Notorious

Похоже, выполнение задания напрямую зависит от того, насколько Малфой протрезвеет. Грейнджер на этом настаивает.   — Не хочешь, чтобы я шатался по пабам и клеил девушек, ммм, Грейнджер? Понимаю. Ты хочешь, чтобы я принадлежал только тебе.   Его наглый флирт не вызывает даже намёка на улыбку, зато оборачивается весьма любопытными изменениями в его образе жизни. После встречи с представителем министерства Роджером Дэвисом — Малфой смутно помнит, каким болваном тот был на матчах по квиддичу в Хогвартсе, — и подписания нескольких магически обязывающих контрактов, они приходят к соглашению, что Драко на время стоит «уйти в тень».   Его временно помещают в безопасный дом, где он должен пройти подготовку по основам шпионажа, прежде чем появиться «новым человеком» и затем отправят в Каир, чтобы он тайно завербовался в какой-то магический культ. У него слишком сильное похмелье, чтобы обращать внимание на детали, и он уверен, что Грейнджер ещё изложит всё до мельчайших подробностей.   Гермиона назначена его куратором и инструктором, чему, несмотря на то что она задела его гордость, член Малфоя, кажется, вполне доволен и определённо одобряет её присутствие, пока Драко живо воображает разные варианты совместного времяпрепровождения. Сама Грейнджер, однако, выглядит далеко не в восторге от этой перспективы, и потому Драко ещё раз подтверждает своё намерение её соблазнить.   Конспиративный дом оказывается чем-то вроде тюремного коттеджа на окраине Тура, вдали от соблазнов парижской жизни. Он не подключён к каминной сети, и на дом ещё вдобавок наложены антиаппарационные чары. Единственными видами транспорта в городе являются либо ужасно долгая прогулка пешком, либо то странное маггловское занятие, которое они называют "вождением" на своих "машинах". Драко, впрочем, остался доволен: трудности с передвижением означают, что Грейнджер, вероятно, будет ночевать у него чаще, чем ей хотелось бы.   Первый день в коттедже состоит из скучной бумажной работы, которую Малфой старался сделать хоть немного интереснее, вставляя свои намёки везде, где только мог. — Я буду подчиняться тебе, пока мои услуги не будут оказаны, а, Грейнджер? И бесстыдно предлагал ей прочитать документы вслух, но только если она подсядет немного поближе. — Можешь просто сесть ко мне на колени, Грейнджер. Я обещаю, буду очень внимателен. Он вёл себя до смешного по-детски, и Грейнджер в основном игнорировала Малфоя, если не считать одного раза, когда она раздражённо закатила глаза, чему он очень гордился. Вечером его вежливое предложение «составить ей компанию в постели» сопроводилось пустым взглядом и громко захлопнувшейся перед носом дверью. На следующий день Грейнджер безуспешно пытается просветить его о магической политической ситуации в Египте, которую он с радостью игнорирует, и лениво замечает, что если его задача — внедриться в какую-то организацию, то лучше всего сыграть роль человека, который не имеет ни малейшего представления о политике. На это она раздражённо фыркает. Закатывание глаз, а теперь ещё и фырканье! Драко довольно ухмыляется — хоть какая-то реакция лучше, чем ледяное равнодушие, которое Грейнджер упорно пытается демонстрировать. Малфой решает продолжать её раздражать, ведь в глубине души уверен, что все его колкости втайне её забавляют. На третий день, когда он просыпается, её уже нет, и Драко не совсем понимает, чем заняться. Он немного осматривает коттедж — разумеется, без рубашки, на случай, если Грейнджер вернётся и ей понадобится небольшое напоминание о том, как выглядят его мышцы пресса, — но это не занимает много времени. Коттедж довольно маленький: его спальня, её спальня, гостиная, кухня и комната побольше в задней части, где стоит