Notorious

Каждую ночь Астории снятся всё более и более отвратительные версии её привычного кошмара с самого праздника Равноденствия. Особенно ужасными они становятся из-за того, что Драко больше нет рядом по утрам, чтобы слегка поддразнивать её, пока она смеётся над собой вместе с ним.   Обычно ужасные части сна, как всегда, присутствуют. Она всё ещё плывёт на чёрном, как уголь, корабле по морю густой, пузырящейся крови в темноту. Астория больше не видит земли, не различает никакого пункта назначения, кроме кромешной тьмы. Всякий раз, когда ей кажется, что она видит ослепительно яркий свет на периферии своего зрения, тот ускользает от её взгляда, стоит ей попытаться рассмотреть его. Сквозь темноту девушка видит яркого, огненного и ужасающего демона, который гонится за её кораблём. Она чувствует горячее дыхание этого пламени на своём затылке и не может убежать от него. Будто они связаны, навеки сплетены общей обречённой судьбой.   Дафна по-прежнему всегда слева от неё, а Драко — справа.   Иногда рядом с Драко стоит Гермиона, и смотрит на неё печальными глазами, а по щекам текут тёмные кровавые слёзы. Иногда они оба исчезают, растворяясь в темноте, и оставляют её чувствовать себя совершенно одинокой.   Иногда рядом с Дафной появляется её мама — молодая и прекрасная, в ожерелье в форме анкха и с рубиновым кольцом, которые она оставила дочерям в наследство. При виде мамы сердце Астории болит ещё сильнее, чем когда-либо. — Ты моя прелесть, — часто говорила ей мама, когда она радостно играла с ожерельем анкха. — Ты моё маленькое сладкое чудо. Ты для меня настолько важна, что даже представить себе не можешь. Астория вздрагивает от этого воспоминания и пытается сосредоточиться на текущей задаче. Ей нужно найти Дафну. Дафна поймёт и позаботится о её безопасности. Некрополь такой же гнетущий, каким она его запомнила. Воздух вокруг кажется холодным, и Астория вздрагивает, нервно оглядываясь по сторонам. Она осторожно передвигается в поисках своей сестры, одновременно высматривая любые признаки того, что Гермиону действительно держат где-то поблизости. Мысли о Гермионе заставляют её сердце трепетать в груди. Сделав ещё один медленный шаг по тёмному коридору, Астория размышляет, какой же дурой она была. Все эти мимолётные взгляды между Гермионой и Драко, все его колкие замечания, все уговоры Дафны — и, о да, тот отчаянный, страстный поцелуй, свидетелем которого она стала. Оглядываясь назад, всё это кажется до боли очевидным: Астория сама была всего лишь пешкой в ужасной игре, и та сказочная жизнь, которую она себе представляла — где живёт долго и счастливо с первым мальчиком, которого когда-либо полюбила, — была ничем иным, как карточным домиком, построенным на фундаменте из лжи, никогда не существовавшая на самом деле. И всё же, несмотря ни на что, Гермиона спасла ей жизнь, так? Себек-ари мог убить её, узнав о масштабах её провалов, а Гермиона безопасно вывела её из поместья за руку. Она не заслуживает безжалостных страданий от рук Вайолет Эвилиан. — Или Дафны, — нервно добавляет Астория к своим мыслям. Пока она продолжает свой тихий путь на поиски сестры, её мысли неизбежно возвращаются к Драко.   Дафна была той, кто подсыпал яд, но Астория позволила этому случиться и наблюдала, как он угасает, пытаясь убедить себя, что Малфой заслужил это за то, что причинил ей боль. Мысль о том, каким больным он выглядел при ярком освещении больницы, бледный и потный, сжимающий руку Гермионы, и как его губы растягивались в знакомой нежной улыбке, но не для неё, произвела убийственно отрезвляющий эффект. Потоки слёз, бесконечно льющиеся из её глаз, едва ли могут компенсировать её пагубный выбор. Драко выглядел невероятно слабым. Это заставило её почувствовать себя настолько озлобленной, что Астория и представить бы не смогла, что способна на подобное.   Её сердце сжимается от боли, от обиды, от ярости на себя, от чувства вины и от того, что она всё ещё беспомощно влюблена.   