1881

— Не уверен, что я был к этому морально готов... — бурчит Эрик, прижимаясь плечом к груди Короля воров и наслаждаясь тем, как тот бережно укрывает его своим плащом. Всё равно из-за ветра и качки на палубе нет никого. Ну, кроме кутят, усиленно пытающихся рассмотреть Лондон в бинокль. В прошлый раз поездка была бегством на пределе сил и нервов. Зато сейчас они навёрстывают упущенное и трещат в два голоса о том, куда обязательно сходят со своими дорогими друзьями. Тот факт, что и Арсен, и Эрик за всю жизнь успели напутешествоваться до тошноты, обоих ни капли не смущает. Как выразился виконт, «теперь мы все вместе, а значит, всё будет совершенно замечательно по-другому». К слову, граф — виновник и меценат поездки — лежит пластом в каюте все прошедшие два часа. На пару с ненавистно-неизбежным комиссаром. Даже самые роскошные вагоны, а потом и каюты от морской болезни помогают примерно никак. Обоих ушатало в первые же десять минут плавания. ************************************** Вообще-то никто всерьёз в Лондон не собирался. Но граф в форме командира Сюрте так надавил на Моншармена, что тот в слезах и соплях рассказал всю историю: как пытался нанять жандармов, чтобы избавиться от Ришара; как Призрак Оперы убил его, а потом воскресил; как жандармы потребовали двойную цену за молчание; и как сам Призрак потребовал неведомый выкуп в компенсацию. Вроде бы ничего нового. Вот только имена он называть отказался. Но... Алкоголь и жажда принести стальному дьяволу информацию, за которую он похвалит, напрочь снесла дурню голову. Ответ «нет» лучший дуэлянт Парижа принимать не привык... И он попросту припер Моншармена рапирой к стене. Тот факт, что его благородное оружие не положено носить с формой комиссара Сюрте, его ни на секунду не смутил. —Кто?.. — зашипел он, упирая лезвие в горло многострадального директора. Моншармену оставалось только показать в сторону вальяжно хлебающего шампанское комиссара и пискнуть: —Он. Когда в кабинет заглянул отставший по дороге виконт, драка уже шла полным ходом. Комиссар демонически хохотал и орал, что прямо сейчас закроет графа в тюрьме для бродяг, обвинив в краже формы жандармов. И там его никто никогда не найдёт. А сам под его именем уедет из страны. Никто и не хватится. Мол, ни семьи, ни друзей у графа нет - слишком всех задолбал своими дуэлями. Его сиятельство же верещал, что убьёт подонка в честном бою, а потом швырнёт его бездыханное, коррумпированное тело под ноги демоническому командиру. Честный бой получался не очень — изрядно перепившая парочка больше падала друг на друга, чем попадала кулаками. —Что же вы делаете?! Вам же будет безумно стыдно утром?! — возопил главный адепт добра и кинулся разнимать. Моншармен обречённо плакал в углу. ************************************ Эрик приподнимает голову с плеча Арсена и прислушивается. Где-то наверху раздаются лёгкие, торопливые шаги. Гость, вернее гостья, не забыла как зайти в тайный коридор, а вот дальше, похоже, заблудилась. —Кристина, — констатирует он, вздыхает и с сожалением отлипает от возлюбленного. — Всё-таки эти трое что-то натворили. Идём, посмотрим. Арсен обречённо закатывает глаза.Что бы там ни произошло, разгребать явно придётся им. Первое, что Фантом делает, — копается в механизмах, бурчит себе под нос что-то о насилии над красотой подземелья, но в итоге всё-таки зажигает освещение. Ещё не хватало, чтобы «вечно юный доктор» убилась в темноте. Когда до Кристины остаётся пара коридоров, шаги становятся быстрыми и целеустремлёнными. Услышала их и бежит навстречу. Всё-таки ангел не зря звала себя скрипкой. Её слух значительно уступает Эрику, но превосходит обычный человеческий. —Сделайте что-нибудь! — она выкатывается из-за поворота и заламывает руки, не то в панике, не то непроизвольно играя роль — театр из себя не изжить... — Они сейчас совсем опозорятся! Арсен,ожидавший чего-то вроде «убьют друг друга», резко выдыхает от неожиданности. Призрак закатывает глаза: —Кто именно «они»? Теперь уже глаза закатывает Кристина и снова драматично всплёскивает руками: —Все! ************************************** Виконт старается. Честно старается. Отаскивает графа в один угол, усаживая в кресло, а комиссара — в другой. Но пока ведёт одного, второй успевает сползти с места и поковылять следом, дабы продолжить подобие драки. Спустя