Хуже

Даже при ярком свете Ба Рым выглядел угрожающе. Ё Хан знал это, но не чувствовал. Они сидели в полупустом вагоне друг напротив друга, одинаково надвинув на глаза козырьки и вытянув ноги. Ба Рым был уверен, что этой ночью безымянный хищник убьёт снова. Быть может, он прямо сейчас искал себе жертву, не зная, что кто-то уже охотится на него самого. Ба Рым сказал, что знает место, где это произойдёт, и Ё Хан ему поверил. Сегодня он был сам на себя не похож, мысли о возможных опасностях совсем его не беспокоили, будто Ба Рым поделился с ним своим бесстрашием. Ё Хан был счастлив снова видеть его рядом после месяца одиночества. Ему всё ещё казалось удивительным, что Ба Рым провернул нечто подобное в условиях казарменной дисциплины. Если в глубине души он и опасался его нынешних возможностей, восхищение всё же было сильнее. Ба Рым был прав, когда говорил о глупости тех, кто их окружал, Ё Хан тоже это чувствовал. В детстве он старался сгладить отличие между собой и другими детьми. Его успехи их злили, и он стал их скрывать. Ему было жаль их, потому что они не могли того, что мог он. Ба Рым даже здесь не оставил его в одиночестве, и Ё Хан вдруг перестал чувствовать вину за своё превосходство. — Ты похож на змею, когда дерёшься, — тихо проговорил Ба Рым, наклоняясь вперёд через проход. Ё Хан отразил его позу и недоумённо сощурился. — Мне нравилось драться с Су Хо, пока ты не вмешался, я до сих пор помню, каким было на ощупь его разбитое лицо. Но ты дрался со мной как взбешённая змея и это я помню гораздо лучше. Ё Хан вопросительно наклонил голову к плечу. На предыдущей станции вышло много людей, но вагон всё ещё не был пуст. — Я просто подумал, что могу сегодня снова это увидеть, — пояснил Ба Рым, откидываясь на спинку сидения. — Хотя бы для этого стоит поймать этого ублюдка.

