Notorious

Беспомощность — чувство, с которым Драко успел познакомиться слишком близко за свою жизнь: Его неуклюжие попытки стать убийцей на шестом курсе Хогвартса, пока Тёмный Лорд поселился в его доме. Гермиона, дёргающаяся и кричащая на полу его родового поместья, в то время как он стоял рядом, совершенно неспособный что-либо предпринять, и жалостливо старался изо всех сил избегать зрительного контакта с ней. Его изгнание во Франции — бесцельное дрейфование из паба в паб, из постели в постель, без дома и без целей на будущее.   Но никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным, как при виде того, как Гермиона медленно бредёт навстречу неминуемой смерти. Драко пытается напомнить себе, что не совсем неминуемой. Шансы, в лучшем случае, просто катастрофически высоки. Если бы он был более азартным человеком, ему было бы трудно поставить деньги на их выживание, если бы не тот факт, что у Гермионы было шокирующе уверенное лицо, когда она излагала ему свой абсурдный план.   Он практически уверен, что она притворялась ради него и своей собственной выгоды. Его сердце разрывается в груди, когда Драко беспомощно смотрит, как Гермиона дрожит и медленно спускается по ступеням навстречу тому, во что, чёрт побери, превратилась Дафна.   Его передёргивает, когда он видит эти жуткие грёбаные статуи горгулий, внезапно появляющиеся из тени, и ждёт.   Его губы всё ещё хранят тепло её поспешного прощального поцелуя.   Пока демоническая Дафна полностью сосредоточена на Гермионе, а армия горгулий смыкается вокруг неё, Малфой пытается игнорировать всепоглощающий, отчаянный страх за её жизнь и делает свой ход. Он торопливо продвигается вперёд, пригибаясь и используя стену балкона как укрытие, пока не оказывается у лестницы по другую сторону от Дафны, вне её поля зрения, если она только не обернётся.   Драко быстро направляется к мёртвой Астории, которая лежит на земле за спиной сестры. — У меня есть Глаз Ра, — ему кажется, что он слышит крик Гермионы, но из-за воя ветра не может быть в этом уверен.   Драко спотыкается и сползает на землю рядом с Асторией. — Он совершенно безумный, и шансы на успех абсурдно малы, но… но есть вероятность, что это сработает. План не очень сложный, — поспешно призналась бледная, измождённая Гермиона, и чуть не запнулась на собственных словах. — Я спущусь туда и предложу ей Глаз Ра. Тот, который я нашла в Святилище, был подделкой, одним из тех дешёвых кулонов, которые дюжинами продаются на базаре. Настоящий всё ещё здесь, в моей сумке. Если мы предложим ей фальшивый Глаз, это может отвлечь её достаточно надолго, чтобы попытаться использовать настоящий, чтобы… ну… чтобы исцелить Асторию. Она ведь ещё может быть жива, так? Целительная сила Глаза… некоторые люди думают, что это оружие, но я так не считаю и никогда не считала. Я верю, что он обладает невероятно мощным целительным действием. Это… может сработать. Драко хотел прервать её и сказать, что, разумеется, помнит её лекцию, которую с удовольствием слушал, как она рассказывала о Глазе, с пристальным вниманием в глазах в течение нескольких часов во Франции. Он хотел спросить, как работает эта дракклова штука, но Гермиона не остановилась ни на секунду. Её глаза были яркими, пылкими и, возможно, даже любящими, когда она смотрела на него, что было совсем не похоже на то, какой холодной Грейнджер притворялась раньше. — Глаз предназначен для того, чтобы откликаться на желания того, кто обладает его силой. Он должен… нет никаких записанных заклинаний для его активации, он просто должен… работать. Теоретически. Очевидно, что никто не мог проверить это за тысячи лет. Но… послушай, кровная магия очень специфичная. Если моя теория верна, и раз для призыва использовалась кровь Астории, именно она будет обладать истинной властью над ифритом. Это будет связано с её собственной кровью, а не с кровью Дафны, чьё влияние может быть несколько ослаблено, даже несмотря на то, что они сёстры. Это… — Гермиона устало вздохнула. — Это лучший и, честно говоря, единственный план, который у меня есть, Драко. Он хотел предложить им аппарировать к чёртовой матери и провести приятные выходные в спа, позволяя будущей Гермионе и будущему Драко разобраться с этим ифритским кризисом. С другой стороны, учитывая, что она была в довольно окровавленном и измученном состоянии, да и сам он был ненамного лучше, Малфой не был до конца уверен, что кто-то из них вообще сейчас способен на аппарацию.   