Наконец Астория добирается до комнаты на нижнем уровне, которую Дафна приспособила под что-то вроде рабочего кабинета. Это маленькая холодная комната, но Дафна украшает её  маленькими безделушками, оставшимися от их мамы, почти как святилище — изящным бронзовым подсвечником, красивым серебряным зеркалом, толстенной золотой книгой.   Пламя свечи мерцает, и тени танцуют по комнате.   Золотая книга полна неразборчивых иероглифов и странных древних рун. Астория с лёгкой улыбкой вспоминает, как они с Дафной в детстве придумывали им значения. Ей всегда нравилось представлять, что это история о том, как отважный принц приходит спасать заточённую принцессу. В её воображении они победят похитителя, влюбятся друг в друга, поженятся и будут жить долго и счастливо. Дафна каждый раз закатывала глаза и дразнила её, объясняя, что милые сказочки — это бессмысленные истории для маленьких детей.   Она немного удивлена, увидев, что в данный момент сестра держит книгу в руках и вдумчиво читает, но при виде Астории захлопывает её, широко раскрыв глаза.   Астория делает глубокий вдох. Ей кажется, что, несмотря ни на что, она сможет достучаться до сестры и убедить её прекратить этот безумный ритуал. Им не нужно воскрешать Тёмного Лорда — это принесёт им ещё больше страданий, и она пытается сформулировать в уме правильные слова. — Астория! — выдыхает Дафна, сразу вскакивая со стула, чтобы заключить сестру в крепкие, утешающие объятия. — Ох, Астория, ты в порядке. Ты ведь в порядке, правда?   Астория на миг неловко замирает, затем кивает и крепче обнимает сестру. Дaфна защитит её, что бы ни случилось, она всегда это делала. Даже всё, что произошло с Драко, все ужасные вещи, которые они с ним делали, были направлены на то, чтобы она, Астория, была в безопасности. — Да, да, я в порядке.   Дафна отстраняется и внимательно вглядывается в её лицо глазами, полными беспокойства, словно проверяя, нет ли повреждений. — Она… сделала что-нибудь с тобой? Грейнджер? Астория резко качает головой. — Нет, конечно нет. Дaф… она здесь? Глаза Дафны чуть сужаются, и Астория чувствует неприятное покалывание в животе, когда она замечает внезапную вспышку ненависти во взгляде сестры. — Знаешь, она спасла мне жизнь, — медленно произносит Астория, наблюдая, как взгляд Дафны становится ещё жёстче. — Она могла оставить меня в поместье. Что бы тогда подумал Себек-ари? Он наверняка убил бы меня. — Она отняла тебя у меня, Астория. Она тебя похитила. — Дaф, пожалуйста. Она здесь? Она… в порядке?   Ноздри Дафны раздуваются, она резко вдыхает, затем протягивает руку и мягко сжимает ладонь Астории. Рубиновый перстень на её пальце ярко мерцает в свете огня. — Конечно, ты переживаешь за неё. Конечно. Она не заслуживает твоей заботы, но у тебя ведь самая нежная, самая всепрощающая душа. Пойдём же, милое, прелестное создание. Почти пора. Отец и Себек-ари уже на поле. Нам нужно к ним, а… о Гермионе Грейнджер можем поговоритть позже. Тебе не нужно забивать о ней свою прекрасную головку. — Но Дaф, этот ритуал… — Астория неловко запинается, не зная, какие слова подобрать, чтобы убедить сестру в безумии всего этого, и лишь беспокойно кивает. Глаза Дафны пугающе напряжённые, и Астория замолкает. Дафна позаботится о её безопасности, а Драко, как она надеется, будет не слишком далеко позади. Её мучительно гложет чувство, что Гермиона где-то близко, и что Дафна сделала с ней что-то, но… Астория не знает, что ей остаётся, кроме как надеяться, что Драко найдёт её прежде, чем случится что-то по-настоящему страшное. Она чувствует себя довольно беспомощной, когда Дафна выводит её на поросшее травой поле. Перед ней начерчена гептаграмма из ярко-красного порошка орихалка, и, как и было обещано, её отец и Себек-ари уже стоят рядом, оба напряжённо хмурятся, но, услышав шаги, поднимают глаза. — Астория, ты… ты в безопасности, — выдыхает Себек-ари с явным облегчением и чем-то похожим на усталую улыбку. Её отец натянуто улыбается: — И ты… здесь, со своей сестрой. Прекрасно. Глаза Себек-ари чуть сужаются, и он бросает на Дафну подозрительный взгляд. Дафна сладко улыбается ему, и Астория чувствует, как то мерзкое, тревожное ощущение вновь начинает расти у неё в животе. Ей уже давно казалось, что среди их семьи, происходит что-то непонятное, то, о чём она оставалась в полном неведении. Все они были сами по себе достаточно добры к ней по отдельности, но между собой всегда возникали эти неловкие паузы и настороженные взгляды. Даже сейчас она не в состоянии понять, что на самом деле думает каждый из них троих. В конце концов её отец прочищает горло.   — Ты в порядке, Астория? Эта девчонка Грейнджер… она не причинила тебе вреда? Когда мы услышали, что она задумала…   Астория кивает, решив, что чем меньше информации она им сообщит, тем лучше. Её задача только выиграть время, чтобы Драко смог найти Гермиону, а она, помилуй Мерлин и все боги, разобралась, что делать дальше. — Я в порядке, отец. Она спешно ушла, я не знаю, куда она направилась. Прости.   Хмурый взгляд Себек-ари становится ещё жёстче. Он наклоняется, чтобы внимательнее её рассмотреть, а затем оборачивается к Дафне.   — А Вайолет?   Дафна вяло пожимает плечами, всё ещё улыбаясь. — Она, должно быть, где-то здесь бегает. Почему ты спрашиваешь?   Себек-ари сжимает челюсть и резко оглядывает всех троих Гринграссов.   — Время почти пришло. Мы с Гидеоном завершим приготовления здесь. Астория, я уверен, что у тебя был тяжёлый день. Пожалуйста, отдохни. Дафна, приведи Грейнджер.   Значит, Гермиона действительно здесь, и наверняка в беде, если её хотят притащить прямо к месту ритуала. Сердце Астории бешено колотится в груди, пока она взвешивает варианты.   Просить их отказаться от ритуала? Вероятность успеха — ничтожная.   Ждать, пока Гермиона сама появится и чудом всех спасёт? Безумие.   Разрушить элементы призыва самостоятельно? Это риск, но если уж на то пошло…   — Грейнджер, всегда Грейнджер, да? Ммм, нет, я не думаю, что пойду за ней, — беззаботно отвечает Дафна, прерывая панические размышления Астории.   Астория с беспокойством наблюдает за насмешливым выражением лица своей сестры, испытывая внезапное желание отойти от них всех как можно дальше. К сожалению, гептаграмма, выложенная порошком орихалка, находится прямо у неё за спиной.   С другой стороны, возможно, если они будут достаточно отвлечены друг другом, она сможет разрушить энергию призыва с меньшей вероятностью того, что её заметят… — Могу я спросить, что ты собираешься делать вместо этого? — холодно спрашивает Себек-ари, а его глаза темнеют и становятся жёсткими.   Дафна взмахивает палочкой в воздухе и вызывает яркое, мерцающее пламя. — Ну что ж, дорогой Себек-ари, я собираюсь начать наш маленький ритуал. Думаю, ты обнаружишь, что финальные приготовления уже полностью завершены.   Астория нервно отступает на шаг назад. Она узнаёт этот тон в голосе Дафны. Она помнит, как с таким тоном её сестра играла с ней в детстве в шахматы или взрывающиеся карты. Это означает, что Дафна играет в игру, в которой она уверена в своей победе настолько, что соперники поймут, что произошло, только когда будет слишком поздно.   Её отец выглядит крайне обеспокоенным, а Себек-ари так, будто стискивает зубы до боли, прежде чем сделать глубокий вдох и заговорить убийственным тоном: — Ты забываешь, Дафна, что нам нужна Грейнджер. Нам нужно провести жертвоприношение… Астория бледнеет. О Мерлин.   Они бы не… они не могли бы принести Гермиону в жертву ради возрождения Тёмного Лорда. Не могли же? — …и рунический нож должен быть активирован. — Ах, понимаю. Ты имеешь в виду вот этот рунический нож? — Дафна внезапно крутанула этот ужасный, зловещий нож в свободной руке. Кроваво-красные руны светятся ярко и устрашающе во мраке. Астория чувствует, как её руки дрожат сами по себе, когда она смотрит на нож, заворожённая рунами, и внезапно забывает о своём плане нарушить ритуал. Руны почему-то кажутся ей важными, хотя она понятия не имеет, что они могут означать. Кажется, будто они зовут её тихим, чужим шёпотом, говоря на языке, которого Астория не понимает. Себек-ари делает угрожающий шаг вперёд, но Дафна с маниакальным видом размахивает ножом, и он замирает, сжимая в руке палочку. — Думаю, ты обнаружишь, что нам вовсе не нужна эта Гермиона блядская Грейнджер, — улыбается Дафна, мрачно сверкая глазами. — Дафна, — осторожно произносит её отец. — Будь благоразумна, дорогая. Давай сохранять спокойствие, хорошо? Не стоит принимать поспешных решений. Мы ведь собрались здесь сегодня ночью не просто так, верно?   