• • • •

Узкая улица петляла вверх, как неприветливое горное ущелье, старые дома давно отжили своё и опустели. Предупреждения о сносе в темноте напоминали траурные ленты. Случайный свидетель решил бы, что у него двоится в глазах, скользящие вдоль стен тени с трудом можно было отличить друг от друга. Ё хану казалось, что они — одно существо в двух телах. В аудитории своего университета, погружённый в плоть жизни, он сказал бы, что это — помешательство. Но, очевидно, помешательством был весь этот месяц, за который он не поговорил по-настоящему ни с одним человеком. Люди-декорации, люди-барельефы. Ба Рым не был одним из них, потому что родился хищником, а какое оправдание было у Ё Хана? — Каждое убийство символизирует сцену из его жизни, — едва слышно шептал Ба Рым, при каждом шаге задевая локоть Ё Хана своим. — Они для него как фрески, изображающие жизнь святых. Выбор жертвы и обстановка места преступления иллюстрируют определённый период: работа, студенческая жизнь, школа… Он разворачивает их в обратной хронологии, от недавних событий к почти забытым, поэтому следующая сцена наверняка разыграется здесь — в доме его детства. — Думаешь, он остановится, доиграв всё до конца? Ба Рым пожал плечами. — Он считает себя творцом. Заканчивая одну картину, художник начинает следующую. Если он и правда творец, то никогда не перестанет рисовать. Дом детства оказался длинной развалиной, насквозь пронзённой узким коридором. В его окнах не осталось стёкол, а стены потрескались. Было удивительно, как он до сих пор не рухнул под собственным весом. Ба Рым разбирал это дело как головоломку и от его спокойного тона Ё Хан немного потерял связь с реальностью. Они заглядывали в одну комнату за другой, пока тихий стук впереди не заставил их замереть. Только теперь ужас накатил на Ё Хана с уместной силой. Вслед за Ба Рымом подбираясь к окну, он отстранённо отметил, что почти не чувствует рук, маска на лице мешала дышать, но он не решился её снять. Выпуски новостей о предыдущих убийствах были ужасны даже без подробностей. Почему он решил, что справится, встретившись с этим лицом к лицу? Тусклая свеча выхватывала из темноты только один угол комнаты, в её желтоватом свете тело казалось сделанным из воска. Тонкая рука неестественно замерла над склоненной фигурой убийцы, словно он был скульптором, трудящимся над статуей. Ё Хан зажал себе рот ладонью. Намётанный глаз сразу определил, что желторукая статуя мертва. Убийца протянул верёвку сквозь её ладонь, но крови не было, значит спасти её сегодня было не в их силах. Ба Рым говорил о фресках и развитом воображении, но Ё Хан не слушал. Он не смог бы это представить, даже если бы постарался. Они застали работу незаконченной. Убийца не спеша протыкал тело шилом и продёргивал сквозь него нити, придавая рукам нужную форму. Методичное спокойствие его движений подошло бы скорее ремесленнику, чем мяснику. Человеческое тело было для него не больше, чем материалом — куском дерева или глины, отрезом ткани. Ё Хан не мог оторвать взгляд от склонённой на грудь головы, тёмные волосы закрывали лицо, будто мастер ещё не успел его проработать, но Ё Хан знал, что это не так. Ни одна часть этого тела не была заслугой скульптора, ни один волос на этой голове ему не принадлежал. Только искажённое уродливое сознание могло позволить кому-то оборвать чужую жизнь, чтобы превратить человека в предмет. У Ё Хана плыло перед глазами от навернувшихся слёз и удушья, но даже так он видел мир отчётливее, чем орудующее шилом чудовище. Ба Рым нетерпеливо шевельнулся, как голодная гончая перед броском, осколки стекла хрустнули под его ногой и убийца настороженно обернулся. Тени мгновенно прильнули к оконной раме, в темноте их нельзя было разглядеть, но каким-то звериным чутьём убийца всё-таки их почуял. Шум его торопливых шагов расколол тишину и стянутая пружина распрямилась со скоростью выстрела. Ба Рым перескочил через подоконник и бросился за ним следом в темноту полуобвалившегося коридора. Из комнаты в комнату, перескакивая обломки разрушенных стен. Снаружи этот путь был значительно короче и Ё Хан оказался у выхода раньше. Выхватив из кучи мусора длинный кусок трубы, он замер в ожидании. Шум приближался. Напряжение развернуло в горле острый венок из колючек, наполнив рот вкусом крови. Ё Хан крепче сжал в пальцах своё оружие и вдруг услышал из дома оглушительный грохот. Что-то обрушилось, мелкие камни зашелестели по металлу перекрытий. Страх не успел парализовать его снова, выскочивший из дома человек не был Ба Рымом и Ё Хан изо всех сил ударил его по рёбрам. Удачливый убийца обвалил пол прямо у Ба Рыма перед носом, прогнивший этаж рухнул в подвал, отрезав ему путь и Ба Рым замер на краю, стиснув зубы в бессильной злобе. В зыбком лунном квадрате впереди он увидел, как Ё Хан сбил беглеца с ног и трясущейся от ярости рукой выкинул в сторону лезвие складного ножа. Благоговейное предвкушение приковало Ба Рыма к месту. Придавив хрипящего убийцу коленом, Ё Хан поднёс нож к его лицу. Ба Рым никогда раньше не видел его таким злым, сам он не чувствовал и десятой доли этой ненависти, убийца был для него добычей, ловить его было интересно. Ё Хан, кажется, хотел стереть его с лица Земли. Ба Рым не хотел оставлять его в такой момент, он оглянулся по сторонам в поисках обходного пути и поспешил назад, чтобы выбраться наружу через одно из окон. Ё Хана трясло от напряжения. Никогда раньше он не был так близок к убийству. Жёлтые руки девушки, её склонённая на грудь голова и пробитые ладони стояли у него перед глазами, мешая думать. Убийца хрипло мычал от боли, боясь шевельнуться, ему не было до убитой никакого дела. Его беспокоила только собственная жизнь — боль в рёбрах, колено Ё Хана, мешающее дышать, и нож, хищно покачивающийся перед глазами. Ни одно наказание не могло заставить его пожалеть о содеянном. Ни одно средство не могло его исправить, но было одно, способное его остановить. Ё Хан сжал нож крепче, стиснул зубы, но ударить так и не смог. Его глаза, руки и разум были лишены заветного изъяна, никакая лихорадка не могла сделать его настоящим хищником. Дьявольская развалина не только лишила Ба Рыма добычи, но ещё и вознамерилась надёжно похоронить его самого. На обратном пути её потревоженные шаткие стены так и норовили рухнуть ему на голову, а обломки уже рухнувших уходили у него из-под ног. В конце концов, Ба Рым оступился в темноте и выбрался наружу слишком поздно, чтобы помочь Ё Хану. Тот шёл ему навстречу, медленно волоча ноги как лунатик. Ба Рым издалека обшарил его обеспокоенным взглядом, требовательно развернул к себе за плечи, заглядывая в опущенное лицо. Ё Хан был слишком погружён в себя, чтобы заметить его беспокойство. Ба Рым за рукав поднял его руку повыше, недоумённо разглядывая чистое лезвие ножа. — Что ты сделал? — Нужно убираться отсюда, — глухо отозвался Ё Хан, вырвав свой рукав из его пальцев. — Ты его упустил? — Это уже не наше дело, полиция скоро будет здесь, уходим. Ба Рым окинул его пустое лицо подозрительным взглядом. — Тебе придётся объясниться, когда мы вернёмся домой. Ё Хан в ответ только раздражённо мотнул головой, как человек, не способный к сопротивлению.