полчаса тщетных усилий Рауль уже чуть не плачет. —ПРЕКРАТИТЕ! — раздаётся из ниоткуда и отовсюду голос Призрака. Моншармен белеет и хватается за сердце. Двое бесноватых, кажется, даже трезвеют. А виконт складывает лапки, выдыхает и улыбается с облегчением: —Наконец-то наш дорогой друг пришёл! Комиссар,только что замахивавшийся на графа, шустро прячется за его спину. Лучший дуэлянт Парижа нервно сглатывает, слегка трезвея, и усиленно вертит головой. Кто бы ни был этот призрак, он, как джентльмен, обязан защитить спутников. Пусть даже это продавшийся тьме виконт и никчёмный жандарм. Иначе как потом смотреть в глаза стальному дьяволу? Командир бы не отступил... —Держитесь позади меня, — бурчит он, отодвигая комиссара подальше. —Что ж, месье директор... — вещает из ниоткуда Фантом, — Вы меня развлекли. Я приму эту цену, если те двое, что сейчас так успешно играют шутов, присягнут в верности Доктору. Я буду считать ТОТ САМЫЙ долг оплаченным. —Долг командира Рьена... — беззвучно шепчет граф, делает шаг вперёд и во всеуслышание заявляет: — Клянусь! Мы присягаем. Мы выполним любой приказ, который не повредит господину Рьену. —КТО ЭТО «МЫ»?! — громким шёпотом вопит из-за его спины комиссар. Сиятельство наступает ему на ногу, мысленно клянясь убить подонка на дуэли, если он сейчас сорвёт выкуп долга стального дьявола. —Оба? В ледяном тоне Призрака звенит насмешка. —Пятьдесят тысяч франков в год*, — шипит граф. Комиссар меняется в лице.Даже румянец на щеках вспыхивает. Лихорадочно кивает и громко подтверждает: —Да. Оба. Арсен за зеркалом сползает спиной по стене,зажимая себе рот. Как Эрик всё ещё держится, он и сам не знает. Или нет. Не держится. Азарт звенит в голосе, хотя различает его только Король воров: —Тогда... ПРЕКЛОНИТЕ КОЛЕНИ ПЕРЕД ВАШИМ НОВЫМ ГОСПОДИНОМ! Дверь открывается. Вечно юный доктор, воскрешающий мертвецов, медленно и властно шагает через порог. Будто на сцену выходит. Равнодушно окидывает взглядом следы побоища, какое-то время всматривается в графа и комиссара и вопросительно склоняет голову на бок. Осуждающе сжатые в линию губы и мрачнеющее выражение читаются даже под гоглами и почти закрывающим лицо воротником. Шляпу он, к слову, так и не снял. Настолько ни во что не ставит жалких смертных? Считает, что однажды все они окажутся у него под ножом? Комиссар вцепляется в предплечье графа до синяка. Но тот даже не замечает. К появлению доктора прямо сейчас он был совершенно не готов, и попросту не знает, что говорить и делать. Не дождавшись реакции, доктор резко и яростно разворачивается к Моншармену, взметнув плащом. Вот только директор сидит довольно далеко в кресле. А в нескольких шагах от него стоит виконт. И вот виконт — будь он неладен со своими демоническими покровителями — точно знает, что делать. Улыбается от уха до уха, молитвенно складывает руки и падает на колени перед тёмным доктором. Тот медленно обходит его по кругу. Кивает и небрежным, лёгким касанием взъерошивает волосы. Граф с трудом сдерживает желание попятиться. А де Шаньи блаженно жмурится. Вот она — власть тёмных сил... Демонический доктор поворачивается к ним. До графа доходит далеко не сразу. Но всё-таки доходит. Он падает на одно колено, дёргая за собой комиссара, прижимает руку к груди и выпаливает: —Мы присягаем вам в вечной верности ради выкупа долга господина Рьена! Кажется, доктор беззвучно усмехается. Но всё-таки кивает. —Вы только не говорите в Сюрте, ладно? — встревает вдруг комиссар, нервно улыбаясь и ломая пальцы. — Вам-то всё равно сказать или нет. А я после гильотины вам точно ничем не пригожусь. Новоиспечённый господин издаёт какой-то кашляющий звук, в котором только один человек в комнате и двое за стеклом могут распознать подавляемый смех, снова кивает и делает небрежный жест рукой в сторону двери. Идёмте, мол. Виконт радостно бежит первым. Последним зачем-то трусит Моншармен. —Сядьте, директор! — рявкает из ниоткуда Призрак и добавляет, явно обращаясь к некроманту: — Первое действие завершено, друг мой. Доктор чуть приподнимает шляпу и слегка кланяется перед тем, как выйти. Эрик за зеркалом беззвучно аплодирует и смотрит на кристинин бенефис с такой гордостью, что Арсена едва не прошибает слеза. *************************************** На улице доктор одним властным жестом отправляет графа и комиссара в их же собственный