спортивное оборудование. Малфой роется в её комнате, но не находит ничего интересного. Все её ящики и шкафчики защищены запирающими заклинаниями — как будто он действительно стал бы их открывать! — но у неё на столе лежит несколько книг, аккуратно сложенных стопкой, вероятно, в каком-то дурацком порядке. Все они кажется, посвящены Египту — современной культуре, древней мифологии, магическим существам и так далее. Драко берёт со стопки книгу по древней мифологии и с ухмылкой плюхается на её кровать, уже предвкушая от Грейнджер несколько остроумных замечаний на тему постели, которые она озвучит по возвращению, и начинает пролистывать книгу. Кажется, это вполне неплохой способ скоротать время. В книге есть главы о древних богах, демонах подземного мира и сборник загадок сфинксов. Грейнджер, что неудивительно, оказалась большой любительницей делать пометки: поля исписаны заметками, множество страниц загнуто. В голову приходит хитроумный план, и Малфой призывает перо и чернила.   Грейнджер возвращается через несколько часов — он узнаёт об этом, потому что услышал, как автомобиль, на котором она ездит, издаёт ужасный шум, проезжая по дороге.   Когда Драко слышит, как открылась входная дверь, он снова напрягает мышцы живота, готовясь впечатлить её. Малфой, честно говоря, не понимает, как ей удаётся так стойко сопротивляться его попыткам уже целых два дня, не говоря уж о той ночи, когда они встретились в Париже.   Он почти уверен, что дело в окклюменции. Грейнджер не то чтобы особенно хороша в ней, лишь достаточно, чтобы справляться, но недостаточно, чтобы одурачить кого-то, кто хоть немного знаком с этим мастерством. Драко откладывает это наблюдение в сторону, планируя сообщить Грейнджер о нём в какой-то момент, когда ей понадобится немного расслабиться. Эти её закатывания глаз и фырканья выходят слишком легко. Окклюменция — это редкий вид магии, которой Малфой обучился ещё с тех пор, когда его семья приютила Тёмного Лорда, и ему приходилось регулярно наблюдать, как людей скармливают змеям. Со времён окончания войны, Драко почти не приходилось практиковаться, если не считать попыток побороть свои ночные кошмары об упомянутых змеях, и его навыки несколько ухудшились, хотя обычно он всё ещё может определить, когда другой волшебник пытается скрыть свои мысли.   Малфой позволяет себе усмехнуться, думая о том, что окклюменция утомляет, и он, должно быть, оказывает на Грейнджер какое-то воздействие, раз она утруждает себя такими усилиями. Он уверен, что у неё ограниченный запас силы воли, и собирается довести её до предела, с энтузиазмом ожидая, какой сумасшедший беспорядок скрывается за её защитными стенами.   Драко слышит, как Гермиона топает по коттеджу, вероятно, ищет его, но слишком упряма, чтобы позвать, и когда она наконец входит в свою спальню, он очень прилежно делает вид, что полностью сосредоточен и на напряжении пресса, и на пометках, которые добавляет к её собственным, потому что книга в итоге оказалась довольно интересной.   Гермиона стоит молча несколько секунд, и Малфой немного удивлён, что она ещё не взорвалась праведной яростью, поэтому рискнул бросить на неё взгляд. Она выглядит… Что ж, Грейнджер определённо не выглядит равнодушной, когда смотрит на Драко. Её бровь приподнята, как будто она хочет накричать на него, но её взгляд сосредоточен на нём, губы слегка приоткрыты, и он хитро ухмыляется. Добавление книг в уравнение оказалось ключом. Гермиона явно испытывает влечение не только к нему, но и его надёжным прессовым мышцам, и, вероятно, вид мускулистого красавца, делающего пометки в книге, является частью её самых смелых сексуальных фантазий. Или же она в ярости из-за того, что он помял её постельное бельё и переставил книги, и сейчас готовится отчитать его с особым энтузиазмом. Хотя, скорее всего, это похоть. Возможно. По крайней мере, Малфой надеется. — Грейнджер, — протягивает он, особо смакуя первую «р» в её фамилии и медленно оглядывает её взглядом. Драко указывает пером на её книгу. — Позволь мне сказать, что, если всё это приключение закончится тем, что меня принесут в жертву Осирису в рамках какого-нибудь магического ритуала, я буду весьма недоволен. Она, кажется, очнулась от своих (возможно, похотливых) мечтаний.   — Учишься, да?   — Ага. Хочешь подойти и научить меня ещё? — ухмыляется Малфой, похлопывая ладонью по кровати.   Гермиона почти улыбнулась, но, похоже, спохватилась и снова приняла суровый вид.   — Нет. Новое правило дома, Малфой: тебе запрещено находиться в моей постели. Понятно?   — Даже если ты сама меня пригласишь? — он нахально улыбается.   — Позволь мне уточнить: тебе вообще запрещено находиться в моей спальне.   — Но мне было скучно, — вздохнул Драко драматически, откладывая книгу обратно на её тумбочку и вставая. Малфой пробует свой обычный приём: поднимает руки и тянется, хотя замечает, что Гермиона упорно отказывается смотреть на него. — Куда ты вообще уходила? Это было свидание за завтраком? Надеюсь, ты не изменяешь мне, Грейнджер, пока я тут лежу и буквально сохну по тебе. Её глаза слегка закатываются, и он засчитывает это как очередную реакцию. — Я была на встрече в Шармбатоне. Их кафедра Истории Магии хочет заключить со мной контракт на выполнение некоторой работы в Египте, что весьма удобно. По крайней мере, это будет хорошим прикрытием. Малфой усмехнулся: — Довольно длинная встреча. Держу пари, ты просто пошла потрахаться с кем-нибудь! Она сжимает челюсти: — Какой абсурд. — Это вообще-то не отрицание. Ты уверена, что точно не сбегала быстренько потрахаться? — Более чем, — коротко отвечает Гермиона, делая шаг вперёд и поправляя свои книги, пока они снова не выстроились в ряд в идеальном порядке на прикроватном столике.   — Ну, раз так, — продолжил Малфой, пересаживаясь на край кровати, чтобы быть поближе к ней.   На его лице появляется самая что ни на есть невозмутимая гримаса. — Египет станет для нас оплачиваемым министерством романтическим отпуском, правда? Как мило! И зачем же Шармбатон хочет нанять министерство? — Они не хотят нанять министерство. Они хотят нанять меня. — Почему? — В качестве консультанта, Малфой. Министерство время от времени будет привлекать меня, также, как и Международная Конфедерация Магов, как и Шармбатон, и другие. — А, то есть ты не являешься официальным сотрудником министерства, ммм? И по каким вопросам ты консультируешь? — По многим. — По каким именно? Малфой поклялся сам себе, что выведет её на разговор. Он уже даже составил план из нескольких пунктов: Шаг 1: Вывести её из себя, чтобы она завела с ним нормальный разговор. Шаг 2: Произвести впечатление своим остроумием. Шаг 3: Продолжать впечатлять мышцами. Шаг 4: …Совершить ещё какие-то пока не определённые впечатляющие действия. Шаг 5: Соблазнение! План выполнен! Гермиона тяжело вздыхает, затем делает шаг вперёд и буквально выволакивает его из своей комнаты, захлопывая дверь у него за спиной. Малфой бросает взгляд на её руку, лежащую на его плече, и демонстративно напрягает бицепс, ухмыляясь. Её глаза расширяются, и она отдёргивает руку, словно обжёгшись, прежде чем он успевает придумать что-нибудь остроумное. — Не заходи больше в мою комнату, ясно? Драко поднимает руки в притворной невинности: — Эй, я просто пытаюсь поддержать беседу, Грейнджер. Если нам действительно придётся проводить так много времени вместе, ты ведь не умрёшь от одних разговоров? Она на мгновение задерживает на нём пристальный