В конечном счёте, несмотря на тревожащее чувство холода, скручивающее его внутренности, он согласился с планом , который предусматривал, что Гермиона — девушка, которая любит его по какой-то непостижимой причине, — отправится прямо в лапы смертельного демона. Драко чувствует, как его сердце разбивается на мелкие осколки, а сквозь его середину проходит зияющая трещина.   Чувствуя себя больным, он прижимает тело Астории к себе. Её бледное лицо искажено болью. Драко крепко держит её у своей груди, и ищет хоть какой-то признак жизни — прерывистое дыхание, пульс, улыбку, что угодно. Острое чувство вины заглушает страх, когда Драко смотрит на её безжизненное тело и думает, что если бы он просто не вмешивался, она, возможно, всё ещё была бы жива. Её глаза были бы тёплыми, живыми, а улыбка — счастливой и любящей.   Он поднимает взгляд на громкий рёв и в ужасе видит, как демон хватает Гермиону за горло и высоко поднимает её в воздух. Малфой забывает о том, что нужно дышать самому, наблюдая за её борьбой в воздухе, но с силой отводит взгляд и отчаянно смотрит на жену, лежащую мёртвой на земле. — Я понятия не имею, как эта дракклова штука должна работать, — бормочет Драко, ни к кому не обращаясь, пытаясь не обращать внимания на ужасающие звуки, доносящиеся со стороны Гермионы, и прижимает тело бедной Астории ещё ближе к себе и лезет в карман за Глазом Ра. Он чувствует, как магическая энергия пульсирует через ладонь, вызывая лёгкое покалывание по всему телу.   Её прекрасное лицо бледное, холодное и мёртвое, и его сердце сжимается от мысли, что большая часть вины лежит на его плечах. Астория хотела попасть в Некрополь, но он мог… должен был её остановить.   Драко наклоняется, чтобы запечатлеть дрожащий, извиняющийся поцелуй на её лбу.   Земля содрогается, когда демон рычит.   — Блять, — выдыхает он снова, уставившись на Глаз.   Гермиона говорила, что он должен подчиняться его командам. Теоретически. Блядски теоретически. Сработает ли Глаз вообще, если Астория мертва? Драко чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы, пока он уставился на артефакт, всё ещё слыша ужасные звуки, доносящиеся со стороны Гермионы. — Пожалуйста, помоги мне, — отчаянно шепчет он. — Пожалуйста. Я должен спасти Асторию, и я должен помочь Гермионе. Пожалуйста, помоги. Глаз пульсирует магией, и, возможно, это лишь отчаянное желание ухватиться за хоть какую-то надежду, но на мгновение кажется, что он действительно смотрит на Малфоя своим странным зрачком. Пульсация в ладони усиливается, артефакт издаёт слабое гудение, которое становится всё громче и громче, перекрывая звуки завывающего ветра и рычащего ифрита. Драко не осмеливается снова смотреть на Гермиону, которую демон удерживает в воздухе лишь своим когтём, сжимающим её шею и рассекающим всё его сознание, словно пожирающим его заживо. Пытаясь сосредоточиться, Малфой замечает, как странный Глаз внезапно начинает медленно подниматься в воздух, словно юный первокурсник отрабатывает базовое заклинание левитации. Он испускает слабое сияние, и белый свет становится всё ярче по мере того, как парит. Медленно, слишком медленно, Глаз плывёт по воздуху, пока не оказывается прямо над сердцем Астории. Драко слышит, как позади него разгорается огонь, и чувствует удушающий жар пламени у себя за спиной, но крепко прижимает Асторию к себе. Пока он смотрит в отчаянном изумлении, Глаз на мгновение ослепительно сияет, а затем, мерцая в воздухе, опускается на грудь Астории и начинает жужжать, резонируя на странной магической частоте, которая пронизывает воздух. На мгновение тело Астории слегка мерцает, словно яркий маяк в темноте, а затем внезапно исчезает. Глаз вяло падает на её тело, Драко беспомощно на него смотрит. Когда Малфой поднимает его, ощущается, что Глаз пуст и полностью лишён магической энергии. Драко даже не успевает начать размышлять о том, что могло только что произойти, как вдруг ощущает тревожную тишину вокруг себя. Внезапное отсутствие