Хуже

Пока Ё Хана не было, общение в доме свелось к не слишком воодушевлённому монологу доктора Кима. Наверное, ему было не очень приятно осознавать, как мало он значит для воспитанника сам по себе. На четвёртый день Ё Хан вернулся, и Ба Рым «включился» как по волшебству. Он пожелал доктору доброго утра, выпил таблетку и сел завтракать, как ни в чём ни бывало. Доктор Ким ждал чего-то ещё, не зная точно, чего именно. Ба Рым не спросил о конференции, о которой ему, очевидно, солгали, и это настораживало. Ё Хан не посвящал доктора в свои планы, поэтому ему приходилось рассчитывать только на собственные наблюдательность и интуицию. Обычно разгадывать Ё Хана было проще. Как бы он не старался сохранять хладнокровие, доктор часто замечал плещущуюся в нём тревогу. Иногда сомнения и страхи Ё Хана были так сильны, что доктору и самому становилось за него страшно. Казалось чудом, что Ба Рым этого не замечает. Разгадать его самого было сложнее, доктор даже не пытался догадаться, что происходит у него в голове, только замечал отдельные детали, чтобы их можно было сравнить. Как сейчас. Что-то изменилось — обычно взгляд Ба Рыма был похож на короткие прицельные выстрелы, он будто сверялся с Ё Ханом, проверял, где тот находится и что делает. Так окидывают в зеркале себя самого. Сейчас Ба Рым смотрел по-другому. Он буквально ел наощупь, не глядя в тарелку, чтобы только не терять его из вида. Доктора искренне удивляло, как Ё Хан мог оставаться спокойным под таким взглядом. Он давно опасался чего-то подобного, потому и хотел отправить Ё Хана подальше. Что если они всё же ошиблись насчёт Ба Рыма? Если однажды хищник в нём возьмёт верх над человеком, Ё Хан вряд ли уцелеет. Он и сам должен был это знать, но, похоже, его это не беспокоило. — Я сегодня читаю лекцию в университете, не хочешь послушать? Сегодня и сейчас доктору совсем не хотелось оставлять их вдвоём, но Ё Хан в ответ только покачал головой. — Я уже знаю ваше мнение по этому вопросу, я прочитал достаточно ваших статей. Он наверняка понял, что на самом деле означало это предложение, но решил отказаться, и доктор Ким не решился его уговаривать. В отличие от Ё Хана, он ни в чём не был уверен.

• • • •

Спокойствие Ё Хана сбивало Ба Рыма с толку. Он почти готов был поверить, что всё произошедшее привиделось ему в бреду. Почти. Он решил, что Ё Хан притворяется из-за доктора Кима, но, когда за ним закрылась дверь, Ё Хан просто ушёл в гостиную с книгой и погрузился в чтение. Тогда Ба Рым решил, что он издевается над ним. Он больше не был уверен, что знает этого человека. Любопытство и настороженность делали его похожим на охотящегося кота. Ё Хан не обратил внимания, когда Ба Рым затих и пропал из его поля зрения, не вздрогнул, когда он заглянул ему через плечо, подкравшись со спины. Он и правда был спокоен. Ба Рым пробежал глазами по строчкам, Ё Хан читал о дисфункции миндалевидного тела и отсутствии эмпатии. Это показалось Ба Рыму предательством, он опёрся локтями о спинку дивана и прислонился виском к голове Ё Хана, проверяя, позволит ли тот к себе прикоснуться. Запах мяты на его волосах живо напомнил Ба Рыму ринг и он не удержался от того, чтобы вдохнуть его поглубже. Ё Хан перелистнул страницу и немного откинул голову, будто они делали так всегда. Он разговаривал движениями вместо слов и Ба Рыму приходилось напрягаться, чтобы улавливать интонации этой странной речи. Он перебрался через спинку и устроился рядом с Ё Ханом на диване, прижался к его плечу, чтобы снова почувствовать тепло его тела. Ё Хан перехватил книгу одной рукой и погладил его по волосам, не отрывая глаз от текста. Ба Рым сполз головой ему на колени, закинул ноги на подлокотник. — Ты знаешь, кем был тот человек в зале? — спросил он, бездумно разглядывая скучную обложку перед глазами. Ё Хан наконец отвлёкся от чтения и вопросительно посмотрел ему в глаза. — Он убил мою семью. Сейчас Ба Рым не чувствовал по этому поводу чего-то особенного, но поступок Ё Хана всё ещё казался ему несправедливым. — Почему ты позволил ему сбежать? Ё Хан не изменился в лице, хотя мысли в его голове заметались в этот момент с утроенной скоростью. — Просто его должен убить я, — наставительно проговорил он, расслабленно перебирая его волосы. — Потому что он убил мою семью. — Что это значит? — недоумённо нахмурился Ба Рым. Ё Хан с сожалением отложил книгу и сел поудобнее. — Ты ведь знаешь, что мы родились с одинаковым геном, да? Помнишь, что люди говорили о таких, как мы? Они всё время задавали друг другу один вопрос — должны ли мы с тобой жить или умереть? Ба Рым сухо усмехнулся, он помнил достаточно людей, пытавшихся убить его в детстве. Все они заслуживали наказания. — Наши матери задали друг другу похожий вопрос, — спокойно продолжил Ё Хан. — Кто должен убить нас, если мы всё же станем монстрами? Ба Рым беспокойно шевельнулся, невольно стискивая зубы. — Они поменялись. Вот как вышло, что ты вырос в моей семье, а я — в твоей. Отомстить тому человеку должен я, а не ты. Ба Рым сел ровно, пристально разглядывая его спокойное лицо. Теперь ему стало понятно, почему Ё Хан был похож в тот день на взбешённую змею, пожалуй, он имел на это право. — Значит это я сын Охотника за головами, а не ты? Ё Хан едва заметно вздрогнул. — Верно. — И госпожа Сон моя мать, — задумался Ба Рым. Смутное воспоминание обрело плотность и знакомое лицо госпожи Сон наконец встало на своё место. — Она тоже пыталась убить меня. Она всегда знала, кто я, — отстранённо заметил Ба Рым. — И ты знал. Ё Хан закинул ногу на ногу, наблюдая как темнеет его лицо. — Почему ты мне не сказал? — Решил, что ты достаточно умён и сам догадаешься. Мне тоже никто об этом не говорил. — Ты поэтому не захотел жить с ней? — предположил Ба Рым. — Потому что понял, что она не твоя мать? — Не хотел смотреть, как она страдает, глядя на меня, — тихо отозвался Ё Хан и добавил небрежно: — Жалкое зрелище. — Она только что стала для меня другим человеком, теперь я тоже хочу это увидеть.