взгляд, который предполагает, что это возможно, прежде чем черты её лица почти смягчаются. — Привезу тебе ещё книг по мифологии, если ты действительно заинтересован. Та, что ты читал, довольно базовая. — Я очень заинтересован, — кивает он серьёзно, добавляя к плану новый пункт: Произвести впечатление своей образованностью. — Но я надеюсь, ты прочитаешь мои заметки в твоей базовой книге. Ммм? Малфой всё ещё ожидал, что Грейнджер набросится на него за то, что он писал в её книге, а также взорвётся, когда увидит грубый рисунок, который он оставил на 74 странице, но ей пока не нужно об этом знать. — С нетерпением жду твоих пометок, — спокойно отвечает Гермиона, снова отводя взгляд, хотя явно делает героическую попытку не испепелить его на месте. Драко решает начислять себе по одному баллу каждый раз, когда ловит её на том, когда она использует окклюменцию, чтобы спрятать эмоции. — Пойдём. Мне нужно объяснить тебе больше о политической ситуации. Тебе важно это знать. — Да? Но это же так скучно. Ты уверена, что не хочешь заняться чем-нибудь более интересным?   Он снова улыбается ей, но она тщательно игнорирует его второй вопрос.   — …Контекст важен, да. Это обязательная подготовка для всех сотрудников министерства. Которым, позволь напомнить, ты теперь являешься. Вчера мы остановились на соглашениях об экстрадиции и координации с руководящими положениями Международной Конфедерации по Уголовным Расследованиям. Завтра мы перейдём к более подробной информации о самом культе — они называют себя Протекторат Игнис, так что этого тебе стоит ожидать с нетерпением. — О да, я просто обожаю довольно пугающее название культа. Малфой тяжело вздыхает, уже смертельно скучая, но делает добросовестную попытку слушать. Он обнаруживает, что несмотря на тему, с удовольствием бы слушал её рассказы практически о чём угодно. Грейнджер сосредоточена, точна, и её глаза становятся гораздо более выразительными — намного больше, чем в любом разговоре, который у неё был с ним — когда она начинает говорить о том, что ей нравится. Драко абсолютно уверен, что она нарочно издевается над ним, читая лекцию о чём-то настолько скучном так долго, но понимает, что это его совсем не раздражает. Когда Малфой осознаёт, что Гермиона уже два часа говорит о международных правилах экстрадиции, а он всё это время с удовольствием наблюдал, как двигаются её губы, то в очередной раз подумал, что несмотря на то, что она всё такая же занудная всезнайка, как и всегда, ему грозит реальная опасность влюбиться в неё. Не помогает и то, что от Грейнджер приятно пахнет. Пряно — имбирём и бергамотом. Поздним вечером, когда они заканчивают занятия, он находит книгу по мифологии на столе. Драко раскрывает её и замечает, что она действительно ответила на все его пометки, и довольно вдумчиво. Шокирующим образом, Гермиона даже не стёрла его рисунок на странице 74, а вместо этого оставила полезную анатомическую пометку и рекомендацию обратиться к целителю. Малфой мысленно улыбнулся, прежде чем отправиться спать. К шестому дню у них вырабатывается некий распорядок. Теперь, когда он почти не пьёт, Драко обнаруживает, что просыпается раньше и с большим энтузиазмом, чем обычно. Гермиона всё равно встаёт раньше него, но это хотя бы помогает согласовать такие вещи, как время принятия душа и заваривание чая. Он думает, что изо всех сил пытается сохранить равновесие на довольно скользком склоне. Чем усерднее Драко флиртует с ней и чем упорнее Гермиона продолжает отвергать его, тем больше он стремится заинтересовать её. Несмотря на её отстранённое поведение, она кажется такой взвинченной, что, возможно, вот-вот взорвётся, и какая-то дьявольская часть его души с удовольствием стала бы причиной её нервного