Фонтейнские каникулы, или невеста для Кавеха

На следующий день Фаранак, под предлогом подготовки к большому банкету, который она устраивала через неделю, затянула Кавеха в ателье своей подруги — тот самый модный Дом, которым владела мисс Мадлен. — Твой образ, сынок, безусловно уникален, — говорила она, критически оглядывая его привычный наряд, — но для светского вечера требуется классика. Нужно произвести должное впечатление. Ателье поразило Кавеха с первого взгляда. Это был не просто магазин, а храм моды: высокие зеркала в позолоченных рамах, бархатные пуфы, портнихи, бесшумно скользящие с рулонами дорогих тканей. И здесь, среди манекенов в изысканных нарядах, совершенно случайно оказалась Клотильда. — Ах, какая удача! — воскликнула Фаранак с подобранной заранее непринужденностью. — Дорогая, ты как раз сможешь помочь. Взгляд со стороны, да еще и такой знающий, просто необходим! Мужской вкус, знаешь ли, часто требует женской корректировки. Прежде чем Кавех успел что-либо возразить, его уже замеряли, а матери подали изысканный чай в фарфоровой чашке. Она устроилась в кресле, как королева на троне, наблюдая за процессом с легкой улыбкой. Кавех и Клотильда, оставшись в относительной близости друг от друга, завели вымученную беседу о фонтейнской архитектуре. И тут случилось невероятное. Его всегда безупречная, словно сошедшая с журнальной обложки мать, неловко двинула локтем, и темно-рубиновый чай разлился по ее светлому шелковому платью. — О, какая я неуклюжая! — воскликнула она без тени настоящего расстройства в голосе. — Прошу прощения, дети, мне придется отлучиться на минутку, привести себя в порядок в мастерской. И она удалилась, оставив их одних. Слишком театрально. Слишком неестественно. В голове Кавеха, наконец, зажглась тревожная лампочка. Его всегда изящная и аккуратная матушка… сама устроила эту нелепую сцену? На этом «случайности» не закончились. На следующий день они «столкнулись» с Клотильдой на шумной торговой площади, где та «как раз» выбирала ленты. Еще через день — в тихой картинной галерее, где она «внезапно» оказалась перед тем же полотном. А потом — в парке, в кондитерской, у фонтана… Кавех вымотался. Он чувствовал себя загнанным зверем, которого мягко, но настойчиво загоняют в идеально выстроенную клетку. Каждый вечер он отчитывался Аль-Хайтаму, отсылая короткие сообщения: «Всё хорошо», «Осматриваем город», «Мама передает привет». Он даже упомянул о новой знакомой: «Мамина подруга здесь, с дочерью, милая девушка». Но сегодня… сегодня он сломался. Оставшись наедине в своей роскошной, но чужой комнате, он наконец сорвался и написал голосовое сообщение, в котором сквозили усталость и раздражение. — Эта девушка, Клотильда, совсем от меня не отстает! Она буквально преследует меня по всему городу! Я уже жду ее из-за каждого угла! Ответ пришел быстро. Текст. Сухой и логичный, как и его автор. _«Тебе кажется. Ты всегда привлекаешь к себе излишнее внимание. Это не преследование, а вероятно, совпадение или простая вежливость. Не драматизируй.»_ А ниже, словно вторая мысль, отдельным сообщением: _«Люблю тебя.»_ Кавех сжал зубы. Его партнер, как всегда, все сводил к голой логике, отказываясь видеть то, что не укладывалось в его схемы. Он не видел намекающей улыбки матери, не слышал ее слишком громких восклицаний при каждой «встрече». Кавех чувствовал себя глупо. Он раздраженно швырнул телефон на кровать и, скрипя зубами, ответил тем же: _«И я тебя.»_ Но на следующий день испытание продолжилось. За обедом в саду «внезапно» и как бы «мимоходом» появилась Клотильда. И почти сразу же Фаранак с деланным изумлением посмотрела на свои часики. — Боже мой, я совсем забыла про срочную встречу с поставщиками! Кавех, дорогой, ты уж извини, развлеки нашу гостью, я ненадолго! И она исчезла, оставив его наедине с девушкой и с накрытым столом на двоих. В этот момент Кавеху захотелось одного: сбежать. Не просто из этого сада, а из самого Фонтейна. Унестись на ковре-самолете обратно в Сумеру, в их скромный дом, к немому утешению книжных полок и молчаливым, но понятным объятиям Аль-Хайтама. Вечером он снова вышел на связь, его голос в сообщении был безжизненным и усталым: — Мама сегодня напрямую устроила нам свидание. Оставила нас одних за столом и сбежала под предлогом работы. Я больше не могу это игнорировать. Ответ, как и предполагалось, был прочитан сквозь призму недоверия к его эмоциональности. _«Ты используешь гиперболы, Кавех. „Устроила свидание“ — это громко сказано для простого совпадения. Вероятно, у нее и правда были дела. Не придумывай проблемы там, где их нет.»_ Кавех не стал спорить. Он просто выключил телефон, лег лицом в подушку и впервые за всю поездку почувствовал себя по-настоящему одиноким. Сети матери сжимались, а его единственная надежда на поддержку отказывалась видеть опасность.