неистового жара ревущего пламени заставляет его сердце трепетать, и он берёт себя в руки, осторожно опуская всё ещё холодное тело Астории на землю и поднимаясь с колен. Что-то произошло. Что-то… возможно произойдёт. Может быть. Она не двигается. Она не дышит. Ничего не происходит, и он, возможно, конкретно облажался. — Если это не Драко Малфой, даааа, — раздаётся громкий, глубокий, смеющийся голос у него за спиной, который потрясает его до глубины души. Да, похоже, он действительно конкретно облажался. Его внутренности превращаются в желе, когда Драко оборачивается и в оцепенении смотрит на чудовище, в которое превратилась Дафна, когда он подошёл ближе. Она превратилась в некое пугающее сочетание худших черт своей натуры с самыми ужасающими чертами демонического существа. Её привычная ухмылка стала ещё более выраженной и зловещей, обнажая ряды зазубренных зубов и полностью затмевая даже его собственную, фирменную ухмылку. — Ты всё ещё жив. Вечный таракан, да. Пришёл присоединиться к нашей маленькой вечеринке, ммм? — её, рычащий, многослойный, смертельно опасный голос режет ему слух. Драко кажется, что ноги вот-вот подкосятся, но внезапно его сердце замирает, когда он видит Гермиону —живую, стоящую рядом с Дафной в гептаграмме, пламя которой несколько поутихло. Он едва не плачет, глядя на неё, жадно вбирая в себя сам факт того, что она жива. И всё же что-то в сознании Драко заставляет его остановиться и подумать. Он вглядывается в неё внимательнее, отмечая, что она всё ещё ранена, глубокая рана на боку открылась, а на шее появились новые ожоги и синяки. К его изумлению, Гермиона, похоже, не испытывает никакой боли. Когда она отправилась к Дафне, чтобы привести в исполнение их ненадёжный план, то слегка прихрамывала и едва могла держаться на ногах. Сейчас же её осанка прямая, лицо спокойное, и она смотрит на него несколько апатично.   Что-то не так.   Что-то совсем не так.   — Гермиона, — тихо произносит Драко, настороженно глядя на неё и не в силах отвести взгляд, даже когда его рука медленно тянется к палочке.   Его беспокоит странно отсутствующее выражение её лица.   — Ты в порядке?   Дафна мрачно усмехается, и Драко тут же накрывает волна тошноты. Гермиона, тем временем, с любопытством смотрит на него, склонив голову набок. Её лицо не выражает никаких эмоций, но это сильно отличается от тех случаев, когда она использовала окклюменцию, чтобы скрыть свои чувства, пряча их за свои ментальные укрепления, когда готовилась выдержать флиртующие разговоры с ним или удержаться от того, чтобы кастрировать его за перестановку её книг. Гермиона никогда не была достаточно хороша, чтобы обмануть его полностью: её маленькие закатывания глаз и подёргивания практически всегда выдавали её. Нет, сейчас это что-то другое, что-то похуже, и кажется, что она вовсе не…   — Гермионы здесь больше нет, — отвечает она голосом Гермионы, слегка улыбаясь её губами.   Сердце Драко проваливается в желудок, и ему кажется, что его сейчас действительно вырвет, пока нарастающий хохот Дафны-Демона оглушительно отдаётся у него в черепе.   Это не может быть правдой, этого не может быть. Она должна быть где-то там, он чувствует это. Ради Мерлина, Гермиона Грейнджер слишком невыносимо упряма, чтобы позволить изгнать себя из собственного драгоценного мозга. Она должна быть там, и, скорее всего, закатывает истерику из-за того, что это существо, вторгшееся в её тело, устроило в её голове такой беспорядок. — Мы понимаем, Драко, что ты так и не получил разрешения нашей матери на брак с нашей дорогой сестрой. Возможно, теперь ты хотел бы получить такую возможность, да? Он отводит взгляд от Не-Гермионы и переводит его на Дафну, совершенно не понимая, какого драккла она несёт, и абсолютно теряясь в том, чем вообще должен был закончиться этот план, кроме смутной надежды на чудо. Внезапное употребление множественного числа смущает Драко куда меньше, чем сам смысл слов Дафны. — Ты убила свою дорогую сестру, Дафна. Мою жену, — рычит Малфй, не будучи уверенным, насколько разумно пытаться взывать к эмоциональной стороне гибридного демонического существа. Они с Дафной никогда не ладили, но он всегда был абсолютно уверен, что Асторию она