срыва. Он бросает на неё самые жгучие взгляды, но она остаётся невозмутимой. Он пытается изобразить свою самую очаровательную улыбку, но она остаётся невозмутимой. Он даже пытается изобразить, как уверен, совершенно очаровательное надутое личико, но она всё так же остаётся невозмутимой. Похоже, Грейнджер вообще не верит, что он действительно пытается её соблазнить! Хамская прямолинейность тоже успеха не приносит. Однажды ночью, проснувшись после часа или двух беспокойного сна из-за странного кошмара о гигантской змее, пожирающей красивую ярко-красную птицу с человеческим лицом, искажённым криками боли, Драко устало вваливается в общую комнату. Когда он видит, что Гермиона сидит на диване и читает с усталыми глазами, он улыбается, внезапно почувствовав, что окончательно проснулся, и радуется, что не надел рубашку перед сном. Он молча наблюдает за ней некоторое время, пока она читает. Гермиона действительно выглядит очень уставшей. Он смутно задумывается, что не даёт ей спать глубокой ночью, хотя у него есть несколько тревожных догадок. Тихо подойдя, Малфой объявляет о своём присутствии, громко плюхаясь на диван рядом с ней и широко улыбаясь: — Дай угадаю — не можешь уснуть, потому что думаешь обо мне? Она вздрагивает, выронив пергамент, на который только что сердито смотрела, себе на колени, и резко поднимает на него взгляд. Гермиона выглядит встревоженной, как будто находится в полсекунды от того, чтобы аппарировать из комнаты. — Едва ли. Драко потягивается, поднимая руки вверх, наслаждаясь тем, как она на него смотрит, словно оценивая, будучи явно слишком уставшей для окклюменции на данный момент. Он намеренно напрягает мышцы пресса для полноты картины. — Знаешь, говорят, что физическая активность важна для здорового сна. Я был бы более чем счастлив предложить свои услуги, чтобы измотать тебя, — ухмыляется Малфой, откровенно пялясь на её грудь и желая, чтобы она не носила вечно эти драккловы старомодные джемпера. Словно внезапно вспомнив о себе (и о нём), Грейнджер скрещивает руки на груди и заставляет лицо снова стать непроницаемым. Затем просто поднимается и уходит к себе в комнату, не сказав ни слова. И так продолжается бесконечно. — Ты справляешься со всем этим лучше, чем я ожидала, — почти подозрительно замечает она после очередного долгого дня занятий. К счастью, они перешли от текущих событий к событиям прошлого, глубже погружаясь в мифологию, которой одержим культ, куда он должен будет проникнуть. Драко узнаёт больше о ключевых фигурах Протектората Игнис — какой-то пожилой мужчина по имени Себек-ари, возможно, бывший Пожиратель, хотя имени его он не припоминает. Похоже, замешан и его старый приятель по Хогвартсу, Блейз Забини. Они с Грейнджер предполагают, что именно это стало важным фактором в вербовке Драко, и что от него могут ожидать, что он восстановит связь с этим парнем. Отец Дафны и Астории, был деловым партнёром Себек-ари, и Драко демонстративно отказывается вдаваться в подробности того факта, что они с Асторией какое-то время встречались. Гермиона тоже это никак не комментирует, хотя Малфой предполагает, что она об этом знает. Учиться с ней, на самом деле, довольно весело, постоянно устраивая перепалки, и Драко на мгновение позволил себе представить мир, в котором они были бы партнёрами по учебе в Хогвартсе, а не соперниками. — Ты про то, сколько раз ты мне отказала? — спрашивает он, поддразнивая. — Я про всё это, — отвечает она, неопределённо обводя рукой комнату. — Быть запертым в крошечном деревенском домике с прекрасной девушкой, которая буквально вынуждена составлять мне компанию? Очень прекрасно, на самом деле. Это прям мечта, которая сбылась. Драко почти готов поклясться, что её щёки слегка краснеют, прежде чем она закатывает глаза, и он добавляет себе ещё один балл в таблицу "Вещи, которые я сделал, чтобы соблазнить Грейнджер". Он думает, что в какой-то момент обязательно наткнётся на магическое число, и, скорее всего, случайно.   — Что скажешь, Грейнджер? Я устал сидеть взаперти. Поехали в деревню поужинать. Я даже позволю тебе везти меня в этой твоей маггловской машине-смерти. Она задумчиво смотрит на него, и он уверен, что она согласится. Поблизости нет никаких магических сообществ, и вероятность того, что какой-нибудь случайный волшебник доберётся до этой деревушки у чёрта на куличках, чрезвычайно мала. У него уже припасено несколько остроумных реплик насчёт их первого свидания с тех самых пор, как эта идея пришла ему в голову.   — Хорошо. Но ты не имеешь права шутить о том, что это свидание. Ясно?   Малфой театрально вздыхает и прижимает руку к сердцу.   Он узнаёт, что машина называется "кабриолет".  Когда ветер бьёт им в лица, он ненадолго закрывает глаза и улыбается, ведь такая поездка немного напоминает полёт на метле. Когда Драко открывает глаза и смотрит на Гермиону, она наблюдает за ним с едва заметной улыбкой на губах. Её кудри развеваются на ветру, и он улыбается ей в ответ. Грейнджер снова надела один из своих старомодных джемперов, но, Малфой считает, что она выглядит в нём довольно симпатично, когда едет на своём кабриолете по просёлочной дороге и практически улыбается ему.   Выбор кафе невелик, поэтому в итоге они отправляются в маленькую таверну. Народу немного, за что он благодарен, хотя крестьянская еда оставляет желать лучшего. Вряд ли это идеальное место для первого свидания, но Драко держится стойко. Когда подходит официант, он заказывает себе виски, и видит, как Гермиона прищуривается, глядя на него.   — Всего один бокал, Грейнджер, обещаю, — ухмыляется Малфой. — Расслабься хоть немного. Ты всегда слишком серьёзная. Тебе же можно повеселиться хотя бы один вечер в месяц?   В итоге она заказывает себе бокал вина, хотя выражение крайнего сомнения так и остаётся неизменным на её лице.   — Только один, — повторяет Гермиона. — Ты ведь знаешь, что в Египте довольно строгие правила относительно алкоголя? И кроме того, завтра мы начинаем физическую подготовку, так что имей это в виду.   — Физическую подготовку, ммм? — он бесстыдно приподнимает брови, глядя на неё. — В обнажённом виде?   Она закатывает глаза.   — Понял, в одежде. Какая трагедия, между прочим, учитывая эти ужасные джемперы, которые ты любишь всё время носить. Гермиона фыркнула.   — Мне нравятся мои джемпера. И ты в курсе, что заказал обычный маггловский виски, да? Здесь нет нашего огденского.   Малфой пожал плечами и снова ухмыльнулся:   — Ну, не всегда получаешь то, что хочешь.   Она моргнула, глядя на него, прежде чем уголок её губ приподнялся в подобии ухмылки:   — Сначала ты пьёшь маггловский алкоголь, теперь цитируешь маггловскую музыку. The Rolling Stones. Неужели чудеса никогда не прекратятся?   — Ба, я не знал, что это маггловская музыка. Одна мудрая пожилая барменша как-то сказала мне об этом. На самом деле, ведьма ещё та. Она наотрез отказалась делать мне коктейль. Ты можешь рассказать мне о своей работе в Шармбатоне? — Драко спрашивает её и расплывается в самой обаятельной улыбке. — Или это совершенно секретно?   Гермиона наклоняет голову и медленно делает глоток вина, и Малфой думает, что она выглядит восхитительно.   — Похоже, она не очень хороший бармен. И нет, это не секрет, хотя мне ещё предстоит провести немало исследований. Мы, конечно, изучали Ра, как ты, возможно, помнишь.   — Разумеется, — он важно кивает, взбалтывая виски в бокале и глубоко вдыхая его аромат.   