• • • •

Обратный путь они провели в тишине. Ё Хан, кажется, с трудом держал глаза открытыми, а Ба Рым был слишком занят усиливающейся хромотой. У него оставалось три дня до возвращения в академию, и травма совсем не входила в его планы. Домой они добрались на рассвете, тёмная гостиная встретила их слабым запахом кофе — доктор, видимо, лёг совсем недавно. Значит ему было известно, что их не было всю ночь. Усталость достигла такой степени, что Ё Хан перестал её чувствовать. Не включая свет, он нашёл на кухне аптечку, ощупал ногу Ба Рыма и предоставил ему самому разбираться с охлаждающим спреем и бинтами. Ничего серьезного. Он был бы рад отложить разговор до лучших времён, но Ба Рым не хотел ждать. — Ты сказал, что должен сам отомстить Су Хо, но так и не сделал этого, — проговорил он с нажимом. — Я решил найти угощение тебе по вкусу, но и его ты отдал полиции… Он был у тебя в руках, почему ты его не убил? — В этом не было нужды, — тяжело вздохнул Ё Хан. — Ты не захотел или не смог его убить? — Я просто решил, что так будет лучше. Ба Рым смотрел на него так пристально, что становилось не по себе. Он явно был зол. Он сомневался. — Ты отдал полиции нашу добычу. Я нашёл его, ты его поймал. Он не должен был достаться им. Расстояние между ними сократилось, Ё Хан упёрся спиной в шкаф и выставил перед собой руки. Ба Рым нарочно давил на него, хотел что-то проверить. Ё Хан поднял неподвижный взгляд и грубо дёрнул его за шиворот, вынуждая наклониться. — Пытаешься напугать меня? Думаешь я его пожалел? — угрожающе выдохнул он. — Если я сказал, что так лучше, значит так и есть. — Ты убил бы его, если бы не чувствовал так много, — отозвался Ба Рым и эти слова на секунду выбили из Ё Хана весь воздух. Он отстранился, судорожно разглядывая его непроницаемое лицо, ища подсказки. Много ли он понял? Что теперь сделает? — Может, у меня есть то, чего нет у тебя... Что теперь? Мы оба можем использовать это... Ты ведь сам просил не делать тебя монстром. Ба Рым вздрогнул, его взгляд изменился и Ё Хан сразу понял, что опасность миновала. — Убийство делает из людей монстров. Всегда. Мы с тобой должны этого избежать, — спокойно проговорил он, наконец выпуская из пальцев его воротник и разглаживая ткань на груди. — Зачем убивать одного, если ты можешь поймать их всех? Пусть полиция собирает объедки. Я знаю, что его нашёл ты. Ба Рым прикрыл глаза и толкнулся головой ему в плечо. — Будет смешно, если однажды я стану комиссаром? — усмехнулся он, сцепляя руки у Ё Хана за спиной. Тот только вздохнул, облегчённо поглаживая его по волосам.