экипаж. Не нужны пока, мол. А вот виконта зачем-то оставляет при себе. Лучший дуэлянт Парижа мнётся, не торопясь уезжать. Не дело — бросать друга стального дьявола одного с этим чудовищем. Но сам де Шаньи только машет им рукой и кричит: —Отдохните как следует, друзья мои! Сегодня был тяжёлый день. Но завтра обязательно будет лучше! Мальчишка знает слишком много, чтобы с ним бездумно спорить. Граф нехотя командует кучеру ехать в его поместье. Чёрт с ним, с комиссаром. Пускай отоспится на гостевом этаже. Везти его сейчас на Монмартр совершенно не хочется. Когда экипаж почти скрывается за поворотом, граф задумчиво оглядывается на стоящих у крыльца Opera Garnier доктора и виконта. Полупомешанный де Шаньи отводит от лица вечно юного некроманта угол воротника и целует того в губы... С графа мгновенно слетает всякая усталость. —Ты это видел????!!!! — трясёт он спутника. Вообще-то комиссар не видел, но донести это до собеседника сейчас шансов чуть меньше, чем никаких. Поэтому он кивает. А граф высовывается в окно и орёт вознице: —Меняем направление! Едем к моей кузине! Скорее! Хватает комиссара за руки и снова трясёт: —Ты можешь в это поверить??!! Де Шаньи изменяет супруге с дьявольским доктором!! Значит, всё-таки она влюблена в коллекционера!! Все-таки она — трофей. Комиссар перебирает в тяжёлой после пьянки голове всё, что успел узнать за сегодня о госпоже де Шаньи, отворачивается от спутника и бурчит: —Бедная мадам... ********************************** После отъезда графа и комиссара происходит именно то, чего и боялся Фантом, — кутята напрашиваются-таки в гости в подземелье. Бегают по коридорам, являвшимся им в кошмарах, как ни в чём не бывало, пищат, визжат и пытаются потрогать ловушки и механизмы. Эрик едва успевает отгонять их от по-настоящему опасных мест. Арсен смотрит на эту вакханалию и размышляет о том, какие же они всё-таки ещё дети... ********************************** Когда на следующий день в поместье де Шаньи вламывается вчерашняя парочка «слуг доктора-некроманта», Эрик и Арсен почти не удивляются. Граф виновато молчит. Зато комиссар краснеет, бледнеет и в не совсем тех красках, которые стоит упоминать в приличном обществе, излагает следующее. Начинался вечер довольно неплохо. Кузина графа почти не удивилась их появлению и виду. Приказала подготовить спальни и сменную одежду, велела подать ужин и уселась у камина слушать историю. И граф вывалил ВСЁ. И, как будто этого было мало, вскользь упомянул что-то про тайную работу господина ветерана на благо любимой Франции. Вот тут-то графиню и перекосило. Жизнь в поместье закипела. Вскоре слуги привезли её запыхавшегося супруга прямо из Сената. А с ним - префекта полиции Парижа*. Последнего, правда, пришлось отпаивать коньяком. Мысль о том, что 2е Бюро* взялось за дело, напугала последнего до икоты и полуобморока. А раз 2е Бюро, значит это происки проклятых англичан... И, если он ничего не сделает, то его обязательно обвинят в неисполнении своего долга и отправят, в самом лучшем случае, в ссылку... Достучаться до разума родственничков и объяснить им, что дело в демонах, а не в шпионаже, графу так и не удалось. Зато, когда он в отчаянии возопил о присутствии здесь самого комиссара сюрте (за что комиссар мысленно поклялся скормить ему касторки в ресторане), префект просиял и тут же отдал приказ комиссару отправиться в Лондон и расследовать...то, что нужно расследовать. Граф вызвался сопровождать и финансировать поездку ради спасения любимой Франции. Кузина графа тоже решительно вложилась монетой. Как только в голове зашуршали франки, спорить комиссару решительно расхотелось. Оставшиеся несколько часов он сверкал своей лучшей улыбкой, строил планы и умудрился, как бы невзначай, выторговать право пригласить в поездку семейство де Шаньи и таинственного коллекционера с его не менее таинственным телохранителем. Для прикрытия. - Но я не представляю, что делать дальше... - уныло признается комиссар. Нет ведь никакого заговора. Я не смогу расследовать то, чего нет. Эрик нехорошо ухмыляется. Настолько нехорошо, что "господин коллекционер" притягивает его на минутку за плечи и целует в висок. Граф стискивает под столом кулаки и краснеет. Комиссар еле сдерживает желание отвесить ему подзатыльник. Улыбка Эрика становится шире: - Подвинься. Сынок. Взрослым пора на сцену...