любила. Настолько уверен, что ни разу не усомнился в этом вплоть до того момента, когда увидел, как она вонзает нож в сердце его жены. Демон злобно ухмыляется с высоты, и Драко чувствует, как его пробирает дрожь. — Надеюсь, что ты всё же любил её, — произносит Не-Гермиона, и его передёргивает от слов, звучащих из её рта. — Не так ли? Видя его колебания, Дафна снова оглушительно и ужасно смеётся. — О, он не любил, нет, нет. Он никогда не сможет полюбить никого, кроме себя, нет. Драко смотрит на бесстрастное лицо Не-Гермионы и отчаянно желает, чтобы настоящая она вернулась к нему и сказала, как это всё исправить. Он думает о её маленьких полуулыбках, о том, как её взгляд иногда смягчался, когда она смотрела на него, о тепле её губ. Видя её всего лишь ходячим сосудом для чего-то чужого, Драко скучает по ней настолько остро, и настолько болезненно, и гораздо сильнее, чем когда они расстались на некоторое время после Франции, потому что теперь он не знает, увидит ли когда-нибудь её настоящее лицо снова. — Что ж, — строго говорит Не-Гермиона. — Я бы очень хотела снова увидеть Асторию, Дафна. Не думаю, что у нас есть серьёзные основания для беспокойства, если она овдовеет.   Драко медленно качает головой, в остальном словно вросший в землю от ужаса при мысли о том, что ему вот-вот перережут горло, как Себек-ари или Гидеону Гринграссу. Его на мгновение занимает вопрос, какая именно форма порабощения может быть достаточно сильной, чтобы вытеснить Гермиону из её собственного тела и при этом желать увидеть его жену "снова". Он уже тоскует по тому времени, когда каких-то полчаса назад им казалось, что план сводится лишь к воскрешению Лорда Волдеморта, а не к призыву того кошмарного существа, которое Дафна вытащила в этот Мир.   Драко думает, что если ему удастся каким-то образом пережить это, что с каждой секундой кажется всё более маловероятным, то ужасная демоническая ухмылка Дафны и пустые глаза Гермионы вытеснят Тёмного Лорда с его ручной змеёй-людоедом из его худших ночных кошмаров.   Не-Гермиона безмятежно наблюдает, как Дафна делает угрожающий шаг вперёд, и земля под её ногами содрогается.   — Гермиона… Я знаю, что ты там, — дрожащим голосом говорит Драко, надеясь, что если он донесёт эту мысль до Вселенной, то сможет воплотить её в жизнь одним лишь усилием воли. — Пожалуйста…   Её взгляд остаётся пустым и безучастным, пока демон рядом с ней разражается хохотом и делает ещё один шаг вперёд сквозь огненную стену. Когда Дафна проходит границу, снова начинают завывать яростные и насыщенные магией ветра.   — На этот раз она не сможет спасти твою шкуру, Драко, нет, — говорит Дафна, и её кроваво-красные глаза ззлобно сверкают в свете мерцающего пламени. — Грязная шлюха Гермиона Грейнджер исчезла навсегда. Хотя мы очень надеемся, что какая-то её часть всё ещё там, не так ли? Да, чтобы она могла наблюдать, как ты понесешь заслуженное наказание, да, именно так.   Драко прерывисто выдыхает, когда Дафна делает ещё один шаг к нему, так близко, что он чувствует обжигающий жар её дыхания на своём лице. Она высоко поднимает когтистый кулак, явно намереваясь размазать Малфоя в порошок.   — Гермиона, пожалуйста, — снова отчаянно выдыхает он, и, кажется, в один из последних моментов своей жизни выхватывает палочку.   Кажется, что её веки слегка подёргиваются, и он цепляется за мысль , что она здесь и слышит его. — Ты не можешь исчезнуть. Ты мне нужна. Дафна наносит удар когтями вниз, и Драко едва успевает опуститься на землю и вскинуть перед собой щит, прежде чем удар достигает цели. Он задыхается, ощущая слабость и практически полное истощение, когда её когти с громким металлическим звоном отскакивают от поспешно наложенного заклинания. Всё его тело содрогается от удара, и Малфой чувствует, как щит растворяется, а Дафна злобно шипит на него. Драко ощущает, что его собственная магия практически иссякла, когда щит исчезает прямо у него на глазах. — Гермиона! — выкрикивает он с сорвавшимся, судорожным вдохом, пытаясь отползти от разъярённого демона. Когда Дафна вновь нависает над ним, у него уже нет сил на ещё один щит, чтобы хоть ненадолго отсрочить неизбежное. Как и с Гермионой, она тянется вперёд и сжимает его горло