О, как же Драко соскучился по выпивке после того, как целую неделю обходился без неё.   — Египетский бог солнца. Жутко важный товарищ. Мне положены какие-то баллы за правильный ответ, профессор?   Грейнджер игнорирует его и продолжает: — Один из моих коллег на кафедре Древних Рун в Шармбатоне опубликовал исследование о Глазе Ра — довольно могущественном магическом артефакте, согласно легенде. Он предложил ряд теорий о его местонахождении и свойствах, но артефакт до сих пор не найден. У меня есть некоторые сомнения по поводу его теорий. Они хотят, чтобы я исследовала Гробницу Ра и посмотрела, удастся ли мне что-нибудь выяснить.   Малфой приподнимает бровь и делает восхитительный глоток виски:   — Аааа, квест в поисках магических артефактов. Как весело. Почему они хотят, чтобы ты это сделала?   Гермиона выглядит слегка удивлённой:   — Ты правда не знаешь?   Он пожимает плечами:   — Ты не особо торопилась рассказывать мне что-либо про себя, Грейнджер. Последнюю неделю ты в основном читала мне лекции о правилах и предписаниях Международной Конфедерации Правоохранительных Органов Волшебников. Сомневаюсь, что им нужно, чтобы ты отправилась читать лекции мумиям до смерти.   — Мумии уже мертвы.   — Ба, ты поняла, что я имею в виду. Так что, расскажешь мне?   Гермиона опускает взгляд на стол, будучи практически смущённой. Ещё одна эмоция! Малфой внутренне аплодирует себе, и наблюдает, как она, морщась, сделала большой глоток вина. — Хорошо… Я магический археолог. Как ты и сказал, это буквально моя работа: искать магические артефакты. После Хогвартса я специализировалась на изучении антропологии и мировых культурах. Я хорошо разбираюсь в древних рунах и письменностях и на приличном уровне говорю на нескольких языках. Я работала по контракту по всему Миру с правительствами, банками, исследовательскими организациями, и не только. Я... я думала, ты знаешь об этом. Малфой удивлённо моргнул, представляя, как она носится по всему Миру, исследуя старые гробницы с привидениями и пробираясь по древним лабиринтам. — Впечатляет, Грейнджер, очень впечатляет! Полагаю, моя миссия будет связана с каким-нибудь старым пыльным артефактом, и именно поэтому они поручили тебе присматривать за мной. Да будет тебе известно, что когда я был мальчишкой, одной из моих любимых серий книг была "Агата Виксен: Магический археолог". Я предполагаю, что это было точное изображение оккупации. Гермиона издаёт смешок. Смех! Настоящий смех — он-то думал, что это невозможно. Драко чувствует себя магическим археологом, который пытается найти эмоции Грейнджер и только что наткнулся на след. — Ах да, Агата Виксен. Расхитительница гробниц, искательница реликвий, покорительница мужских сердец. В таверне было довольно темно, но свет свечей играл на лице Гермионы, и её губы всё ещё приподнимались в лёгкой улыбке. — Её биография очень похожа на мою. И шутка тоже! Малфой бросает взгляд на её полупустой бокал с вином, чтобы убедиться, что она внезапно не опьянела. — Ну, моё сердце ты пока не разбила, несмотря на все свои усилия, — Драко одаривает её своей самой дерзкой улыбкой. — Агата Виксен была моей первой пассией, между прочим. Ему кажется, что Гермиона слегка краснеет, хотя в темноте таверны сложно сказать. — Ах... ну, да, большая часть моей работы включает в себя исследования, а не приключения в стиле госпожи Виксен. — Большая часть? Пожалуйста, скажи, что у тебя бывает хоть немного приключений? Ты ведь не работаешь одна? Я уверен, ты оставила не одно разбитое сердце в поисках древних реликвий. Гермиона на мгновение колеблется и быстро допивает свой бокал вина. Его улыбка становится шире. — Ох, оставила, да? Настоящая мегера, в самом деле. Драко пытается вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как