертвого директора надо заставить вернуться и признаться в содеянном. И принести извинения виконту и графу как пострадавшим из-за его малодушия. Вот только это не слишком интересно. Репутация у кутёнка теперь непробиваема как его логика и способность причинять добро. Признание Ришара ничего ценного не добавит. Однако... - Не заставляйте меня признавааааться!! Умоляяяяяяю!! - он верещит почти катаясь по истертому ковру, - Меня засмеют!! Я стану изгоем! Неприкасаемым! Лучше убейте! "Господин Рьен", не меняя своего обычного меланхоличного выражения, замахивается кинжалом. Многострадальный директор взвизгивает, пытается забиться под стол и, разумеется, только его переворачивает. Арсен показушно и мягко обнимает Эрика-Рьена со спины, удерживая его руку с оружием: - Вы слишком добры, друг мой. Не стоит так легко дарить освобождение недостойным. - Как пожелаете, господин. - "телохранитель" подносит руку "коллекционера" к губам и целует костяшки сквозь перчатку. А что? Ришар успел увидеть достаточно. Пусть и дальше изводится. - Пожалуйста... Я все сделаю... - похоже, он вот-вот заплачет. Люпен усмехается: - Что ж... Тогда поиграем... Но имей в виду. Никаких вопросов. Никаких споров. И никому ни слова. Если хоть что-то выплывет... Я не буду разбираться ты ли проболтался, - Арсен улыбается все-так же ядовито-сладко, наклоняется к перепуганному директору и уже совсем другим тоном добавляет, - Я с тебя кожу сдеру. Заживо. - Желаете начать сейчас, господин мой? В качестве задатка, если позволите это так назвать. - Эрик-Рьен чуть кланяется, снова положив руку на рукоять кинжала. На этом Ришар попросту падает в обморок. Люпен проверяет пульс, усмехается и жадно целует душу театра, не озаботившись даже отступить подальше от обморочной жертвы. От того как Эрик всегда отвечает на поцелуи - в долю мгновения забывая обо всем мире - у Арсена неизменно останавливается сердце. Впрочем, наверстать придётся уже дома в подземелье. А может у де Шаньи. Черт его уже знает где это "дома". Он неохотно разрывает поцелуй и поясняет: - Раз уж у нас самопроизвольно образовался вечно юный доктор, воскрешающий мёртвых, будет упущением не разыграть эту карту. Эрик-Рьен хищно улыбается, сверкнув янтарным пламенем открытого глаза. Король воров снова быстро его целует, поливает жертву застоявшейся водой из графина и пихает носком ботинках. - Вставайте, месье Ришар. Я не настроен объяснять дважды.