У Астории нервно стучат зубы, и она невыносимо остро желает, чтобы Драко был рядом, держал её за руку и успокаивающе улыбался ей. Её сердце сжимается от отчаяния.   Улыбка на лице Дафны становится шире. — Верно, отец. Это совершенно верно. Полагаю, нам стоит приступить, не так ли?   В этот момент, по мановению её запястья, пламя из палочки Дафны вырывается вперёд и соприкасается непосредственно с порошкообразной гептаграммой. Астория ахает, когда за её спиной вспыхивает горячее, яркое пламя.   Себек-ари тянется за своей палочкой, и…   — Экспеллиармус! — выкрикивает Дафна с мрачной улыбкой, быстро обезоруживая разъярённого Себек-ари и их перепуганного отца.   Челюсть Астории дрожит, пока она обречённо наблюдает за разыгрывающейся перед ней сценой.   — О да, я долго мечтала об этом дне, — тихо говорит Дафна, и в тот же миг вокруг стремительно поднимается неистовый, ревущий ветер.   Внезапно Дафна делает быстрый шаг вперёд и полосует рунным ножом по горлу Себек- ари.   Астория с широко раскрытыми от ужаса глазами наблюдает, как мужчина подносит руку к рассечённому месту, и сквозь его пальцы сочится кровь, пока Дафна безумно ему улыбается. Себек-ари падает на колени, отчаянно смотрит на Асторию, будто умоляя о помощи, но несмотря на горячие языки пламени, вздымающиеся из гептаграммы, всё её тело словно заледенело.   Он издаёт влажный, захлёбывающийся хрип и падает на землю.   Мёртв.   Астория знала его всю свою жизнь, и…   Он с улыбкой и тайком приносил ей сладости, и…   Он танцевал с ней на её свадьбе и так гордо сиял, и…   Она уверена, что он убил бы её, если бы узнал о Драко, и...   Мёртв.   Её руки, опущенные вдоль тела, ужасно дрожат. — Дафна, — выдыхает их отец, делая осторожный шаг вперёд, в панике переводя взгляд со своей старшей дочери на мёртвого мужчину на земле. — Дафна, что…   Дафна оборачивается к нему с улыбкой, сжимая нож у бедра.   Горячий  ветер вырывается из бездны позади Астории. Он обжигает, как огонь. Красные, жгущие языки пламени, лижущие ей затылок.   Драко… он придёт, он должен прийти, он обещал, святой Мерлин… — Недальновидные дураки, вы оба. Разве тебе не стоит поблагодарить меня, отец? Или ты думаешь, что я не помню, что он сделал с нашей семьёй?   Астория понятия не имеет, о чём говорит Дафна, но её сердце бешено колотится в груди, когда она видит, как быстро бледнеет лицо отца.   Себек-ари всегда любил их по-своему, всегда, но…   Мёртв. Его тёмные глаза открыты, и холодно смотрят на неё, и она вздрагивает, несмотря на языки пламени у себя за спиной.   — Дафна… — Или, точнее, что сделал ты. Есть так много вещей, которые я никогда не забывала, — презрительно бросает Дафна, делая шаг к их отцу. — Видишь ли, я обещала маме, что никогда не забуду. — Дафна, я… — его голос срывается, глаза блестят от непролитых слёз. — Боюсь, ты не сможешь выплакаться, отец. И как прежде, Астория в ужасе смотрит, как Дафна делает шаг вперёд и яростно полосует ножом горло их отца. Его глаза широко распахиваются от ужаса, он падает на колени. Кроваво-красные руны на ноже, кажется, светятся и рычат. — Отец… — выдыхает Астория, отчаянно желая броситься к нему и обнять, но её ноги словно парализовало. Дафна стоит между ними и оборачивается к ней с широкой улыбкой. С ножа капает ярко-красная кровь, которая забрызгала одежду Дафны. Полосы крови размазаны по её лицу, и Астория думает, что её сестра выглядит совершенно безумной. Это не имеет смысла, ничего из этого не имеет смысла, а её отец умирает, пока её собственный разум тщётно пытается осознать происходящее. — Не бойся, дорогая, — шепчет Дафна, так тихо, что её шепот перекрывает вой ветра. — Они заслуживали гораздо худшего. Я обещала маме, что