1943 год. Закрытая школа!

Дни летели. Те слова Макса, брошенные Тяпе, были подобны удару кинжала, вонзившегося прямо в сердце Кота. Он видел, как Валентин вздрогнул, как его лицо залил румянец стыда и ужаса. Кот чувствовал, как внутри него поднимается буря, но инстинкт выживания, отточенный годами на улице, подсказывал: не бросайся в открытую. Пока. Макс, словно чувствуя растущее бешенство Кота, упивался своей властью. Его змеиный взгляд постоянно скользил от Кота к Тяпе, а в его речи всё чаще стало проскакивать это мерзкое, издевательское: "Валя". — Ну что, Валя, уроки выучил? — мог бросить Макс в столовой, глядя на Тяпу, который опускал глаза. — Или ты у нас по другим наукам специалист? Эти намёки, эти пошлые усмешки, были рассчитаны не только на Тяпу, но и на Кота. Они били точно в цель, разжигая огонь в душе Константина. Кот стискивал зубы, его кулаки непроизвольно сжимались, но он держался. Он знал, что сейчас нельзя идти на открытый конфликт. Макс ждал этого. Ждал, чтобы Кот проявил слабость – бездумную ярость, которую легко использовать против него. Кот продолжал защищать Тяпу по-своему. Он всегда был рядом, словно тень, готовый в любой момент стать стеной. Если Макс или его приспешники подходили слишком близко, Кот просто вставал между ними и Тяпой, его взгляд был холоден и непроницаем. Он не затевал драки, не осыпал угрозами, но его молчаливое присутствие, его абсолютная готовность к отпору действовали сильнее любых слов. Он словно излучал невидимое поле, предупреждая: "Попробуй, и узнаешь, что такое ад". Однако его сдержанность, его просчётливая тактика, были восприняты другими воспитанниками как слабость. Большинство из них жили по простым, животным законам: кто сильнее, тот и прав. Они видели, как Макс нагло и безнаказанно унижает Тяпу и провоцирует Кота, и как Кот, вопреки своей прежней репутации, не отвечает прямым ударом. Медленно, но верно, власть начала перетекать к Максу. Парни, которые раньше уважали Кота за его непоколебимость, теперь стали переходить на сторону Макса. Принц, хитрый и прагматичный, быстро понял, кто теперь в фаворе, и стал проводить время в компании Макса, отпуская ехидные замечания в адрес Кота. Студер, тот самый массивный и туповатый парень, который уже участвовал в избиении Черепа, теперь полностью перешёл на сторону Макса, став его верным псом. Кот видел, как его неформальный авторитет тает. Те немногие "малые", кто раньше держался поближе к Коту и Тяпе, кто находил у них защиту, теперь становились изгоями. Они были вынуждены держаться особняком, боясь попасть под горячую руку Макса и его новой свиты. Школа, и без того жестокая, погрузилась в новую, ещё более мрачную атмосферу страха и подчинения. Кот и Тяпа, ранее бывшие центром своего небольшого мирка, теперь оказались в изоляции, окружённые нарастающей враждебностью. Они по-прежнему держались вместе, их связь крепла в противостоянии общему врагу. Тяпа, хоть и страдавший от постоянных издевательств, цеплялся за Кота как за спасательный круг. Он видел, как Кота это терзает, как он сжимает челюсти, сдерживая рвущегося наружу зверя. Однажды вечером, после отбоя, в их спальне было тихо. Все, кроме Кота и Тяпы, уже спали или притворялись. Кот сидел на своей койке, глядя в темноту. Тяпа лежал рядом, свернувшись калачиком. Вдруг дверь спальни со скрипом открылась. На пороге стоял Маэстро. Тот самый Маэстро, худой, болезненный парень, который всегда носил с собой крошечный, чудом раздобытый гребень и расчёсывал свои длинные, пусть и грязные, волосы, мечтая о музыке. Он был одним из тех, кого Кот по-своему защищал, одним из "малых". Его глаза были испуганными. — Кот... — прошептал Маэстро, его голос дрожал. — Я... я не могу больше. Они... они заставляют меня. Кот поднял голову. — Что заставляют? — Заставляют... делать гадости. Громить вещи. Подкладывать свиньи учителям, чтобы нас потом наказывали. Если я отказываюсь, они бьют меня. Макс... он сказал, если я ещё раз откажусь, он меня... — Маэстро замолчал, его взгляд упал. В его глазах была безысходность. — Макс сказал, что сегодня я должен ночью... разбить окно в кабинете Георгия Николаевича. Если не сделаю, они меня... сломают. Кот нахмурился. Он знал, что Макс использует таких, как Маэстро, чтобы создавать хаос и подставлять других. Это было частью его игры по захвату власти. — Не делай, Маэстро, — тихо сказал Кот. — Он тебя не сломает. Я поговорю с ним. Маэстро покачал головой. — Нет, Кот. Ты не понимаешь. Он уже сломал. Мне страшно. Мне так страшно... Голос Маэстро перешёл в шёпот. Кот увидел, как из-под его одеяла что-то выглядывает. Небольшой камень, который он, видимо, нашёл на плацу. Утром, после подъёма, по школе прокатился ужасный крик. Он донёсся с пятого этажа, из помещения, которое использовалось как склад и редко посещалось. Кот и Тяпа, стоявшие на построении, услышали его. Следом за криком раздался глухой удар о землю. Все замерли. Георгий Николаевич и другие воспитатели бросились к месту происшествия. Спустя несколько минут по школе пронеслась жуткая весть. Маэстро мёртв. Его нашли внизу, под окнами пятого этажа. Похоже, он упал. Или его столкнули. Никто не видел, что произошло. Но по школе мгновенно поползли слухи. Шепот. Студер был замечен на пятом этаже незадолго до этого. Макс стоял на плацу, его лицо было абсолютно невозмутимым, но в глазах плясали злые огоньки. Он победил. Его власть была теперь неоспорима. Кот смотрел на Макса. В его глазах больше не было сдержанности. Что-то надломилось внутри. Смерть Маэстро была точкой невозврата. Он перешёл черту. И теперь за это придётся платить. Кот почувствовал, как в его душе начинает просыпаться настоящий, беспощадный демон.