Уизли умер, и старательно подавляет неприятный, странный укол ревности при мысли о мужчине, которому удалось провести с ней время в постели. — Не Дэвису, я надеюсь? Осмелюсь предположить, что на днях он с вожделением смотрел тебе вслед. В этот момент официант подошёл к столу, прежде чем Грейнджер успевает ответить, бросив взгляд на его пустой стакан. Драко отмахивается сердечным «нет, благодарю». Гермиона смотрит на него с сомнением: — Ты ведь начинаешь жизнь с чистого листа, правда? — Теперь у моей жизни есть цель — я почти новый человек, — отвечает Малфой с ухмылкой. — Что, не веришь мне? Она без энтузиазма пожимает плечами: — О, я полагаю, перемены могут быть забавными. По крайней мере, на какое-то время. — На какое-то время! —смеётся он. — Во-первых, я сильно сомневаюсь, что перемены доставляют тебе удовольствие. Я вчера поставил одну из твоих книг не на то место, и ты чуть в обморок не упала, когда бросилась возвращать её на место. Во-вторых, прошло уже пару недель, не так ли, Грейнджер? Это почти вечность. И в-третьих, я ещё ни разу не сбежал соблазнять местных девушек. Сейчас ты единственная в моей жизни. Гордишься мной? Её улыбка полностью угасла. — Ну конечно, Малфой. — Да ладно тебе, Грейнджер, — он снова ухмыльнулся. — Дай мне хотя бы погордиться собой. — Тебе никто не мешает. Гермиона снова резка с ним, и Драко не совсем уверен, что сделал не так. Упоминание Дэвиса? Подшучивание над её навязчивой идеей расставлять книги по правилам? Он действительно надеется, что дело в книгах, а не в Дэвисе.. — Ба, — отмахнулся от неё Малфой с некоторым раздражением.   Они ведь почти что прекрасно провели этот вечер и всё такое.   — Тебе бы и самой немного расслабиться. Твой знаменитый огромный мозг слишком долго работает без отдыха. Я вижу это каждый раз, когда ты на меня смотришь. Ты вычисляешь, как именно тебе надо отвечать, будто твои эмоции — это арифмантическое уравнение. Всё в порядке, Грейнджер. С тех пор, как вы с Уизли расстались, уже прошло достаточно времени. Ты имеешь право выпить ещё бокал и пофлиртовать со мной, если хочешь. Обещаю, даже не буду тебя этим шантажировать.   Драко понимает, что если и раньше он всё ещё окончательно не испортил, то сказав вслух фамилию Уизли, явно допустил ошибку.   Она сжимает челюсти и вздыхает, явно желая поскорее сменить тему:   — Тебе нравится надо мной издеваться, да?   — Нет, нет, ты всё, как обычно, не так понимаешь. Я издеваюсь над собой, понимаешь? Ты же уже видела меня голым — я постоянно в невыгодном положении, когда дело касается того, как ты меня воспринимаешь. Кроме того, я немного повеселился на этой неделе. Мне нравится заниматься с тобой. Приятно оказаться на стороне хороших парней, хоть и ненадолго. — Я уверена, что это приятный сон наяву, — холодно отвечает она. Они долго смотрят друг на друга, и Драко снова замечает, как Гермиона удобно устраивается за своей окклюменционной преградой. «Перемены могут быть забавными на какое-то время», — сказала Гермиона, и Малфой с неприятной тяжестью в груди понимает, что, несмотря на значительные улучшения в его прессе, она всё ещё считает, что в глубине души он остался всё тем же напуганным, глупым мальчишой, который обзывал её мерзкими словами, а потом стоял рядом, стараясь не встречаться с ней взглядом, пока она корчилась от боли и кричала на полу гостиной его родового дома. Когда официант возвращается, Драко заказывает себе двойную порцию виски, чтобы просто посмотреть, как она отреагирует. Гермиона не удивляется, не злится и даже не раздражается. Скорее, она просто спокойно наблюдает за ним и надменно приподнимает бровь. У него неприятно тянет под ложечкой, и когда приносят виски, он осушает бокал одним глотком.