• • • •

Солнце разбудило Ба Рыма через четыре часа, его жизнерадостный свет слишком бодрил и Ба Рым сразу понял, что больше не уснёт. Ё Хан спал рядом, зарывшись лицом в одеяло и прижав руки к груди. Многоликий обманщик с закрытыми глазами выглядел таким беззащитным, а с открытыми шипел «делай, что я говорю», испытывая эго Ба Рыма на прочность. Иногда в его взгляде плясали демоны, но люди принимали их за блики света, потому что Ё Хан лгал им слишком хорошо. Ба Рым выбрался из постели, стараясь его не будить, но, когда спустился на кухню, в ванной уже шумела вода. Ё Хан всегда спал очень чутко, особенно когда нуждался в отдыхе. Сейчас это было даже хорошо, потому что ждать его пробуждения до вечера было бы слишком скучно. У Ба Рыма осталось мало времени, и он совсем не хотел проводить его в одиночестве. Вдохновлённый родной кухней, он взялся готовить завтрак. Ё Хан не появлялся, зато в гостиной включился телевизор. Ба Рым подумал, что им стоит заранее придумать легенду для доктора Кима. По старой привычке тот всегда расспрашивал их по отдельности, когда что-то подозревал. Размышляя об этом, Ба Рым не сразу заметил, что Ё Хан смотрел новости. Полиция и журналисты успели добраться до их скульптора, обеспокоенный голос сообщал, что, после долгих поисков, полиции наконец удалось поймать убийцу. Он был найден в подвале дома, недалеко от тела своей последней жертвы. Они предполагали, что он случайно провалился туда вместе с полом. Об анонимном звонке не было сказано ни слова, зато ведущий увлечённо рассуждал о состоянии задержанного преступника. Он почти не пострадал при падении, но отказывался говорить, притворяясь немым. Кто-то предположил, что таким образом он надеется смягчить свою участь, сойдя за невменяемого. Ба Рым отставил еду с плиты и вышел в гостиную. Ё Хан полулежал на диване, безразлично глядя в экран, и крутил в пальцах шило. — Что ты сделал? — недоверчиво выдохнул Ба Рым. — Хуже, — отозвался Ё Хан. — Он больше не будет говорить – это привилегия для людей, не сможет навредить кому-то своими бесполезными руками или защитить себя... Его инструмент идеально для этого подошёл. Ё Хан указал на Ба Рыма остриём шила и улыбнулся. — Сгибательные сухожилия и срединный нерв, чтобы лишить его рук. Подъязычный нерв, чтобы он до конца жизни мог только мычать. Ба Рым неуверенно усмехнулся, не отрывая от него глаз. Ему не было большой разницы будет ли скульптор жить счастливо или мучаться до конца своих дней, его волновало только то, что это сделал Ё Хан. Он мог бы убить его, если бы не чувствовал так много, эмоции сделали Ё Хана хуже хищника. — Почему ты сразу мне не сказал? Ё Хан опустил шило и нервно дёрнул уголком рта. — Хотел посмотреть, как много ты сможешь мне простить. Ба Рым подошёл ближе и за подбородок развернул его к себе лицом. — Столько же, сколько себе — всё.