буду оберегать тебя и защищать от всего этого, но теперь... Из горла их отца вырывается кровавый хрип. Астория тихо всхлипывает, отступая на полшага назад, когда Дафна приближается к ней, но прямо за её спиной находится бездна, горячая и рычащая, и Асторию поражает яркая картинка из её ночных кошмаров. Эта тварь стоит за спиной, земля пропитана кровью, Драко нет, а Дафна… Дафна всегда её защищала. Всегда. Ей не должно быть страшно, но тело Себек-ари всё ещё истекает кровью всего в двух метрах от неё, их отец корчится на земле, её собственное сердце совершает кульбиты в груди, а глаза Дафны сверкают безумием. — Даф… ты ведь будешь, правда? Оберегать меня? Ты ведь всё ещё мой ангел-хранитель, да? — Астория едва слышит собственный голос из-за порывов магической энергии и стука в голове, но взгляд Дафны, кажется, смягчается, а рука, держащая рунический нож, немного расслабляется.   Она прерывисто вздыхает, и ей хочется заплакать, когда Дафна делает несколько шагов вперёд, чтобы сократить расстояние между ними, и заключает её в объятия.   — Ох, Астория. Ты милая, прелестная малышка. Ты скоро всё поймёшь, обещаю.   Она нерешительно поднимает руки навстречу объятиям Дафны, сдерживая рыдание, даже когда пытается не забывать о злом, проклятом ноже. — Даф, пожалуйста, — тихо произносит Астория, даже не понимая до конца, о чём умоляет.   Всё её тело начинает неконтролируемо трястись в руках сестры.   Их отец перестаёт двигаться, и лежит мёртвый рядом с Себек-ари. Их кровь смешивается и впитывается в дрожащую, пропитанную магией землю под ними.   — Прости, — шепчет Дафна, протягивая руку, чтобы нежно убрать выбившуюся прядь волос с глаз сестры. — Ты скоро всё поймёшь, Астория.   Дафна мягко касается её щеки и делает шаг назад.   Рунический нож сверкает в руке сестры, окровавленный и излучающий древнюю энергию, и Астория может только в ужасе наблюдать, как Дафна поднимает его в воздух.   Кажется, что время замедляется.   Астория слышит рёв огня, пламя лижет её затылок.   Она чувствует, как кончик ножа в руке Дафны упирается ей в грудь, едва касаясь кожи. Астория видит глаза Дафны, мерцающие ярко-красным безумием — такими же красными, как рубиновое кольцо их мамы, внезапно засветившееся на пальце.   Она слышит, как из уст сестры вырываются искажённые слова — какое-то ужасное древнее заклинание.   Астория чувствует, как нож Дафны всё глубже вонзается в её грудь, яростно пылая, разрывая плоть и сухожилия и грубо лязгая о кости.   Она слышит яростный рёв позади себя и внизу.   Астория видит, как вены на шее Дафны вздуваются, становятся огненно-красными, пульсируя в такт рычанию чудовища.   Она замечает, что её зрение ухудшается, и смутно надеется, что ей удалось выиграть для Драко достаточно времени, чтобы он нашёл Гермиону, и, что возможно, они вдвоём смогут каким-то образом положить конец этой мерзости.   Астория начинает захлёбываться от густого металлического привкуса собственной крови. Она чувствует, как нож вонзается ещё глубже, по самую рукоять, прямо в её сердце. Слёзы градом катятся из глаз, когда Астория бессильно падает в объятия сестры, а вокруг них взвивается яростное пламя. — Тшш, — шепчет Дафна сквозь царящий вокруг них хаос, её глаза наливаются кровью и темнеют. — Ты скоро всё поймёшь. Я люблю тебя, Астория.   Астория тяжело моргает, не зная, как даже начать формулировать ответ, потому что её грудь судорожно вздрагивает, а Мир продолжает расплываться перед глазами, превращаясь в черноту.   Дафна нежно гладит её по волосам и опускает на землю. Её тело отказывается вдыхать воздух, мир вокруг неё пылает, а её сердце физически и духовно разбито. Астория думает, что, должно быть, именно так и ощущается смерть.   Её последняя мысль — а вдруг всё это просто один из её нелепых кошмаров? И когда она проснётся и расскажет об этом своему замечательному, милому, дорогому Драко, он улыбнётся ей с лёгким блеском в глазах, и поддразнит за такую глупость.   Астория закрывает глаза. Мир вокруг неё озаряется огнём, но она медленно погружается во тьму.