• • • •

Госпожа Сон очень давно не появлялась в этом доме и наверняка была удивлена звонку. Ё Хан пригласил её на обед, не сказав, кто именно хочет с ней увидеться. Проведённое вдали от сыновей время как будто сделало её моложе. Напряжённый звон, всегда сопровождавший её тревожные взгляды, почти стих. Ба Рым всё время разглядывал её лицо и она несколько раз внимательно посмотрела на него в ответ. Страдание, о котором говорил Ё Хан, должно быть, пряталось слишком глубоко, Ба Рым не мог его разглядеть. Он думал о том, что теперь эта женщина больше не была матерью Ё Хана, или, по крайней мере, была не только его матерью. Думал об Охотнике за головами, до сих пор ожидающем казни. Ё Хан старательно поддерживал беседу, хотя обычно в такие дни предпочитал молчать. Ба Рым догадывался, что он старался сгладить неловкость, хотя сам ничего подобного не чувствовал. У Ё Хана было удивительное чутьё на все эти человеческие сложности. Госпожа Сон наверное предпочла бы обедать с ним одним. Ба Рым собирался сказать ей что-то вроде «Не узнаёшь меня? Я — Чон Джэ Хун, помнишь?», но Ё Хан улыбался ей слишком приветливо. Было бы странно тянуть одной рукой и толкать другой. Было бы странно идти Ё Хану наперекор, а он почему-то не злился и не хотел наказать её за обман. Ба Рым с трудом подавлял раздражение, глядя как они разговаривают друг с другом, словно два нормальных человека. Только когда госпожа Сон уже переступила порог, чтобы уйти, Ба Рым решил бросить ей вслед хоть что-то. — Я не собирался его закапывать. Она непонимающе нахмурилась и Ба Рым захлопнул дверь перед её носом. От этих слов и резкого звука злость внутри завернулась воронкой и ему ужасно захотелось снова ударить Су Хо по лицу. Вместо этого он сцепил руки у Ё Хана на поясе и уткнулся лбом ему в лопатки, придавив его к раковине. — Не так уж она страдает, — глухо пробормотал он ему в спину. Ё Хан выключил воду и вытер руки, с трудом дотянувшись до полотенца. — Ты просто невнимательно смотрел. Ба Рым потёрся лбом о его плечо и прихватил зубами ткань вместе с кожей, сжал челюсти и легонько тряхнул головой, будто всерьёз решив откусить от него кусочек. Ё Хан оттолкнул его голову и провернулся в кольце его рук, чтобы оказаться лицом к лицу. Ба Рым не мог оторвать взгляд от мокрого следа на его плече. Тонкая ниточка ассоциативной связи протянулась от желания убить к Ё Хану и удовольствию, связанному с ним. Тонкая ниточка, закреплённая узелком биохимической реакции, состояла из его запаха, голоса и ощущения тепла его кожи. Не настоящая привязанность и не влюблённость, но это — всё, на что Ба Рым был способен. Если бы Ё Хану удалось достаточно укрепить эту связь, он использовал бы её, чтобы научить Ба Рыма жить по-человечески. Механическая мораль — не эмпатия и не сочувствие, но это всё, на что Ба Рым был способен. Ё Хан тряхнул головой, откидывая с глаз отросшую чёлку. Ба Рым перехватил его поднятую к лицу руку и отвёл её в сторону, с отстранённым интересом разглядывая длинные пальцы. Эффект неожиданности больше не работал, Ба Рым быстро учился и Ё Хан больше не мог рассчитывать на ту оглушённую покладистость, с которой имел дело до сих пор. Это немного пугало. Ба Рым поднёс его руку к своим губам и сжал зубами фаланги пальцев, будто пробуя их на прочность. Хрупкие суставы беспокойно заныли и Ё Хан невольно дёрнулся, стараясь высвободить руку. На самом деле, теперь ему действительно было страшно быть съеденным. Кажется, Ба Рым легко отхватил бы от него пару кусков, в погоне за желаемым. Ё Хан не должен был ему уступать. Если Ба Рым почувствует в нём слабость, если перестанет отличать его от других людей, Ё Хан никакими усилиями больше не сможет удержать его от превращения. Он не должен терять контроль. Ё Хан знал, что сила не поможет ему освободиться, и вместо того, чтобы тянуть несчастную руку на себя, толкнул пальцы глубже в горло. Рвотный рефлекс тут же заставил Ба Рыма его отпустить. Он поражённо закашлялся и Ё Хан, пользуясь его замешательством, с торжественной мстительностью укусил его в ответ. Они должны были оставаться симметричны. Наверное, Ё Хан давно уже стал хуже, чем готов был признать.