1881

- После того маскарада я несколько дней отлеживался, - рассказывает Эрик, пока король воров продолжает прерванное на веранде. Здесь, в подземелье им никто не помешает. Здесь спокойно. Здесь можно сколько угодно таять в руках Арсена. Плакать, смеяться или вот так лежать, уткнувшись в подушку и жаловаться на прошлое, пока ловкие пальцы лучшего из воров бережно разминают плечи, перебирают волосы и проходятся кончиками по позвоночнику. Когда Арсен наклоняется ближе, длинная, медовая прядь невесомо скользит по исчерченной старыми шрамами коже. И от этого пространство и время исчезают. Остаётся только бродячее солнце. - Я вообще не хотел выходить на публику. Ну или... Нет, хотел, наверное. Это же было... Выступление. Вроде бы вышло идеально. Все по плану. Со мной больше никто не спорил даже за глаза... Но... Как же я устал. До сих пор кажется, что устал, когда вспоминаю. Люпен молча гладит по изуродованной щеке, руки движутся мягче и медленнее, самими касаниями спрашивая "что дальше?" - Знаешь, это всё было не то... Я хотел... Не знаю... Наверное, живой реакции. Чтобы как на сцене, когда зритель плачет, смеется, вызывает на бис. Но не получилось. Все равно всё было... Как в той клетке. Только они больше не смеялись. Арсен ложится рядом и заглядывает в янтарные глаза: - А я знаю о чем ты. Это как... Стоять зимой перед позолоченной оградой. Точнее, не стоять, а бродить туда-сюда как бы невзначай. Иначе заметят и прогонят. Ещё и отпиздят. А потом... Маски заходили в любые двери. А тот я всегда оставался снаружи. Эрик придвигается в распахнутые объятия и трется носом о его шею. Они оба хорошо помнят, что в первый раз в подземелье король воров спустился, вопреки принципам, без маски. ******************************* Когда они утром возвращаются в особняк де Шаньи, там обнаруживается граф. Точнее, не там, а в своём экипаже у ворот. - Мне мучительно интересно, кутята его выгнали, или он сам спасся от истошного добра? - интересуется Арс, наклонившись к уху спутника. Эрик фыркает, придвигаясь ближе, так, чтобы было удобно его незаметно поцеловать: - Ставлю на второе. Зайти в особняк они не успевают. Невезучий дуэлянт выкатывается из экипажа и буквально кидается им под ноги с воплем: - Я к вашим услугам, командир! Я за вами на смерть пойду. - Где ж я так нагрешил?... - в полголоса бурчит Призрак, стараясь как можно незаметнее спрятаться от такого внимания за королем воров. Арсен вопросительно вздергивает бровь. Но граф совершенно неправильно отдаёт честь, быстро кланяется, орёт "жду ваших приказов, командир" и заскакивает обратно в экипаж. Повозка срывается с места, будто он куда-то невероятно торопится. - Это что сейчас было?.. - вопрошает в пространство Люпен. - Что-то мне подсказывает... - задумчиво начинает Эрик. - Что спрашивать надо кутёнка. - заканчивает за него Арс. ********************************* Встречает их ещё более сюрреалистичная картина: Кристина стоит на столе и демонически хохочет, раскинув руки. Рауль нарезает круги вокруг и что-то заполошно пытается объяснить. При виде вернувшихся менторов она все тем же демоническим тоном орет: - Зовите меня доктор Франкенштейн!! Спрыгивает со стола и закатывается уже своим обычным смехом. Разумеется, всё случившееся - целиком и полностью не то вина, не то заслуга кутёнка. Он так старался достучаться добром до разума и сердца пострадавшего графа, что нечаянно убедил последнего в том, что господин Рьен - сокровище Франции, что он пережил нечто невиданно кошмарное, но остался бесконечно благородным и бесстрашным героем, что только благодаря господину коллекционеру он начал снова верить в любовь, и, что тот, кого они называют вечно юным доктором, и правда не оставит равнодушными даже мёртвых. Пока граф хлопал глазами и хватал ртом воздух, растроганный таким вниманием к истории виконт вдохновился настолько, что не удержался от соблазна максимально завуалированно, как ему казалось, рассказать как господин Рьен опекал Кристину и испытывал его на прочность, дабы убедиться достоин ли он её руки. Мозайка в голове графа сложилась стройная, хоть и катастрофически неправильная. Кузина ведь говорила... Похоже, она была права. Рьен был влюблен в мать мадам де Шаньи, в девичестве Даэ. Она отказала юнцу из неблагородной семьи. Он уехал на войну. Вернулся раненым и так и не способным снова полюбить. Продал душу тёмным силам. И вложил все силы в опеку повзрослевшей сироты. Как же он это пережил?.. Граф едва не заплакал под рассказ виконта. Правда и сам кутёнок от такого внимания умилённо зашмыгал носом. Но что же за испытания?.. Кузина говорил... О, Боже! Неужели виконт заключил контракт с железным дьяволом и прошёл через ад, чтобы получить руку прекрасной девы? И все-таки мадемуазель Даэ была влюблена в коллекционера? Неужели, из жалости к воспитаннице, железный дьявол поклялся, что тот, кого она так безответно полюбила, не достанется ни одной женщине? Да. Похоже на то. И теперь живой клинок сразу и пленник и тюремщик... Как же это печально... Но... Всё-таки коллекционер полюбил своего демонического стража? Понятное дело. Кто бы не полюбил?.. А взаимно ли это? Но что же делать?.. Неужели... Шансов совсем нет?.. Ещё и доктор этот демонический, которому он теперь обязан жизнью. И который, по словам виконта, спас и его жизнь в самой безнадёжной битве... - Выбора нет! - граф встаёт с кресла, решительно нахмурившись и сжав губы в линию, - Мы все теперь отмечены тьмой. Но честь есть честь даже в аду. Теперь мы одна команда. И пойдём за господином Рьеном хоть против самого небесного воинства. Рауль подскакивает с кресла и восторженно жмёт его руку: - Как же хорошо, что мы вас не убили! Вы прекрасный человек! "Мы"?.. Похоже, тёмная сущность, живущая в юнце, тоже признала в графе своего. Он улыбается. Наконец-то с искренним энтузиазмом. Кристина влетает в комнату бледная. И теребит в руках конверт: - Доктор... Он прислал письмо. У виконта от такой импровизации попросту отпадает челюсть. Но отпадает восхищенно. Гость застывает в шоке. А Кристина трагично продолжает: - Он предлагает списать долг господина Рьена за лечение, если мы окажем услугу директору Моншармену. Тогда Моншармен станет должником доктора. А господин Рьен больше не будет в долгу за эпизод на вашей, господа, дуэли. Последнюю фразу она произносит с такой изящно щепоткой обвинения, что на секунду жалеет, что Ангел Музыки её сейчас не слышит. Он бы гордился. Граф весь подбирается и воодушевленно набрасывает накидку: - Пишите демону, что будет сделано, мадам де Шаньи! Я не подведу командира Рьена. На этом он вылетает из поместья. ********************************** Рассказав с визгом и писком разыгранную сцену, кутята хватаются за руки и принимаются радостно скакать по гостиной. Эрик попросту закрывает лицо руками и сидит на диване, не зная плакать ему или смеяться. От Арсена опять никакой поддержки - он лежит головой на коленях возлюбленного и практически воет от смеха. Кажется, придётся снова выйти в свет. Чтобы узнать какие адские теории вложила парочка де Шаньи в дурную голову лучшего дуэлянта Парижа.