когтистой рукой. Драко слабо сопротивляется, когда она рывком поднимает его в воздух и рычит, притягивая ближе к своему лицу и растягивая губы в той самой жуткой, ужасающей ухмылке. Он отчаянно пытается поднять палочку и направить её вдоль запястья ифрита, думая, что, возможно, хотя бы выколет ей глаз, но Дафна трясёт его так сильно, что Драко теряет хватку. Палочка и его последняя надежда на выживание с глухим стуком падает на землю, и ему кажется, что мозг вот-вот выскочит из черепа. Малфой делает медленный глубокий вдох, когда демон явно собирается извергнуть на него поток пламени, пока Драко не превратится в пепел, что, несомненно, будет мучительной смертью, он бросает ещё один отчаянный, полный тоски взгляд на Гермиону. Неудержимые слёзы наполняют его глаза, но Драко всё ещё видит её и на краткий миг улавливает её настоящую. — Д-Драко!.. — шепчет она с тихим, сорвавшимся выдохом, широко распахнув испуганные глаза, отчего его сердце замирает в груди. Дафна останавливается, её хватка слегка слабеет, и она хмуро оборачивается. Драко судорожно хватает ртом воздух и с отчаянием смотрит на девушку, которую любит. Под взглядом Дафны Не-Гермиона мотает головой, словно пытаясь избавиться от головной боли. Её лицо снова становится пустым и холодным. Она вновь подчинена, вновь во власти чужой воли, но он готов поклясться, что видит, как по её безжизненному лицу скатывается одна-единственная слезинка. Драко задыхается в крепкой хватке Дафны, готовясь к пламени и безнадёжно ожидая конца, как вдруг… Пылающая гептаграмма окутывается ослепительно ярким белым светом и гаснет сама по себе. Всё ещё отчаянно борясь за жалкие крохи воздуха, они с Дафной одновременно оглядываются по сторонам в замешательстве, пытаясь понять источник новой магии. — Опусти моего мужа на землю, Дафна. Глаза Драко расширяются, когда он ошеломлённо слышит, как странно неземной голос его ранее умершей жены разносится в воздухе. Дафна изумлённо смотрит на Асторию, которая медленно приближается к ним с безмятежным выражением лица, и спустя мгновение подчиняется, осторожно опуская его обратно на твёрдую землю и убирая когтистую руку с его горла. Драко смотрит на Асторию, совершенно потрясённый, жадно вдыхая воздух. Это… сработало? Глаз Ра сработал? Гермиона была права. Конечно же, она была права. Он настороженно наблюдает за Асторией, выискивая хоть какой-нибудь признак того, что она стала таким же сосудом, как Гермиона, что её тело и разум захвачены чем-то иным. Она выглядит спокойной и несколько более холодной, чем обычно, но но её глаза — большие и живые, — и всё ещё принадлежат Астории. Клочья дыма от погасшего огня медленно плывут по воздуху, ветер стихает. Пытаясь восстановить дыхание, Драко краем сознания улавливает звуки заклинаний, произносимых где-то вдалеке, но он не сводит глаз со своей пугающе спокойной жены. — Астория… — тихо шепчет он, всё ещё пребывая в полном восторге от её воскрешения. Она некоторое время смотрит на него, затем переводит взгляд на Не-Гермиону. Две девушки внимательно изучают друг друга, и на мгновение он позволяет себе уцепиться за надежду, что, может быть, каким-то образом Астория сможет вернуть её… — Здравствуй, мама, — тихо говорит Астория. Драко, будучи в ступоре, моргает, глядя на Не-Гермиону. Лицо Гермионы улыбается, но это не её улыбка, в ней есть что-то иное, что-то неправильное, и на неё больно смотреть. — Астория, дорогая, — говорит голосом Гермионы она, делая несколько быстрых шагов вперёд и крепко обнимает девушку. — Моя милая, драгоценная девочка. Астория мягко поднимает руки и с лёгким вздохом кладёт их на спину Гермионы… нет, её матери. Его лёгкие словно проваливаются куда-то в желудок, как будто их придавили валуном. Его грёбаные задачи, как обычно, становятся только сложнее и сложнее. Да, ему удалось шпионить за Гринграссами и он едва не был отравлен насмерть. Да, ему удалось найти Гермиону, но теперь она служит сосудом для духа его покойной тёщи. Да, легендарный Глаз Ра сработал, и Астория жива, но теперь ему предстоит убедить собственную жену каким-то образом изгнать свою же мать из этого Мира, чтобы вернуть любовницу её мужа в Мир живых. Малфой определённо, конкретно облажался.